Невеста на выходные

Глава 1

Первый семестр стремительно подходил к концу. Совсем скоро должны были начаться экзамены, а за ними неизменно зимние каникулы. Еще два года назад одна мысль о предстоящем отдыхе вызывала улыбку, а сейчас… сейчас я с упоением ловила каждое слово преподавателя по истории магии и хотела, чтобы учебное полугодие никогда не заканчивалось.

Раньше этот предмет казался мне самым занудным из пятнадцати дисциплин, что были обязательны для прослушивания в Академии высшей магии. Все изменилось с появлением нового преподавателя – магистра Кайлана Бишопа.

– Более подробно разберете материал самостоятельно. Появятся вопросы – задавайте. Теперь откройте книги и обозначьте параграфы, которые вам необходимо изучить к следующему занятию.

Приятный голос преподавателя ласкал слух, а голубые глаза, точно осколки небесной глазури, призывали окружающих заглянуть в них и навсегда утонуть в бездонной глубине. Его лицо казалось безупречным творением именитого скульптора и имело невероятное сходство со статуей бога плодородия.

Резкий удар в бок заставил меня перевести взгляд на соседа по парте. У него был серьезный вид, хотя уголок рта насмешливо подрагивал. Круглые очки, как всегда, болтались на кончике носа, каштановые волосы взъерошены. За четыре года знакомства в его внешности почти ничего не изменилось. Разве что Дэниел еще больше вырос за прошедшее лето.

– Слюнки вытри, а то сейчас звонок прозвенит, – прошептал он, протягивая кружевной платок с витиеватой монограммой «ДК».

Я фыркнула с наигранным раздражением и слегка отодвинулась от него, как бы выражая недовольство. Дэниел усмехнулся, убрал платок, взял свое стило и отметил в моей книге нужные параграфы галочкой. Они тотчас засияли голубым светом.

Это было удобно, поскольку экономило время. Учебник сам открывался на нужном параграфе, стоило взять его в руки. Правда, имелся и недостаток. Светила науки в два счета могли вычислить неподготовленных к лекции адептов: галочка горела до тех пор, пока не проведешь пальцем под каждой строчкой изложенного материала.

– На этом у меня все. Можете быть свободны, – подытожил магистр, и я испустила горестный вздох.

Это было последнее на неделе занятие по истории магии, следующее – только во вторник. Как прожить четыре дня без чудесных голубых глаз молодого преподавателя? Разве что подкараулить где-нибудь в коридоре, робко поздороваться…

Протяжно завыл рог. Лекция подошла к концу, и адептки, будто стайка ворон, со всех сторон облепили магистра. Интересно, почему все становились глухими, глупыми и слепыми только после этого предмета?

Я тоже хотела подойти к преподавательскому столу, задать вопрос, любой, пусть не по теме, лишь бы стать к Кайлану немного ближе, получше рассмотреть родинку на его щеке, черные точки на радужке глаз. Но мне не позволяли проклятые гордость и воспитание.

Однажды я непременно переборю себя и дам ему понять, как сильно он мне нравится. Пусть не на словах, а знаками, и тогда… тогда магистр непременно обратит на меня внимание.

– Чем собираешься заняться на выходные? – будничным тоном спросил Дэниел, отвлекая меня от размышлений.

В отличие от моей, его половина парты уже опустела к тому времени. Я последовала примеру соседа и начала укладывать вещи в сумку, то и дело бросая из-под полуопущенных ресниц беглые взгляды в сторону преподавательского стола. Торопиться было некуда, история магии – последняя на сегодня лекция.

– Как обычно, – пожала плечами, осознав, что затянула с ответом. – В субботу подготовлюсь к занятиям, воскресенье проведу в постели на пару с занимательным романом.

Дэниел подал мне книгу, и я заметила, как дрогнула его рука. Всегда спокойный и собранный сосед по парте нервничал. Что с ним?

– Значит, ничем особенным, – его низкий и зычный голос наряду с чудной внешностью нередко вызывал у меня усмешку. – В эти выходные мой день рождения, – ни с того ни с сего сказал он и замолчал.

Мы дружили не первый год, но не знали, когда чей день рождения, ни разу не обменивались подарками. Так почему сосед по парте завел вдруг речь о предстоящем празднике?

– Вот как, – учебник замер на полпути к сумке. – Мне всегда казалось, что он летом. С меня твои любимые пирожные. Заранее не поздравляют, поэтому принесу их в понедельник.

Дэниел удивленно вскинул брови и начал внимательно вглядываться в мое лицо сквозь прозрачные линзы круглых очков, словно оценивал, все ли со мной в порядке.

– Ты неправильно поняла меня, Адель, – он забрал книгу из моих рук и сам положил в сумку. – Я не напрашиваюсь на подарок. У меня к тебе предложение. Выгодное! Только не кричи сразу «нет». Сначала выслушай. В воскресенье мне исполнится двадцать три. Как правило, семейные праздники мы отмечаем в родовом поместье в Винтер-Касле. В этом году все должно было пройти как обычно: посредственно и без сюрпризов. Но сорока на хвосте принесла, что дедушка собирается пригласить на него своего старого друга. И все бы ничего, если бы к другу не прилагалась его внучка с родителями.

Вывод был очевиден. На моих губах вмиг появилась улыбка. Я знала, как Дэниел относился к браку – крайне отрицательно.

– Получается…

– Дед решил прижать меня к стенке, просто поставить перед фактом, чтобы я не смог отказаться. Вообразил себе, что эта девица станет мне отличной женой, – с горечью ответил он.

– Ты знаком с ней?

– Я никогда даже не видел ее, не то что знаком!

– Шутишь? – изумленно уставилась я на Дэниела.

Он провел пятерней по волосам, приводя их в полнейший беспорядок.

– Если бы!

– Не кипятись. Вдруг она молода и невероятно красива.

– Да хоть первая красавица империи, – друг поморщился, словно кислый лимон надкусил. – Ты прекрасно знаешь, что я вообще не хочу ни на ком жениться.

Я закрыла сумку, повесила на плечо и направилась к выходу.

– Родители не простят тебе столь эгоистичного поступка. Оставишь род без наследника?

– Когда мне исполнится тридцать, я смирюсь с неизбежным, а пока… Адель, я загнан в угол и не представляю, что делать. Прошу, спаси меня! – взмолился Дэниел, едва мы оказались вне стен аудитории.

В недобром предчувствии сердце заколотилось с удвоенной частотой.

– Каким образом? – чуть слышно спросила я и гулко сглотнула.

– Сыграй на выходных мою невесту.

– Дэниел, ты рехнулся?! – закричала я, привлекая к нам внимание проходящих мимо адептов.

– Адель, как можно? Где только таких словечек набралась? – он скривился и прошелся по мне оценивающим взглядом. В глазах плясали смешинки. – С виду лира до кончиков пальцев, а говоришь, словно подавальщица из трактира. Уже начинаю думать, не ошибся ли я с выбором.

– При всем уважении, Дэниел, я не могу сыграть твою невесту. Нам никто не поверит. Твои родители знакомы со мной. Пусть шапочно. Даже если предположить, что мы пренебрегли традициями и ни у кого не спросили разрешения на брак, то должны были дать хотя бы крохотное объявление в газету или пустить слух.

– Я сделаю предложение во время званого обеда, – привел он весомый аргумент.

– Вижу, ты все тщательно продумал. Тогда поделись соображениями. Как заставить твоего деда и его друга поверить в нашу любовь? Почти каждый в академии знает, – я обвела свободной рукой холл и с нажимом добавила: – что мы с тобой друзья. И только!

– Но дедушка и его гости не в курсе.

– Предлагаешь изобразить влюбленную в тебя дурочку?

Мы остановились неподалеку от выхода и продолжили неприятный разговор.

– Зачем? – нахмурился Дэниел. – Посмотришь на меня раз-другой с обожанием, как на своего Кайлана, подержимся пару раз за руки у всех на виду. Будто невзначай. Возможно, я поцелую тебя в щеку. Опять-таки якобы украдкой. На этом все! К тому же я заплачу. Хорошо заплачу! И буду должен по гроб жизни. Только вытяни из этой трясины!

Замечание о деньгах привело меня в негодование.

– Мне не нужны твои деньги. Если бы я и согласилась, то бесплатно. Но как потом быть? По окончании фарса. Заявиться в понедельник к тебе домой и в присутствии родителей вернуть кольцо? Прости, Дэн, но я вынуждена отказаться. Вдруг что-то пойдет не по плану? Я не люблю тебя. И замуж тоже пока не собираюсь!

– Успокойся, Адель. Я в первую очередь заинтересован в том, чтобы все прошло как по маслу. Если ты немного подыграешь мне, то проблем не возникнет. С родителями я сам после разберусь. И от денег не отказывайся. Они тебе пригодятся.

Дэниел не выдержал моего прямого взгляда и отвел глаза. Казалось, он знал нечто такое, что еще не достигло моих ушей, и новость мне точно не понравится.

– О чем ты?

– Нет так нет, Адель. Я не в обиде. Выкручусь как-нибудь, – недовольный отказом, он плотно сжал губы. – Тебя подвезти? На улице разыгралась метель, а ты одета сегодня не по погоде, – сосед по парте кивком указал на выглядывающее из-под черной мантии тонкое темно-зеленое платье. – Как бы не заболела. Карета явно не снабжена обогревающими кристаллами.

Легкий румянец незамедлительно покрыл щеки. Дэниел оказался прав: экипаж не был готов к зиме, теплый плащ намедни порвался и не подлежал больше починке, а шерстяные наряды давно вышли из моды. Однако я всячески пыталась скрыть от окружающих нависшие над нашей семьей проблемы, делая вид, будто у нас все замечательно. Вот и сейчас решительно вздернула подбородок и расправила плечи.

– Не переживай. Мне не далеко. Я глазом моргнуть не успею, как окажусь дома.

– Мое дело предложить, твое отказаться. До завтра, Адель!

Не дожидаясь ответа, Дэниел широким шагом добрался до выхода и распахнул двери. Белая мгла в тот же миг поглотила его.

Я последовала за ним на улицу и вскоре пожалела, что отказалась от заманчивого предложения. Благодаря разыгравшемуся бурану мне с трудом удалось отыскать экипаж. Поездка тоже доставляла мало удовольствия. Согласись я, сидела бы сейчас в тепле и наслаждалась уютом, а не тряслась на холодной скамейке, отбивая зубами ритм знакомой только им песни.

Неподалеку от дома я увидела незнакомый экипаж. Он был весь покрыт снегом, будто после долгой дороги. Наш слуга Роджер помогал возничему кормить лошадей, чьи бока накрывали красные с белым узором попоны. Интересно, кто к нам пожаловал в такой ненастный день?

Едва карета остановилась, я схватила кожаную сумку с учебниками, не дожидаясь кучера, открыла дверцу, спрыгнула на припорошенную снегом землю и устремилась в гостиную, где обнаружила сестру и маму.

– Адель, ты вернулась! – Аннабель вскочила с дивана, словно потревоженная птичка, и подлетела ко мне.

– У нас гость, – произнесла мама и сделала глоток чая, не спросив, как прошел мой день, хотя из года в год задавала при встрече один и тот же вопрос. Выходит, что-то случилось. – Мистер Лэнсбрук. Твой отец закрылся с ним в кабинете и сидит там уже несколько часов. Я скоро с ума сойду от волнения. Зачем он только приехал?

Я обняла младшую сестру, развязала мантию, села на диван и задумчиво произнесла:

– Может, папа сам его вызвал.

– Не думаю. Он бы предупредил меня. К тому же вид у поверенного был крайне серьезный. Не к добру это.

Мама поставила чашку на блюдце, и я заметила, как сильно дрожали ее пальцы.

– В таком случае, мистер Лэнсбрук приехал с докладом о состоянии наших дел.

– Тогда почему так долго? – встряла в разговор сестра, устроившись в кресле.

– Вероятно, обсуждают, как исправить положение: на чем сэкономить…

– Сэкономить?! – ахнув, мама откинулась на спинку дивана и прижала ладонь к груди. – Не пугай меня так, доченька.

– Куда больше?! – поддержала ее Аннабель. – Мне за этот год купили всего одно новое платье. Почему я из-за Далтона должна донашивать вещи Аделины? Она ниже меня ростом, и грудь у нее поменьше. А что, если моя сплющится из-за тесного лифа?

Я не ожидала от них подобной реакции и была не рада, что поделилась мыслями.

– Такие люди как мы вообще не должны ни на чем экономить! – продолжила мама. – Твой отец совершенно не хочет решать проблему. Месяц назад нам пришлось рассчитать Ричарда, на прошлой неделе Лизи. Если и дальше так пойдет, то скоро мне самой придется и есть готовить, и стирать, и убирать.

Мои брови взлетели вверх от удивления.

– Такие как мы? – спросила я, не понимая, что она хотела сказать своей фразой.

– Именно! Аристократы! – мама гордо вскинула подбородок, снова взяла чашку и сделала глоток явно остывшего чая. – Я не для того выходила замуж за графа, чтобы остаток жизни провести в какой-нибудь глуши и по локоть в грязи.

Я собиралась заступиться за папу, однако в холле раздались напряженные мужские голоса. Спустя мгновение хлопнула дверь, и в гостиную вошел мрачный глава семейства. Лицо его было серым, как пепел. Уголок рта подрагивал в нервном тике, на лбу залегла глубокая горизонтальная складка. Кажется, мистер Лэнсбрук принес крайне неприятные новости.

Отец молча опустился на диван рядом с мамой и взял ее за руку. В помещении на некоторое время установилась тишина.

– Хорошо, что все вы здесь, – произнес он, обращаясь к нам, – и мне не придется по десять раз объяснять одно и то же. Как выяснилось сегодня, наше положение еще хуже, чем я предполагал. Этот балбес Далтон одолжил денег у всех, кого только мог.

– Родерик, не говори так о нашем сыне! – возмутилась мама, вырвав изящную руку из широкой ладони супруга.

Мы с Аннабель переглянулись, не зная, что делать: уйти или остаться. В нашем доме скандалы были редкостью.

– А как говорить? Ласково и шепотом?! – отец значительно повысил голос. – По его вине мы вынуждены теперь во многом отказывать себе. И все бы ничего, но где он сам? Набрал кучу займов, проигрался в карты, а папочка расплачивайся?

Мама всегда питала особые чувства к моему брату: хранила детские рисунки, первые состриженные волосы. Неудивительно, что она ринулась защищать его:

– Мальчик оступился. С кем не бывает?

– Это он мальчик?! В свои двадцать семь?! – взорвался отец, отчего на висках вздулись вены. – Теперь понятно, откуда у него подобная безответственность. Всему виной твое воспитание. Нужно было мне самому им заниматься, может, тогда вырос бы лэрдом, а не его тенью.

Около минуты в гостиной висела тишина, нарушаемая недовольным сопением матери и тяжелым дыханием главы семейства, но затем папа все же вновь заговорил:

– Чтобы поправить наши дела и расплатиться с долгами Далтона, я вынужден был пойти на отчаянный шаг: продать наш лучший экипаж, некоторые картины, кое-что из мебели… – когда отец замолчал, я поняла, что самое страшное впереди, – еще отдать все деньги, что были отложены в качестве приданого для тебя Аделина и для тебя Аннабель.

Побледнев, мама откинулась на спинку дивана, замахала рукой у лица и запричитала по мне и сестре, как по покойницам:

– Бедные мои девочки! Кто ж вас замуж теперь возьмет? Горе-то какое…

Аннабель вскочила с кресла и завопила:

– Предлагаете умереть мне старой девой?! Я найду Далтона и заставлю за все ответить!

Мама взвыла пуще прежнего. От этой какофонии у меня разболелась голова.

– Успокойтесь! – прокричала я, и в гостиной воцарилось молчание. – Сестра и без приданого отлично устроит жизнь. Граф Хилтон давно положил на нее глаз. К тому же ей только семнадцать. Ты мне, папа, лучше вот что скажи: у тебя деньги на оплату обучения остались?

Отец молчал, пожалуй, целую вечность, прежде чем покачал головой и произнес:

– Нет. Я все до серебряника отдал мистеру Лэнсбруку в счет долгов.

Его ответ походил на оглушительный раскат грома. Я ощутила, как от лица отлила кровь, под ногами зашатался пол, стены изогнулись и аркой сомкнулись у меня над головой. Обивка дивана под моими ладонями покрылась инеем.

– Как так? – прохрипела я, не желая верить, что отец поступил со мной подобным образом за полгода до выпуска. – Ты ведь на прошлой неделе сказал, что собрал нужную сумму и волноваться не о чем. Я отдала тебе все свои драгоценности. У меня больше ничего нет, – на последней фразе голос достиг непозволительной высоты.

Глава семейства развел руками.

– Прости, Адель, но я должен был рассчитаться с ростовщиками Далтона, – вопреки сказанному, в его тоне не прозвучало сожаления.

Отец сделал так, как счел нужным, и не чувствовал за собой вины.

– А мне что прикажешь теперь делать? Где найти за три недели пятьдесят золотников? Меня же отчислят! – вскипела я, не в силах больше сдерживать негодование.

– Не вижу в этом проблемы, – пожал он плечами. – И толку от твоей академии тоже. Я давно хотел спросить: чем ты там занималась четыре года?

– Училась!

Папа закатил глаза, словно я сказала несусветную глупость.

– Лучше бы мужа себе нашла. Больше пользы было бы. Тебе двадцать два, а ты до сих пор не замужем! Теперь еще и без приданого осталась. Не поверю, что в академии не нашлось достойных кандидатов. Взять, к примеру, Колтрена. Ты же с ним в одной группе учишься. Неужели за столько лет не смогла очаровать его?

– Они сидят за одной партой, – вмешалась Аннабель.

Я наградила сестру уничижительным взглядом. Вот кто просил ее вставлять свой медяк?

– Тем более! – прогромыхал глава семейства, поднимаясь с дивана. – Самый завидный жених столицы сидит у нее под боком, а она об учебе думает! – всплеснул отец руками. – О браке нужно думать. О браке! А ты куда смотришь? – накинулся он на жену. – Почему не научила дочь всяким там вашим женским штучкам? Сейчас жили бы без забот и хлопот, одетые в шелка и в золото.

– Или вообще остались бы без дома. Связь с Колтренами позволила бы Далтону взять еще больше займов. Но мы с Дэниелом друзья. И только! – дважды за час мне пришлось повторить одни и те же фразы. Не слишком ли часто для обычного декабрьского дня?

Я верила, что мой тон, не допускающий возражений, поставит точку в неприятном разговоре. Однако отец не придал ему значения.

– От дружбы до любви всего шаг, – произнес он с видом знатока. – Достаточно кому-то из вас двоих сделать его, и тогда бах! Если у тебя хватит ума, то ты воспользуешься случаем.

Доказывать им что-либо было бесполезно. Мне оставалось лишь вскинуть голову и уйти в свою комнату.

– Хорошего дня, – пожелала я домочадцам, взяла мантию и устремилась на второй этаж.

Деревянная лестница скрипела под ногами, впрочем, как и пол, застеленный старыми, вытертыми чуть ли не до дыр зелеными дорожками. Краска на окнах местами облупилась, некоторые рамы покосились. Моя спальня тоже давно нуждалась в ремонте, но я никогда словом даже не обмолвилась, понимала, чего стоило отцу моя учеба. Все ждала подходящего момента. Только он не наступал…

Я переоделась, села на широкий подоконник, уставилась в заснеженную даль и начала водить пальцем по стеклу.

«Что мне делать? Где взять пятьдесят золотников? – роились в голове вопросы, а мысли сами собой возвращались к предложению Дэниела. – Нет, обманывать нехорошо. Впрочем, просить денег взаймы, отклонив просьбу друга, тоже неправильно. И как быть? Согласиться? Очевидно, другого варианта нет. Не бросать же учебу за полгода до выпуска! А после истории с Далтоном никто, кроме соседа по парте, не одолжит мне такой суммы в столь короткий срок».

Зависеть от мужа, беспрекословно подчиняться ему, как делала мама – последнее, чего мне хотелось в жизни. Именно по этой причине я собиралась получить образование и устроиться на работу. Желательно, в академию, чтобы быть поближе к Кайлану… Купить домик на окраине города, разбить во дворе маленький садик, в котором по вечерам играли бы наши дети, а мы, закутавшись в теплые пледы, сидели бы в обнимку на крыльце и пили бы горячий шоколад. Вот моя мечта. И она непременно сбудется!

Настроение тотчас заметно улучшилось, на губах расцвела улыбка. Однако она исчезла, стоило мне отпрянуть от окна и увидеть результат своего «художества». Пусть линии вышли кривыми, в ледяных узорах на стекле без труда узнавался образ… соседа по парте?

Я смотрела во все глаза на портрет Дэниела и не понимала, почему вдруг нарисовала его. Переведя дыхание, взмахом руки стерла картину, достала из сумки учебники и села за стол. Несмотря на разгоревшийся сыр-бор, занятия завтра никто не отменял. Из академии меня тоже пока не отчислили, поэтому следовало браться за учебу.

Глава 2

До начала лекции оставалось менее десяти минут, а я все не осмеливалась войти в аудиторию. Не знала, как лучше поступить: завести разговор с Дэниелом сразу после приветствия или отложить на потом. Душевные терзания грозились обернуться нервным истощением, и я решила, что стоит поскорее во всем разобраться. Чего тянуть?

Я ступила в просторное помещение и почти сразу увидела соседа по парте, но вместо облегчения ощутила в теле болезненное напряжение. Рядом с ним, на одну ступеньку ниже, стояла черноволосая девушка. Я не видела ее лица, однако с полной уверенностью могла заявить, что это никто иная, как Сандра – очень красивая и довольно умная девушка, правда, напрочь лишенная гордости.

Мне никогда не позволило бы воспитание стоять вот так перед мужчиной и накручивать на палец локон. Но одногруппница не испытывала дискомфорта. Она мечтала выйти замуж за богатого аристократа, вот и липла к Дэниелу с тех самых пор, как узнала, что его отец граф, а дедушка – одиннадцатый герцог Брифина – весьма влиятельный в империи человек.

Сначала друг не отвечал на ее заигрывания, однако в последнее время на его губах все чаще появлялась улыбка.

– Совсем стыд потеряла, – прошипела я, крепче сжимая лямку сумки, когда брюнетка как бы невзначай провела пальцами по мужской руке.

Я сорвалась с места и вмиг оказалась рядом с ними. Возмущение несло меня словно на крыльях.

– Доброе утро! Дэн, не поможешь с домашним заданием? – мой голос звучал на удивление ровно и спокойно, хотя внутри ощущалась легкая дрожь. – Магические формулы по защите от темных искусств такие сложные…

– Конечно, – отозвался друг, и в его глазах заплясали смешинки.

Сандра отодвинулась от Дэниела и обожгла меня огненным взглядом. Я ответила язвительной улыбкой и тряхнула головой. Светло-каштановые кудряшки рассыпались по плечам.

Брюнетке ничего не оставалось, как вернуться на место.

– Ты правда не разобралась с заклинанием или это была уловка, чтобы избавиться от Сандры? – с усмешкой спросил Дэниел, пока я выкладывала на парту учебник и конспект.

– Ума тебе не занимать, – пробубнила, чувствуя, как пылает лицо. Несмотря на смущение, я набралась смелости и завела важный разговор: – Ты нашел невесту на выходные?

– Смеешься? – хмыкнул друг и заметно нахмурился. – Я никому, кроме тебя, даже предлагать не стану.

– Почему?

– Ты не строишь планов на мой счет, тем временем как едва ли не каждая вторая адептка даже в нашей группе мечтает стать герцогиней. Им неважно, что пройдет еще немало лет, прежде чем я получу титул. Ведь дедушке всего шестьдесят пять, а отцу сорок три. Одни готовы ждать сколько угодно, другие думают, что судьба окажется к ним благосклонна… Но все они будут каждую ночь хоронить во снах моих родных, а днем выедать мне мозг в час по чайной ложке. Так стоит ли рисковать свободой? Я доверяю тебе, Адель! И только тебе!

– В таком случае… если предложение еще в силе, я сыграю на выходных твою невесту.

Вместо радости на лице Дэниела появилось недоумение.

– Почему передумала? Из-за денег? – его голос прозвучал необычайно холодно.

Волна стыда накрыла меня с головой, вынудив сделать судорожный вздох.

– Нет. Мы ведь друзья, а друзья должны помогать друг другу. Только не вызовет ли мое внезапное появление недовольство у твоих родных?

– И пусть, – повел он плечом. – На свой день рождения я вправе приглашать, кого захочу. За тобой заедет экипаж. Завтра в четыре устроит?

Пятая точка в тот же миг сама нашла стул, вернее, рухнула на него в поисках опоры.

– Зачем так рано? – прохрипела я, точно после десяти порций мороженого.

– В субботу состоится ужин, в воскресенье праздничный обед. Мы ведь не для гостей собираемся разыгрывать спектакль, для деда, – пояснял Дэниел поучительным тоном. – Если ты появишься непосредственно перед обедом, он сразу все поймет, а так… У нас будет время убедить его в подлинности наших чувств.

Дело усложнялось. Подводные камни совсем не радовали. Следовало хорошенько расспросить обо всем Дэниела, прежде чем соглашаться на авантюру. Только идти на попятную было поздно. Да и где брать деньги в случае отказа? Ничего! Как-нибудь переживу два дня в обществе Колтренов. Зато потом передо мной распахнутся двери в новую жизнь. С Кайланом!

– В четыре так в четыре, – произнесла с наигранным безразличием и открыла учебник.

– Насчет репутации и компаньонки не волнуйся. Ею с радостью выступит мама. Вот увидишь, она глаз с нас не спустит.

Внезапно Дэниел придвинулся ко мне так близко, что в ноздри ударил запах лимонника, отдающего легкой горчинкой полыни. Очень приятный аромат. Я бы втянула его носом, чтобы получше насладиться, если бы он не принадлежал соседу по парте. Поэтому сделала в точности наоборот – задержала дыхание и попыталась отстраниться, но Дэниел ухватил меня за пальцы, вынуждая замереть.

– И, пожалуйста, Адель, – понизил он голос до заговорщицкого шепота, – не шарахайся от меня, как от прокаженного, всякий раз, когда я захочу взять тебя за руку или шепнуть что-нибудь на ухо. Иначе нас сразу разоблачат. Времени на репетицию нет. Будем действовать по обстоятельствам.

Друг был воздушником, однако его ладонь оказалась удивительно горячей. В местах соприкосновений кожу покалывало, словно иголочками. Я поспешила убрать руку под стол, чтобы Дэниел не повторил чего-либо подобного. В замке – одно дело, в стенах академии – другое.

– Эй, заучки, что с вами сегодня? Никак затмение нашло? – во всеуслышание спросила сидящая за нами Розетта, чем привлекла внимание Сандры и еще нескольких одногруппниц.

Брюнетка сощурилась. Даже с высоты своего ряда я видела, как в ее черных глазах полыхнул огонь ненависти. Она готова была стереть меня в порошок безо всякой причины. А тут такое!..

От объяснений нас избавил вошедший в аудиторию лысенький мужичок с внушительным брюшком и самодовольным видом – профессор Пилар. Он встал у преподавательского стола, и ему вдогонку протяжно завыл рог. Началась лекция по защите от темных искусств, пожалуй, самый ненавистный предмет на всем факультете стихийников. У меня нередко возникали с ним проблемы, и нет, чтобы внимательно вслушиваться в бескрасочный голос профессора, я постоянно думала, как рассказать родителям, где проведу ближайшие выходные.

* * *

Я не стала тянуть с признанием. Едва переступила порог дома, прямиком отправилась на поиски мамы. Она сидела в Пурпурной гостиной с книгой в руках и делала вид, что читает. Делала, потому что за минуту, на протяжении которой я наблюдала за ней, мама ни разу не перевернула страницу, а стоило мне постучать в дверь, чтобы дать о себе знать, живо вскочила с кресла.

– Дэниел пригласил меня на обед. Он состоится в воскресенье по случаю его дня рождения. Правда, субботний ужин тоже включен в расписание, – проговорила я, не скрывая нежелания отправляться в Винтер-Касл.

Услышанное вызвало у мамы такое изумление, что книга выпала из ее изящных пальцев.

– Надеюсь, ты согласилась? – взволнованно спросила она. Я кивнула, и на ее губах поселилась счастливая улыбка. – Какая чудесная новость! Хорошо, что ты вняла словам отца.

– Новость, может, и чудесная, но мне совершенно нечего надеть, – я развела руками.

– Ради такого случая найдем! – мамины глаза сияли, словно чистейшие сапфиры. – В крайнем случае потрясем старую коше… твою бабушку. У нее точно найдется что-нибудь модное и экстравагантное.

– Не обо мне ли ты, невестушка, отзываешься с такой поразительной теплотой и любовью? – послышался из-за моей спины приятный женский голос с нотками сарказма.

– Помяни зло, вот и оно, – прошипела мама, награждая потолок выразительным взглядом.

Я повернулась и с радостным возгласом устремилась к бабушке, а спустя несколько мгновений заключила в крепкие объятия. Папина мама была нечастым гостем в нашем доме, по большей части из-за моей мамы. Война между ними шла не первый год. Победителей не было, впрочем, как и проигравших. Казалось, им обеим приносило немалое удовольствие подначивать друг друга.

– Кто бы говорил, – фыркнула бабушка. – Из нас двоих в тебе его будет поболее. Если бы ни Адель, ноги бы моей здесь не было. Она – единственная светлая голова во всей вашей семье. Здравствуй, золотце.

Бабушка еще раз обняла меня и одарила лучезарной улыбкой, продемонстрировав белоснежные зубы. Несмотря на возраст, она всегда выглядела восхитительно: безупречная прическа, легкий макияж, не слишком вычурное, но и не безобразное платье. В ушах и на запястье, как правило, был жемчуг.

– Не плюйтесь ядом, маменька, лучше помогите любимой внучке со сборами, – мама говорила сдержанно, даже немного приветливо, понимая, что не в ее интересах сейчас ругаться со свекровью, иначе могла потерять союзника.

Бабушка изумленно вскинула брови, подошла к фиолетовой софе и грациозно опустилась на край.

– По какому случаю торжество?

Я последовала ее примеру и села рядом.

– Сосед по парте, Дэниел Колтрен, пригласил меня на обед в честь своего дня рождения. Помимо родителей, там будет его дедушка и другие гости.

– Да уж… – пропыхтела бабушка. – Задачка непростая. Придется постараться, чтобы произвести впечатление. Неси свои наряды. Будем выбирать, – обратилась она к маме, и та исчезла из Пурпурной гостиной. – И давно ты знаешь этого Колтрена?

Перемена в ее тоне заставила меня нахмуриться. В отличие от мамы, бабушку известие не обрадовало.

– Четыре года.

– Будь осторожна с ним, Адель, – она накрыла ладонью мою руку и слегка сжала пальцы. – Все мужчины из их рода – очень красивы, умны, а еще коварны и… ненадежны. Лучше бы наши пути никогда не пересекались, но они словно преследуют нас из поколения в поколение.

– Видимо, Дэниел исключение, – поспешила успокоить папину маму. – Ты права, ума ему не занимать. Дэниел сильный маг. И он ни разу не подвел меня. Только красивым я бы его не назвала.

– Странно… – протянула она и уставилась в окно. – Такое ощущение, что ты не об одном из Колтренов говоришь.

В этот миг в гостиную с ворохом платьев и моей сестренкой Аннабель влетела мама. Мы вместе начали перебирать наряды.

– Это все не годится, – заключила бабушка по истечении получаса. – Слишком открытые и помпезные. Ты бы еще предложила ей наряд, в котором впервые вышла в свет.

Мама не распознала в ее голосе сарказма и восторженно воскликнула:

– А это идея!

– Совсем с ума сошла? – бабушка побелела от злости. – Не хватало еще, чтобы Адель заявилась в нем в Винтер-Касл. Это будет скандал года!

– Не преувеличивайте, – фыркнула мама и махнула рукой, будто отбиваясь от назойливой мухи. – Вспомните, какой фурор я произвела тогда на балу. Ваш сын влюбился в меня с первого взгляда.

– Я ж не виновата, что у него глаза ни на голове, а ниже пояса. Впрочем, как и ум. Куда только мать твоя смотрела? – сокрушенно покачала бабушка головой. – Если хотите, чтобы Адель очаровала Колтренов, то нужно что-то скромное, нежное и в то же время необыкновенное. Кажется, я знаю, внученька, что тебе подойдет!

* * *

На часах было без четверти четыре. Я стояла перед зеркалом в платье цвета шампанского и не знала, восхищаться отраженьем или срочно переодеваться. Наряд и правда был великолепен: расшитый золотой нитью лиф придавал груди объема, атласная лента на талии подчеркивала ее стройность, слегка пышная юбка делала платье легким и воздушным.

Бабушка запретила горничной делать мне модную прическу. Велела лишь слегка завить волосы и завязать часть их на затылке шелковой лентой того же цвета, что и наряд. Теперь они тяжелыми локонами лежали на спине.

Из драгоценностей на мне были лишь золотая цепочка с подвеской в виде розы, тоненький браслет на запястье и неброские сережки, плотно прилегающие к мочке уха.

Образ завершали золотистые туфли на маленьком каблучке и элегантный ридикюль. На постели своего часа дожидалась белоснежная шуба.

– Какая ты у меня все-таки красавица, Адель! – восхищенно воскликнула мама, поправляя и без того идеальные локоны.

В мои планы не входило расположить к себе родственников Дэниела, а всего лишь сыграть влюбленную в него одногруппницу. Однако все начало идти наперекосяк с той поры, как в дело вмешалась бабушка. Она давала нам с мамой распоряжение за распоряжением: мне – хорошенько выспаться, принять ванну с аромамаслами, сделать освежающую маску для лица, невестке – съездить поутру за свежайшим черничным тортом для хозяина Винтер-Касла, ибо негоже заявляться в гости без подарка. Заботы о вечернем наряде и наряде к праздничному обеду, который лежал теперь в холле в сундуке, бабушка взяла на себя.

– Оставьте нас ненадолго одних. Хочу дать Адель последние наставления, – проговорила она тоном, не допускающим возражений, и маме с Аннабель пришлось удалиться. – Этот Колтрен и раньше оказывал тебе знаки внимания? – ни с того ни с сего прозвучал вопрос.

– Нет. Мы с ним просто друзья, – немного раздраженно отозвалась я. Уж слишком часто мне приходилось повторять в последнее время эту фразу.

– Тогда почему он вдруг пригласил тебя на день рождения? Знакомство с родителями зачастую свидетельствует о серьезных намерениях со стороны мужчины. Я не вижу в поступке твоего… соседа по парте ничего дружеского, – с серьезным видом произнесла бабушка.

Обмануть этого прекрасного человека у меня ни за что не повернулся бы язык, поэтому я выдала все, как на духу. Вернее, почти все…

– Герцог пригласил на праздник своего старого друга, а еще его внучку. Дэниел предполагает, что дедушка собирается организовать помолвку в день рождения. Вот и пригласил меня, надеясь, что его светлость передумает, увидев нас вместе.

– Как это похоже на Чарльза, – сокрушенно покачала она головой, сжав губы в тонкую линию. – Тогда мой тебе совет: не строй из себя забитую скромницу, будь сама собой.

– Ты с ним знакома? – ахнула я. – И насколько близко?

– Достаточно близко… Я все расскажу тебе, но не сегодня, – выпалила бабушка, едва я открыла рот. – История долгая и не очень приятная. Тебе и так предстоит нелегкий вечер. Нечего забивать голову всякими глупостями. Лучше вот что скажи: какую выгоду собираешься извлечь из всей этой истории? Только не говори, что у тебя нет личного интереса. Не поверю! Если бы ты любила Колтрена, другое дело, но, судя по тому, как ровно звучит твой голос и не загораются глаза при разговоре о нем, он и правда для тебя всего лишь друг. Значит, хочешь получить что-то взамен. Что именно?

– Я собираюсь попросить у него взаймы пятьдесят золотников, – проговорила на одном дыхании и почувствовала, как запылали щеки.

– Зачем? – ее светлые брови сошлись над переносицей.

– Отцу нечем заплатить за учебу.

Я не стала рассказывать бабушке, что папа сделал с моими драгоценностями, иначе она еще больше разочаровалась бы в сыне.

– Адель-Адель, – тяжело выдохнула бабуля и закрыла на миг глаза. – Почему не обратилась ко мне за помощью?

– Так папа… – начала я и замолчала, боясь сболтнуть лишнего.

– Это для него у меня нет денег, а для тебя всегда есть. К сожалению, Родерик совершенно не умеет распоряжаться ими. Сколько ни дай, все по ветру пустит. А ради такого благого дела, как учеба, я достала бы даже те золотники, что на похороны отложила. Умирать же пока не собираюсь, – подмигнула она мне.

– И что теперь делать? – растерянно спросила я, опускаясь на стул.

– Ехать, моя дорогая. Раз судьба так все устроила – подчинись. Она лучше знает, что для нас хорошо, а что плохо. Ты подарок имениннику приготовила? – увела она разговор в другое русло.

– Скромный, – ответила я с упавшим сердцем. – Уверена, Дэниел все поймет.

Внезапно бабушка схватила с кресла ридикюль и извлекла из него узкую коробочку, чем-то похожую на пенал.

– Держи, – сказала она и без тени сомнения вложила мне в руки загадочный футляр. – Если Дэниел на самом деле хоть немного обладает теми качествами, что ты назвала, то он достоин этой вещи. В свое время она принадлежала твоему дедушке, а прежде его отцу. Я хранила ее долгие годы сначала для сына, потом для внука… Но ни один из них не оценит подарка. Сбудут, едва попадет к ним в руки. Так пусть он достанется тому, кто его заслуживает.

Я вскочила со стула, словно ужаленная, и воскликнула:

– Зачем? Не стоит!

– Стоит, Адель. Считай, что это твой прощальный подарок, благодарность ему за годы дружбы. Уверена, ты тоже хотела бы получить от него памятную вещь. Ведь по окончании академии вы вряд ли будете часто пересекаться. Может и вовсе статься так, что вы больше никогда не увидитесь. Как когда-то мы с Чарльзом… – ее голос наполнился печалью, которая поселилась и в серых глазах.

От мысли, что в скором времени нашей дружбе с Дэниелом придет конец, сердце сжалось в болезненном спазме. Однако не успела я загрустить, как в комнату ворвалась Аннабель. Ее щеки полыхали огнем, а глаза… глаза сияли ярче синего неба.

– Карета приехала! Видели бы вы какая роскошная! Адель, прокати меня хотя бы до конца улицы. Пожа-а-алуйста, – она сложила ладони в просительном жесте и так жалостливо посмотрела на меня, что я в жизни не смогла бы ей отказать. – Сплетница Оливия уже сидит в окне. Стоит ей увидеть, что я сажусь в экипаж, завтра же пустит обо мне слухи, и тогда граф Хилтон сделает решительный шаг.

– Одевайся, – только и сказала я.

Сестра оглушительно взвизгнула и исчезла из виду.

– От нее всегда столько шума. Вся в мать, – проворчала бабуля и кивком указала на шубу. – Ты тоже одевайся. Негоже заставлять людей ждать. На улице все-таки зима.

Вопреки услышанному я принялась разглядывать таинственную коробочку, гадая, что там. Пытать бабушку не имело смысла. Раз она решила умолчать, то уже не признается. Мне никто не запрещал заглянуть внутрь футляра, но он так красиво был перевязан синей лентой, что не поднималась рука разрушить чьи-то старания. Только бы обошлось без сюрпризов!

– Тебе не о чем волноваться, – проговорила она, будто прочитав мои мысли. – Голову даю на отсечение – Дэниелу понравится подарок.

У меня не было причин не доверять ей, поэтому я облегченно выдохнула и убрала коробочку в ридикюль. Затем подошла к бабушке со спины, поцеловала в щеку, положила ладони на ее хрупкие на плечи и слегка сжала со словами:

– Спасибо, родная! Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Я тоже, Адель, – она накрыла мою левую руку своей, похлопала пару раз по ней и строго проговорила: – Одевайся!

Глава 3

Карета и правда оказалась роскошной. Черная, лакированная, запряженная четверкой породистых лошадей. Их тонкая упряжь мерцала в бархате сумерек. По обеим сторонам от резной дверцы были установлены накопительные кристаллы. За день они впитали в себя немало солнечного света и теперь излучали его, освещая узкую лесенку. Еще два таких кристалла отбрасывали блики на серебристые подушки и обтянутый шелком потолок. Казалось, Дэниел отправил за мной лучший экипаж, что имелся у Колтренов.

Я попросила кучера доехать до конца улицы, развернуться, высадить у ворот напросившегося на небольшую поездку пассажира и только потом отправляться в Винтер-Касл. От развилки до дома было совсем близко, но я не могла позволить Аннабель добираться до него одной да в сгущающихся сумерках. Небезопасное это дело!

Винтер-Касл представлял собой старинную крепость, которая разместилась на вершине горы. Вознесенная высоко над долиной, она нависала над городом белым лебедем и заставляла жителей Миракла восхищаться ею. Неприступная цитадель, подобно грозному часовому, стояла на страже прошлого и так же ревностно готова была оберегать будущее своих хозяев.

К замку вела единственная дорога, крутая и извилистая, поэтому экипаж двигался неспешно. По-моему, чем медленнее, тем лучше. Отвались колесо – я и вовсе обрадовалась бы. Однако сколько веревочке не виться, все равно конец будет.

Не прошло и получаса с начала пути, как карета замедлила ход, а затем остановилась. Я отогнула пальцем уголок кожаной шторки и вгляделась в темноту. В многочисленных окнах замка горел мягкий свет. Несмотря на выходной день и усиливающиеся холода, в Винтер-Касл кипела жизнь.

Я лично убедилась в этом, едва переступила его порог. Приятная музыка и негромкие разговоры заглушали звон посуды и доносящиеся отовсюду звуки шагов. Правда, одни из них быстро усиливались.

Вместо ожидаемого дворецкого мне навстречу вышел высокий шатен в прекрасно сшитом темно-сером щегольском фраке, того же цвета брюках, серебристой жилетке и высоких, до зеркального блеска начищенных сапогах.

Черты молодого человека были хорошо знакомы мне, но чем дольше я смотрела на него, тем больше мной овладевали сомнения.

– Дэниел? Это ты? – не удержавшись, прохрипела я.

– Так сильно преобразился? – осведомился друг приятным низким голосом.

Уголок его рта приподнялся, выражая то ли насмешку, то ли удовлетворение, и на щеке появилась ямочка. Я и раньше замечала их у соседа по парте, но они никогда не казались мне притягательными.

– Не то слово, – отозвалась я, прочистив горло, и принялась внимательно его разглядывать.

Вечно взлохмаченные каштановые волосы были причесаны сегодня с особой тщательностью и в свете хрустальных люстр отливали золотом. Куда-то исчезли очки, открывая взору красивые темно-коричневые, почти черные глаза и длинные ресницы. На мизинце появилось кольцо с фамильным гербом Колтренов. К тому же, как выяснилось, широкая мантия скрывала ото всех хорошо сложенную мужскую фигуру.

Этого Дэниела Колтрена я совсем не знала.

Он подошел ко мне и отвесил легкий поклон, после чего взял за руку и на миг прикоснулся губами к тыльной стороне ладони.

– О тебе могу сказать то же самое, Адель. Или вы предпочитаете лира Аделина? – Дэниел принял серьезный вид, но уголок рта продолжал подрагивать.

Ему хотелось широко улыбнуться, тем не менее он изо всех сил сдерживался.

– Только попробуй и следующую лабораторную работу по зельеваренью будешь делать сам! А в состав зелья от кашля, насколько я помню, входит твоя «любимая» солодка, – проговорила я с напускной строгостью, все еще пытаясь привыкнуть к новому образу друга. – Или предпочитаешь, чтобы я звала тебя лэрд Дэниел Колтрен?

– Шантаж! Сплошной шантаж! – шутливо возмутился он и помог мне снять шубу, которую затем передал подоспевшему дворецкому. – Не замерзла?

Обычный вопрос прозвучал сегодня немного иначе из его уст, заставив внутри что-то дрогнуть. Но глубокий вздох и считалочка до пяти вернули мне привычное спокойствие. Почти. По крайней мере, встреча с герцогом и родителями Дэниела меня волновали больше, чем его новый облик.

– В карете было тепло. И до Винтер-Касла, как оказалось, рукой подать.

– В таком случае пойдем познакомлю тебя с родными, – в голосе друга послышались напряженные нотки.

Он устроил мои пальцы на сгибе своего локтя и повел через холл в дальний конец коридора, откуда доносилась тихая музыка. Я крутила головой и с интересом рассматривала внутреннее убранство замка. Повсюду висели огромные хрустальные люстры, зеркала в резных золотых рамах, множество картин, запросто украсивших бы любой музей.

Вышколенный слуга открыл дверь, и мы с Дэниелом вошли в знаменитую на весь Миракл Белую гостиную. О ее красоте и уникальности ходили слухи. Не теряя ни секунды, я стала выискивать, чем же так необычна эта комната. Разумеется, чистота здесь была безукоризненной, вся резная мебель исключительно белого цвета, даже рояль, за которым сидела рыжеволосая женщина, тоже был белым.

Двое мужчин, с изумительно схожими чертами, и это несмотря на разницу в двадцать лет, сидели на софе и потягивали из широких хрустальных стаканов янтарный напиток. Стоило нам с Дэниелом переступить порог гостиной, как они оба, словно по команде, впились в меня пронзительными взглядами.

– А вот и обещанный гость. Позвольте представить вам лиру Аделину Мортенвейр, – на удивление спокойно произнес мой спутник, продолжая удерживать меня возле себя.

В гостиной тотчас стихла музыка. Женщина с поразительной грациозностью поднялась со скамьи, хотя темные блестящие глаза походили на два больших колодца. Слова сына поразили ее до глубины души.

Лира Илаиль оказалась безукоризненно красивой, таинственно аристократичной и в то же время притягательной женщиной. Овальное личико, небольшой нос, чуть пухлые губы, длинные ресницы, которые передались моему другу.

– Гостья? Но ведь… – растерянно начала она, однако быстро собралась с мыслями и с упреком произнесла: – Дэниел, мальчик мой, почему ты утаил от нас, что пригласил на день рождения свою одногруппницу?

В отличие от женщины, мужчины ничем не выдали удивления, умело спрятав его. Тем не менее было очевидно, что подобного поворота событий никак не ожидали.

– Адель не просто одногруппница, – двусмысленно проговорил друг и наградил меня таким нежным взглядом, что я с трудом устояла на месте. Лишь гулко сглотнула, хотя чутье советовало как минимум отстраниться.

– Не держи девушку на пороге, – раздался властный мужской голос. – Ей и без того сейчас несладко.

Глава рода поднялся с софы и двинулся нам навстречу, поставив по пути на кофейный столик стакан с недопитой янтарной жидкостью.

– Адель, позволь представить тебе моего дедушку Чарльза Колтрена, одиннадцатого герцога Брифина.

Я присела в реверансе, и мужчина ответил мне легким кивком. Несмотря на немолодые годы, он по-прежнему сохранял стройность и быстроту движений. Если бы не седина, закравшаяся в волнистые темные волосы и густые брови, а также несколько глубоких морщин на лице, я бы дала ему не больше пятидесяти.

Следовало отметить тот факт, что бабушка оказалась права: все Колтрены были очень красивыми мужчинами. Все обладали немаленьким ростом, правильными чертами лица и бросающимся в глаза элегантным атлетизмом. Теперь это высказывание касалось и заметно преобразившегося Дэниела. Он станет еще красивее, когда приобретет с годами толику шарма, свойственную мужчинам в зрелом возрасте.

Я старалась не выдать любопытства, но сдержать его было невозможно. Впрочем, герцог тоже рассматривал меня с нескрываемым интересом, очевидно, догадываясь, чья я внучка.

– Проходите и присаживайтесь, – он рукой указал на кресло.

Вопреки ожиданиям главы рода, Дэниел провел меня к белоснежному, обитому узорчатым дамастом диванчику. Я села на край роскошной мебели, и друг опустился рядом, сохранив допустимую этикетом дистанцию. Тем не менее его поведение привело родных в замешательство. Оно отразилось на их лицах всего на мгновение, после чего они снова приобрели прежний невозмутимый вид.

– Значит, вы учитесь в одной группе с Дэниелом, – заключил герцог, как только вернулся на прежнее место и вновь впился в меня изучающим взглядом.

Испытывая неловкость, я постаралась поприлежнее расправить атласные юбки.

Хоть слова его светлости были утверждением, друг посчитал нужным уточнить:

– Не только. Мы уже четыре года сидим за одной партой.

– Вот как, – задумчиво протянул глава семейства и принялся большим и указательным пальцем потирать подбородок.

Пользуясь возникшим молчанием, в разговор вступила лира Илаиль.

– Насколько мне известно, в группе полно девушек. Почему вы, – она выдержала многозначительную паузу и продолжила: – лира Аделина, сделали выбор в пользу Дэниела?

Наше знакомство состоялось всего пару минут назад, а женщина уже все для себя решила. Хотя дело обстояло иначе, лира Илаиль видела во мне одну из многочисленных охотниц за богатым женихом, которая пыталась захомутать ее сына. А ведь выгоду из ситуации извлекал пока только он.

Я не успела и рта открыть, как Колтрен-младший сдержанно произнес:

– Прошу простить мне вмешательство, но должен признаться, что это была исключительно моя идея. Я первым подсел к Адель, – Дэниел повернулся ко мне и тепло улыбнулся. – После того как она решила прокатить меня из одного конца коридора в другой, напустив под моими ногами льда, и полюбоваться, как красиво я врежусь своим благородным профилем в стену. Или в ступеньки, если бы упал на живот. Только прогадала! Нелегкая занесла меня в змеиную комнату… – улыбка на его губах стала шире, а в глазах заплясали смешинки.

– Так неспроста же! – возмущенно воскликнула я, позабыв, где находилась и кто окружал меня с другом. – Я хотела проучить тебя за подброшенную жабу.

– Было бы за что, – Дэниел вскинул голову. – К тому же это вышло случайно. Я собирался подкинуть ее Сандре, чтобы она отстала наконец. Ваши сумки стояли рядом в столовой, вот и перепутал, – пожал он плечами.

– А в холле академии тоже с Сандрой перепутал, когда гонялся за мной с королевской коброй, что раздобыл в змеиной комнате? – я сама не заметила, как подалась вправо, к Дэниелу.

– Вас сложно перепутать. Признаюсь, я сделал это ради забавы. Хотел попугать немного, зная, как ты любишь рептилий с амфибиями, – на его лице снова поселилась улыбка.

– И чем закончилась та история? – полюбопытствовал герцог, когда в гостиной повисло молчание.

Я перевела на него взгляд и не сразу поняла, что за вопрос прозвучал, затем встрепенулась и произнесла:

– На мои крики сбежалась уйма адептов и преподавателей. В итоге мы угодили к ректору в кабинет и получили по неделе отработки в злополучной змеиной комнате.

– Но перед этим нам пришлось по всей академии искать ту самую пресловутую кобру.

– Потому что кто-то ее отпустил, – слетел с моих губ упрек.

– Мне пришлось защищаться от твоих ледяных стрел, а разве с увесистой змеей на руках это возможно? Да и сбежала она от страха, – с видом знатока заметил Дэниел. – Ты же столько шума подняла, когда увидела ее.

– Исходя из твоих слов, я должна была смиренно стоять и ждать, когда она меня укусит. Нетушки! – досадно фыркнула я.

Спустя мгновение на наших с Колтреном-младшим лицах поселились улыбки. Как много у нас, оказывается, общих воспоминаний. При этом незабываемых!

– Вижу, вы стоите друг друга, – произнес герцог, а затем громко и раскатисто рассмеялся.

Его смех подхватил молчавший все это время отец Дэниела. Одна лира Илаиль осталась сидеть с невозмутимым видом, продолжая заинтересованно разглядывать меня.

Как только в Белой гостиной вновь воцарилась тишина, между мужчинами завязался непринужденный разговор и длился, пока дворецкий не объявил, что ужин подан.

Мы перебрались в богато украшенную столовую, и моя недолгая передышка закончилась.

– Лира Аделина, почему вы захотели учиться именно в Академии высшей магии, а не в Имперской академии? – спросила лира Илаиль, едва слуги в черных ливреях подали горячее.

Стоило прозвучать ответу, как последовал новый вопрос. Затем еще один и еще… Женщину не остановил ни хмурый взгляд его светлости, сидевшего во главе стола, ни просьба сына дать мне спокойно поесть. Проявленная Дэниелом забота еще больше подогрела ее интерес.

В итоге, когда хозяин дома предложил вновь перебраться в Белую гостиную, чтобы выпить чая, я осознала, что не помнила вкуса ни одного из многочисленных блюд, то и дело появлявшихся у меня на тарелке. Может, я и вовсе к ним не притронулась? Тем не менее не испытывала голода. Нервы были натянуты как струны на арфе. Казалось, коснись их – и они непременно лопнут. Поэтому я вряд ли проглотила бы под пристальными взглядами Колтренов больше одного кусочка того же хлеба. Ведь он непременно встал бы поперек горла.

На кофейном столике нас дожидались тарелки со сладостями: воздушными круассанами, безе, слоеными пирожными, а также торт, в поисках которого мама объездила полгорода.

– Черничный?! – удивленно воскликнул герцог, увидев десерт, и внезапно помрачнел. – Давно я не ел его. Пожалуй, с тех пор, как покинул стены академии.

– Почему? Разлюбили или просто не доводилось? – спросила я, желая отвести от себя повышенное внимание Колтренов.

– Ни то, ни другое, – покачал головой глава семейства. – Есть вещи, как и воспоминания, которые связывают только двоих, которыми не хочется ни с кем делиться. Это не обязательно любимый человек, но непременно тот, кто дорог твоему сердцу. Я ел черничный торт исключительно по пятницам в компании лучшего друга в кондитерской, что на Баккет-стрит. Больше ни с кем и никогда.

– Она по-прежнему там стоит. Кажется, я понимаю, о чем вы. Глядя на десерт, вы вспоминаете те встречи. Но стоит вам съесть хотя бы кусочек в нашей компании, как к воспоминаниям о былых посиделках и лучшем друге добавятся новые, о сегодняшнем вечере.

Губы его светлости изогнулись в одобрительной улыбке.

– Вы удивительно смышленая молодая лира. Теперь понятно, почему мой внук решил подсесть к вам за парту. Надо же у кого-то списывать.

Герцог расхохотался над собственной шуткой. Может, кто-то, помимо него, оценил ее, только не я. Во мне проснулась необходимость встать на защиту друга:

– Дэниелу не нужны помощники. Он и сам отлично справляется. По правде говоря, я чаще обращаюсь к нему с вопросами, чем он ко мне.

Колтрен-старший перестал смеяться и даже улыбаться, однако в глазах продолжили плясать веселые огоньки. Ощутив, что перегнула палку, я поспешила направить тему разговора в другое русло:

– Если не секрет, ваша светлость, что за академию вы закончили? Имперскую?

– Ошибаетесь, юная лира. Высшей магии. Только я стал боевым магом, а Дэниел отчего-то предпочел выучиться на стихийника.

В следующий миг открылись двери, и в гостиную с подносом в руках вошел слуга. Из узкого носика заварничка выходил пар, наполняя помещение восхитительным цветочным ароматом.

Я сделала глубокий вдох и только приготовилась получить свою чашку чая, как раздался голос лиры Илаиль:

– Прошу прощения, но у меня настолько разболелась голова, что я вынуждена вас покинуть. Уверена, лира Аделина тоже устала и мечтает об отдыхе. Неделя выдалась напряженной, да и завтра нас ждет насыщенный день.

Ее намека не понял бы, пожалуй, только глупец. Женщина хотела, чтобы я отправилась в гостевую комнату. Хоть часы показывали начало десятого и сна не было ни в одном глазу, я послушно поднялась с диванчика и без тени недовольства проговорила:

– Вы правы, лира Илаиль, отдых мне не помешает. Хорошего вечера!

В ответ зазвучали пожелания спокойной ночи. Рыжеволосая женщина с победоносной улыбкой двинулась к выходу. Единственным, на кого я посмотрела напоследок, был Дэниел. От бокала выпитого вина его глаза сияли подобно идеально отполированным агатам, а на губах играла чуть заметная улыбка. Мы обменялись долгим взглядом, и я устремилась вслед за лирой Илаиль.

Вопреки моим ожиданиям, женщина ни словом не обмолвилась по пути. Молча провела до двери и так же молча удалилась.

Гостевая комната была вдвое больше моей собственной. На стенах – дорогой шелк пастельного цвета, на полу кремовый ковер. Не менее огромной оказалась и кровать с балдахином, застеленная золотистым покрывалом. В камине тихонько потрескивал огонь.

Не успела я перевести дыхание, как в помещение вошла молоденькая горничная и помогла мне сменить вечернее платье на теплую ночную сорочку. Лира Илаиль сделала все возможное, чтобы не допустить этим вечером еще одной моей встречи с Дэниелом.

Эта мысль заставила меня усмехнуться, однако стало не смешно, когда она трижды за час заглянула в комнату. После первых двух неожиданных визитов мне пришлось бросить рисование ледяными узорами на стекле, слезть с подоконника и забраться в постель. Даже выключенный свет не помешал женщине и дальше наведываться в комнату, тихонько открывая дверь, и проверять, не испарилась ли я. Поэтому, когда в половину двенадцатого раздался едва слышимый стук, больше напоминающий скрежет, а потом скрип дверных петель, я нисколько не сомневалась, что это снова лира Илаиль.

– Адель, ты спишь? – прозвучал внезапно шепот неподалеку от кровати.

Темнота скрывала от глаз незваного гостя, однако мне не составило труда узнать его по голосу. Я села, не пытаясь прикрыться одеялом. Что Дэниел разглядит в кромешной тьме?

– Уснешь тут, если в животе все время урчит от голода. Ты что здесь делаешь? Уходи скорее. Не хватало еще, чтобы лира Илаиль застала тебя у моей постели! Она каждые полчаса сюда захаживает.

– Тогда живо одевайся, – настоятельно рекомендовал он.

– Зачем?

– Все вопросы потом, – отозвался Дэниел и метнулся к двери.

Я выбралась из кровати и подбежала к креслу, на котором лежал приготовленный для завтрака наряд – простое шерстяное платье.

– Может, выйдешь? – шикнула я на друга, заметив, что он все еще в комнате.

– Куда? В коридор? Чтобы сразу попасться? – возмутился Дэниел. – Здесь темно, хоть глаз выколи. Да и я к тебе спиной стою, поэтому не волнуйся. Лучше поторопись!

Протяжно выдохнув, я быстро сбросила ночную сорочку, надела платье и ступила в мягкие