Цеховик. Книга 10. За горизонт!
Дмитрий Ромов
Цеховик. Книга 10. За горизонт!
Эта история выдумана от начала до конца. Все события, описанные в ней являются плодом воображения. Все персонажи и названия, упоминаемые в книге, вымышлены. Любое совпадение имён, должностей или других деталей случайно и не имеет никакого отношения к реальным людям или событиям.
1. С ног на голову
Хотел бы я прожить жизнь сначала? Ох, ну и вопрос. Это смотря как жить. Сейчас бы я хотел только одного – покоя. Если честно, начинать заново, особенно когда ты молод и кое-что об этой жизни уже знаешь, здорово. Но за последние два дня я не спал, поучаствовал в двух перестрелках и двух потасовках, а ещё мои друзья оказались на грани жизни и смерти. Это если в двух словах. Ну и там с невестой кое-какие заморочки. Теперь уже с бывшей, кажется…
Так что, если придётся начинать опять, моя третья жизнь будет намного спокойней первых двух. И, надеюсь, безо всякой романтики. Если получится. Я уже говорил, да?
– Егор, ты что, правда спишь?! – доносится сверху голос Наташки, будто с небес.
Ох, какие мы сердитые… Может, я не хочу слышать того, что ты пытаешься мне сказать. Есть вещие, которые не нужно говорить, их либо понимают, либо нет. А слова иногда только всё портят.
– Нет, уже не сплю, – дёргаю я головой и открываю глаза.
Я как волк, минута сна и снова готов бежать вперёд, выслеживать, преследовать и грызть горячую плоть, перемалывая кости.
– Сейчас поедем.
Замороженная часть мозга начинает вибрировать, пытаясь оттаять. Я поднимаюсь и сажусь, откидываясь на спинку дивана. Слегка потягиваюсь и тру ладонями лицо.
– Саня, – окликаю я Какору, стоящего на часах. – Скажи Семёну, пусть Сергей Сергеича найдёт. Надо Наталью будет в Измайлово отвезти.
– Ага, – кивает тот. – Семён, приведи Сергеича.
– Меня не надо в Измайлово, – говорит Наташка и качает головой.
– Это почему? – хмурюсь я.
– Я тебе пытаюсь объяснить, а ты не слушаешь, – вздыхает она.
– Прости, отрубился… И, если честно, может, и не надо ничего говорить? Ты уезжаешь сегодня, да?
– Нет… – она смотрит удивлённо и даже немного обиженно. – Я не уезжаю. Я тебе, как раз и говорю, что я никуда не уезжаю. Наоборот. Я остаюсь. Я даже вещи уже к тебе перевезла сегодня днём. Всё. Мне не надо никакого месяца, я все решения приняла. Взвесила и приняла. Ну, если ты сам, конечно, не решил поменять меня на Еву. Или ещё на кого-нибудь.
– Чего? – у меня мозг вскипает.
Ага, только что был замёрзшим, а теперь вот кипит, пузырится.
– Я?!
– Ну, а кто? – пожимает она плечами. – Я видела, как она к тебе липла, когда вы танцевали. А ты… Ты так на меня глянул, что…
У неё снова глаза становятся влажными.
– Так глянул, будто холодом обдал. Словно на чужую. Будто мы не знакомы вообще или будто я тебе сделала что-то ужасное и ты теперь меня ненавидишь.
Она подносит к лицу руку и прикладывает запястье к глазам.
– Видишь ли… – начинаю я…
Блин… я даже не знаю что говорить. Как-то не очень я к этому приспособлен. Лучше я пойду каких-нибудь отморозков постреляю, чем… ну, всё вот это, в общем.
– А что твой староста? – всё-таки решаюсь я разрубить этот узел.
– Причём здесь староста? – удивляется она настолько естественно и натурально, что я даже начинаю сомневаться, что видел её здесь у этого окна, стоящей напротив него и нежно глядящей ему в глаза.
Луна и посеребрённые силуэты. Тьфу.
– Я же вас с ним видел. Вот тут прямо, как вы в темноте стояли, пожирая друг друга глазами.
– Что?!
Она вскакивает и встаёт напротив меня, уперев в бока руки.
– Пожирая глазами?! – грозно переспрашивает Наташка. – Серьёзно?! Сам значит то с одной, то с другой, то шампанское хлещет, то обжимается у меня на глазах, а ещё и томно шепчет ей на ушко, а в итоге я пожираю глазами старосту? Я ему, между прочим, в тот момент говорила, что не еду в Новосиб, что остаюсь здесь и что мне пофигу универ, что я бросаю, что буду поступать на следующий год в МГУ.
Так, момент… Одну минуточку… Дайте-ка сообразить…
– А что для этого нужна романтическая обстановка и темнота, друг молодёжи? – прищуриваюсь я.
– Обстановка какая была, такая и была, её никто не выбирал и да… Да, он тут пытался объясниться, может специально и выбрал тёмную комнату.
– Что?! Объясниться?!
– А что, по-твоему, в меня и втюриться нельзя? Вообще-то, в меня полшколы влюблено было, один ты этого не знаешь.
Серьёзно?
– Да вот только я, – продолжает она обиженно, – слушать его не стала, а сразу сказала, что у меня жених есть. И рассказала заодно, что остаюсь здесь! С ним, с женихом то есть. Это ты, кстати.
– Эй, дети, вы чего тут шумите? – заглядывает в дверь Злобин.
– Да вот, – вздыхаю я, – во взрослую жизнь вступаем.
– А-а-а, – усмехается он. – Это да, это иногда травмирует. Вы когда орать закончите, дайте знать, мне парой слов с тобой перекинуться надо…
– Да мы вроде всё уже, да, Наташ? – спрашиваю я.
– Вроде да, – соглашается она. – Мне выйти?
– Ничего особо секретного, – отвечает Злобин.
– А я даже рада, – шепчет Наташка, наклоняясь ко мне и опираясь о мои колени, – что ты хотя бы разик в моей шкуре побывал и понял, каково мне такое видеть. Больно, между прочим.
Больно? Да вообще, не то слово. Пипец, жесть просто…
– Это другое, – сурово отвечаю я.
– Что?! – задыхается она от негодования, но я не даю ей разгореться и схватив прижимаю к себе.
– Нет! – вырывается она.
– Кхе-кхе, – покашливает Злобин. – Я тогда попозже…
– Нет-нет, простите, Леонид Юрьевич. Брачные игры в дикой природе. Начав, закончить очень трудно. Всё. Мы всё. Да? А старосту твоего я на всякий случай отп**жу.
– Что?!
– Ага, – киваю я. – Точно.
– Балда ты, Егор, – качает она головой, едва сдерживая улыбку.
Ну что? Что делать-то? Вот так как-то…
– В общем, мы с твоим Семёном допросили паренька, – говорит Де Ниро.
– Неужели раскололи?
– Ага, – кивает он. – Твои ребята, кажется, умеют это делать… Знают, кое-какие тонкости. В ванной, правда, напачкали немного…
– Душманов кололи, а своих-то, – хмыкаю я, – и подавно расколят.
– От Лимончика он.
– Во как… То есть его Лимончик направил?
– Да, – кивает Де Ниро. – Позвонил и сказал срочно выдвигаться. Ну, не сам позвонил, ясное дело, поручил кому-то.
– Интересно.
– Да, мне тоже интересно. Кто-то был здесь, вероятно. Запалил и послал сигнал. Позвонил. Так что, такая история.
– А куда этого теперь? – спрашиваю я.
– Возьмём себе на время, а потом милиции отдадим.
– Себе?
– Да.
– Хм, – хмурюсь я. – А зачем вы, кстати, всю эту историю с брошью затеяли? Ну, то есть, для чего она с ней тут разгуливает?
– Есть кое-какие резоны, но это не обязательно сейчас обсуждать – подмигивает он, намекая, что этот вопрос, как раз, лучше при посторонних не затрагивать. – Потом, когда время будет, я тебе расскажу.
– А Галина Леонидовна здесь ещё?
– Да, она тут с друзьями своими развлекается. Слушай, ты, кстати, дал жару с этой «Дорогой». Молодец! Ты видела, Наталья?
– Нет, – качает она головой. – Только слышала.
– Не повезло, редкостное зрелище. Но там народ требует повторения.
– Нет, больше не получится. Это я авторитетно говорю.
В дверь заглядывает Толик.
– Егор, ты как? Ты так дерёшься хорошо. Научишь?
– Посмотрим, – киваю я. – Не забыл, что утром Новицкой нужно сказать?
– Не забыл, – отвечает он.
– А Ева как? В порядке? Этот козёл ей неслабо впечатал, между прочим.
– Вроде нормально, – кивает он. – Слушай, мы сейчас ко мне домой поедем. Ты… то есть вы… не хотите с нами?
– А кто едет? – спрашиваю я.
– Ну, мы с Евой, вот Леонид Юрьевич согласился и ещё там пара девушек и парней, друзья мои.
– Мы с Наташей, пожалуй, домой, – качаю я головой. – Да, Наташ?
– Слушай, – с подкупающей открытостью улыбается Анатоль. – А ты можешь ещё разок «дорогу» сбацать? Пацаны там в стельку практически.
– Не, даже не думай ещё когда-нибудь услышать её в моём исполнении. Пусть пацаны сами бацают. То, что в стельку, им ещё ни разу выступать не мешало.
– Откуда ты знаешь-то всё? Они тебя не помнят, а ты их всех по именам знаешь.
– Пересекались где-то, – пожимаю я плечами. – Ладно, мы поехали. Ева завтра улетает?
– Нет, – отвечает Злобин. – Она ещё несколько дней пробудет. Ещё увидитесь.
– Ну и хорошо. Тогда мы её сейчас искать не будем, передавайте привет. Александр, выезжаем!
В машине мы молчим. Я балансирую между сном и явью, Наташка размышляет. О своём, о девичьем. Главное, чтобы ещё чего не надумала.
– А что правда, – прищуриваюсь я, когда мы заходим в номер, – прямо половина всех пацанов в школе бегала за тобой?
Точно, вещи перевезла, ну надо же… И с дежурной договорилась, смотри-ка…
– Да, – отвечает она, подняв одну бровь.
– То есть, это что значит, половина первоклашек, половина второклашек и так далее, или, например, все поголовно, начиная с пятого класса?
– Так, – усмехается она, – я тебе сейчас выпишу уравнение и ты сам мне скажешь сколько из какого класса.
– Ладно, – соглашаюсь я, – только смотри, чтобы без секансов и масекансов.
– Без сексов? – уточняет она.
– Нет, – мотаю я головой, приваливаясь к двери, – это не трожь, руки прочь от сексов.
– Совсем без рук то есть?
– Уф-ф-ф, – выдыхаю я и сползаю по двери на пол, усаживаюсь и вытягиваю ноги.
– Ты чего? – пугается она.
– Ничего, – хмыкаю я. – Давай, показывай мне стриптиз, я смотреть буду.
Глаза слипаются. Уже опять скоро утро.
– Нет, – мотает она головой.
– Ну-ка, что ещё за «нет» такое? – стучу я кулаком по полу.
– Сегодня нет настроения, – отвечает она. – Сегодня я хочу посмотреть на твой стриптиз.
– Сегодня? – уточняю я.
– Ага.
– Ну ладно, я не против, только раздевать меня тебе придётся самой.
– Ладно, – соглашается она и, подойдя ко мне, опускается на колени.
Она садится на пол и кладёт руки мне на лодыжки.
– Как же ты устал, – качает она головой. – Как ты устал.
Есть маленько, отрицать не буду.
– Давай мне руку, – тихонько говорит она. – Я помогу тебе встать. Пойдём, я тебя уложу.
– И разденешь?
– Ну конечно раздену.
– И сама разденешься?
Она не успевает ответить, потому что в этот момент раздаётся громкий стук в дверь. Наташка вздрагивает, а я прикладываю палец к её губам.
– Тс-с-с…
– Вам кого? – недовольно спрашивает Саня Какора.
– Бро, – отвечает мужской голос. – Скажи, Джемал пришёл.
– Иди, – шепчу я, – закройся в ванной. Это свой, просто не хочу, чтобы он тебя видел.
– Один? – уточняет Какора.
– Ну, видишь же…
– Минуту.
Наташка послушно убегает, а я кое как поднимаюсь и приоткрыв дверь, выглядываю в коридор.
– Здорово, – киваю я.
– Не спишь? – спрашивает он.
– Собирался…
– Погоди пока, – усмехается Джемал. – Поехали со мной, хочу, чтобы ты кое-что увидел.
Блин, что за подстава… Машины нет, Сергеича я отпустил, он и так намучился сегодня.
– Куда? – прищуриваюсь я.
– «Куда» плохое слово, так спрашивать нельзя. Зачем дорогу закудыкивать? Надо спрашивать далеко ли.
– Ладно. Далеко?
– Ну, хорош, брат, ты чего? Говорю же, показать хочу кое-что. Отвечаю, тебе понравится. Ты чё менжуешься?
И то верно, чего это я менжуюсь?
– Короче, ты идёшь или нет? – напрягается Джемо.
Ну, блин, конечно иду. Разве я могу показать, что очкую, ссу и всё такое прочее. Приходите все и берите меня на слабо. Добро пожаловать.
– Сейчас, – киваю я и, сделав знак Сане, прикрываю дверь.
Может, уже не стоит и начинать, если до сих пор не удалось лечь и поспать? Как все эти Дзержинские и прочие светочи революции по нескольку дней могли не спать? Не знаю.
Подхожу к шкафу и достаю металлический чемоданчик с инструментами. Открываю и сдвигаю полочку с отвёртками и плоскогубцами. Там у меня прячутся две пушечки. Наган и бесшумный. Беру наган и надеюсь, что стрелять не придётся.
Подхожу к ванной и тихонечко скребусь. Наташка тут же открывает. Я снова прикладываю палец к губам и захожу к ней.
– Ты что, – шепчет она, – уходишь?
– Скоро вернусь.
– Кто это? – округляет она глаза.
– Джемо. Запомнила? Просто, на всякий случай.
Не надо было говорить этого «на всякий случай» она пугается.
– Не бойся, он свой, – улыбаюсь я и, взяв её за подбородок, легонько целую в губы. – Точно у тебя со старостой ничего не было?
Ох-ох-ох, сейчас лопнет от возмущения. Я подмигиваю и выхожу.
Мы спускаемся по лестнице и выходим из гостиницы. На улице ещё темно, но уже чувствуется, что через пару часов наступит утро. Чернота ночи уже не такая густая, и в ней появляются белёсые просветы.
– У нас две тачки, – кивает Джемо на две тёмно-зелёные «шахи». – Давайте, пацаны, садитесь ко мне.
Он сам забирается на место водителя, я сажусь рядом, а Семён с Саней – на заднее сиденье.
– Погнали.
– Джемо, – качаю я головой. – При всём уважении, сюрпризов больше ненужно. Я не любитель.
– Да ладно, чё ты, приколемся. Я отвечаю, ты не пожалеешь. Ладно, больше не буду, но щас уже начали дело, так что давай просто кайфанём и всё.
Лучший кайф – это сон, особенно когда есть хороший шанс, что он не вечный.
Мы едем явно не в центр.
– Куда… то есть, в каком направлении мы едем?
– На Юго-Запад, в сторону Внуково. За город. Нет, не загород, а в пригород. Да блин, двадцать минут, и мы на месте, а потом ещё двадцать и ты в гостинице, в мягкой коечке. Если хочешь, я тебе кису подгоню, кису, девяносто шестая проба, чистая камелия? Хочешь?
– Нет.
– Почему? – удивляется он.
– Спать хочу.
– Ну, спи, а днём проснёшься, она вот, рядом лежит, мурлычит.
– Нет, Джемо, брат, не хочу. Но спасибо, что спросил.
– Ну смотри, – разочарованно качает он головой. – Скажи тогда, это ты что ли Назаровских сегодня завалил?
Твою дивизию, во-первых, это что за вопросы такие не слишком тактичные, а, во-вторых, какого хрена? Как так быстро распространяется информация, при том, что ещё в помине нет ни мобильной связи, ни интернета?
Мы поворачиваемся друг к другу и я пожимаю плечами.
– Да ладно, чё ты скромничаешь? – подмигивает он.
– Кто может распространять такие сведения? – качаю я головой.
– Какие «такие»? – усмехается он.
– Неправдивые, вот какие, фейкньюс, буквально…
– Про ньюс не знаю, – смеётся он. – Я сам догадался, слухов про тебя нет пока, если чё. Но если Назар знает, то скоро и пол-Москвы проведает. С ним видишь, какая сложность, его все знают. У него связей по всему союзу и за его пределами столько, что столько и людей, наверно, на свете не живёт. Это, как раз, проблема, потому что на сходке будет присутствовать много авторитетов, которые не просто его знают, но которые от него зависят. Так-то, брат, поэтому все варианты надо просчитать.
– А когда он хочет сходку собирать? – спрашиваю я.
– Не знаю. Он хитрожопый, заранее не будет объявлять, но когда воры съезжаться начнут, это видно будет.
– У Ферика, – говорю я, – тоже сторонников много.
– Только их никто не позовёт, вот в чём хохма. Они сами сойдутся, перетрут, малявы разошлют и всё, дело сделано. Ладно, мы приехали. Вот этот дом, видишь?
– Где «Волгарь» стоит?
– Да-да, прямо вот этот.
Он показывает на крепкий бревенчатый дом за высоким забором, виднеющийся в предутреннем сумраке неясной громадой. И мы стоим прямо около калитки.
– Там сейчас Лимончик квартирует, – говорит Джемо.
– А что мы тут делаем? – напрягаюсь я, сжимая рукоятку револьвера в кармане. – Я с ним встречаться не планировал.
– Да ладно, не кипишуй, у меня тоже нет таких планов. Зато у меня для него привет есть и подарок. Даже два. Сидите тут, короче.
Вторая машина подъезжает и останавливается впереди нас. Из неё выскакивают четверо. Двое подбегают к своему багажнику, а двое – к нашему. Подбегают и вытаскивают по телу из каждого. Твою дивизию! Вынимают, быстро подтаскивают к забору и бросают в сугроб головой вниз.
– Разложите путём! – негромко командует Джемо.
В домах в округе начинают лаять собаки.
Его бойцы поправляют руки и ноги трупам, раскидывая в стороны, а потом возвращаются к машине. Они – к своей, а Джемо – к своей.
Твою дивизию! Ни мне, ни ребятам, это вообще не надо! Какого хрена!
Джемо, вместо того, чтобы садиться и ехать, достаёт из внутреннего кармана пистолет и стреляет в воздух. И только после этого заскакивает в тачку и жмёт по газам.
– Ну, как тебе?! – хохочет он. – Жалко, нельзя посмотреть, как они обнаружат эти подарки. Знаешь, кто это?
– Нет.
– Это Зура Белый и Пермяк! – радуется Джемал.
Твою дивизию!
– Ферик должен был сам это сделать, но я ему оказал услугу. А ты подтвердишь, если что.
– Так надо было кого-то из людей Ферика брать, я-то причём? – хмурюсь я.
– Брат, ну ты почему такой нерадостный, а? – качает головой Джемал. – Смотри, как хорошо всё! Ты чувствуешь, это наша сила, да? Назар сейчас метаться начнёт. Не туда попал, в натуре, кругом измена, кругом ему облом, вилы ему, втыкаешь, брат? Нет здесь его власти, здесь только вилы ему! Пускай валит, в натуре, кончилось время его! Теперь приходит наше время, а вместе мы многое сделаем. Будь веселее, брат, от чистого сердца прошу!
Он опускает стекло и, высунув руку с пистолетом, палит в воздух. И в это время воздух, вероломно расстрелянный Джемалом, наполняется резкими звуками сирены и синими мигающими огнями.
– Водитель ВАЗ 2106, государственный номер а23-40мо, немедленно остановитесь!
2. Кому не хватает адреналина
А-а-а! – восклицает Джемо. – Мусора! Прилетели, псы! Ну, давайте, поиграем!
Твою же дивизию. С револьвером за пазухой, ТТ Джемала и полным багажником биоматериалов, а именно крови убиенного, одного из выложенных у дома Лимончика, встреча с милицией не кажется хорошим завершением ночи.
Джемал начинает притормаживать.
– Ты останавливаешься что ли? – спрашиваю я. – Надо хоть стволы скинуть.
– Нормально всё будет, – усмехается он. – Повеселимся сейчас. Успокойся и кайфуй.
Машина сбавляет ход и синие всполохи начинают приближаться. Вторая «шестёрка» обгоняет нас и уходит вперёд, а мы почти останавливаемся. Но когда милицейский «Москвич» подъезжает вровень к нам, Джемал жмёт по газам. Машина шлифует заснеженное покрытие, идёт юзом, ревёт и наконец выстреливает вперёд, оставляя ментов позади. Как звездолёт из «Звёздных войн» преодолевший световой барьер.
– Ты чё творишь! – восклицаю я. – Погнали вперёд и всё. Они сейчас вызовут подмогу и кирдык, перекроют дорогу. Ты тогда по сугробам уходить будешь или сдашься им на милость?
– Да не ссы ты! – хохочет он. – Всё путём будет! Погоняем да и всё, а потом если чё отобьёмся. Нас вон сколько!
Так, попадалово конкретное, надо сказать…
Машину возит по дороге. Ралли, твою дивизию. На хвосте у нас сидят менты, воет сирена, мигают синие огни, а Джемо от всего этого, похоже, просто балдеет. Адреналина в жизни мало у человека, надо где-то черпать, судя по всему.
Да вот только мне это вообще неинтересно. Нет потребности, мягко говоря… Мы обгоняем вторую "шестёрку" и летим дальше, а милиция гонит за нами. Приняли вызов, судя по всему.
Джемо то уходит вперёд, то сбавляет ход, подпуская преследователей ближе. Водит он лихо, ничего не скажешь. Гонщик.
– Джемо, слушай, хорош прикалываться, поехали скорее отсюда, – устало говорю я. – Они уже стопудово передали наш номер всем постам. Надо где-то бросать машину и выбираться к херам собачьим.
– Да подожди ты, – смеётся он. – Успеем. Когда ещё такой случай представится! Доставлю я тебя туда, откуда взял, в целости и сохранности. Немного ещё поразвлекаемся и всё.
Ну, и мы развлекаемся. Наконец, он пресыщается своими гонками и кивает.
– Ладно, бляха, я думал, ты приколешься, а ты как дед старый, скорее на печку, да? Уже вставать пора, так что можно и не ложиться.
Ну-ну, давай, не ложись, братец, но я пас.
Он бьёт по тормозам и машина резко останавливается, перегородив дорогу по диагонали. Джемо открывает окно и сидит, глядя в серое небо.
– Чего там? – спрашиваю я. – Затмение что ли наблюдаешь?
Он не отвечает и не двигается. Просто смотрит в окно и всё. Сирена приближается и прерывистое синее мигание тоже. Джемо не двигается с места. Вот же придурок, честное слово.
– Чего ждём-то?
Я уже злиться начинаю. Достала меня вся эта хрень.
– Щас, – отмахивается он от меня.
Да твою же дивизию! Подлетает милицейская тачка, а он сидит и не двигается с места. Хлопают дверки «Москвича» и Джемал, берёт в руку пистолет. Ссука! Ну, что за хрень…
Мент делает несколько шагов в нашу сторону, и Джемо поднимает руку с зажатым в ней «ТТ». Поднимает и не целясь, нажимает на спуск. Я в последний момент успеваю толкнуть его под локоть.
Раздаётся жутко громкий хлопок, рука уходит по дуге и пуля летит совсем не туда, куда планировал Джемо.
– Ты чё сделал!? – бешено орёт он.
Менты прячутся за тачку, а Джемал жмёт на газ. Машина снова буксует, шлифуя снег, надсажено ревёт и, бьёт багажником по капоту «Москвичонка», сдвигая его в сугроб на обочине.
– Ты чё сделал?! – голосит Джемал. – Ты чё мусора не дал пришить?
– Ты дурак что ли? – ору и я. – Это твоё дело, личное. Нахера ты меня-то подставляешь?
Мимо нас проезжает вторая наша тачка.
– Сука! Мента вальнуть не дал!!!
– Давай жми, не ори! Ты больной на голову, в натуре.
Но он орёт, причём долго орёт и громко. И что я испугался, и что я сам мент и стукач, раз пожалел мента, и что правильно на меня Лимончик наехал и всё такое. Хорошо, что на газ давить не забывает при этом. Наконец, он затыкается и, выключив фары, сворачивает в лес.
– Всё сказал? – спрашиваю я, когда он замолкает.
Не отвечает.
– Нет, я понимаю, – говорю я спокойно, – тебе-то на зону надо, авторитет поднимать. Где ещё, как не там? Правда за ментов зону не дают, дают пулю в затылок, но у тебя, судя по всему, смягчающие обстоятельства имеются. По состоянию здоровья. Но меня это никак не затрагивает. У меня дела здесь, а не на зоне. Тебе надо – иди. Мне не надо. Я ни блатной, ни приблатнённый, ни стремящийся, никакой. Я из другого мира, ты чё не знал? Все мои дела здесь, по эту сторону колючки. И нахера ты вообще меня потащил жмуров своих демонстрировать? Ты завалил уродов? Ну, молодец. Только они – не моя проблема, а Ферика и Цвета. Это их забота, мне они вообще до пэ, ты понимаешь? Тебе адреналина не хватает, а у меня его хоть жопой ешь. Тебе охота покуражиться, а я нажимаю на спуск, когда нет другого выхода. Ты чё, не догоняешь этого? Я вкалываю как раб не для того, чтобы кто-нибудь шутки ради взял все мои труды и спустил под откос. Ну ты капец, в натуре. Детство в жопе бурлит.
– Ладно, чё ты завёлся-то? – хмуро, но примирительно отвечает Джемал. – Я просто не знал, что есть кенты, которым не в кайф мусора мочкануть.
– Молодец.
– Может, ты сам мент? – качает он головой. ─ Да ладно-ладно, шучу я.
Похоже, под кайфом чувак.
– Ага, может, – соглашаюсь я. – Нахера ты в лес заехал? Давай, выкидывай нас на остановке, а то с тобой мы до первого патруля только доедем.
– Я сказал, что довезу? – говорит он. – Значит довезу. Ты, как дед старый, в натуре. Нет в тебе огня, Бро. Азарт отсутствует.
Наверное. Был, да весь вышел.
Мы подъезжаем к площадке у маленького щитового домика, занесённого снегом. Туда съезжает вторая «шестёрка» с бойцами Джемала. И там же стоит серая «буханка» с белой полосой на борту и красными крестами. Ноль-три, скорая помощь. Мы выходим из машины.
─ Пальчики надо стереть, ─ говорю я.
─ Не обязательно, ─ беспечно машет рукой Джемо. ─ Пофиг.
Один из его людей открывает багажник второй машины и достаёт канистру, а потом подходит и льёт бензин, разбрызгивая по салону и снаружи.
─ Ох, щас полыхнёт, – снова улыбается Джемо. – Пошли в «уазик»!
Мы забираемся в «буханку».
─ Едем! ─ командует он. ─ Скорее!
В салонах вспыхивает огонь, и его братки запрыгивают к нам в машину.
─ Мигалочку не забудь! ─ командует Джемал.
Мы выскакиваем на дорогу и несёмся в сторону центра. Москва просыпается. Скоро начнёт светать.
─ Короче, зря я тебя дёрнул, ─ говорит мой ночной гость. ─ И сам не кайфанул по-человечески, и ты недоволен.
─ Слушай, я две ночи уже глаз не смыкал, ─ говорю я. ─ Так что развлечения меня сейчас вообще не интересуют.
─ Да понял я уже, ─ хмыкает он. ─ Ты, как дед старый, если есть маза, лучше придавишь, чем с братанами погудеть, да? Ну ладно, буду знать теперь.
Жалко, что ты раньше не знал.
«Буханка» останавливается у гостиницы на площади, там, где обычно паркуются «членовозы». Мы с парнями выходим и идём к главному входу.
─ Ну что, ─ усмехается Какора, ─ отбой или ещё куда поедем?
─ Вы позвоните Тимурычу, ─ говорю я, ─ пусть смену пришлёт, чтобы вы сами-то поспали. До обеда точно никуда не дёрнусь. Сейчас лягу и меня тупо разбудить никто не сможет.
─ Ага, ─ кивает он. ─ Главное, лечь успеть, пока кто-нибудь опять не нарисовался.
Наташка не спит. Ждёт. Она не подаёт виду, но мне заметно, что при моём появлении она выдыхает с облегчением. Подходит ко мне и обнимает, а потом берёт за руку и, подведя к кровати, начинает раздевать. Расстёгивает пуговицу на пиджаке, стаскивает его с меня, развязывает галстук, быстро справляется с пуговками на рубашке.
─ Мне в душ надо, ─ говорю я.
─ Когда проснёшься. А сейчас падай.
─ Нет, ─ кручу я головой. ─ Когда я проснусь, мне некогда будет в душ идти.
─ Почему? ─ хмурится она.
Я отвечаю многозначительной улыбочкой, и она догадывается, что стоит у меня в планах первым номером на после пробуждения.
─ Ну пошли, ─ с усмешкой вздыхает Наташка. ─ Буду осваивать профессию банщицы. Мне же надо теперь устраиваться куда-то.
─ Ну пошли, ─ соглашаюсь я, ─ секс-банщица. Доведёшь ты меня до греха, Наталья.
Если честно, я радуюсь. До греха или не до греха, но я очень рад, что она здесь.
Выйдя из душа, мы забираемся в постель, и я прижимаю её спиной к себе так крепко, обхватывая руками и даже ногами, что она и вздохнуть не может.
─ Ну, давай, рассказывай, ─ приказываю я, закрывая глаза.
─ М-м-м, ─ стонет она, пытаясь ослабить мою хватку.
─ Ты не мычи, толком говори.
Отвоевав себе немного свободы, она вздыхает:
─ Ф-у-у-х… Я и не знала, что тяготы семейной жизни начнутся так скоро.
─ Да, точно, ─ соглашаюсь я. ─ Тяготы. Но это ещё цветочки, ягодки будут после пробуждения. Вот наберусь силёнок и как начну тебя тяготить. Застонешь тогда.
─ Так? ─ спрашивает она и стонет.
Ничего так, возбуждающе стонет и получив ответные проявления моего юного организма, начинает смеяться:
─ Да, немного же тебе надо.
─ От тебя действительно немного, и чиха достаточно.
─ Спи давай.
─ Ага. Только ты что-то мне сказать хотела.
─ Что?
Она крутит головой, и её волосы щекочут мне нос.
─ Не знаю, ─ отвечаю я. ─ Сам удивляюсь.
─ Сказать, что до сих пор влюблена в тебя?
─ Скажи.
─ Или, что ты меня возбуждаешь, как… эй, нет, сначала спать!
─ Да, это тоже скажи.
─ Когда ты меня отправил думать…
─ Это когда было? Вчера?
─ Да. Вместо того, что ты мне сказал, я вспоминала как ты меня… м… Как у нас первый раз было… Вспоминала и ревела…
─ Почему? Больно было?
─ Балбес ты, мне хорошо было. Сладко. Но не поэтому, просто… Не знаю, ревела и всё… Потом представила, что если мне придётся уйти, отказаться от тебя, то жить не смогу. Так что вот, теперь ты знаешь мой секрет и можешь им пользоваться. Что бы ты ни сделал, я всё равно никуда не денусь. Ты слышишь? Спишь?
─ Нет, не сплю, ─ тихонько говорю я.
─ Ну, вот… Утром проснулась собрала вещи и приехала сюда.
─ А как в номер пробралась? Коррумпировала дежурную? Или соблазнила?
Она тихонько тыкает меня острым локотком.
─ Ну а что, ─ снова сжимаю её я. ─ В твоём журнальчике таких картиночек не было?
─ Были, ─ говорит Наташка. ─ Но я её подкупила. Наврала с три короба и денег дала. Оставила вещи и поехала снова в Измайлово. Там уже все меня потеряли. Замдекана орёт, слюной брызжет, мол, где ты опять была. По Москве, говорю гуляла. А он кричит, что эти прогулки дорого тебе будут стоить. Ну, мне то есть. У нас потом программа началась. Нас же на автобусе возят. Возили. Ну, а из-за меня автобус задержался и расписание сбилось. Неважно, в общем, мы поехали. Сначала были пленарные заседания, потом обед и закрытие конференции. А потом посещение театра Ленинского комсомола.
─ Понравилось? Что давали?
─ «Звезду и смерть Хоакина Мурьеты». Понравилось, наверное…
─ Как так?
─ Да я особо и не смотрела, всё про тебя думала. И про себя тоже. Я подумала, а вдруг ты всё это сказал, чтобы… чтобы от меня отделаться. Иди подумай пока, жить мы будем плохо и нас всех убьют. И мне пришло в голову… В общем, неважно, что мне там пришло, да вот только я эти мысли весь день крутила, так что про спектакль мало что могу сказать. Помню, что громко было. В антракте опять замдекана мне мозги начал пудрить. Поймал и давай песочить. И с экзаменами он мне проблемы обещает, и с практикой, и с общественной деятельностью. Ну, а я возьми, да и скажи, что мол да пошёл ты куда подальше. Ну, он, ясное дело, взвился, как змей Горыныч, я говорит тебя отчислю. А я ему, ну и отчисляй. Я и сама отчислюсь. Вот и всё. Вышла в фойе, сижу. Пошла позвонила тебе, тебя нет. Позвонила туда, наверх, там тоже нет. Надо ехать, а я боюсь, думаю вдруг ты меня… ну… выпнешь, короче… В общем вся в растрёпанных чувствах сижу. Дура я у тебя, да?
─ Ну, как сказать… ─ задумываюсь я и тут же получаю новый тычок локтем.
─ Нет, ты не дура, ─ поспешно заверяю её я.
Смеётся, крутит головой, щекочет нос.
─ А у девочки, что с нами в делегации университетской была, родственники в Москве.
─ А она с вами в гостинице жила или у родственников?
─ Замдекана не отпустил к родственникам, она со мной в номере жила.
─ Понятно…
─ Сам он поехал на банкет, а нам велел возвращаться в Измайлово. А эта девочка говорит, пошлите на квартирник, её сестра двоюродная позвала. Все загорелись, ну я с ними и пошла. Тебе ещё несколько раз позвонила, сердце не на месте. Страшно ехать, если выгонишь…
Она замолкает и тихонько шмыгает носом.
─ А староста? ─ спрашиваю я.
─ Чего опять? ─ напрягается она.
─ Как он тебя в комнату затащил?
─ Он не тащил. Я сама. Он заколебал меня уже, ну а тут настроение было подходящее. Я его выслушала и сказала там кое-что. Коротко, ёмко и по существу.
─ Что ты ему сказала?
─ Да, какая разница! ─ фыркает она, как ёжик. ─ Что сказала, то и сказала.
─ А он что?
─ Дура, говорит, ты. Сама не понимаешь, чего лишаешься. Мы, говорит, с тобой горы свернём, академиками станем, у меня родители… ну и всё такое.
─ А ты что?
─ Блин, Егор! Я сказала, нет! Что ещё-то? Сказала, что бросаю этот универ дурацкий и замуж выхожу.
─ За кого?
Тут уж она локтем не ограничивается, а, проявив недюжинную вёрткость, прокручивается в тисках моих объятий и поворачивается лицом ко мне. За окном светает, но в комнате почти ничего не видно. Ничего, кроме её глаз. Они горят, так, что не увидеть их просто невозможно.
─ Егор! Я за тебя хочу! За тебя! Не хочу ждать, не хочу думать, не хочу ничего взвешивать. И ещё, хочу, чтобы ты был только мой… Это уж ты сам решишь, но я очень этого хочу…
─ Наташка, ─ говорю я, ─ выходи за меня…
Просыпаюсь я в два часа дня. Открываю глаза и вижу свою невесту. Она не спит, смотрит на меня. Лежит, как мышка и ждёт, когда я высплюсь.
Ни слова не говоря, я притягиваю её к себе.
─ Что ты хочешь? ─ шепчет она мне в ухо. ─ Скажи, я сделаю…
─ Хм… ─ говорю я. ─ Мне обязательно нужно посмотреть этот журнал.
Она смеётся, а я загадываю желания. Целых три.
Жизнь может быть приятной даже при моём ритме. Телефон разрывается, но мы не обращаем на него внимания. Личное время, прошу прощения. Разобравшись с желаниями, мы идём завтракать, вернее обедать. Для всех это обед, а для нас завтрак.
Правда, прежде чем выйти из номера, я звоню своей начальнице.
─ Ирина Викторовна…
─ Брагин!
─ Стойте-стойте, не начинайте. Вам разве Анатоль ничего не сказал?
─ Какой Анатоль?! ─ зло бросает она. ─ Ты совсем уже обнаглел?!
─ У меня уважительная причина. Я просил Толика Георгиева вас предупредить.
─ Да?! Молодец! Да только, где твой Толик Георгиев? Не подскажешь?
Ого… Действительно, где Толик-то? Тоже наслаждается исполнением желаний или сам исполняет разнообразные желания Евы?
─ Ира, слушай, я правда не мог прийти. Вопрос жизни и смерти. А вот что с Анатолем не знаю. Сейчас попробую выяснить. Завтра буду, как штык. Если ничего непредвиденного…
─ Никаких если! Чтобы немедленно…
─ Ир, ─ прерываю её я, ─ не бушуй. Работа идёт, у меня всё под контролем. Говорю же те…
─ Брагин! – не слушается и всё-таки бушует она. ─ Немедленно на рабочее место!
Всё-таки можно понять Георгия Ивановича, который он же Гога, он же Гоша, он же Юрий, он же Гора, он же Жора. Женщина начальник ─ это вам не фунт изюма.
Я звоню Анатолю домой и не дозваниваюсь. Потом звоню Злобину и тоже не дозваниваюсь и тогда мы всё-таки идём обедать, то есть завтракать.
Набираем себе много всего вкусного и не торопясь едим. Ну, то есть пытаемся не торопиться. Я пытаюсь.
─ Наташ, я думаю, ─ начинаю я, ─ тебе не надо вот так резко бросать универ.
─ Что?
Кажется, этого она не ожидала и теперь смотрит на меня так, будто я ей в сердце выстрелил.
─ Всё-таки ты больше семестра ему посвятила, и результаты учёбы вон какие хорошие. Давай переведёмся на заочное, чтобы год не терять. А на будущий год попытаемся тебя перевести в МГУ.
─ А если не получится? ─ с облегчением выдыхает она.
С облегчением, потому что я не буду настаивать на возвращении в Новосиб.
─ Ну, если не получится, тогда уж будешь поступать снова на первый. Но я думаю получится. Почему нет? Даже если нельзя, мы попросим кого-нибудь за тебя замолвить словечко.
─ Ну, можно… ─ пожимает она плечами.
─ Но, в любом случае, нужно тебя куда-то на работу устраивать. Ты же не можешь быть тунеядкой, правда? Не при капитализме живём.
─ Ну, да, я работать согласна, ты что думаешь…
─ Егор, ─ подходит ко мне Саня Какора. ─ Там из казино прибежали, тебя ищут.
─ Что случилось?
─ Говорят, Лимончик пришёл…
Вжих… Сердце, привычное к адреналину заводится с полуоборота.
─ Чего-чего? ─ хмурюсь я.
─ Тебя требует… говорить хочет…
─ Сейчас что ли?
─ Ага. Немедленно…
3. Ау, твою дивизию
─ Прямо требует? ─ поднимаю я брови. ─ Типа, как требуйте долива пива после отстоя пены? Или как?
─ Да я не знаю, ─ хмыкает Саня. ─ Требует, говорят и всё.
─ Ну ладно, ─ киваю я. ─ Пусть передадут, что я бегу уже. Раз Лимончик требует, нужно ведь бежать, правда?
─ Тебе виднее, ─ кивает он. ─ Я скажу тогда…
─ Да, скажи, пожалуйста. Ты, кстати, отдохнул, поспал?
─ Да, путём всё.
─ А Семён? А то я у вас даже не спросил.
─ Семён Семёныч тоже, ─ кивает Саня.
─ Погоди, он же не Семёныч, ─ удивляюсь я.
─ Ну да, ─ пожимает он плечами. ─ Это я так…
─ Ясно.
─ Я тогда пошёл?
Какора уходит.
─ Ты же не поел совсем, ─ вздыхает Наташка.
─ Так, мы и не уходим ещё.
─ Тебя же там требует кто-то… ─ не понимает она.
─ Так если бы умолял, а то… требует, ─ улыбаюсь я. ─ Подождёт. И куда ты хочешь пойти работать?
─ Ну, особенно выбирать мне не приходится, ─ говорит она и рушит вилкой фигурную пирамидку салата «Столичный» в своей тарелке. ─ У меня же ни высшего, ни специального. Так что работа только неквалифицированная.
─ Типа грузчика? ─ уточняю я.
─ Ага, ─ улыбается она, ─ только без тяжестей.
─ Куда бы тебя пристроить? Хм… Какой всё-таки салат вкусный.
─ Ты так быстро ешь… ─ улыбается она. ─ Хорошо, что пословицы не всегда соответствуют действительности.
─ Это какие пословицы? ─ хмурюсь я.
─ Ну, что кто как работает, так и ест.
─ А что? Я работаю тоже быстро.
─ Это как сказать, ─ усмехается Наташка. ─ Бывает же и такая работа, которую надо делать вдумчиво, с чувством и толком.
─ Так это же не работа, а хобби, ─ смеюсь я.
─ Что? Хобби? Не-е-е-т. Хобби это значит в свободное от работы время.
─ Ну да, всё правильно. А как иначе?
─ Не хобби, ─ упрямо мотает она головой.
─ Ладно, ─ соглашаюсь я. ─ Призвание, пойдёт?
─ Вот это правильно. Вот это мне нравится.
─ Ты торт хочешь с чаем? ─ спрашиваю я. ─ «Славяка». Знаешь, какой вкусный! Или фигуру будем беречь?
─ Не будем, ─ смеётся она. ─ Если что, сгоним потом. Я знаю как.
─ Ух ты, ─ смеюсь я. ─ Вот что правильно подобранная литература с людьми делает.
─ Периодика, ─ подыгрывает она. ─ Но нет, нам ведь важно не идти за чужими примерами, а внедрять народное творчество.
─ Креатив, ─ соглашаюсь я.
─ Это что-то неприличное, кажется. Да?
Неспеша закончив обед, я возвращаю Наташку в номер, а сам, в сопровождении парней поднимаюсь наверх. Лимончика замечаю сразу. Вот он сидит за столиком. За ним пара мордоворотов. Смотри-ка, сколько их у него. Типа, бейте, гады, всех не перебьёте?
─ О, ─ говорю я. ─ Какой сюрприз. ─ Сергей Олегович. Мы с вами стали часто видеться.
Сидит, злой, как собака. Глаза сощурены, губы сжаты, в мозгах пламя, в сердце лёд.
─ Я смотрю, не слишком ты быстро бегаешь. Полчаса тебя дожидаюсь. Велика шишка.
─ Прошу прощения, ─ улыбаюсь я, ─ ничего личного, дела государственной важности.
─ Ты моих чуваков вчера завалил? ─ спрашивает он, посылая в меня снопы раскалённых молний.
─ Вопрос в корне не верный, ─ пожимаю я плечами.
Он молчит, ждёт, когда я задам тот вопрос, который считаю верным. Ну, ладно, мне не жалко, могу и задать.
─ Это ты отдал команду своим чувакам взять меня?
Что, не нравится? Других ответов у меня для тебя нет.
─ А Пермяк с Белым?
─ Не трогал, ─ отвечаю я.
─ Тебя видели у дома, ─ хрипит он.
─ У какого? ─ удивляюсь я.
─ Чё ты горбатого лепишь?! Был у дома или не был?
─ Смотря у какого, ─ улыбаюсь я. ─ Что за вопрос, был ли у дома…
─ Знаешь сам, у какого, говорю же, засветился ты.
─ Не пойму, ─ качаю я головой. ─ Если видели, что за вопросы? А если не видели, то кто здесь горбатого лепит?
Вот же Джемо сучонок, подставил меня. Но как они увидели-то? Я ведь из машины не выходил. Кто там глазастый такой?
─ Ты мне дуру не гони, молодой шибко, ─ шипит Лимончик. ─ Ты порешил Зураба и Пермяка?
─ Вопросы начинают повторяться. Нет, я ничего не делал ни с тем, ни с другим. Да и с чего бы? Полагаю, это ваши блатные дела. Я в них не лезу.
─ Гонишь, падла…
─ Так, ─ я поднимаюсь из-за стола и протягиваю руку в сторону двери. ─ В таком ключе разговор не получится. Боюсь, вынужден указать на выход и попросить больше сюда не приходить. Не впустят.
Я делаю знак подойти начальнику смены.
─ Смотри-ка, деловой какой, гадёныш, ─ цедит Лимончик. ─ Сядь и успокойся. Сядь, тебе говорю.
Подходит начальник смены.
─ Вот этого джентльмена, ─ командую я, ─ вместе с его сопровождением вынести отсюда и больше не впускать.
─ Проходим на выход, граждане, ─ командует он.
─ Ты чё вертухаев что ли набрал? ─ ухмыляется Назар. ─ Убери шавку свою, уйдём сейчас. Скажу тебе, чего хотел и пойду.
Я делаю знак подождать и присаживаюсь, ожидая заветных сокровенных слов, ради которых такой большой и даже великий босс, практически босс боссов, припёрся ко мне, мелкой сошке, червячку и мошке.
─ Ты сявка малолетняя, ─ на удивление беззлобно говорит он. ─ Мне тебя прихлопнуть, о…
Он демонстрирует, как может меня прихлопнуть и хлопает в ладоши, соединяя их по-детски аккуратно.
─ И ни Чурбанов, ни сам бровастый тебя не спасут. Хлоп и нету. Не веришь? Думаешь пацанов моих уделал и теперь тебя никто тронуть не сможет? Дурачок. Или не дурачок? Вроде на дурака не похож ты, иначе так высоко бы не заполз в свои годочки. Ну, а если не дурак, значит пораскинь мозгами. Ты, конечно, не блатной, фраерок низкосортный, но в этом и есть твоё преимущество. Да? Правильно? Я тебя сразу просёк. Я вот сейчас Ферика скину, корону с него собью и всё, конец ему. А тебе? А тебе хоть бы хны. Точно? Точно, да. Блатные уходят и приходят, а ты дело делаешь. Сидишь, как хомяк на крупе и кладёшь на всех. Ну вот и думай дальше, чё ты делать будешь без Ферика. Блатные с тобой больше не будут дела делать. Если я не скажу. Просекаешь? А если я скажу, у тебя дел станет столько, что и не снилось раньше. Потому что я весь союз в кулаке держу. А Ферик в кулаке только шланг свой держать может. Да и Цвет тоже.
Он подаётся вперёд, практически ложась на стол и говорит всё это быстрым хриплым шёпотом. Глаза его блестят, рождая молнии, а в уголках губ сбивается белый налёт.
─ Но их, считай, нет уже, а я есть и буду, как Ильич, в натуре. И ты пока ещё есть, а может и дальше будешь, если поймёшь, с кем тебе по пути. Мне толковые ребятки нужны. Вот и шевели мозгами, думай, соображай. Ты, я вижу, фраерок не робкий, а подо мной вообще королём станешь. Въезжаешь, пацанчик? Только я одного не пойму… Если не ты, то кто завалил Зураба и Пермяка?
─ Я за себя привык отвечать, ─ говорю я. ─ Так что помочь не могу.
─ А чё делал у дома моего, если не ты их завалил?
Он тяжело дышит и вообще, выглядит, как безумец. Тут, как минимум, биполярочка имеется.
─ Кто сказал, что я что-то делал? ─ отвечаю я, глядя ему в переносицу.
─ Ну ладно-ладно, вопросом на вопрос. Только ты если не дурак, то понимаешь, за просто так я тебя в рай не возьму. Понимаешь же? Билет в рай заслужить надо, и цена на него не установлена, потому что для каждого она своя. Вот и подумай, какая твоя цена. Дай мне то, что мне надо и всё, считай всю жизнь в масле будешь, как сыр. Ты понял? Понял, что мне надо? Мне головы нужны, потому что я, как Ирод, не знаю жалости.
─ Как Саломея тогда уже, ─ пожимаю плечами я. ─ Или её мать Иродиада.
Лимончик, сверкнув глазами, встаёт.
─ Выступишь на сходе свидетелем, скажешь, кто завалил Зуру и Пермяка и будешь дальше жить. Хорошо жить. И работать будешь. Со мной намного лучше, чем с этим навозом. Ну, а нет, так нет. Решай сам.
Я тоже встаю и пристально смотрю на него. Он на меня, а я на него. Наши взгляды встречаются, и мы пытаемся сканировать мысли друг друга. Странная немного ситуация. Зачем ему моё свидетельство, если он может и без этого уделать и Ферика, и Цвета? Или не может?
Или это типа проверка на лояльность? Или это вообще про другое? Типа, чтобы я расслабился и думал, что до схода нахожусь в безопасности? Он пришёл сюда, но здесь мог быть и Цвет, и Ферик. Но даже их хоть и нет, они же узнают о том, что мы разговаривали. Хочет продемонстрировать, что им не на кого положиться?
Интересный он перец, но надо от него подальше. Вернее, его самого надо подальше от себя, лучше всего в иной мир…
─ Егор, к телефону, ─ приглашает меня бармен.
Звонит Галя.
─ Привет, как дела? Наш договор в силе?
─ Конечно, ─ отвечаю я. ─ Если был договор, то он в силе. Только ты мне напомни, пожалуйста, о чём мы договаривались.
─ Сегодня идём ужинать. Ты с Евой, а я не знаю пока с кем.
─ Я с Наташкой, ─ усмехаюсь я, ─ а не с Евой.
─ Нашёл ты Наташку свою? Ну приходи с обеими.
─ Галя, Ева иностранка, зачем нам эти компрометирующие ужины? Потом не отмоемся.
─ Так ты зачем её притащил вчера в таком случае?
─ То я, а то ты. Разница огромная, ─ дразню её я.
─ Так, не морочь мне голову, пожалуйста. Сегодня в семь, чтобы были у Вики. Там будет небольшой фуршет, а потом поедем ужинать, куда ещё не знаю, потом сообщу.
─ Ой, Галя-Галя, моя бабушка сказала надвое, ─ усмехаюсь я. ─ Ладно постараюсь найти тебе эту Еву Бурбон, хотя Анатоль пропал после встречи с ней.
─ Что?! ─ замирает Галина. ─ Почему Бурбон?
─ Ну, судя по лилии… Есть в графском парке чёрный пруд, там лилии цветут.
─ Певец, ─ фыркает она.
─ Если я её приведу, ты мне за это всё расскажешь, да?
─ Ты сначала приведи, а там и посмотрим.
─ Галина, мне надо с тобой будет посоветоваться по одному очень деликатному делу, ─ меняю я тему.
─ Это можно, ─ соглашается она. ─ Но без Евы не приходи.
Поговорив с Галей, звоню себе в отдел. Трубку снимает Яна Авдеева.
─ Яночка, привет, это Егор. Как дела? Анатоль там?
─ Егор! ─ с тихим ужасом восклицает она. ─ Тут Ирина Викторовна такой шухер устроила. Лучше тебе с ней пару лет не встречаться. Толика нет, дозвониться никто не может. Тебя нет, ну в общем…
─ Ясно… ─ задумчиво говорю я. ─ И не звонил, и не появлялся, я правильно понимаю?
─ Именно так. Мы со Стёпой решили, что вы на пару где-то загуляли.
─ Не совсем. Ладно. Яна, если вдруг он появится, скажи, чтобы звонил мне по всем имеющимся телефонам. Ты про Краснодар не забыла?
─ Нет, конечно, работаю.
─ Вот и умница.
Конечно, он мог поехать в гостиницу к Еве, но, насколько я помню, он к себе всех приглашал. Твою дивизию. Куда делся-то?
Звоню Злобину и… дозваниваюсь.
Бинго!
─ Леонид Юрьевич, здравствуйте.
─ Привет, ─ отвечает он. ─ Выспался?
─ Ну, да, более-менее. А вы?
─ И мы тоже.
─ Ого, а вас там сколько? Я пропустил что-то интересное?
─ Вряд ли, ─ усмехается он. ─ Всё самое интересное обычно у тебя происходит.
─ Не знаю. Я Анатоля не могу найти, вы не в курсе, где он может быть?
─ Дома, наверное. Ты звонил ему?
─ Звонил, но не дозвонился, ─ говорю я. ─ А Ева? Может, он к ней поехал? Вы вчера там долго сидели?
─ А я с ними не ходил, ─ заявляет Де Ниро.
─ Нет? ─ удивляюсь я. ─ Странно. Вы же собирались.
─ Да. А потом подумал и решил не ходить. Есть нюансы. При встрече, может быть, расскажу тебе.
─ Может быть? ─ переспрашиваю я.
─ Ага, может быть, ─ подтверждает он.
─ Загадочный вы, Леонид Юрьевич.
─ Ну, Егор, у меня же работа такая. А там у подъезда есть кому присмотреть, понимаешь? Она ещё не выходила. Гости разошлись, а она всё ещё там.
─ Интересное кино… ─ присвистываю я. ─ Дело молодое, конечно, я всё понимаю. Да только мне это не нравится как-то. На звонки не отвечают, в гостиницу не являются, на работу тоже. Они там что в ноль исшоркались?
─ Фу, казарменный юморок, ─ усмехается Де Ниро.
─ Ну, типа… Ладно. Я тогда поеду съезжу туда.
Он не отвечает.
─ Алло, Леонид Юрьевич.
─ Ну, съезди, ─ говорит он и цыкает языком, вроде как, «ой, да не ездил бы ты лучше»…
─ Чего вы цыкаете?
─ Да не очень… ─ мнётся он. ─ Не очень я хочу, чтобы ты там отсвечивал лишний раз…
─ Так волнуюсь. Мне ещё надо с Евой на тусовку идти к Галиной подружке. К Вике, знаете такую?
─ На тусовку ─ это хорошо, ─ покашливает Де Ниро. ─ Если я, конечно, правильно понимаю смысл этого выражения. Когда?
─ В семь… Слушайте, не знаю. Я поеду, короче. От ваших ребят можно позвонить если что?
─ Нет, они не прямо мои. Лучше не показывай виду, что знаешь об их присутствии. Ладно, поезжай. Если что, сразу звони.
─ Хорошо. Адрес скажите только…
Хм-хм-хм… Душа не на месте. А почему? Да потому что чуйка у меня…
Я забегаю в номер. Наташка лежит одетая на постели и читает книжку.
─ О, ты освободился? ─ с радостной надеждой спрашивает она.
─ Не совсем, ─ качаю я головой. ─ Мне надо в одно место смотаться. А потом я приду, и мы с тобой поедем на вечеринку с Галиной и ещё с ребятами. Я тебя познакомлю. А, ну Ева наверное будет, помнишь её.
Наташка поднимает одну бровь. Помнит, как такое забудешь.
─ Натусь.
─ А?
Я наклоняюсь над ней и несколько раз чмокаю куда придётся.
─ Ф-у-у-у… обслюнявил, ─ крутит она головой.
─ Неправда, ─ смеюсь я. ─ Но даже если и так, терпи. Поняла? Короче, закройся на ключ, из номера не выходи, на звонки… Ладно, на звонки отвечай. Если кто незнакомый, говори, что горничная. Поняла?
Она несколько раз кивает, и я ухожу.
Ехать недолго, всего несколько минут. Анатоль живёт на улице Чехова в красивом старинном доме на углу с Казарменным переулком. На Малой Дмитровке по-нашему. Двор небольшой. Здесь стоит несколько машин. И вон та «буханка» понятно откуда.
Сергеич остаётся в машине, а мы с ребятами идём в подъезд. Широкая лестница, высокие потолки, дом старинный. В подъезде тихо, холодно, темно и давно не было ремонта. Но ничего подозрительного не происходит. Хорошо. Это хорошо, правда. А вот то, что под ложечкой сосёт, это уже не очень хороший знак. Так себе, мягко говоря.
Смотрю на своих парней. На лицах полная невозмутимость. Вернее даже индифферентность. Это нормально, это правильно. А вот… Прислушиваюсь. За дверью тихо. Ни стонов, ни вздохов, ни поющих любовные песни пружин старых матрасов. А вот то, что из квартиры не доносится ни звука, это мне не нравится.
Так-так-так…
Нажимаю кнопку звонка. Раздаётся резкий громкий звук, наполняющий дребезжащей тревогой весь подъезд. Неприятный звонок. Немелодичный.
Отпускаю. Снова воцаряется тишина. Во всём доме ни одного звука. Как так… Жму ещё раз и опять со звонком приходит неприятное щемящее чувство. И опять тишина.
─ Анатоль! ─ зову я и начинаю стучать по двери, и она поддаётся, чуть приоткрывая завесу тайны.
Неприятное и тревожное чувство. Блин. Лучше бы не заходить, а позвонить Злобину. Но для этого нужно бежать хрен знает куда и искать таксофон. А ему, Анатолю, то есть, возможно, помощь нужна. Ладно.
─ Анатоль! ─ снова кричу я, на этот раз, распахнув дверь. ─ Ева! Толик! Ау, твою дивизию! Семён, на стрёме, Саня, вперёд.
Семён Семёныч быстро поднимается на один лестничный пролёт и занимает место у окна. Какора заходит в квартиру и аккуратно двигается в сторону гостиной. Я остаюсь на площадке у двери.
─ На полу кровь! ─ говорит Саня.
Твою дивизию!
─ Тело мужчины с ножом в животе! ─ докладывает он.
Твою дивизию!
─ Не Анатоль!
Ф-у-у-х…
─ В гостиной три тела! Анатоль и Ева!
Да твою же…
Я влетаю внутрь. На пороге гостиной лежит труп здорового чувака с финкой в брюхе. Кругом кровища…
В комнате. Блин! Это что за… Ева бесчувственная в кресле, на диване Толик, и ещё какой-то парняга на ковре. Я подскакиваю к Толику и тут…
─ Пацаны! Менты!
Это Семён.
─ Быстро-быстро-быстро! Менты! Мухой!
Жив или нет? Я прикладываю пальцы к артерии на шее!
─ Егор! ─ кричит Семён. ─ Бегом! Уходим!
Твою дивизию! Твою дивизию!
4. Настоящие друзья
─ Сколько их? ─ спрашиваю я, прощупывая пульс у Анатоля и осматривая комнату.
Большая, потолки высокие, обстановка шикарная, люстра вот чешская, это сто процентов, мне Катька, супружница моя, одно время всю плешь проела, такую же хотела, поменьше только… Мда… А вечеринка-то здесь была похоже, что надо. Бутылки, бокалы, оливки, рассыпанные по полу. Ворох пластинок, бюстгальтер. Импортный…
─ Двое, ─ отвечает Семён. ─ Баба и мужик. Следаки наверно…
─ В ванной тело! ─ сообщает Саня. ─ Мужик в костюме. Спит вроде.
─ Давайте наверх! ─ командую я. ─ По лестнице.
Они выскакивают.
Толик тоже живой, просто в отключке. Очень надеюсь, что и Ева, но проверять её у меня уже нет времени. Я бросаюсь на выход. Интересное кино… Что тут произошло такое, непонятно… Ладно, главное, пульс есть. Я подлетаю к двери и бросаю финальный взгляд, запечатлевая весь этот бардак. Выскальзываю, оставляя дверь открытой и… близко, очень близко слышу шаги.
Дёргаю вправо. И, глядя на лестницу сверху, вижу приближающиеся фигуры. Но они, к счастью, меня пока ещё не видят. И не увидят… Блин! Мужик в штатском поднимает голову… и мне приходится повторять чудеса цирковой женщины-змеи, да ещё и в ускоренном темпе.
Тихо-тихо, главное, не шуметь… яко тать в нощи…
Вроде мне удаётся…
Я в три шага пролетаю на один пролёт вверх. Именно, что пролетаю. Пролетаю над пролётом, практически, не касаясь ступеней.
Почему лифта в доме нет? Так бы раз и всё, спустились спокойно по лестнице, пока эти бы поднимались и никаких проблем. А теперь думай, как выбираться. Сейчас увидят жмура и ку-ку, такой шухер начнётся…
─ Так! ─ отчётливо слышу строгий и недовольный мужской голос. ─ Наша квартира?
─ Наша, ─ взволнованно подтверждает девушка.
─ Вот точно из-за тебя, правду говорят, ты неудачу приносишь! Один бы поехал, ничего бы такого не случилось. Либо дверь закрытой была бы, либо… ─ Есть кто живой?! Как там его?
─ Анатолий Владимирович…
─ Фамилию скажи!
─ Пс… ─ тихонько сигнализирует Саня Какора.
Я поднимаю голову. Он складывает руки домиком, изображая крышу, и кивает, показывая наверх.
─ Ну, ─ недовольно говорит мент. ─ Пошли, чего стоишь? Посмотрим, что там за херь.
─ Эдуард Эдгарович, ─ нерешительно возражает девушка. ─ Доложить надо…
─ Ну, докладывай, раз надо, ─ раздражённо отвечает он. ─ Слушаю тебя.
Блин, ситуация не айс. Кагэбэшники нас срисовали, тачку тоже могли запалить, хотя Сергеич там хитро встал. И какого хрена менты к Анатолю припёрлись? Явно не убийство таинственного незнакомца расследовать. Поговорить. Спросить только хотели. Что? Какие у них вопросы к лауреату премии Ленинского комсомола и работнику ЦК ВЛКСМ? О чём разговор?
─ Эдуард Эдга…
─ Всё заходим! ─ командует Эдуард Эдгарович.
─ Можно по чердаку в соседний подъезд попробовать… ─ одними губами произносит Какора.
Я качаю головой. Нет.
─ Погнали! ─ артикулирует он.
Но я показываю пальцем вниз. Сейчас, пока они в хате…
─ Бегом! ─ голосит в квартире мент и девушка тут же выскакивает и бежит по ступеням вниз.
Понятно.
─ Идите на чердак! ─ командую я, а сам устремляюсь за милиционершей.
Она бежит, сломя голову, звонко стуча каблучками, заполняя резкими отражениями звуков весь подъезд. Меня не видит, летит, не смотрит, не внимает, а я вижу её серую шинель и уже знаю, что это за барышня. Это же Анжела Степановна Шелюхова.
Спускаюсь я незамеченным и выхожу из подъезда. Блин, она на меня даже не смотрит. Молодец. Стоит у машины спиной к подъезду и говорит по рации. Зато в тачке с затемнёнными, вернее занавешенными окнами, наверняка всё зафиксировано. Ладно, Анжела, с тобой мы поговорим чуть позже, сейчас не самая благоприятная обстановка.
Надо было всем троим выходить, она бы и троих не заметила… Что?
─ Что тебе? ─ тихонько говорю я.
На меня смотрит дворняжка и виляет хвостом. Небольшая. Уши прижаты, мордочка длинная. Белый пёс с рыжими подпалинами. Извини, старичок, не могу я сейчас с тобой знакомиться. Некогда… И угостить нечем…
Я делаю несколько шагов, стараясь идти спокойно, как Штирлиц в анекдоте, делая вид, что прогуливаюсь. Пёс бежит за мной.
─ Не ходи, ─ машу я на него рукой, но он не убегает, лишь уши прижимает.
Ёлки… И тут… Блин, прямо, как молния, я даже подумать не успеваю, но уже слышу свой голос:
─ Анжела, ты?
Она испуганно оборачивается и хлопает глазами, разглядывая меня.
─ Привет, ты чего здесь? ─ улыбаюсь я.
─ Брагин, ─ наконец, констатирует она.
Молодец, хорошая память, почти как у меня…
─ Егор Андреевич.
─ А паспортные данные помнишь? ─ улыбаюсь я.
─ Нет, ─ качает она головой, сохраняя серьёзность. ─ А что вы тут делаете?
─ С собакой гуляю, проходил мимо, смотрю, что за прекрасное создание? Ба, это же Анжела Степановна. Вот это встреча!
Она внимательно смотрит на собаку, потом на меня.
─ Вы же иногородний.
Ах, ты ж памятливая какая.
─ Так я теперь москвич. В седьмом поколении.
─ Это как? ─ удивляется она.
─ Про поколение шутка, а про Москву не шутка. Я же в ЦК партии теперь работаю.
─ Правда что ли? ─ простодушно удивляется Анжела. ─ Кем?
─ Как кем? Генеральным секретарём, ─ серьёзно говорю я, но увидев, что у неё не сходятся концы с концами, начинаю смеяться.
─ Что?
─ Анжел, ну ты чего, для генерального секретаря я слишком юн. Зато для тебя как раз.
─ Что?
Она несколько раз хлопает глазами и вдруг начинает смеяться:
─ Ой, правда. Я с этой работой вообще юмор потеряла. Ну, чувство то есть.
─ Вообще чувства, или только чувство юмора? ─ усмехаюсь я.
─ Нет, ну не вообще, конечно.
─ А здесь ты чего? Ты же в кабинете сидеть должна.
─ Да, ─ машет она рукой. ─ Не всё же сидеть, так и растолстеть можно.
─ Тебе-то это не грозит, ты вон, какая стройная. У тебя фигура спортивная.
Улыбается.
─ Ещё и дела серьёзные начались, да? Вышла на новый уровень? Я сразу заметил в тебе жилку настоящего следака.
─ А вы где настоящих следаков видели? ─ качает она головой, прищуривается и расплывается в улыбке.
Собака подходит и садится мне на ногу.
─ Тузик, ты чего, замёрз? У меня дедушка следователем был, ─ говорю я. ─ Такой, скажу тебе, насквозь меня видел.
─ Ну, я-то вас насквозь не вижу, ─ признаётся она и прикрывает глаза. ─ Пока ещё.
Ах ты ж, моя милая. Увидишь, какие твои годы. Сейчас твой начальник выглянет в окошко и даст тебе горошка. Извини, что подставляю.
─ Тебе и лет пока меньше, чем дедушке, ─ усмехаюсь я. ─ Он знаешь, какие серьёзные дела распутывал, закачаешься.
─ У нас тоже, между прочим, дело серьёзное.
─ Да ладно, откуда? У нас сейчас и преступности-то нет, считай. Экономическая только, да хулиганство, и то мелкое.
Из подъезда выходят Саня и Сеня и идут весело и непринуждённо, с улыбкой. Пипец, конспираторы. Они будто в немом кино про шпионов снимаются. Сразу видно, ребята не просто так тут бродят, а замышляют гадость какую-то. Озираются и чуть ли не бегом несутся из двора.
─ А вот и нет, ─ блистает познаниями криминальной действительности Анжела. ─ Вы думаете, мы тут хулиганство расследуем?
─ Я думал, ты меня разыскиваешь, типа соскучилась, а ты тут преступление распутываешь. Ну, рассказывай, серьёзное что?
─ Слышали про ограбление Толстой? ─ понижает она голос. ─ Бриллиантовый след.
─ Так это здесь было? ─ очень натурально удивляюсь я.
─ Нет, конечно. Сюда след привёл. И там… ─ она замолкает и многозначительно поднимает брови. ─ Там такое! Только я вам ничего не говорила, понял?
─ Шелюхова! ─ разносится по двору рык начальника. ─ Я тебя убью! Где бригада?!
─ Едут уже!
─ Анжел, ты, главное, не сдавайся. Не давай им собой помыкать, я в тебя верю. Мы, кстати, на ты уже давно. Тузик, пошли.
─ Тузик, ─ смеётся она. ─ Что за имя несовременное?
Начальник грозно шагает в нашу сторону.
─ Шелюхова! Что за смехуёчки?!
─ Всё я сделала, Эдуард Эдгарович.
─ Здрасьте, ─ киваю я. ─ Анжелика, ну ладно, рад был тебя увидеть. Позвоню как-нибудь, хорошо?
─ Ты совсем что ли? ─ рычит Эдуард. ─ Тут дело, а она глазки строит. Кто это такой?
─ Знакомый! ─ дерзко отвечает она, а я иду �