С оттенком помешательства
Глава 1. Кроха
Лина
Середина августа
Неизвестный номер: "Я капец как соскучился по тебе, кроха."
Лина: "Кто это?"
Однако ответа не последовало.
Вскоре по автобусу пронеслась автоматическая запись, возвещающая об остановке, где мне нужно было выходить.
Я поднялась с обшарпанного сиденья и потащила за собой чемодан с вещами. Прежде чем запрятать телефон в карман, я еще разок глянула на экран — пусто.
Автобус отправился дальше по маршруту, а я, гадая, кто бы мог написать мне такое, поплелась через территорию гимназии к своему дому. В конечном счете я пришла к выводу, что кто-то ошибся номером.
Мне не писали такие сообщения. Да мне вообще писали крайне редко. Разве что мама и Лерка.
Выбросив из головы слова незнакомца, я свернула за угол школы, из которой не так давно выпустилась, как вдруг ноги мои стали неуправляемыми, словно покрылись затверделой бетонной смесью.
Желудок сжался, собираясь извергнуть наружу скудный обед. Проснулась паника, заставившая примерзнуть к асфальту.
Виной моего пришибленного состояния стали трое придурочных парней, следовавших к спортивной площадке и о чем-то увлеченно беседующих. Вот только они где-то потеряли своего четвертого не менее придурочного дружка.
Обратиться в пыль мне было не суждено, несмотря на дикое желание. Пока я продолжала превращаться в каменную скульптуру, все трое обнаружили меня и мигом заткнулись.
Предчувствие подсказывало, что наступившее затишье — явление кратковременное. Буре быть.
Так и случилось.
Они целенаправленно двинулись на меня.
Взгляды их были нехорошими. Сулящими беду. Пригвождающими к месту.
Но где-то в глубине души я даже радовалась, что их было всего лишь трое, а не четверо.
— Парни, вы только посмотрите, кого к нам занесло, — загоготал Максим.
— Ты где так загорела, блондурочка? — Алекс умышленно растянул по слогам дурацкое прозвище.
Активно намолачивая жвачку зубами, он с внимательным прищуром воззрился на мое полыхающее лицо и сделал "гениальнейшее" умозаключение:
— Или это не загар? Что это? Грязь? Ну, конечно! Как же я сразу не догадался! Живешь на помойке, жрешь из помойки, одеваешься на свалке и, стало быть, выглядишь ты соответствующе своему образу жизни бомжихи.
Кулаки мои самопроизвольно стиснулись.
— Все лучше, нежели иметь помойку вместо рта, — огрызнулась, источая лютую злобу, бурлящую по венам адреналиновыми реками. — Кстати, и из пасти твоей несет соответствующе!
Парни дружно просвистели.
Алекс, покосившись на своих дружков, проскрежетал зубами и просверлил во мне дыру взглядом, холодящим своей ярчайшей голубизной.
Его возмущало, что я смею перечить ему. Я не боялась его. Никого из них по-настоящему не боялась. В их глазах страх читался куда сильнее, ведь всего один публичный скандал — и каждый из них мог вылететь из молодежной хоккейной команды, как пробка.
Так однажды Макс и лишился своего места в команде. Теперь он никто! Пыль!
Прорычав бешеной псиной, Алекс отскочил от меня на пару шагов и засунул руки глубоко в карманы, только бы не прикасаться к "блондурочке", вышедшей из помойки.
У Рамиля тоже прояснилось желание подковырнуть меня. Он остановился в некомфортной близости. Не скрывая брезгливой физиономии, кивнул на мой чемодан. Держала я его крепко, подобно оружию на случай ближнего боя.
— Что внутри?
— Не твоего ума дела.
— А если заберу и открою? Что я там увижу?
— Свою скоропостижную смерть!
Подавившись беззвучным хохотом, Рамиль сделал выпад и резко поднял руку вверх. Тягуче прошелся по своим смольным волосам, взлохмачивая непозволительно густую копну.
Если он думал, что я куплюсь на обманный жест и испугаюсь, то не на ту напал! Ни один мой мускул не шелохнулся.
— Я понял, детка, — сверкнул сощуренными черными агатами, — Наверняка, в чемодане ты прячешь свою девственность.
Демонстративно закатила глаза.
Ну что за дебилы?
Со всех сторон меня оглушил глумливый смех. Парни окружили меня, подобно пронырливым гиенам. Где-то на задворках разума, в уголке, что отвечал за чувство самосохранения, прогудел зычный сигнал бедствия.
Не выдержала и взгляд опустила, вспоминая, каково это гореть желанием стать невидимкой.
— Ты лучше у Севера спроси, где ее целка! — ехидно подметил Алекс.
— Думаешь, он тогда распечатал нашу тихоню? — серьезно спросил Максим.
— Стопудово! Все факты сходятся!
— В натуре! — заключил Рамиль со смехом. — Так вот, что ты прячешь в чемодане? Свою растоптанную честь?
Что за чушь? Что Довлатов наплел им о нас?
— Да отвяньте вы уже от девчонки! Пускай валит в свой сарай, — Максим явно сжалился надо мной.
Напоследок я получила закрепляющую порцию ядовитых смешков, а потом все дружно рассосались, устремившись к спортивным турникам.
Я же продолжила свой путь к дому.
Ненавижу их всей душой! Всех четверых!
Максим Казанцев. Александр Рыжков. Рамиль Горда. И Север Довлатов.
"МАРС", если коротко. Но я бы назвала их иначе — "СРАМ" им бы подошло куда лучше.
Эти недоумки учились в параллельном классе. Изначально я должна была попасть в их класс "А", но в последний момент меня распределили в "Б". Однако стечение обстоятельств меня не спасло. Не спасло и то, что я всячески сторонилась их компанию, тогда как многие из трусов готовы были выскочить, лишь бы стать их частью.
Многие, но я точно не из их числа.
Я презираю таких парней, вроде "МАРС". Ненавижу тех, кто считает своим долгом манипулировать окружающими. Меня тошнит от тех, кто пренебрегает общепринятым правилам и устанавливает свои порядки. Кто безнаказанно травит слабых.
И меня травля не обошла стороной.
Выпускной я вообще никогда не смогу стереть из своей памяти. Тогда мы поцапались с Севером.
Он достал! Прилюдно унизил меня, обозвал биомусором и, зная, что я не умею плавать, бросил с пирса в реку! Дважды!
А потом я приперлась к нему домой! Злая и мокрая как курица! Хотела за все с него спросить! По полной программе...
Нет, не хочу даже думать об этом. Это слишком унизительно. Наверняка я много чего лишнего наговорила... Вспомнить бы еще.
Но как бы там ни было, в результате я добилась своего. Не желая жертвовать своим местом в хоккейной команде, Север дал мне обещание больше не вторгаться в мое личное пространство!
А я ему помогла. После выпускного и вступительных экзаменов сбежала из города на Алтай. Подруга помогла мне устроиться вожатой в лагере. По блату, можно сказать.
Я нисколько не пожалела о побеге, несмотря на категоричность мамы.
Мне была необходима смена обстановки. Я задыхалась, не могла находиться здесь. В собственном доме не ощущала себя защищенной. Круглыми сутками я была в поле ЕГО зрения. Под губительным влиянием того, кого ненавидела больше всего. Того, кто заставил меня возненавидеть себя.
Если бы я не предприняла попыток что-либо изменить, то продолжила бы утопать в бесконечных осуждениях.
Я бы наверное сошла с ума.
А Север? О! Ему было бы только в радость свести меня с ума, не нарушая моего личного пространства.
Внезапно я ощутила вибрацию в кармане — вновь пришло сообщение от того же неизвестного номера:
"Ты мне снилась сегодня... и вчера тоже. Зачем ты мне снишься, Лина!? Ответь, почему я думаю о тебе каждую ночь?"
Черт.
Версия "ошиблись номером" отпала сама по себе. Этот человек знает меня!
А я... Знаю ли я его?
На аватарке нет ни его фотографии, никаких намеков, только картинка. Что-то вроде полярной ночи.
Лина: "Мы знакомы? Кто ты?"
Неизвестный номер: "Тот, кто подохнет, если не увидит тебя в ближайшее время. Так яснее?"
Лина: "Не особо... Ты из лагеря?
Неизвестный номер: "Нет, но я намного ближе, чем ты можешь представить."
Лина: "Тогда я сдаюсь! Больше не отвечу, пока ты не напишешь свое имя! Это нечестно, тебе же мое известно!"
Неизвестный номер: "Блин, Лина, это ведь ничего не изменит! Если я напишу свое имя... Даже если скажу, что влюблен в тебя, ты так и так больше не ответишь мне."
Сердечко в груди вдруг екнуло.
— В-в-влюблен... В меня? Что еще за шутки? — вырвалось вслух.
Любопытство издирало душу. Мне нестерпимо хотелось узнать имя этого человека.
Лина: "Еще как изменит. Ты плохо меня знаешь. Станет как минимум проще."
И тишина в ответ. Он вышел из сети... Мой единственный тайный поклонник слился.
Находясь в раздумьях, я не заметила, как подошла к своему дому. Трясущимися руками отчаянно рылась в поясной сумочке, ища ключи.
В этот момент краем глаза я заметила движение на соседнем участке. И замерла, ощущая как переполошенные внутренности сжимаются в единый микроскопический комок.
— Да где же эти ключи? — ворчала себе под нос.
Вздрогнула, расслышав мягкое урчание заведенного мотора, доносящееся из соседского гаража.
Ставни ворот поднялись, а из гаража выехала черная машина, за рулем которой сидел он.
Север, пропади он пропадом!
Адреналин закипел. Забурлив, превратил кровь в жгучую лаву.
Сердце колотилось, проламывая грудную клетку к чертовой матери, и позвонки завибрировали. Пульс ускорился, отдался пульсирующей болью в области затылка.
Пропала!
Я словно попала в зыбучие пески. В другую реальность, где время текло значительно медленней.
Сквозь опущенное окно Север скользнул по мне скучающим взглядом, но и его стало достаточно, чтобы вновь ощутить себя уязвимой до страшного предела.
Он пронзил меня насквозь леденящими иглами. Они под кожу забрались, изрешетили плоть капитально.
Все вокруг потускнело, расплылось, и я могла видеть лишь его глаза. Малахитовые глаза, которые никогда не посмотрят на меня так же, как мои смотрели на него, когда тот не видел. Его сильные загорелые руки с изобилием татуировок и хорошо проглядывающихся вен, придающим рисункам дополнительного объема... Его длинные крепкие пальцы, сжимающие руль... Они никогда не прикоснутся ко мне так, как прикасаются к телам девушек, которых он приводит к себе домой. Его родинка над идеально очерченными губами... Губами, которые никогда не поцелуют меня, как они целовали меня в моих самых безумных снах.
Стоп!
— Светлячок, ты куда пропала, а? — услышала насмешливый гонор. — Ты хоть понимаешь, чего лишила меня!?
Светлячок.
Еще одно доказательство, что Довлатов не воспринимал меня всерьез.
— А-а-а? — моргнула.
— Я говорю, соскучился по своей чокнутой соседке! — его глубокий голос проник в мой разум и устроил там хаос. — Вот ответь, хоть один человек скучал по тебе так же сильно, как я?
— Представь себе, не ты один и дня прожить без меня не можешь! — съязвила, вспомнив своего тайного поклонника.
Север ухмыльнулся.
— В это сложно поверить, — тихо и с иронией подметил. — Ну, рассказывай, и где же тебя носило столько времени, м?
— Не твое собачье дело, — проблеяла, неотрывно пялясь на него словно под воздействием сильнейшего гипноза.
Губы Севера вновь изогнулись в косой усмешке.
Пристально смотря на меня, он опустил солнцезащитный козырек, нашел очки и надел их. Но даже темные линзы очков не препятствовали его царапающему взгляду. Взгляду хищного зверя. Медленно исследующего меня снизу вверх. Забирающегося под все слои кожи. Отравляющего. Полосующего душу на части и мучительно медленно порабощающего.
Я будто голая перед ним стояла. Подвергалась магнитному притяжению, пропуская сквозь себя заряды магнетического тока и утрачивая способность как дышать, так и двигаться. Только ладони самопроизвольно все еще сжимались и ногти до боли вонзались в плоть.
С удовольствием исцарапала бы его надменную физиономию. Но в мыслях. В действительности я могла только неподвижно стоять и ощущать как вся распадаюсь на куски.
— Не делай так больше, поняла? — серьезно произнес.
— Что именно?
— Не смей уезжать надолго!
Расслышала четкую угрозу.
— Да кто ты такой, чтобы ставить мне условия? — борзо выдала.
Глянув сквозь лобовое стекло, Север погрузился в задумчивость.
Секунда, две, три. Они казались вечностью, проведенной в непроглядной бездне.
— А ты так и не поняла? — рубанул, завязывая нервы в узел.
— Нет, Север! Видимо, ты плоховато изъясняешься! — лихорадочно замотала головой.
Накрыв меня своей мистической аурой, придавив ею к земле, он ощерился.
— Значит, скоро поймешь! — снял очки, воззрившись на меня гневно. — И вообще, если бы ты была хоть чуточку умнее, давно бы уже сложила два и два! Но нет же! Ты тугодумка! Тупая как пробка! И как меня только угораздило... — злостно рявкнул и резко заткнулся, отводя взгляд в сторону.
А меня же это не столько унизило, сколько разозлило.
— А ты не думал, что я просто не хочу ничего понимать! Меньше знаешь, крепче спишь! — сложила руки под грудью, гордо вздернув подбородок.
— Вот увидишь, и со сном у тебя совсем скоро начнутся огро-о-о-мные проблемы!
— Нет! — проорала, нервно переступив с ноги на ногу. — Отвяжись от меня! Не хочу иметь ничего общего с тобой!
Север склонил голову набок. Одним резким движением снял очки, ошпаривая убийственным взглядом, а после весьма убедительно заявил:
— Не захочешь — заставлю! Поверь, церемониться не стану с тобой больше. То время прошло. Правила изменились. Так что приготовься.
Вдоль позвоночника пробежал табун колючих мурашек. Еще и нижняя губа с подбородком предательски завибрировали.
Что он задумал, черт возьми?
— Смеешь угрожать мне? Имей в виду, я ведь и ментам могу тебя сдать! И плакало твое место в команде!
Лицо — маска непроницаемая. А самоуверенная улыбка вполне могла сойти за волчий оскал.
— Уверяю, до этого не дойдет! Ты не разочаруешься. Напротив, тебе понравится, да так, что будешь просить добавки! — как ни в чем не бывало наглец подмигнул мне и напялил очки.
Север отжал педаль газа и резко сорвался с места.
Я позволила себе вздохнуть. Откинулась спиной на раскаленные на солнце ворота и жадно вобрала кислород. Такой спасительный. Необходимый.
Ненависть ожидаемо вышла из берегов. Грязью потопила мое мнимое спокойствие. Поглотила рассудок.
Вот, блин...
Ничего не улучшилось. Напротив, все только усугубилось. Из светлячка я превратилась в живую мишень безумца.
Довлатов не собирался сдерживать обещание, данное мне в ночь после выпускного. А я по-прежнему болезненно реагировала на него. Как пришибленная идиотка.
Черная как его душа машина стремительно отдалялась, пока не скрылась за поворотом. Я зябко передернула плечами и как по волшебству на глаза сразу же попались ключи от дома.
— Серьезно? А раньше нельзя было? Это же подстава! — рыкнула в приступе бешенства и с силой вогнала ненавистные ключи в замочную скважину.
Войдя во двор, я поставила чемодан на брусчатую дорожку, требующую капитального ремонта, и на автопилоте направилась к собачьему вольеру.
По мере приближения к огороженной территории ноги мои немели, наливаясь тяжестью. В горле разрастался гигантский ком.
Поддавшись ностальгическому порыву, я совсем забыла, что внутри вольера последние три месяца больше не было никого. Он пустовал и во дворе стояла угнетающая тишина. Никто не встречал меня, активно виляя хвостиком, как прежде. Никто не лаял радостно в знак приветствия.
Моментально накатила сшибающая волна тоски, кислотные слезы выступили на глазах.
До мельчайших подробностей я помнила тот весенний солнечный день, когда, вернувшись со школьных занятий, обнаружила Вожака лежащим на заднем дворе. В неестественной позе.
Мама была на работе, а я не знала как помочь своему псу. Как облегчить ему муки.
Будучи в истерике, я крепко держала его, гладила и захлебывалась бурными рыданиями, пока тот мучился в предсмертной агонии, плевался пеной и не переваренными кусками мяса, а парни на соседнем участке откровенно глумились над моим нервным срывом. Готовили шашлыки.
"Блондурочка, бросай свою шавку! Айда к нам, пожри хоть нормально, а то тощая как вешалка!"
"Готов поспорить, она ни разу в жизни не пробовала стейк на гриле!"
"Да что она видела, кроме бич-пакетов?"
"Рты свои завалили, пока я ваши жопы вместо стейков не зажарил! — Север рявкнул предостерегающе на полоумных дружков. — Мне она здесь не нужна! Пусть к экзаменам готовится лучше, мозги свои прокачивает!"
К счастью, для Вожака все произошло очень быстро. Я успела попрощаться с ним, а потом душа его "побежала по радуге".
Вернувшись со смены, мама напичкала меня успокоительным. Позднее я пыталась разобраться в скоропостижной смерти Вожака, но она занимала отстраненную позицию, утверждая, что пес умер от старости.
Я же не настолько глупа, чтобы поверить в эту чушь!
Не в старости было дело. Уверена, что его отравили. И я догадывалась, кто к этому был причастен. Мы не кормили Вожака сырым мясом.
И пусть у меня не было неопровержимых доказательств, я чувствовала это на интуитивном уровне. Знала, что "МАРС" замешаны, а потому ненавидела их еще сильнее.
Ненавижу!
Избавиться от негативных эмоций мне помогли мысли о маме.
Со скоростью пули я залетела внутрь дома, бросила чемодан рядом с кладовкой. Сломя голову понеслась в зал, а затем в кухню, ожидая увидеть маму там. Вот только я нигде не наблюдала ее.
Странно. По моим подсчетам у нее сегодня должен быть выходной.
— Мам? Ты дома? — позвала, но в ответ тишина.
В этот момент на кухонный столик запрыгнул кот. Промурлыкав, этот хитрюга принялся ластиться ко мне.
— Кисель, ты в курсе, куда подевалась наша мама? — сходила с ума, разговаривая с пушистиком.
Взяла его на руки, почесала серую грудку и посадила себе на шею по типу воротника.
— Блин, сюрприз не удался. Надо было все-таки предупредить ее о приезде.
Естественно, я расстроилась, но беспокоить маму звонками не стала, думая, что когда она вернется домой, то сюрприз все-таки удастся.
А следом в кармане снова завибрировало. На экране высвечивалось новое сообщение от незнакомца:
"Нет, кроха, мне нисколько не полегчает... Все гораздо усложнится".
Глава 2. Вуайеризм
Разобрав чемодан, я приняла душ, переоделась в легкую пижаму и вернулась в кухню, чтобы приготовить яичницу с завалявшейся в холодильнике "жопкой" докторской колбасы.
Налопавшись, я отправилась к себе в комнату. Включила на портативной колонке любимый трек и, завалившись на кровать, вернулась к сообщению незнакомца.
— Кто же ты такой? — мечтательно вздохнула, вчитываясь в текст, ища в нем какие-нибудь намеки. — Думаю, тебе было бы по силам стать моим отвлечением от реальности. Тебе так не кажется?
Немного поразмыслив, я набрала сообщение. Пару раз перечитала его, удалила неуместный смайлик и отправила:
"Очень жаль. Но раз ты так считаешь, то я не хочу доставлять тебе сложностей".
Ответ пришел молниеносно:
"Ты уже..."
— Чего, блин? Что значит "уже"! — обидевшись, отбросила телефон в сторону, прибавила громкость на колонке и отрубилась.
Проснулась я в кромешной темноте.
Впрочем, явление обычное. Плотные шторы служили мне неким заслоном от Севера. Тем самым я тренировала выдержку и отучала себя от подглядываний.
Так "удачно" совпало, что окно моей комнаты выходило строго во двор Довлатовых.
Не пойму, а чем это так отвратительно пахнет?
От вони, напоминающей пары бензина, в горле страшно першило.
Прокашлялась, ощущая во рту привкус тухлых яиц. Сосредоточенно прислушалась к посторонним звукам.
В самом доме было тихо — колонка разрядилась в ноль, а вот на улице играла приглушенная музыка и раздавались чьи-то возгласы вдалеке.
Это также считалось нормой. В период каникул в нашем районе зачастую царила атмосфера хаоса и беспредела.
Так сложилось, что проживала я там же, где в своих особняках ютились сплошь бизнесмены с их золотыми отпрысками. Последним дозволено было делать все, независимо от времени суток.
Переехали мы из соседнего городка чуть больше полугода назад. С Вожаком, Киселем и парочкой чемоданов.
В обветшалый дом, доставшийся маме по наследству от бабушки.
Мы, конечно, привели его в порядок: сделали ремонт, облагородили участок, но внешне он по-прежнему разительно отличался от остальных.
Некоторых соседей этот факт до жути раздражал.
Мы как бельмо у них на глазу.
Впрочем, нам грех жаловаться, потому что все могло быть куда хуже, если бы не прабабушка.
Два года назад папа оставил нас. Он просто исчез, а маме тяжеловато было тянуть на себе и меня, и съемное жилье. Вдобавок ей приходилось выплачивать кредит, который та сдуру оформила для отца на открытие бизнеса.
Бизнес прогорел, отец по сей день числится без вести пропавшим, а вот кредит достался нам в наследство от него.
Хорошенько потянувшись, я поднялась с кровати и подошла к письменному столу, стоявшему напротив окна.
Жуткий запах бензина забивался в ноздри интенсивней, но я старалась не зацикливаться на нем.
Первым делом проверила телефон — и сразу же обратила внимание, что из сообщений каким-то образом исчезла переписка с незнакомцем.
Что за чудеса? Ну не приснилось же мне...
Подумав, что разберусь с этим позже, я посмотрела на часы и не на шутку запаниковала.
Уже за полночь перевалило, а мама почему-то до сих пор не вернулась домой.
В спешке набрала ее номер, но упрямая женщина трубку не брала, а потом и вовсе абонент оказался недоступен.
Странно...
Решила проветрить комнату, а заодно остудить голову, иначе моим мозгам угрожал ожог четвертой степени.
Резко раздвинула шторы и застыла в позе дерева, тянущего "ветви" к небу. Желание освежиться мигом провалилось в пропасть, поскольку из распахнутого окна я наблюдала столб полупрозрачного дыма, поднимающегося вверх.
Чтобы понять причину его возникновения, мне пришлось забраться на стол и навалиться на карниз.
— Что за хрень? — опешила.
Прямо под моим окном стояла заведенная машина Романа Ильича, отца Севера. Потоки выхлопного газа едким облаком поднимались вверх и проникали зловредными парами в мою комнату. Раздражали рецепторы. Оседали в легких.
В их дворе было безлюдно, но яркие прожекторы освещали практически всю его немалую территорию.
В какой-то момент взгляд привлек тусклый свет, загоревшийся на первом этаже их трехэтажного дома. На стену гостиной бросились две тени. Хаотично движущиеся словно в танце и сплетающиеся друг с другом воедино.
— Эй, Роман Ильич, вы дома? Пожалуйста, отгоните машину! — орала, не щадя связки. — Или вы хотите, чтобы я отравилась выхлопными газами!
Никому из соседей не было дела до моей возможной безвременной кончины.
Что ж, придется идти и разбираться самой. Деваться мне некуда.
Обувшись в сланцы, я пустилась из дома на улицу. Прохладный воздух обжог нежную кожу во всех открытых участках.
— Вот же идиотка! — тут же ругнулась себе под нос.
Одета-то я была не самым лучшим образом. Я, скорее, была раздета, чем одета.
— Ай, пофиг. Я быстро.
Настойчиво нажала на звонок, вмонтированный в кованные ворота. Еще разок и еще. Никто мне не отвечал.
А вдруг с Довлатовым-старшим что-то стряслось?
Ну не мог он забыть свою заведенную машину под нашими окнами, и спокойненько отправиться "баеньки" в обществе девицы.
Роман Ильич, конечно, был тем еще возмутителем спокойствия и дамским угодником. Мужчина с большим внутренним стержнем. Подавляющей аурой. Мощной харизмой. И совершенно звериной энергетикой, как однажды нескромно охарактеризовала его моя подруга Лера Васнецова.
"Господи, всегда, когда дядь Рома смотрит на меня дольше пары секунд, мне хочется кричать во весь голос всякое разное!"
"Например?"
"Я хочу от вас ребенка! Или, молю, заделайте мне пробоину в сердце! Да, вот так! Еще! Бо-о-о-же!" — пошло шутила она в свое время.
"Дурочка, он же друг твоих родителей! В отцы тебе годится!" — обсмеяла ее нездоровую одержимость, переходящую все границы.
"И что? — взбрыкнула она и мечтательно вздохнула, накручивая на палец каштановый локон. — Знаешь ли, данный факт нисколько не мешает мне ночами фантазировать о нем! Только тс-с! Никому ни слова о моих сексуальных фантазиях! Не хватало еще, чтобы отец узнал! Ремня такого всыпет!"
"Мало тебя выпороть! Тебя нужно изолировать на годик-другой! Совсем уже зациклилась на Романе Ильиче!"
"Зорина, святоша ты моя, дай хоть помечтать! Не криминально же!"
Шутки шутками, но в какой-то степени я понимала Леру.
Роман Довлатов действительно выглядел моложе своих сверстников. Мужчина запредельно привлекательный, до чертиков богат и имеющий определенную власть в нашем городе, что в совокупности позволяло ему вести довольно нескромный образ жизни по меркам примерных семьянинов. К тому же о его темном прошлом слагали легенды...
Все же хотелось верить, что он не до такой степени ополоумел, чтобы наплевательски отнестись к своим соседям! Не настолько полоумный, чего нельзя было сказать о его сынке!
Твердо уверенная в том, что не уйду отсюда, пока кто-нибудь мне не откроет, я решила попытать удачу в четвертый раз. Яростно надавила на кнопку звонка, однако ярость нисколько не поспособствовала мне.
— Зашибись, блин! — отчаянно выплюнула и со всей дури пнула ворота.
Железо от удара завибрировало, издало жалобный скрип и чуть сдвинулось назад.
Без задней мысли толкнула незапертые ворота и (о, чудо!) вошла во двор как к себе домой. Целенаправленно двинулась к машине, думая, что и без чьей-либо помощи смогу ее заглушить. К сожалению, двери оказались заблокированными.
— Да вы издеваетесь?
Озлобившись до передела, я понеслась к дому. Летела по подъездной дороге, в центре которой располагался причудливый каменный фонтанчик.
Хм. Еще пару часов назад он был целехоньким, а сейчас же представлял собой раздолбанные в хлам руины. Каменные куски валялись на дороге, вода стекала на асфальт, усыпанный осколками стекла.
Рефлекторно оглянулась на машину, и догадки мои подтвердились — левая фара была полностью выбита.
Роман Ильич напился и въехал в собственный фонтан! Других объяснений у меня не находилось.
В дверь дома я также не могла достучаться, сколько ни долбила, сколько ни пинала злосчастную дверь. Меня не слышали, или же демонстративно не хотели слышать. Как бы намекая, чтобы я проваливала и не мешала отдыху.
Приложив ухо к деревянному полотну двери, я вдруг уловила звуки приглушенной музыки.
Так-так... У меня либо глюки, либо это часть розыгрыша.
Почему? Да потому что по ту сторону двери я четко слышала мотив песни: ...Ready For It by Taylor Swift. Той самой, что слушала на повторе перед тем, как уснуть.
Ну все! Мне порядком это надоело!
Держась на ослином упрямстве, я обошла дом со стороны бассейна. Остановилась напротив окна, из которого лился мерцающий свет.
Моего роста было недостаточно, чтобы оценить происходящее в доме. Тогда на глаза попались надувной матрас и парочка кругов, лежащих у бассейна. Я сложила их пирамидкой под окном и аккуратно забралась на шаткую надувную композицию.
Колени задрожали, ладони вспотели — страшно все-таки.
С непосильным трудом выпрямилась и заглянула в окно. Одним глазком. С осторожностью, а то мало ли.
В ту же секунду я пожалела, что повелась на свое проклятое упрямство. Моментально впала в ступор и едва не потеряла равновесие. Причем в прямом и переносном смыслах.
То, что открывалось перед глазами, повергло меня в парализующий шок. Впечатлило до первобытного ужаса. До вздыбившихся волосков. До приступа тошноты. До рухнувшего камнем вниз сердца.
"Прекрасно, светлячок. Ты ведь это хотела увидеть! Это, я спрашиваю?" — мысленно отругала себя, но почему-то не своим голосом, а Севера.
Потому что именно его я лицезрела перед собой. В полуобнаженном виде. В гостиной, внутри которой мерцал огонь декоративного камина.
Сидя на диване с широко расставленными ногами, Север проделывал то, чего я не могла себе даже вообразить. Ни во снах, ни в самых грязных фантазиях.
Это было дико и... вместе с тем чертовски притягательно. Но все, что я могла разглядеть — его обнаженные широкие плечи с перекатывающимися мускулами и татуировками, смысл которых мне был непостижим. Его влажные волосы пшеничного цвета. Заднюю сторону крепкой шеи, которая по всем ощущениям была предельно напряжена.
Однако отражение в зеркальной поверхности над камином, расположенным за диваном и журнальным столиком, демонстрировало мне все то, что было скрыто прямому обзору. И от открывающегося безумия еще стремительней разгонялась кровь по моим венам. Еще тяжелее становились собственные вдохи. Еще громче звучала музыка в ушах. Еще сильнее слабели ноги.
Мне бы бежать отсюда без оглядки, но я с маниакальным упорством продолжала наблюдать за ним.
Стало вдруг неприятно. Гадко. Паршиво внутри. И все потому что Север был не один.
На пушистом ковре у дивана... Прямо у его широко разведенных ног рассиживалась светловолосая девушка. В раскрытой позе. В одном нижнем белье. Распутная до безобразия. Ласкающая свою миниатюрную грудь. Сгорающая от желания ощутить в себе его... Его плоть, которую он старательно подготавливал для нее.
Довлатов неприкрыто дразнил блондинку, тогда как она всем своим видом умоляла взять ее прямо здесь и сейчас. Нагнуть и жестко отыметь.
Она глухо стонала. Текла, просовывая руку в трусы и дотрагиваясь до своей промежности, засовывая пальцы в себя и извиваясь в сексуальном танце.
Север же преследовал понятные только ему цели. Он прикасался к себе. К возбужденной плоти. Без какого-либо стеснения скользил ладонью вверх-вниз. С резкостью. С ощутимой жаждой. С животной похотью. Буквально душил себя рукой снизу.
В зеркало я видела, как он улыбался той девушке. Какой-то демонической улыбкой. Дико сексуальной.
Черт! Такой же улыбкой, что и мне несколькими часами ранее...
Его губы соблазнительно двигались, когда он что-то произнес блондинке. На лице ее отпечатался вселенский восторг. Слова Севера послужили призывом к наступлению.
Встав на четвереньки, она приближалась к онанирующему парню. Как мартовская кошка. Грациозно и чересчур медленно. Выставив костлявый зад и плотоядно вперившись в него своим мутным взглядом.
По-хозяйски она устроила ладони на его бедрах, облизываясь при виде внушительного достоинства. А Довлатов с завидным упорством продолжал доставлять себе удовольствие. Сам. Закатывая в экстазе глаза и вибрируя всем телом. Не обращая должного внимания на изнемогающую блондинку, которая могла бы справиться с этим делом с не меньшим упорством и жаждой.
Прилично заскучав, она потянулась к нему за поцелуем. Самонадеянно нацелилась на его губы, вынуждая меня натянуться струной.
Однако Север вовремя пресек излишнюю самонадеянность девицы, уклонившись от ее навязчивого рта в сторону.
На какой-то миг на миловидном лице девушки отразилась тяжелая тень обиды. Но стоило Северу взвалить свою увесистую ладонь на ее затылок и жестко намотать блондинистые волосы на кулак, как все обиды улеглись, а на их месте образовалось фантастическое желание, требующее непременного осуществления.
— Хочешь, чтобы я взял тебя сзади? Хочешь, сладкая? — каким-то чудом услышала его низкий голос с легкой хрипотцой.
— Хочу. Малыш, я весь день только об этом и мечтала, — взмолилась, не мигая смотря на него как кобра на факира.
— Насколько ты громкая девочка?
— Настолько, что все в округе услышат как я буду умолять тебя не останавливаться.
— Уверена?
— Проверь. Возьми меня. Сделай своей... Пожа-а-алуйста, — бросила ему вызов, и единственное, чего я боялась, что Север непременно примет его.
Мамочки...
Я не должна этого видеть. Не должна!
Но мое тело будто не принадлежало мне больше. Разум кричал надрывно. Призывал уйти, а телу было глубоко наплевать. Оно не слушалось голоса разума.
Как раз в этот момент Север целенаправленно устремил взгляд в зеркало. И... он заметил меня! Разглядел в его отражении, но я ничегошеньки не предприняла для того, чтобы избежать грядущего позора.
Мозг отключился, сознание больше не кричало. Все, что мне удавалось — наблюдать и покрываться крупной дрожью. Но отнюдь не от страха. Не от стыда, и не из-за того, что меня застукали. Меня трясло от переполняемых ощущений. Странных. Неправильных и постыдных.
— Возьми его в рот! — прорычал он повелительно, глядя на меня в зеркало. Расслабленно раскинул свои руки на спинке дивана.
Девушка послушно склонилась к его возбужденной плоти. Утоляя голод, провела кончиком языка по основанию. Распробовав, она с жадностью заглотила всю длину. Ее макушка только и успевала подниматься и опадать в такт хлюпающим звукам.
— Глубже бери! — надавил на ее затылок, жестко ухватив за волосы, хищно прошипел. — И поосторожней с зубами!
— Да-да! — прохрипела она и зачавкала старательно.
— Су-у-ука! — протянул он.
— Тебе нравится?
Проигнорировав вопрос, Север подался бедрами навстречу блондинке и скомандовал:
— Сожми меня своими губками сильнее! Быстрее! Жестче!
Он совсем неласков, но, кажется, блондинка была в неописуемом восторге от всего происходящего.
Девушка настолько хотела проявить себя. Настолько желала показать Довлатову все свои умения и мастерство, что фактически задыхалась, не останавливаясь от процесса ни на краткий миг.
Вцепившись в его бедра, она вбирала в себя всю напряженную длину Севера. Целиком и полностью. Ласкала языком, давая себе отдышаться, и снова сосала как заведенная, брызжа слезами и слюной.
Тогда я заметила, как его отражение улыбалось мне. Губы Севера растянулись в плотоядной ухмылке, а его отражающийся в зеркале взгляд то мерцал, то темнел, то пленил, будто посылая мне зашифрованные сигналы.
Оцепенев, я не могла заставить себя пошевелиться. Сознание словно атрофировалось.
Меня нисколько не смущало то, как пристально Север следил за мной исподлобья. Это словно была не я. Какая-то другая девушка всем своим грешным нутром изъявляла желание присоединиться к ним и стать третьей.
Б-р-р!
А в следующий миг меня словно окатило ледяной водой. Мощным напором с крупными кристалликами льда, царапающими кожу. Север за волосы притянул лицо блондинки к своему. Прошипев, она покорно смотрела на него, точно рабыня на своего хозяина, за что та была удостоена поцелуя в мочку уха.
Девушку судорожно затрясло, когда губы Севера властно обрушились на ее тонкую шею. Он безостановочно терзал ее нежную кожу, настырно ласкал ключицы, облизывал ее маленькую грудь и всасывал в себя розоватые соски. Измывался над хрупким безвольным телом блондинки подобно неукротимому зверю, но все это время Север намеренно избегал ее молящих губ и не сводил глаз с меня.
Жилы пульсировали под действием его задурманенного взгляда. Не знаю, каким образом, но я на себе испытывала эмоции незнакомой девушки. Ощущала все те горячие поцелуи, достающиеся ее телу. Словно сознание дурачило меня. Обманывало. Внушало то, чего нет, и быть не должно. Но кожу и губы нестерпимо жгло. По-настоящему. Я чувствовала то, что в данную секунду чувствовал другой человек. И жар, скапливающийся в области солнечного сплетения, был ярким тому подтверждением. Он огненным комом сосредотачивался внизу живота и оседал растущим напряжением между ног.
Так же резко Север отстранился от разгоряченного тела девушки. Нисколько не стесняясь, он вновь надавил на ее затылок, принуждая опуститься вниз. К месту, что стояло колом. На сей раз с большим напором. С угрозой.
Когда блондинка, будучи под воздействием гипноза, принялась своим ртом доводить дело до финала, грудь Севера уже ходила ходуном, а веки наливались свинцом.
Находясь на грани, он посчитал нужным продемонстрировать мне ленивую порочную ухмылку. А вслед за ней, как ни в чем не бывало, он подмигнул мне. Ничего особенного в этом знаке не было. Он сотни раз так проделывал, но именно сейчас подобная манипуляция подействовала на меня получше отрезвляющей пощечины. Тогда-то мне наконец удалось наладить связь с реальностью.
Дура!
В первую же секунду, как только увидела его в непотребном виде, мне нужно было бежать отсюда. А теперь уже поздно.
Я попалась в капкан. И, судя по самодовольной роже Довлатова, он пребывал в экстазе. Потому что я стала свидетельницей его бурного оргазма. Изливаясь на грудь девушке и шевеля одними губами, он беззвучно зафиналил:
— Ну как тебе такое, кроха...
Опомнившись, я буквально заставила себя спрыгнуть на землю. Оттолкнулась, сгруппировалась, но ноги будто в желе обратились. Я не чувствовала ступни. Потому завалилась коленями на траву. Только с третьей попытки мне удалось побороть силу притяжения. Поднявшись на нетвердые ноги, я что было сил сиганула в сторону выхода, нисколько не заботясь о сланцах, потерявшихся по дороге.
Позади меня так некстати прогремел оглушающий хлопок, от которого я вздрогнула, словно пропустила через себя разряд тока.
— Лина! Куда намылилась? А ну, стой, зараза мелкая! — до ужаса повелительный тон Севера завладел моим разумом.
Попытка бегства обратилась прахом, потому как ноги вросли в землю в жалком метре от спасительного выхода.
Господи... Что же сейчас будет? Я ведь умру от стыда!
Глава 3. Точная копия
Крадущейся походкой Довлатов сокращал расстояние, поступью охотящегося хищника обходил меня со спины. Каждая кость без исключения дребезжала, нервы натягивались стальными тросами, грозясь рвануть и исполосовать внутренности в лохмотья.
Север остановился напротив. Слишком близко. Настолько, что в ноздри забрался сладковатый запах феромонов. И обосновался внутри капитально, снося крышу, лютуя и принуждая к безрассудствам.
Парень хищно прищурился, заглядывая мне в лицо. Никак вознамерился считать все с моих глаз.
А там было что прочесть. Целый том нелегкого чтива мог с легкостью набраться. Но я старательно пыталась стать пустой, как девственный лист.
Облизнув пересохшие губы, отвела в сторону взгляд и мысленно молила себя не пялиться на него ни при каких обстоятельствах. Всячески делала вид, что меня не волнует его обнаженный торс с собирающимися бисеринками пота в области солнечного сплетения. Что меня не прельщали его учащенно двигающаяся рельефная грудь и выразительные косые мышцы. Словно прорисованные. Тянущиеся к паховой зоне. Что я не исходила на слюну при виде его напряженных мышц пресса, узкой талии и жилистых рук.
Мне нравилось как выглядит Север. Нравилась сама картинка, не более того.
Наверное любая девушка по достоинству смогла бы оценить его натренированное тело. Забывшись, могла утонуть в бездонном омуте глаз, которые смотрят на тебя покровительственно, где-то с холодной надменностью и легкой насмешкой. Наверное любой парень позавидовал бы богатой мускулатуре его широчайших и четким будто тщательно вылепленным талантливым скульптором очертаниям рельефа.
Вот и я могла любоваться им с утра до ночи из своего окна. Как маньячка со стажем. Но то было украдкой. Не мечтая о чем-то большем.
Окна тренировочного зала, расположенного на цокольном этаже его дома, всегда манили меня, когда в них загорался свет. Я могла искушенно пялиться на него. Часами. Следить за тем, как он тягает "железо", как красуется перед зеркалом, молотя боксерскую грушу.
Чем дольше я следила за Довлатовым, тем крепче становилось мое помешательство. Тем слабее была выдержка.
А после изнурительных занятий Север как правило отправлялся в душевую с полупрозрачными стеклянными перегородками.
Тут моя слежка сворачивалась. Это слишком интимно. Слишком грязно. Постыдно. Я запретила себе видеть его в чем мать родила. А вслед за этим наложила запрет и на все остальное. Но вот так незадача, сегодня я увидела все! В мельчайших подробностях. И от этого факта кошки на душе скребли, издирая когтями пошатнувшуюся совесть.
— Чего тебе, Довлатов? — добавила голосу дерзости, мол, сам виноват.
— Твои? — небрежно бросил у моих ног сланцы.
На сей "благородный" жест я несмело кивнула и втиснулась ступнями в шлепанцы.
Север хмыкнул протяжно, складывая руки на мощной груди, татуированной витиеватым орнаментом и цифрами 13.10.17. Вероятно, ждал от меня слов благодарности.
Что ж, пускай ждет. Благодарить я его не собиралась.
Следом он полез в задний карман низко посаженных джинсов, на ширинке которых проглядывалось (твою-то мать) бугристое напряжение.
Да как он посмел подходить ко мне с этой... своей выпирающей штуковиной в штанах!?
Север извлек сигарету с зажигалкой из помятой пачки. Зажал фильтр зубами, чиркнул и прикурил. Глубоко затянувшись, он испустил тонкую струю дыма в звездное небо.
— Ну и что мы тут делаем, м? — заискивающи выманивал информацию. Цепкими щупальцами, но пока без особого энтузиазма.
Даже странно. Я ведь без приглашения воровалась на частную территорию. Его территорию, где мне запрещается быть. К тому же я застукала его занимающимся... оральным сексом.
А он не злился вовсе. Не показывал свой отвратительный характер.
— Не знала, что ты куришь.
Уголки его губ подпрыгнули вверх, будто кто-то потянул за ниточки, но в следующую секунду его челюсть заметно напряглась, желваки заходили ходуном. Он сделал еще пару крепких затяжек.
— А многое ли ты знаешь обо мне, ЛИНА? — выдохнул плотный дым в сторону, но я все равно задержала дыхание.
Ненавижу сигаретную вонь.
Отрицательно мотнула головой, чувствуя на лице плавящий кожу взгляд.
— Повторяю, делаешь тут что? За каких хреном полезла в окно? — прозвучало осуждающе, гораздо требовательней.
Глаза предательски защипало, щеки вспыхнули неконтролируемым огнем. Казалось, еще немного давления с его стороны, еще парочку поддевок, — и я разревусь перед ним. Покажу ему свои слезы, которых он недостоин.
— Машина заведена. Я же чуть не задохнулась, Довлатов! Ты мозги-то свои хоть иногда включай! — нервным взмахом подбородка указала на тачку. — Скажи спасибо, что сон у меня чуткий, не то загремел бы за непреднамеренное!
Север резко обернулся через плечо и вмиг скорчился в виноватой гримасе.
— Черт, забыл совсем. Виола попросила научить ее водить, а потом мы немного увлеклись... — осекся он, возвращая извиняющийся взгляд на меня. — Короче, забей. Щас отгоню.
Виола, значит.
Интересно, они встречаются?
Любопытство буквально пожирало меня изнутри мелкими кусочками. По неизвестным мне причинам в груди неприятно запекло и в горле разросся сухой ком, препятствующий дыханию.
— А почему не на своей обучал ее водить?
— Только избранные могут сесть за руль моей "девочки", — заверил с плутовской ухмылочкой. — А отцовскую не жалко. Новую себе купит.
Внезапно Север перевел поистине задолбавшийся взгляд за меня. Набычился подобно угрюмому старику и чертыхнулся вполголоса. Так, чтобы услышала только я.
И я услышала. Так же отчетливо, как и приближающееся постукивание каблуков.
Нетрудно догадаться, кому принадлежали эти шаги, потому тело интуитивно собралось и приняло напряженную стойку.
Только подружек злейшего врага мне еще не хватало...
Надеюсь, эта девушка не догадывается, что я в курсе всех ее "способностей".
Блондинка продефилировала до нас походкой от бедра. С любовью глядя на своего "сексуального партнера", одарила его полуулыбкой и томным взглядом. Мне же достался ревностный и неприязненный.
О! Можешь не растрачивать свою энергию попусту! Ты и так поработала на славу! Но я тебе не враг! И уж точно не соперница! Твоему дружку неинтересны девушки вроде меня. Так что выдохни и расслабься!
А Виолетта красивая. Даже очень. Натуральная блондинка с ярко выраженными голубыми глазами и со слегка вздернутой верхней губой. Ухоженная и довольно милая внешне.
Если бы не увиденное мною, то смело приравняла бы к ангелу, спустившемуся с небес. А теперь язык не повернется. В моих глазах эта девица просто была опущена. Однако стоило заметить, что внешне она не производила впечатление шалавы.
Ее шелковистые волосы были всего на пару сантиметров короче моих, но выглядели они гораздо лучше. Здоровее. И рост у нас примерно одинаковый, но за счет каблуков ее ноги казались длинными и стройными. А еще я кое-что уловила... Всколыхнулось внутри что-то, стоило услышать выразительный запах ее парфюма.
Обожала этот аромат. Но не такой навязчивый, не когда им надушились с головы до ног. Девчонка явно переборщила с духами.
— Малыш, я немного похозяйничала у тебя в комнате и воспользовался твоей туалетной водой. Ты же не против? — прошептала она, опутывая его шею своими загребущими ручонками.
В жар бросило. А из жара перекинуло в леденящий холод.
Это его духи? От его запаха меня так кроет? Да что с тобой, Зорина?! Совсем уже спятила?
Изъявив желание обратиться в невидимку, я покосилась на выход. Ощущать себя третьей лишней — как-то не по мне.
— Нет, что ты, сладкая? Мне абсолютно насрать, — с притворной нежностью заверил Север, глядя на меня в упор.
Смолил сигарету, часто затягиваясь. Не удивлюсь, если он заметил как я покраснела от макушки до пяток.
— А мы с тобой незнакомы? — на удивление, блондинка вежливо поинтересовалась у меня. — Я если что Виолетта, девушка Севера.
Вот все и подтвердилось. И, судя по заторможенной реакции Севера, так оно и было.
— Лина. Соседка твоего... парня, — сделала выразительный акцент на последнем слове.
— А что ты здесь делаешь? Ты же не подглядывала за нами? — обратилась уже с нескрываемой претензией, выказывая свои права.
Из легких воздух будто весь выкачали. Сдавило страшно, словно кто-то ударил под дых.
— Я... я... — заметался мой растерянный взгляд.
К счастью, мне не пришлось выставлять себя на посмешище перед незнакомой девушкой. Врать я не могла. А правда была до того унизительной, что куда проще было нажраться сырой земли, нежели объясняться с новоиспеченной пассией Севера.
Довлатов каким-то образом догадался, что мне уже было невмоготу. Заградив меня своей широкой спиной, он как рассек воздух своим предупреждающим тоном:
— Я чет не понял, а кто тебе разрешал входить в мою комнату? — чихвостил пришибленную Виолетту. — Что-то не припоминаю, чтобы давал добро!
Девушка затравленно уставилась на него, затрепетала ресницами, старясь удержать слезы в глазах, и слегка отстранилась.
— Мне нужно было смыть... — скривилась она, явно намекая на сперму. — В общем, что сделано, то сделано.
Последовала короткая немая сцена. Виолетта подозрительно посматривала то на меня, то на своего бойфренда. А тот больше не обращал на нее никакого внимания, словно ее здесь не было.
Неловкая обстановка сковала меня в тисках. И не только меня.
Девушка прочистила горло и неуверенным тоном произнесла:
— Подбросишь?
— Не могу. Завтра ранняя тренировка. Уж извини, — грубо, несмотря на фальшивую улыбку. Зажав сигарету в зубах, Север достал из кармана тысячную купюру и всунул в декольте девушки. — Держи вот. Такси себе вызови или еще чего.
Как унизительно. Как же жалко. Невыносимо жалко стало бедную девушку.
Виолетта максимально сконфузилась. В ее безвинных глазах возник огромный знак вопроса. "Как? За что ты так со мной?"
Я, если честно, тоже не понимала, почему он так пренебрежительно отнесся к той, кому совсем недавно вгонял по самые гланды.
Уж не из-за сцены ревности ли? Не из-за меня?
— Ну, тогда до встречи? — девушка оставила легкий поцелуй на его щетинистой скуле. Не разглядев ответной реакции, поникла внешне. — Ты ведь напишешь?
— Ага, напишу. Обязательно напишу, — помахал угольком сигареты и сопроводил ее... взглядом. — Пока!
Молча переждав, пока девушка скроется из виду, Север махнул подбородком в ее сторону.
— Никого не напоминает?
Моргнула недоуменно.
— Ты о чем?
Татуированная рука подобно ядовитой гадюке взметнулась к моим распущенным волосам, что служили неким заслоном от него. Каким-никаким ограждением. Север пропустил локоны сквозь длинные пальцы, непроизвольно закатывая глаза, и с хрипотцой повторил:
— Эта блондиночка никого тебе не напомнила?
Сглотнула судорожно, покрывшись миллионами иголок. Пытаясь воссоздать образ девушки в памяти.
— Нет, а должна?
— Хороший вопрос, — некоторое время помалкивал, о чем-то задумавшись. Первоклассно удерживал в напряжении. — Даже и не знаю, объяснить тебе сейчас или дождаться, когда к тебе наконец придет озарение.
— О, избавь меня. Лучше оставь свои мысли при себе. Я пришла сюда не за этим. И не собиралась становиться свидетелем вашей с Виолеттой....
Прикусила язык почти до крови, едва не назвав вещи своими именами, за что была обсмеяна.
Подавившись беззвучным хохотом, Север попятился к живой изгороди, откинулся на нее спиной. Он уставши сомкнул веки, а, когда распахнул свои глаза, меня пробрало до костей. Так дико он посмотрел на меня. С нескрываемым бешенством. Словно я являлась первопричиной всех его страданий.
— Как давно ты сталкеришь за мной? — застал врасплох, выбивая почву из-под ног.
— Чт...?
— Когда я стал интересен тебе настолько, что ты начала шпионить за мной? После выпускного или еще до него?
— Уймись уже, Довлатов! Ты мне неинтересен!
Сделав последнюю затяжку, он перебросил окурок через ворота.
— Напомни, что означает "Nord" на норвежском?
Сердечко в груди болезненно екнуло и камнем рухнуло вниз. Резко бросило в удушливый жар, в глазах поплыло, а в ушах клокотал бешеный пульс.
— С-с-север. Это слово переводится, как "север". Ты ведь знаешь, — промямлила.
Тот, кого я назвала "Nord" (он же Север Довлатов) оттолкнулся от живой изгороди и медленно напирал на меня, удерживая испытующим взглядом. Связывающим по рукам и ногам невидимыми стальными прутьями. Перекручивающим мои истрепанные нервы.
Он ведь не догадывается о наличии тетради? Нет! Она хранится в надежном месте. Спрятана от всех! Это простое совпадение.
Выдохни и успокойся. Он ничего не знает. И никогда не узнает. Только, если я сама не признаюсь ему в своей слабости. Но не бывать этому!
— Знаю, ты права, вот только...
— Только... что?
— Я также знаю и о другом. Знаю то, о чем ты даже не догадываешься, то, что ты боишься сама себе признавать, — загадочно хмыкнул.
Поддавшись панике, я нервно прикусила нижнюю губу. Практически до крови. А Север опалил ее немигающим потемневшим взглядом, дернул кадыком. Моргнув, он встрепенулся, будто скинул с себя сети наваждения.
— Кстати, у меня есть кое-что твое. Вернуть?
Напрягла память, но тщетно. Бессмысленное занятие. Рядом с источником моего беспокойства в лице Севера это было не так-то просто.
Я совершенно не в том состоянии, чтобы выстраивать логические цепочки и заниматься расшифровкой посылов Довлатова.
— Что ты хочешь вернуть? — скрипнула не своим голосом.
Я напряглась подобно натянутой пружине, стило ему сократить между нами расстояние до минимума. Перевела взгляд за него, чувствуя себя предельно уязвимой.
Двумя пальцами Довлатов обхватил мой подбородок, опалив нежную кожу, и буквально вынудил посмотреть на него.
— Лина, вернуть или нет? Ответь. Это ведь несложно.
Понятия не имела, о чем велась речь. Но он так воспалил мой интерес, что я готова была ответить согласием на все. Вне зависимости от того, что он в итоге предложит.
— Что это? Не отвечу, пока...
— Не скажу, — прервал меня, с хладнокровием выдохнув у самых губ. — Не скажу, пока не ответишь.
Коленки задрожали и зуб на зуб уже не попадал. Без сомнений Север ощущал под своими пальцами вибрацию моего тела, равно как я чувствовала исходящий от него жар.
— Эм-м, — только и удалось выдавить.
В следующий миг Север нагло переместил свои пальцы к моим губам и припечатал их.
— Ш-ш-ш... Кажется, твоя мать приехала, — прошептал настороженно, закручивая разум в бурлящей воронке.
Как быстро он бросается от темы к теме! Не угонишься!
Стоп! Так он о моей маме говорил?
Опомнившись, скинула с себя его лапищу и заторможенно подошла к воротам, у которых уже стоял Север, высматривая мрачную улицу.
— Да, это точно она, — подтвердил совершенно спокойно.
Меня же неумолимо одолевала паника.
— Мама? — схватилась за волосы и простонала. — Вот, блин... Нельзя, чтобы она увидела меня тут! С тобой!
— Почему? — вопросительно изогнул бровь.
— Не хочу, чтобы ее обуяли скверные мысли на мой счет.
— И чем я так плох, не пойму?
— Издеваешься, Довлатов?
Отвесила ему крепкую затрещину и, ощущая на своей щеке его горячее дыхание, воззрилась на белую машину. Огромную. Красивую. Отполированную до слепящего блеска. Из нее только вышла моя мама...
Тем временем придирчиво-острый взгляд буквально забирался под мою кожу и царапал изнутри.
— Ответь! Чем я так тебя не устраиваю?
— Да всем! — развела руками. — От начала и до самого конца! Ты невыносим от корней волос до кончиков пальцев!
— А вот это уже обидно, — демонстративно отвернулся от меня.
— На правду не обижаются. Говорю как есть. Моя мама на дух не переносит таких как ты. А вкусы и предпочтения у нас с ней одинаковые!
Лишь спустя долгую минуту Север напомнил о себе в дерзкой и приторно-самонадеянной манере:
— А че это ты разоралась? Давно по жопе не получала?
— Никогда не получала!
— А то я могу и всыпать тебе по первое число!
— Меня, знаешь ли, воспитывали без методов насилия!
— А надо было! Разбаловали тебя совсем!
— Кто бы говорил!
Север категорично покачал головой, награждая меня остервенелым взглядом. Он словно готовился к расправе. Собирался наброситься на меня и придушить голыми руками.
И ему бы заткнуться уже, чтобы ненароком не привлечь к нам внимание мамы, но нет же. Он все никак не мог смириться с моими словами. Словно за живое задели его, бедненького.
Как бы не так! Крайне непросто такого толстокожего задеть безобидной фразой. Уж мне ли не знать! У него же титановая броня вместо скелета, а под ребрами — ледяной айсберг вместо сердца.
— Начало ее мое, видите ли, не устраивает! — упирался "рогом" подобно барану, угрожающе приближаясь к моему лицу. — А конец-то чем плох? Конец у меня всяко выдающийся! Еще никто не жаловался!
Вспыхнув спичкой, я моментально увернулась от него и быстро перевела тему:
— А кто это маму подвозит, интересно?
Каким-то чудом мне удалось потушить фитиль так и не взорвавшейся бомбы. Напряжение между нами разительно спало. Уже не так искрило пространство. Заряженный воздух не густел и не потрескивал. Все потому что Север обратил все свое внимание на дорогу, где по-прежнему стояла белая машина. Изучал ее с некой задумчивостью.
— А ты разве не знаешь? Это "Кадиллак" Бергера. Он с месяц приезжает сюда. Раза три наблюдал его у вас дома.
Сказать, что я удивилась — ничего не сказать.
— Хочешь сказать, моя мама встречается со своим работодателем? — испугалась, что глаза выскочат из орбит, потому зажмурилась.
— Нет. Я хочу сказать, что Бергер всего лишь трахает свою служанку, — цинично ухмыльнулся, давая понять, что в курсе мам�