Волчья Ягодка
Глава 1
Мария Красовская
Вы когда – нибудь напивались до беспамятства?
Ну вот чтобы в один момент ты танцуешь и веселишься, а в следующий просыпаешься, дай Бог, чтобы у себя дома. Лежишь такой на кровати, пялишься в потолок и судорожно пытаешься вспомнить – кто ты, где ты, с кем ты и, самый главный вопрос, зачем ты так напивался?! На некоторые вопросы, между прочим, ответ так и не находиться.
Со мной, видимо, произошло именно это.
Последнее, что я помню – ночной клуб в усадьбе «Кости». Мужик какой – то в коридоре, с совершенно диким взглядом, ну подумаешь, толкнула… а затем… все. ПУСТОТА.
И теперь я здесь… где именно – не понимаю. Голова трещит, будто внеземной жизни в моей черепной коробке вдруг стало очень тесно и она, как тот чужой, пытается продолбить себе выход на волю. Прямо через мои виски, с двух сторон сразу.
«Еще и свет кто – то додумался врубить».
Со стоном поднимаю тяжелую руку, прикрывая глаза.
Кожу холодит прохладный ветерок, и я понимаю, что уж точно не лежу на кровати, слишком… холодно и твердо.
«Ну, Красовская, дожились. На полу ты еще не спала! Бля! А если кто – то успел сфоткать мой позор и выложил в сеть?!»
Стону в голос, не раскрывая глаза шаря вокруг, в надежде таки найти смарт.
Пальцы ерошат…траву и мелкие ветки. ТРАВУ?!
Поворачиваю голову на бок, щурясь, как подслеповатый крот, открываю глаза. Пытаюсь навести фокус и… в голове, хрустальным голосом из старого фильма всплывают строки, которые я тихо начинаю подвывать вслух, чтобы не скатиться в широкоформатную истерику:
Осенью, в дождливый серый день,
Проскакал по городу олень.
Он летел над гулкой мостовой,
Рыжим лесом пущенной стрелой…
Вернись, лесной олень,
По моему хотению,
Умчи меня, олень,
В свою страну оленью,
Где сосны рвутся в небо,
Где быль живёт и небыль,
Умчи меня туда, лесной олень.
(Муз. – Е.Крылатов Сл. – Ю.Энтин песня из кинофильма «Ох, уж эта Настя»)
– Лесно— ой о— оле— ень, – подвываю я, с опаской садясь.
«А вдруг это все подстава и скрытая камера? О Боже, пусть это будет подстава! И скрытая камера! Пусть за кустами прячутся какие – нибудь фанаты или друзья идиоты…»
А у тебя есть друзья, Маша?
Вздыхаю. Ясен пень, что нет у меня никаких друзей. Одни сплошные прилипалы и те, кому выгодно околачиваться рядом. Конечно, блогер миллионник в наше время почти что голливудская кинозвезда.
«Но пусть даже и они. Вот чисто ради поржать, потому что… если не они, то я не знаю где я и как вообще здесь оказалась».
В соседних кустах слышится шорох и мое сердце ухает в пятки.
С небывалой для себя прытью, позабыв долбящих мозг инопланетянах и возможной съемке, вскакиваю, остервенело оглядываясь, в поисках хоть чего – то, чем можно было бы отбиться. Ради отвлечения возможного противника и дабы усыпить бдительность, продолжаю протяжно напевать:
Говорят, чудес на свете нет,
И дождями смыт оленя след…
Только знаю, он ко мне придёт,
Если веришь – сказка оживёт!
У соседнего дуба замечаю нечто, смахивающее на дубинку.
«Господи, спасибо тебе, неизвестный Добрыня Никитич!»
Подскакиваю к палице, обхватываю двумя руками.
«Тяжёлая, зараза»
Высунув язык от усердия, поднимаю ее над головой и прижимаюсь всем телом к стволу дерева.
«Ну – у дава – ай, – подначиваю себя, – давай, выходи. Я тебя не боюсь! И не с такими справлялась. Ты еще баб на распродаже в Виктория Сикрет не видел. Похуже любого насильника или зверя!»
Вновь слышится хруст ветки.
«Кто ж так подкрадывается, в самом деле… идиот какой – то… Тут специально захочешь, так не нашумишь»
Из – за дерева на землю падает тень. Сердце замирает и мое дыхание вместе с ним.
Боковым зрением отмечаю, что это точно мужик, выше меня и он в одних джинсах, да еще и с похабно расстёгнутой ширинкой.
«Может он просто в кусты ходил отлить, – неуверенно мелькает мысль, а за ней следом обвинительно, – или собрался снасильничать мое бездыханное тело».
Он замирает, ступив аккурат на шаг дальше меня. В тот момент, когда мужик издает удивленное «какого хера» и оборачивается в мою сторону, словно учуяв, встречаясь глазами с пронзительным и смутно знакомым взглядом, не давая себе больше времени на размышления я приземляю дубинку ему на голову.
Глава 2
Втянул носом воздух.
“Будет дождь”.
Нагуляет грозу к утру, а то и раньше. Всегда перед ливнем так пахнет лес: терпко, тяжело и насыщенно, как уставший от жары и теперь выталкивающий ее из себя через почву и мох.
Прикрыв глаза, замер, едва отойдя метров на пятьсот от "Костей".
Тихо.
В Навьем лесу не бывает абсолютной тишины ночью – многие здесь не дневные жители. Волки, например. Живность притаилась, чуя хищника. Их не обманешь человеческим обликом, ботинками и кожаной курткой. Все мы доверяем чутью больше, чем глазам и ушам.
Темнота и прохлада июльской ночи успокаивают. Гнев внутри все ещё бурлит шумной рекой раскаленной лавы. Стискиваю руки так сильно, что стонут слабым треском суставы.
Если эту размалеванную, сплошь искусственную куклу украл кто – то из наших… По загривку рябью идёт холод.
“Убью!”
Только бы не Олег. Хвост купирую.
Уже давно пора перестать его выгораживать. Это лет десять назад он был маленьким и безотцовщиной. Теперь давно взрослый мужик. Сколько можно дурить? Пора бы уже остепениться, думать головой и не только о себе. Я же как – то приловчился!
“Только бы не он!”
Потому что если он – Кощей узнает, найдет и…
Я очень хорошо помню тот день. Кир – совсем ещё мальчишка – только принял Цепи, явился в волчий стан с верным своим Змеем. Пришел, в глаза не смотрит.
– Где Захар?
Не успел спросить, чего ему надо, как отец сам вышел из хаты. Как всегда, собранный, давящий своей внутренней силой так, что с трудом держишься, чтоб не прижать уши и не заскулить нашкодившим щенком… Сила Альфы.
– Захар Волков, по праву долга приговорен к публичной казни за нарушение договора о Яви и Нави, – помню, как вспыхнули алым глаза недавнего друга Олега. Как сила Чернобога окутала коконом, не давая вырваться и вступиться. Биться за своего Альфу – врождённый инстинкт.
Кровь струйкой по отцовскому виску. Крик матери. Оглушающе – звонкий. Хотел подойти, хоть утешить ее, а придавило, чуть не врыло в землю силой Кощея…
Откуда – то выбежал Олег. Всклокоченный, с дикими абсолютно глазами в пол лица.
Когда все кончилось – обернулся сразу и кинулся на Кирилла. Я знал, что Змей его зажарит на ходу, так что рванул наперерез…
Открыл глаза, поежившись запахнул куртку.
“Кто угодно пусть, лишь бы не Олег”.
Попытки вспомнить, кто из стаи был ещё сегодня в клубе, ничего не дали. Мозг туманило усталостью и отголосками силы Кощеевой. С того дня как аллергия на нее. Мозг тут же выключается, в голове туман, перед глазами молоко – дальше носа не вижу. Только крик женский в ушах. Матери. И вид растерзанного чернотой тела, буквально проваливающегося сквозь землю, прямиком в подземные Чертоги, без очищения в огне Смородинки. Мучиться памятью прошлого, помнить все. Жуткая, собачья смерть.
По плечу хлестнуло веткой. Хорошая липа, мягкая, уже немолодая и гибкая. Без грибка и плесени. Отмечаю такие вещи на автомате, просто плывут титрами в голове. Материала для работы и без этой красотки хватает. За волчьим селом целая делянка наша. С нее и живем: рубим, засаживаем заново, чтоб не редел лес.
Вспоминаю, что недоделан заказ на послезавтра. Все по плану должен успеть, мелкие доделки остались, но если с похищением начнется возня, разве ж до столярных дел!
Как хочется выть! Скинуть вещи, обернуться и пробежать по лесу зверем, чтобы выдавило из сознания все мысли. Что толку гадать, если верный ответ никак не идёт в голову?
“Пробегусь до селения. И быстрее, и остыну слегка”.
Альфа не может позволить себе действовать на эмоциях. Альфа отвечает за всю стаю. Я должен думать о благе большинства, не должен повторить ошибок отца и не могу позволить Олегу их повторять.
“А если поздно?”
Разделся, смотал штаны в куль, вещи убрал здесь, на потом. Заберу позже, никуда не денутся. Вот штаны придется в пасти тащить. Не люблю, но светить голым задом при всех тоже не желаю. Вышел из того возраста. Хотя, я – то никогда этим и не страдал. Это по Олега части хвостом крутить, да рисоваться.
Под лапами приятно пружинит мох. Пешком до селения часа три топать, если знаешь, куда и где свернуть. А на четырех – минут за сорок доберусь.
Если это Олег… Найду его первым делом, голову оторву. А потом эту болонку городскую, тоже найду. Подниму всех зрелых волков, пусть лес прочешут и найдут. Доставят Кощею прям под нос, лишь бы не совался в наше поселение.
Добежав до озера, обернулся обратно, натянул штаны, поежившись. Разгоряченное после бега тела лизнуло прохладой. С озера всегда тянуло ветром по ночам, а перед грозой тем более.
Вынырнув из-за кустов, затянул пояс брюк, босыми ногами ступая по листве. Хотелось нырнуть в озеро, освежиться и завалиться спать, а нужно опять разгребать дела.
Сбоку от деревьев послышался шорох, я принюхался…
“Не может быть! Твою ж мать”.
Глава 3
Мария Красовская
Знаете, что такое спортивная ходьба?
Ну, вот я могу теперь подаваться на мастера спорта, потому что, именно так и ухожу – летящей спортивно – беговой походной, быстро – быстро кивая пятами, иногда срываясь в мелкий бег, с вороватыми оглядками назад. Мужик хоть и упал, но признаки жизни и движения продолжал подавать… Красивый, зараза… все его выпуклости и впуклости рассмотреть успела, да. Как и смазливое лицо. Такое мой мозг, заточенный на оценку физических данных, отметил автоматом.
“Не уверена, что когда очухается, будет рад меня видеть…”
Странный лес… Оглянулась по сторонам, виляя по вытоптанной тропинке между деревьев. Вот только что было солнце, а за поворотом уже противно подвывает ветер и темно, хоть глаз выколи! Небо разрезало на сизые половины молнией, окатило раскатистым громом. Явно скоро гроза начнется!
“Хоть бы оклемался, в самом деле… вдруг прибила? Намокнет же, под дождем – то…”
От мысли даже притормозила, развернувшись туда, откуда пришла.
“Может вернуться, там и по погоде повеселее было… Нет, Маша! Вперед топай, вот попадешь назад, в цивилизацию, к телефону и телевизору, вызовешь полицию, скорую даже и пусть уже реанимируют. Ну чем ты ему поможешь, вуайеристу этому?”
Кивнув, соглашаясь с собой, резко крутанулась на месте тут же больно клюнув носом аккурат в мощную и приятную пахнущую грудину. Рельефную такую, в обтягивающей черной футболке.
– Ай! – от острой боли выступили слезы. Схватившись за нос, зажмурилась.
– Простите, ради всех Богов! – приятный, с хрипотцой голос, заставил замереть на месте.
Все еще держась на нос, уставилась на стоящего, пожалуй, слишком близко, мужчину: пронзительно голубые, бездонные глаза, идеально очерченные пухлые губы, рельефные скулы и прямой нос, а волосы с заплетенными в мудреную прическу косами вообще заставят слюной от зависти капать любую из моих знакомых. Да и меня в том числе!
“Чудно – о, – видать, безудержное ночное веселье с отшибом памяти и на мозг повлияло, потому как думалось о том, что здесь у них за каждым кустом по мужику. Еще и сексуальному… Не об опасности думалось, между прочим!”
– Э – э – э… Богов? – вычленила странное из всех возможных странностей.
Красавчик едва заметно нахмурился, а затем расплылся в такой шикарной, обезоруживающей улыбке, что ничего не смогла сделать, как улыбнулась в ответ.
– Я Сева, со мной на “ты”, – приветливо протянул руку.
– Маша, – пожала в ответ, – и со мной можно на “ты”.
– Приятно познакомиться, Маша. Как ты здесь оказалась?
– О, самый сложный вопрос из всех возможных, – передернула плечами, воровато оглядываясь. – Скажи, Сева, а ты здесь сам? В смысле… у тебя друг, случайно, не отлучался в… кустики пописать?
Брови мужчины взлетели вверх, новый знакомец чуть отогнул голову влево, устремляя взгляд мне за спину. А затем он хмыкнул, качнулся на носках, на долю секунды оказавшись ко мне в чудовищной близости и… натурально принюхался!
“Ну как не стыдно! – от обиды поджала губы. – Да, я, может, в данный момент я и не пахну ароматами Франции и Лондона, но уж и не подваниваю… пока”.
Правильно расценив мою недовольную гримасу, Сева всплеснул руками, поспешно извиняясь:
– О, прости, это не то, чем могло бы показаться. Грозой пахнет, вот-вот польет. И, нет, я здесь один, вернее, – смущенно оглянулся за спину, как раз в ту сторону, куда я шла, – скорее всего ты встретила кого – то из нашей деревни, и он…
– Деревни? Я думала это дорога в “Кости”.
– Усадьба Кощеевых?
– Она самая! – обрадовалась я, от волнения затарахтев, выдавая без устали. – Знаешь, как туда вернуться? Покажешь дорогу? Мне вот прям сейчас, позарез, надо! Проводи, пожалуйста! У меня там номер, и телефон, и стримминг, хорошо хоть в отложке посты наперед стоят! Представляю, что было бы, не заполни я контент на всю неделю! Я вообще в шоке, как здесь оказалась! ни чёрта не помню! Один раз до такого напивалась, по малолетству еще, но я ж не пью, почти… я за ЗОЖ!
– ЗОЖ?
– А, – расслабленно махнула рукой, потому что все беды и страхи отступили перед сексуальным, и самое главное, знающим, где ночной клуб, Севой. Уж он – то мне обязательно поможет. – Честно говоря, я и бургер слопать могу, только это большой секрет. Почти что эксклюзив тебе озвучила. Обожаю мясо.
– Я тоже, – улыбнулся он.
– Так я угощу! – протянула руку, для закрепления сделки. – Дойдем до усадьбы, ужин в ресторане с меня, в качестве благодарности за спасение.
Он тяжело вздохнул, и я поняла, что не будет так просто. Поняла разом и прямо всей кожей ощутила. И не был это холодок от усиливающегося ветра, нет! И не от холодных, пока еще редких, тяжелых капель дождя. Во взгляде Севы плескалась грусть и тоска. Я видела уже такие взгляды. У помощников высоких чинуш, которым предстояло высказать вслух говняную новость.
Глава 4
Мария Красовская
– Ну давай, – поторопила знакомца, – руби правду – матку, чего кота за яйца тянуть, в самом деле. У вас, в деревне вашей, тачек нет что ли? Или связи, такси вызвать?
Он сокрушенно покачал головой.
– Нет.
– В смысле? Ни первого, ни второго?
– Автомобили есть, связи нет.
– Дурдом… так еще где – то живут?
На меня начала накатывать истерика. А когда я нервничаю или мне страшно, из меня, как из рога изобилия, сыпет цитатами, фразочками, выражениями из фильмов, книг, песен да просто из жизни, когда кто-то что-то смешное ляпнул! Не знаю, как мозг фильтрует эту информацию и почему выдает только в экстренных случаях. В этот раз меня так же понесло:
– Посылаем запрос в космос: «Так, мол, и так! Как, мол?», – всплеснула руками и оглянулась. На том месте, что мы с Севой встретились, тропинка неожиданно расширялась, чтобы дальше раздвоиться змеиным языком на две половинки. – На право пойдешь, – пробубнила я, вспоминая старую сказку, переиначивая, – приключения на жопу найдешь, налево пойдешь – в глухомань попадешь. Возле правой тропки, как по заказу насыпал кто внушительную горку земли. Как будто вез тачку да не довез, так и решил бросить. Чтобы хоть чем – то занять себя и как следует все обдумать, решила на нее взобраться, посмотреть, далеко ли до деревни этой странной. Сева, поняв, что собираюсь сделать, почему – то открыл рот, поднял руки, будто хотел остановить да так и подвис… не успел. Мой подъем начался бодро, ровно на три широких шага…. а затем, земля подо мной пошатнулась!
– Ай, – всплеснув руками в попытке удержать равновесие, сперва качнулась назад, затем меня повело вперед, в то время как “земля” пошла трещинами и я провалилась по самые бёдра в… коровий помет. Запах какулей ударил в нос, тем временем, как само удобрение жирной, насыщенной субстанцией полезло мне в сапоги! Взмахнув руками, я уткнулась в бугор, вдобавок пачкая руки.
– Не двигайся! – наконец – то подал голос Сева. – Я сейчас тебя вытащу.
Послушно замерла, попой к верху.
– Ума-то Бог не дал, а души и силы – сколько хошь, – процитировала очередной шедевр.
– Как ты к себе категорично, – Сева осторожно собрал мои волосы, стянув со своей шикарной шевелюры кожаный шнурок, споро сплел мои в косу. Оглядев с ног до головы, выдал, – с сапогами придется расстаться, не вытянем. Тем более дождь сейчас здесь все развезёт, вряд ли их удастся отмыть.
– А меня? – на глаза навернулись слезы. То ли от обиды за почившие триста баксов под слоем дерьма, то ли от жалости к себе. “Я же сама сейчас, как обделавшаяся корова, сжевавшая не свежей травы!”
– Сколько дерьма в жизни видела, но чтобы такую кучу и сразу – ни разу! – рассмеялась сквозь слезы.
– Не плач, ну, – Сева сочувственно притронулся к моей руке. – Я тебя вытяну, а у Полины банька знаешь какая?
– Какая? – буркнула я.
– Русская, с вениками, с паром забористым, с маслами ароматными, – он нашептывал мне еще какую-то чушь, странным делом успокаивая. – Мы баньку затопим, распаришься, отмоешься. Все хорошо будет. Сева достал из неприметного, на первый взгляд, рюкзака кусок белой ткани. Разорвал на парочку мелких частей. Оттуда же выудил бутылку с отваром, смахивающим на чай.
– Это узвар, – пояснил он. – Сам варил. Воды, к сожалению, нет. А руки вытереть придется.
– Угу, – подставила руки под компот. Вместе мы кое— как отмыли ладони.
– Теперь хватайся за меня, – скомандовал он, протягивая свои лапищи. – Держись крепче, я потяну!
– Хорошо.
Странные мужики живут в деревне этой: красивые, воспитанные и сильные. Может и зря я того, первого, огрела… Тем временем Сева дернул, а я как пробка и вылетела, теряя сапоги в пучине навоза.
Оказавшись в крепких мужских объятиях, вновь промямлила глупость из фильма:
– Совсем не держат ноги. Как ватные. До сих пор трясутся… руки.
Теплое дыхание коснулось виска и уха, а мягкий смех согрел и неожиданно успокоил.
– Какой стыд, – неловко попятилась, вытирая пятки о траву.
– Если бы мои узнали, засмеяли бы.
– Твои?
– Подписота моя. – От ног несло неимоверно. Я вся как будто превратилась в большую коровью лепешку! – Это же шок контент!
– Со всеми может случиться, – пожал плечами он.
Уставившись в небо, добавил. – Но, теперь точно нам надо спешить. Лес негодует.
вот-вот сорвётся в грозу. Не успеем к Костям точно…
– Да я и сама уже туда не хочу! В таком—то виде! Ты там что— то о баньке говорил?
Сева тем временем разорвал еще раз полотно, протянул мне кусок.
– Что можешь вытри, а остальное у озера смоем, если дождь не опередит. Там возле него в непогоду опасно.
– Лохнесское Чудовище в нем живет?
– Да нет, водяные проточную воду любят, – пробубнил он под нос, собирая грязные тряпки и пустую бутылку в еще одну тряпичную котомку. – У меня есть это, – выудил на свет пару черных носков.
– Кто? – переспросила я.
– Что кто?
– Ну кто проточную любит— то?
– А… да никто, – он вновь улыбнулся своей сокрушительной улыбкой, – чтобы босой не идти могу предложить разве что носки, – вновь порывшись в рюкзаке достал еще и футболку, – сейчас станет значительно холоднее, это можно надеть сверху на майку.
– Ты ночевать в лесу, что ли, собирался? У тебя там, может и шуба есть?
– Только запасные штаны, отчитался он.
– Не, штаны не надо, – забрала носки, надевая их поверх испачканных ног, которые уже успели взяться присохшей корочкой. – Давай футболку.
Когда вся экипировка была на мне, тяжело вздохнула, кивая на тропинку.
– Ну, веди меня, Иван Сусанин.
Глава 5
Сергей
– Интересная у тебя компания. Всеволод, не представишь нас? – Мы, конечно, уже знакомы, но что-то мне подсказывает, что девица едва ли свои подвиги помнит.
Я потому к ней и подошел, что видел – на всё готовая, можно брать, хоть прям со стола и при всех. Давно уже отработанный маршрут: не заводить долгих романов, брать, что предлагают и сваливать задолго до пробуждения и вопросов про телефон, и следующий раз. С этой бы так же было, не устрой Кощей побоище в самый разгар веселья.
– Сергей, – не дожидаясь, ответа от своего шамана, коротко киваю. – В это время в лесу небезопасно, знаете?
– Как раз собирался проводить девушку в поселок, – правильно расценив напряжение в воздухе, наш белый рыцарь тут же кинулся грудью на защиту дамы.. Намеренно сдерживаю силу альфы. Не хочу без надобности давить. Верность сломленной волей не заслужить.
– Домой проводи, – голос сам собой наливается сталью. Сева замирает, сощурившись, всматривается в глаза.
–Утро вечера мудренее, Сергей.
– Вот и не мудри, чтоб голова не разболелась поутру— то, – не место ей у нас. Где она – так проблемы. Слышал, про бабу на корабле? Мало, что Кощей со Змеем эту болонку ищут, так у нас молодняка четверть стаи. Только грызни за бабу не хватало.
– Гроза будет.
– Не мешаю вам, мальчики? Скажите, в какую сторону, сама дойду! – А моська— то смелая до глупости. На хищного зверя тявкает!
“Не ведаешь, куда попала, домашняя девочка”.
Учить таких надо. Жизнью. Может пустить в малинник? Пусть ее разделят на пятерых? Не нравится мне эта мысль… Потом самому же разбирать последствия. А я устал, как пес дворовый, будто два гектара леса без перерыва окаривал (прим.автора: так плотники называют процесс снятия коры со свежесрубленных бревен).
Поморщился – не люблю доступных баб. Тех, что цены себе не знают особенно не люблю, а тех, что никак не сложат – просто на дух не переношу. Как раз такой экземпляр. Из серии сунул— вынул и пошел.
Только на то и годные.
Втянул носом воздух. К разряженному озону примешивается терпкость мха и навоза. Поваляться уже успела с кем-то в кустах? Внешне никаких признаков, что похитили. Сама ушла за приглянувшимся мужиком? Не за Севой же? Или за ним?
Шмотье явно с его плеча. Быстрые какие. От кого меньше всего ожидал, так от него. Хотя, чего скрывать, понять могу. У самого штаны торчком. Мужик есть мужик – видит согласную, готовую бабу, кровь сама от мозга отливает. Решаю проверить, поддев шамана:
– Девушка явно любит мужское внимание, – не скрывая своего отношения медленно изучаю наряд и намеренно выставленное на показ тело. – Ей у нас понравится.
Смотрю на рожу Севы, задело? Если кинется, то все – пиши пропало. А если сдержится, то так – на разок понадкусывать взял. Пусть тогда возвращает, где было. От гостей незваных и головной боли подальше.
Начало накрапывать, задрал голову вверх и несколько холодных капель шлепнулись на лоб. Стер предплечьем с рожи воду, поджав губы, перевел взгляд на Всеволода.
– Под твою ответственность, – усталым вздохом проветрил легкие. Не ожидал от тебя, Сева такой глупости. – Ночует у тебя. Сам и следи, чтоб соседские коты сметану твою не пожрали.
Глава 6
Грубиян— Сережка казался смутно знакомым… хотя видеть я его не могла нигде, разве что в “Костях”, но весь вечер был словно стерт из памяти. Как ни старалась – ни черта не могла спомнить!
Вот шагает он рядом, насупленный весь, хмурый и недовольный. Неприязнью и брезгливостью в мою сторону так и разит, а все равно, странное дело, кажется… близким. Как тот кот— ворчун, которого если взять на руки, обязательно поцарапает и укусит, а ты его, заразу, все равно любишь нежно.
“Та— ак, сбавляй обороты, Машка, – осадила саму себя, – ща тебе и соседний куст японским комфортабельным туалетом покажется, только потому, что деваться некуда”.
Но, как бы я не старалась внутренне себя “настроить” на воинственный лад, странное, необъяснимое томление и внутренняя дрожь будоражила тело весь этот неприятный разговор и вынужденная пешая в общей компании.
“Девушка явно любит мужское внимание, – кривлю интонацию и манеру речи в голове, – Каков… нахал!”
Я, конечно, могу и поматерее ввернуть, но усталость и перенапряжение дают о себе знать. Да и о хамоватом мужике думать сейчас хотелось меньше всего, меня очень беспокоили ноги. Прилипшая корка навоза ужасно раздражала кожу, под ней, буквально, все зудело и жглось. Чем ближе мы подходили к деревне, тем больше я начинала чесаться.
– Почти пришли, – Сева кивнул на срубы, а я сглотнула.
– А у вас и света нет, что ли?
– Почему нет? Все есть.
– А связи и электричества нет?
– Как бы тебе обяснить, – нахмурился, уставился на Сережку— паршивый характер, словно ища поддержки или чтобы он объяснил.
– По щучьему велению, по моему хотению? – хмыкнула я, выдавая
очередной раз перл из сказки. Поёжившись, обняла себя руками. Дождь уже
пустился во всю и бил кожу холодными каплями.
– Именно! – подмигнул Сева, так и не дождавшись от нем как рыба— Сержа подмоги, – видишь же, кабелей нет.
Угу, нет. Ни кабелей, ни нормальной дороги, сплошные домики и терема,
то ли как у староверов, то ли как у обрядовцев каких— то. По коже пробежал липкий холодок страха.
“Они ж чокнутые все, сектанты эти, по телевизору показывали как— то”.
– Зато кобелей хоть отбавляй, – зло рыкнул Сережа— вечно не в духе.
– Все не так страшно, как может показаться, – словно мысли прочитал, добавил Всеволод. – Электричество есть, горячая вода тоже, чайники, плиты, все предметы быта.
– Угу, а телефонов, значит, нет?
– Чего нет, того нет. Аномальная зона, не ловит ничего.
“Где-то вы меня, Всеволод, наебываете, но не знаю где”, – голосом Штирлица прошелестела подозревака— мысля.
Вновь почесав ногу, ускорила шаг:
– Тогда пойдем быстрее, а то я себе все в кровь расчешу. А кстати, что значит ваша фраза? – бросила быстрый взгляд в сторону Сережка— хмурое лицо. – По поводу мартовских котов и сметаны. И вы здесь кто? Местный главарь? Председатель дачного кооператива, директор?
Сева заливисто расхохотался.
– А ты забавная.
– Обхохочешься, – буркнула, но все же улыбнулась Севе, не рискнув
взглянуть на их предводителя. Его «друг, начальник и брат» чуть ли не зубами
скрежетал, что мне доставляло странное, мазохистское
удовлетворение.
– Я здесь истина в последней инстанции, – ошпарив моего спасителя злым взглядом, выдавил таки наш попутчик. Сева только усмехнулся, но, что важно, не возразил.
– Я, вообще— то, хотел тебя у Полины пристроить, но в словах Сергея Захаровича есть
резон и как я могу ослушаться начальство, – а вот теперь Сева звучал как— то… с
намёком что ли. Нахмурилась, понимая, что между строк, мой знакомый передает
или спрашивает что-то, понятное только им двоим. Не дождавшись реакции,
продолжил, – поэтому тебе действительно стоит остаться на ночь у меня. У Полины
и комната одна, а у меня целых три. Да и к лесу ближе она живет, а там… волки.
– Самые настоящие? – округлила от страха глаза. – Я, ужас как,
боюсь всякую живность. Петухов, – меня один в детстве за задницу клюнул, коров,
у бабушки одна чуть не боднула, а я ведь просто ей травку дать хотела,
насекомых всяких, жуть как боюсь! Собак тоже, – вздохнула, – соседская кикимора
меня все облаять норовит. А тут… целые волки!
Воцарилась тишина. Сережка— председатель воздел к небу лицо, с
силой зажмурившись, словно молился кому. Сверкнула молния, на миг сделав его
лицо хищным. А Сева поджал губы, как будто ну очень старался не рассмеяться.
– Где взять столько нервов, – услышала злое ворчание напоследок. Наш Сергей
Захарович, не прощаясь, свернул влево, направляясь к дому побольше остальных.
– Он всегда такой? – кивнула туда, где скрылась аппетитная задница.
“ Все как на подбор, блин” – скосила взгляд на упругий зад
Севы.
– Нет. Он очень крутой. Ты его просто не знаешь. Возможно, вы даже
подружитесь, если останешься здесь подольше.
– Очень надеюсь, что нет, не обижайся, – виновато отвела глаза. —
Как только наступит утро, надеюсь покинуть столь милое, но странное местечко.
– Разве что гроза быстро закончится, а так— то придется задержаться.
– Начинается! – Я аж остановилась и зло топнула босой ногой. Носок чавкнул
уже в основательно разбухшей кашице грязи, слезая со стопы наполовину. – Ну что
опять может быть не так в этом Богом забытом месте?
– Размытые дороги, – Сева развел руками, – мы, кстати, пришли.
Глава 7
– Я тебя слушаю, – на ходу застегиваю рубаху, выходя из ванной босым. Брюки натянул сразу там. В отличие от Олега у меня нет привычки ходить по дому в полотенце – вдруг зайдет кто, а вожак без порток. У нас в поселке двери закрывают только гости. Свои – никогда. Никто не возьмет без спросу чужого и не напакостит. Может, поэтому и не жалуют в стае чужих – от этих никогда не знаешь, чего ожидать. Даже к приведенным истинным всегда относятся с холодом и недоверием, пока те не дадут клятву у Лика Богини. Всякое бывало, а у волков хорошая память.
– Я собирался что-то сказать? – в привычно наглой манере, раздолбай – Олег прикладывает какую-то заморозку к башке.
– Например, как вышло, что бету моей стаи вырубила хлипкая девчонка, на которую и дышать – то страшно – того гляди переломиться, – удивленно – насмешливый взгляд ужасно бесит, привычно гашу в себе волну ярости. Вожак не должен поддаваться эмоциям. Вожак живет логикой и думает о благе стаи в первую очередь.
– Положи, где взял, – заметив, как Олег потянулся к моей кружке уже откровенно рычу. Знает же, как ненавижу, когда трогают мои вещи. Специально дразнит, нарывается. Ясно, откуда ветер дует.
– Ну, видно зря батя говорил, что худая жена – хуже худой кастрюли, – демонстративно ополоснув кружку, Олег смеется и продемонстрировав мне, ставит на полку, на место ставит, надо же.
– Когда ты повзрослеешь, Олег? Тебе сколько? Пятнадцать? Какого лешего ты вытворяешь? – не нужно было столько времени ему спускать. Да, парень рано потерял отца и остался без твердой руки, да я виноват, что не справился и не стал тем, кто сожмет его тисками воли до хрипоты, чтобы переломить эту дурь. Все ждал, что перебесится повзрослеет, а выросло вот. Шумно выдохнув сквозь зубы, наливаю себе узвара Полины. Хороший напиток и сама Полина хорошая девка. Жаль мне такой боги не выделили…
– Я в своем праве, – от наглости тона аж до нутра пробирает. Медленно отставляю пустую тару, и тут же резко оборачиваясь, сношу брата к стене, впечатав спиной в сруб.
– Ты последние мозги прокурил?! Хоть бы подумал, что ставишь под угрозу стаю! Или, может, у нас много лишних волков? – ненавижу безответственных! Поубивал бы к чертям! Разве так трудно сначала думать, а потом делать?! – Кощей найдет. И придет сюда! Давно не видели его? Забылось?
– Остынь брат, не вижу причин для паники. Я же сказал, Я в своем праве.
Едва сдерживаюсь, чтоб не приложить его теперь собственноручно дурной головой о стену. Молодец болонка, правильно огрела. Мало, видать.
– Да что ты? Еще скажи, что ты учуял ее. В полном перегара, дыма и парфюмов баре? – Все эти парижи и лондоны напрочь любому нюх отобьют. Где уж в этом коктейле уловить запах самого человека! Перебито все дрянью разномастной. – Не мне тебе рассказывать, что если бы все было так просто, все волки давно б ходили с брачной связью! – тьфу! Смотреть противно: отвел глаза, зараза. – Верни назад завтра же. Извинишься лично. И перед девкой, и перед Киром.
– И не подумаю. Она останется здесь на две недели, как положено. Тринадцать дней, брат.
Апперкот и голова Олега дергается, ударяясь – таки затылком о стену. Довел, идиот!
– Я. Сказал. Извинишься перед девушкой. И вернешь, откуда взял. ЛИЧНО.
– Нет, – отирая рожу от крови, Олег напрягается, явно готовый дать отпор. Давно мы не дрались. С детства считай.
– Не заставляй меня использовать силу. Пока еще Я решаю в стае судьбу чужаков. И девчонка утром вернется в “Кости”. Твоими стараниями. Это последнее слово, Олег. Или ты сейчас же заявляешь на нее права, или даже рот не открывай.
– Я не себе, – Да чтоб тебя! Скрутив идиота пополам, окунаю патлатой головой в раковину, на всю открутив вентель. Брызги холодной воды летят мне в лицо и на рубаху.
– Остыл? А теперь скажи мне, с каких пор мы чувствуем чужую пару и воруем для друга? Да что с тобой, Олег! – отпустив напряженную шею, отхожу к окну, ища успокоения в легкой качке берез во дворе. Внутри все горит пожарищем. Другого бы давно выгнал к чертям из стаи. А этот… брат же. Нет больше ни у него, ни у меня никого на свете. Пропадет он один. Да и не смогу я. Сдохну – до последнего буду прикрывать. Я ж его в колыбельке помню!
– Это ты у нас слепой и дурной, Серый. Сколько будешь лизать свои раны? Или тебе вдруг нюх отбило? Я ВИДЕЛ тебя, брат. Можешь хоть убить меня на хер, правды это не изменит.
– Когда я дал тебе повод думать, что позволю вмешиваться в свою ЛИЧНУЮ жизнь? – холодный тон заставляет Олега замереть. Все так. Хорошо знает меня. Дошло наконец, что в этот раз шагнул слишком далеко. Когда я уже почти потушил в себе пожар бешенства, уверенный, что этот дурила признал свои ошибки, брат размыкает губы:
– Она останется здесь на положенные 13 дней. Даже если мне придется публично обвинить своего Альфу в трусости и вызвать на поединок.
Прикрыв глаза, тру рукой шею, медленно считая до десяти.
Восемь, девять…
– У меня уже была истинная, Олег. Может ты забыл? – не открывая глаз, как ребенку разжевываю очевидное.
– Разве можно забыть, когда твой брат ушел за грань. Повторения я не хочу.
– Тогда уведи ее отсюда завтра же, – стиснув голову руками, устало цежу в ответ.
– Поздно, Серый. Уже поздно.
Зверь рвется наружу, нечеловеческий рык – подтверждает начало оборота. Впервые за долгие годы не могу сдержать в себе волка.
– Она. Не. Моя. Пара, – едва шевеля челюстью, из последних сил держу в себе человека.
– Все-таки мой Альфа трус, – так же зло рычит Олег. Вылетаю из сруба за секунду, просто чтобы два волка не сцепились прямо в доме. Добром эта стычка не кончится.
Глава 8
Маша Красовская
Неуверенно топчусь на пороге.
– Снимай носки, – советует Сева, продолжая с извиняющими нотками в голосе, – женских вещей у меня в доме нет, но Поля кое— что приготовит, уверен. Сейчас захвачу шампуни и отведу тебя к ней.
– Хорошо, – поежившись, с любопытством оглядываю дом.
Внутреннее пространство дома оформлено со вкусом, выдержано в скандинавском стиле. С того места, где стою, видно край внушительного камина, а на полке над ним куча разномастных деревянных фигурок волков.
“Уютно и тепло”.
– А что, у нее… помывочных средств нет? – кричу в глубину дома.
– Есть, – он возникает передо мной резко, вообще не слышала как передвигается по дому, – но у Полины короткая стрижка, а у меня есть куча средств для такой густой шевелюры, как у тебя.
Я понятливо хихикаю. Да уж, его волосам позавидует любая девушка.
– Пойдем?
– Угу… – пока мы виляем между домами, интересуюсь, – а это нормуль? Ну, заявится к ней и вот так… баня, все дела.
– Мы все здесь как одна семья, Маша.
“Звучит о— очень подозри— ительно— о”.
– А ты знал, – решаюсь озвучить вслух бородатую шутку, – В Швеции говорят, что не каждая шведская семья – группа, но каждая шведская группа точно семья!
– Э— э… – смущенно тянет он, – все не совсем так.
– Да ла— адно, – смелею настолько, что пихаю его локтем в бок. – У каждого свои причуды.
– Нет, – Сева внезапно становится предельно серьезен. – У нас здесь нет никакой похабщины, мы не делимся…
– О, прости, – спешу извиниться, – я не хотела обидеть.
– Мы живем уединенно и чужаки редкие гости. Все друг друга знают, помогаем и поддерживаем… беспокоимся. И… мы собственники, ужасные, пожалуй. Это что касается пары…
– Жены? – переспрашиваю я.
– Девушки, жены, женщины… Для каждого из нас – его женщина – только его. Даже просто заинтересованный взгляд другого мужчины может заставить слететь с катушек.
– Ого. Это у вас такие правила? Первое правило бойцовского клуба, – шепчу заговорщицки, – или передается воздушно— капельным?
Сева смеется.
– Скорее, в крови. Поэтому, нет, никаких шведских семей.
– А что на счет котов мартовских и сметаны?
К дому пока что неизвестной Полины подходим под тихие всполохи молнии.
– Странная погода, – замечаю я.
Всеволод хмуриться, оглядываясь в сторону леса.
– Как будто ребенок выкручивает тумблер то в одну сторону, то в другую, – продолжаю разглагольствовать.
– Нас ждут большие перемены, – шепчет он, – и нежданные гости.
– М— м?
– Да, это я так, – стучит в дверь и тут же открывает.
Поднимаю изумленно брови, а вдруг там не одеты?
– А о котах, – спохватывается он, – не бери в голову. Я постараюсь тебя на долго нигде не оставлять, так что не о чем беспокоится.
– А вот и она— а, – громогласно извещает хозяйка дома.
8.1
– Откуда она знала, что мы придем? – вцепившись в локоть Севы, шиплю ему на ухо.
– Так это, – он растерянно переводит взгляд с меня на Полину.
– Ой, да у нас о тебе уже вся деревня шепчется, – она машет рукой, словно в
этом нет ничего странного. – Вы же со стороны поля шли, а там обзор большой.
Сперва малышня заприметила, а там уже новость волной по поселку пошла. —
Батюшки! – оглядела меня с ног до головы, – все разговоры потом! Сперва мыться!
За ужином уже раззнакомимся и погуторим.
Спорить с таким заманчивым предложением не стала.
– Через сколько мне зайти, Поль? – уточнил Сева.
– Да часа через три, не меньше. Пока разморится, пока просохнет.
– Хорошо, – синие глаза смотрят с тревогой. – Ты здесь в безопасности.
“А ведь и правда, не чувствую зла. Ни от него, ни от бабы этой”.
– Спасибо.
– Ну, я пошел?
– Да— а.
– И нам пора, – совершенно не обращая на изгвазданные в навозе ладони,
Полина взяла меня за руку, ведя за собой. – Почти при каждом доме у нас
баньку— то выстраивают. Но у меня – наилучшая, – хвастает она. – А как иначе?
Баня, она ж и не своя, как дом, и не чужая, как навий лес. Да и с участком мне
свезло, аккурат на границе между лесом и речушкой построили.
– Это так важно? – спросила чтобы поддержать разговор. Невооруженным глазом
видно, что парной своей Полина гордится очень.
– Конечно, милая. Баня она ж… как место перехода, – она замялась, впервые
неуверенно скосив взгляд в мою сторону, но все же продолжила, – место, где
дверь в тонкий мир духов всегда приоткрыта, а значит, и энергии здесь могут
быть совсем не из нашего мира, понимаешь?
– Ну так себе, – честно призналась я. Особо верующей я себя назвать не
могла. А уж в подобную чепуху и вовсе не верила.
– А вот поверь, – Полина прошагала к тазу с замоченным в нем веником.
Перевернула его несколько раз. Потянувшись к полочке, достала небольшой
флакончик, встряхнула и, открыв, капнула несколько капель в воду. Вновь
пошевелив веником, распространила тонкий травяной аромат по всему предбаннику.
– В бане соединяются все стихии: огонь, вода, земля, воздух. Про огонь понятно,
– она открыла дверцы приземистого комода, достала несколько льняных простыней и
пушистые полотенца, – с водой и воздухом тоже вопросов нет, а вот земля раньше
была доступнее, ближе, когда полы земляные были. Сейчас к земле можно отнести
разве что камни в каменке ну и дерево – сам сруб, дрова в печи, лавки, веники.
Ты бы раздевалась уже… ой, – спохватилась она. – А я же имя так и не спросила!
– Маша, – потянулась к пуговкам на шортах.
– Хорошее имя, – одобрила Полина, а я улыбнулась. Мне оно тоже очень
нравилось. Терпеть не могла, когда некоторые мажорные сучки пытались на
иностранный манер называть “Мари”.
– Так вот, Машенька, сейчас мы с тобой ладки— правки проведем, и ты сама все прочувствуешь.
Так и замерла с заведенными за спину руками, расстегнув уже крючки лифчика,
но так и не рискнула его пока снять.
– Это еще что за фигня? – поджав губы, решила все же уточнить? – Полина, вы
староверы? Или обрядовцы какие— то? Не знаю, как правильно назвать, – всплеснула
руками, – и бюстгалтер с радостью выпустил мою грудь на волю, подпрыгивая к
подбородку.
– Ай, какая ладненькая девонька, – Полина мазнула по моей фигуре взглядом,
вгоняя странным комплиментом в краску, – но те— емная, – покачала она головой,
протягивая полотенце. – Хотя, если долго мучиться, что— нибудь из тебя и получится.
«Странная она, как и все здесь»
– Ладки— правки – это подготовка тела к целительным травяным обертываниям, массаж, позволяющий душе – раскрыться, голове – стать свободной и чистой, наполниться живительными энергиями, вылечить душу, оздоровить тело, – дверь парной с тихим скрипом открылась. Полина нахмурилась, подергала её туда— сюда. – Смазать надо бы, – добавила себе под нос. Потянувшись за простыней, расстелила на верхней полке.
– А— а, поняла, – закатила глаза к потолку, шагая к помывочной. Включила
воду, блаженно выдохнув, подставила под горячие струи грязное тело. – СПА
процедуры чтоль? Ну так бы и говорила.
– Называй как хочешь, – согласно кивнула она, – девочки перед свадебным
обрядом только ко мне и захаживают, знают, что проведу все как надо. Ну и
наливочку я делаю самую вкусную. Если задержишься у нас, сама все увидишь.
“Ага, бегу и волосы назад. Завтра же, с петухами вашими в «Кости»…”
– Обряды? – впрочем, спросила вслух.
Хозяйка расхохоталась.
– Ой, смешная, словно воробей испуганный. Вы все такие, когда появляетесь
здесь.
– Все? – в очередной раз тупо переспросила я, смаргивая и слизывая воду с
губ.
– Городские, – просто пожала плечами Поля. – В диковинку вам все,
непривычно. Ну, ничего, потом все равно привыкаете.
– В смысле? – закрутила вентили, подозрительно косясь по сторонам. – Вы в
свою веру обращаете чтоль? Гипноз?
– Ой дуреха, пойдем. Ну какая вера, милая? По сторонам завтра
посмотришь, по лесу прогуляешься, в озере, кристально чистом искупнешься – сама
уезжать не захочешь.
– А, ну это не про меня, – хмыкнула, ложась на расстеленную простынь. – Все
это единение с природой, “ляпота” вся эта, простите, не мое.
– Все так говорят, – беззлобно захихикала она. – Поживем – увидим.
8.2
Нет, это точно не СПА…
Даже самый люксовый вариант тихо курит в сторонке,
печально сбрасывая свою экспертность и брендовость, шелухой пепла под ноги
настоящей русской бане!
“Ваня, я ваша навеки!” – хотелось постанывать, правда,
распевая оды не мультяшному Ваньке, а кудеснице Полине.
– М— м, – потянулась кошкой, когда ее пальцы прошлись в
последний раз по спине. – А может, еще раз маселко? – промурлыкала я.
– Нет— нет, – тихонько прошептала она, словно и правда
проводила какой-то ритуал, – запах носи свой, чистый.
– Ну, ладно, – спорить не хотелось. Пожалуй, ничего не
хотелось. Я была счастлива, одухотворена и чуть ли не готова воспарить,
насколько мне было хорошо.
Накрыв меня простынкой, Поля погладила по распущенным
волосам:
– Полежи немного, остынь, а там и кушать пойдем. Сегодня
костер жгут, до самого неба искры лететь будут. Не против, если со всеми, в
компании, отужинаем?
– Угу, не против, – да я соглашусь теперь на все, что
предложит мне эта святая женщина! Пойду в адепты русскобанные, выучу все правки
эти с ладками, даже в духов лесных поверю, если так же хорошо будет.
– Одежду твою я простирну, а ты пока вот, – на соседнюю скамью раскладывает синий сарафан, отороченный белым шитьем. – Как раз к глазам твоим.
– Спасибо, – бормочу сонно.
– Косы бы тебе заплести, такая шевелюра! Да только не
умею, это уж как Всеволод вернется.
– Хорошо, – опустила голову на ароматную подушечку,
набитую травами.
Не знаю, сколько вот так медитировала или спала, но
проснулась от мягкого прикосновения к плечу.
– Пора, Машенька, ужин готов, да и Сева уже ждет на улице.
Надев постиранное и уже сухое белье,
облачилась в одолженный Полиной сарафан. Никогда ничего подобного не носила, но
сейчас, рассматривая свое отражение в зеркале, улыбалась до ушей. Я нравилась
себе очень.
Подойдя к дверям, немного скривила нос, рассматривая
приготовленные явно для меня сандалии.
“Дожилась, Машка, чужие тапки носить будешь!”
– Новые они, свежесплетённые.
– В смысле, сплетенные?
– Да есть тут у нас, кудесница. Плетет из конопли.
Сплошное Эко. Не ношенные, одевай.
“Чудно”.
Надела невесомую обувь, заплела вокруг щиколотки тонкие
полосы— косички, фиксируя их на ноге.
На пороге меня и правда дожидался Сева.
– Ух ты, – его глаза полыхнули синим. – Какая ты красавица.
– Спасибо, – заправила волосы за ушко. – Поля сказала, что
ты можешь помочь и заплести косы.
– Ну, – он потянулся к своим волосам, вновь жертвуя для
меня очередной шнурок кожи. – И на косоплетение у нас свои умельцы есть, я так
– любитель. Но, давай попробую.
Развернулась к нему спиной. Аккуратное прикосновение
пальцев прошлось по коже, собирая волосы в низкий хвост.
– Кхм, – тихо пробормотал он, – почти все. Завтра сходим к
Катерине, возможно поможет.
– Хорошо, – стало почему— то неловко.
“Значит, в дерьме валяться перед ним было нормально, а
сейчас тебе неловко, да?” – гаденько прошелестел внутренний голос.
– Так— с, – Сева сунул ладони в карманы штанов. – Пойдем, представлю
тебя остальным.
– Тем самым котам? – усмехнулась, подстраиваясь под его
шаг.
– Почти. Но, я буду с тобой рядом, и они не посмеют
сказать что-то лишнее.
– Я и не боюсь, смогу дать отпор.
Он нахмурился, видимо не особо веря мне на слово.
Далеко идти не пришлось. На центральной… назовем это
площади, горел костер и правда почти достигающий неба. Вокруг, на красивых
изогнутых лавочках сидели мужчины и женщины. Правда, что странно, возрастных
было мало, а вот молодых – большинство.
Как только пламя осветило наши фигуры, все внимание
сконцентрировалось на нас.
– О— па, – протянул один из красавчиков.
“У них тут подпольное модельное агентство что ли?”
– Сева, это то, что я думаю? – добавил второй с шумом втягивая
воздух. – Неужто она?
– Нет, – Всеволод покачал головой, мягко улыбаясь. Усадил
меня на пустую лавочку.
Кто-то подал нам тарелки с ароматной кашей.
– Знакомьтесь, – тем временем, Сева решил меня
представить, – это Мария и она моя особая гостья, – последние слова прозвучали
со стальными нотками.
“Хм— м”
Со всех сторон на меня полетела вереница разных имен.
“Боже, да я их в жизни не запомню!”
Видя мое озадаченное выражение лица, Сева наклонился к
моему уху, прошептав:
– Даже не пытайся, все равно это нереально – запомнить их
всех.
– Сева?
Мы оглянулись синхронно. Поля выглядела взволнованно,
теребя в руках клочок бумаги.
– Что случилось?
– Тут весточка… от Заряны, – она бросает в мою сторону вымученный
взгляд. – Гости будут у нас.
– Гости? – переспрашивает он, вмиг посерьезнев.
– Ну, судя по всему, – она еще сильнее стискивает письмо,
– пока только гостья. А вот потом… – судорожно вздыхает, ежится. – Гость.
Всеволод жмурится, делает протяжный вдох и медленно
выдыхает.
– Маш, мне надо отойти, – виноватый взгляд обводит толпу.
– Я не очень хочу оставлять тебя здесь, одну…
– Да ну, – бодрюсь я, стараясь выглядеть уверенно, – все
эти Ванечки, Ярославы, Макары, Елисеи, – перехожу на шепот, – остальных не
запомнила, – не съедят меня за те пять минут, что тебя не будет.
Его глаза полны сомнений.
– Иди, – подначиваю я. – Все со мной хорошо будет.
Сева кивает.
– Я быстро.
Когда он уходит, ничего страшного не происходит. Меня
развлекают безобидными шутками, расспрашивают как здесь оказалась, но я не
спешу выкладывать все. И вот, кажется ничего страшного и не произойдёт, пока
самый статный из компании громогласных парней не встает, вальяжно подходя
ближе.
– Так что, Маша, – тянет он с хрипотцой в голосе. – Значит,
случайно в наших краях? И не девушка Севы?
Морщусь, от грубости и простоты подката.
– Ох— ох, Ваня! Я, конечно, теперича благородна мадама в
модном туалете – однако, не высоко ли ты мостисся?
– Чо? – а затем расплывается в довольной улыбке, – а имя— то
запомнила!
– Кх— м, – отставляю тарелку с едой. – Вообще— то это из
мультфильма “Волшебное кольцо”. Смотрел? – стараюсь разрядить вмиг
наэлектризовавшийся воздух.
– Не— а. Но кольцо могу подарить. Ритуальное. Или браслет,
если под меня пойдешь.
Вокруг костра становиться тихо.
“Ну ебать— копать, точно, что кобелей полная котомка. Только
о том, что потрахаться думают”.
– Ваня, мама ягодку не для тебя растила, ферштейн? —
поднимаюсь, отряхивая юбку сарафана. – Пожалуй, пойду найду Севу.
Глава 9
Серега
Остыть. Мне срочно нужно остыть. Едва сдержавшись, чтобы не спустить собак на брата, выхожу из сруба, на ходу скидывая рубаху. Гнев распирает жаром грудь так, что хочется избавиться от всего лишнего. Медленно тяну носом воздух, наслаждаясь прикосновением прохлады вечера к груди. Перекидываю рубаху через резные перила – сам делал.
Озеро! Поплавать, и пробежать по лесу, чтобы обуздать огонь внутри. Альфа не должен поддаваться эмоциям. Альфа должен всегда быть холодным и расчетливым. Все контролировать. Себя в первую очередь.
– Контролируй себя, Сергей! Ты ж не дуболом, как братец! – отец зло рычит в лицо шестнадцатилетнего мальчишки, – Ты будешь Альфой! Все эти бабы и дети зависят от тебя. Ты не имеешь права опираться только на инстинкты, слушать чувства и жить сердцем. Холодный расчет – вот твой главный советчик. Понял?
Наставления звучат в голове жестокими, хлесткими фразами.
Уж сколько лет минуло, а все равно его недостает. Он был жестким человеком, но хорошим отцом. Пусть и любил нарушать свои же правила. Это его и сгубило.
Жмурюсь, тряхнув головой. В уши врывается столько звуков, что голова звенит: гомон молодежи у костра, сверчки стрекочут, гром Где-то вдали. Дождь покапал и затух, но запах все еще грозовой. Ливанет ночью – к бабкам не ходи. Просто передышка. Мне тоже нужна передышка. Тишина. Без звуков, запахов и без людей. Побыть наедине с собой. Подумать. Обуздать гнев.
Сбегаю с террасы, перепрыгнув через брошенную кем-то из детишек игрушку, замечаю поодаль костер. Не сегодня. Пусть и люблю трескотню огня, поедавшего дерево, запах дыма и пляску пламени. Успокаивает.
Уже собираюсь отвернуться, как до ушей доносится смех. Невеселый, нервно— напряженный. Делаю несколько шагов вперед, чтобы убедиться, что не показалось.
Как я и думал. Не уследил просвещенный наш. Где носит? Сухими щепками в костер внутреннего пожарища злости влетает тупая, уровня средней школы шуточка кого— то из молодых щенков. Скабрезная. И пусть размалеванная эта сама нарвалась одним видом, все равно бесит. Не люблю хамства. Тем более к женщинам. Они, конечно, через одну твари те еще, но мужик должен держать себя в руках. На то и мужик.
Ветер приносит с их стороны запах дыма и чего-то такого дурманяще сладкого, что… Не осознаю, как оказываюсь рядом. Моргнул и вот стою здесь, как одуревший.
Иван рисуется перед болонкой, хвалится мускулами. Хороший парень – крепкий, но бестолковый еще, дури много в голове. Олега по юности напоминает, может, поэтому взял его учиться плотничеству. Все под присмотром и дурь в нужное русло.
Удивительно, но гостье явно не нравится назойливое внимание наших ребят. Замечаю недовольство и напряжение по тому, как дернулись плечи, напряглась спина. Отворачивается, порываясь увеличить дистанцию. Все это как— то не вяжется с образом легкодоступной ветреной любительницы приключений. Сарафан ей к лицу, стоит признать. Совсем другая в нем. Без этого боевого раскраса ушла пошлость с лица, теперь будто совсем ещё юного. А так— то, в "Костях" показалось, что пробу уж негде ставить. Поди пойми, где правда.
Новый порыв ветра, ударяет прямо в лицо, принеся с собой пьянящий аромат, который ни один волк ни с чем не спутает.
Перед глазами плывет, земля шатается.
НЕВОЗМОЖНО.
Этого
не может
быть.
Просто не может. В голове стучат недавние слова брата. Не хочу, чтобы это было правдой. Не надо мне больше. Наелся по самые некуда. Я ведь в "Костях" когда почуял, думал – померещилось. В той— то мешанине ароматов не мудрено.
Пытаясь выплыть из вязкого одурения в голове, делаю шаг назад. Увеличить дистанцию, протрезветь и все взвесить. Должно быть какое— то объяснение. Логичное. Правильное.
– Эй, детка, ты куда? – расценив, очевидно, попытку уйти за желание набить себе цену, Иван хватает тонкое запястье блондинки своей лапищей. Успеваю перевести взгляд на сцепленные руки. Пальцы впиваются в кожу. Под ними проступают красные следы. И вместе с этим у меня перед глазами тоже расходятся красные круги вспыхнувшего бешенства.
– Руки убрал! – едва сдерживая клокочущий в груди рык, прихожу в себя, от осознания, что сминаю локоть щенка до неприятного хруста. Еще немного и сломаю кость. Обернувшись, резко и удивленно, Иван ошарашенно выпускает запястье девчонки из пальцев. Краем глаза замечаю следы.
ЧУЖИЕ СЛЕДЫ
на ее коже.
УБЬЮ.
– С— сергей Захарыч, я ж… я не знал… – втянув голову в плечи, парень, заикаясь, отводит глаза. Медленно выдыхаю, играя скулами. Оборачиваюсь, остальные отступили назад чуть не на метр. Сила Альфы придавила их так, что сгорбились, разом растеряв всю спесь и борзость.
– Разошлись, чтоб я вас больше не видел! – осознание произошедшего жжет в мозгу красной лампочкой предупреждения. Выпускаю руку мальчишки, медленно оборачиваюсь к болонке. Не сбежала, надо же. Втягиваю воздух. Мне нужно убедиться. Убедиться, что это ошибка.
Боги, какая вкусная! Не может быть.
НЕТ! Нет— нет. Я не— хо— чу.
НЕ ХО ЧУ!
Делаю шаг вперед, как пес на поводке за хозяйкой. Твою ж мать. Тру виски, стараясь просто не дышать. Вообще больше никогда не вдыхать этот запах. Легкие отчаянно печет, мозг вопит, лишенный питания. Сдаюсь, жадно, как откачанный утопленник глотая воздух
– Я ведь предупреждал, – зло рычу в напряженно— озадаченное лицо, подойдя почти вплотную. Вкусная! Какая вкусная!
Ненавижу доступных баб.
Размалеванных.
Легкомысленных.
Дур.
Очень смешно.
Перед глазами юная совсем, прилично одетая, волосы в косу собраны. Шнурок знакомый…
Обреченно мотнув головой, замечаю движение слева. Зверь тут же поднимает голову внутри, продавливая