Няня для холодного чудовища

Пролог

– Володь… – нерешительно мнусь на пороге его кабинета.

– Я работаю, – отрезает он тоном, говорящим, что лучше мне пока исчезнуть.

И я трусливо отступаю. Иду к себе в спальню и начинаю готовиться ко сну. Надеваю пижаму – одну из тех мультяшных, которые он велел мне выбросить, потому что они слишком подростковые, и ложусь под одеяло, сдерживая слезы.

– Ты что, уже легла? – появляется на пороге мой вечно занятой любовник, начиная без преамбул раздеваться на ходу.

– Не раздевайся, – решительно говорю я, сев в постели.

– Что, эти дни наступили? – хмурится Владимир, держа в руках уже снятую футболку.

Я в последний раз позволяю себе бросить взгляд на его идеальный торс, любовно обводя им широкие плечи, красиво выделяющиеся мышцы и эти пресловутые кубики на животе. Короткое время этот великолепный мужчина был моим, но если я сейчас не уйду от него, то потом мне будет невыносимо больно. Больнее, чем сейчас.

– Я больше не могу так, – говорю беспомощно, забыв, что собиралась изначально ему сказать.

Я ведь репетировала. Хотела сообщить о своем решении сухо и без эмоций, на доступном ему языке, а в итоге, могу только умоляюще смотреть на него, как потерянная девочка, нуждающаяся в любви того, кто неспособен ее дать. Кем я, собственно, и являюсь.

– Что ты не можешь, Надя? – настороженно спрашивает мужчина.

На его красивом лице застыло хмурое выражение, брови сурово сведены, а темные глаза прожигают мою голову, словно хотят пробраться внутрь и понять, что же в ней творится. Я знаю этот взгляд, он и раньше так смотрел на меня, когда не понимал, чего я от него хочу, а я не могла этого объяснить, потому что боялась.

Но я устала бояться. Устала жить в подвешенном состоянии, гадая, не бросит ли он меня сегодня. Или завтра. Потому что то, что ничего, кроме потребности в моем теле, Владимир не испытывает, я поняла давно. Просто сейчас мне этого недостаточно. Уже нет.

– Я хочу прекратить все, Володь, – говорю, глядя ему прямо в глаза, возможно, еще надеясь на что-то, но он остается равнодушен.

– Между нами? – уточняет, начиная снова натягивать на себя снятую ранее футболку.

– Да.

– Неожиданно, честно говоря, – вздыхает мужчина, словно его раздражает такое внезапное решение, только и всего. – Ладно, не собираюсь навязываться. Возвращаемся к тому, что было. Ты – няня, я твой работодатель.

– Я хочу уволиться! – выпаливаю слишком резко, потому что все силы уходят на то, чтобы сдерживать слезы, так что мои эмоции немного выходят из-под контроля.

– Уволиться? – удивляется он. – Почему? Вы же прекрасно ладите с Варей. Или ты нашла работу получше?

– Нет, пока не нашла, но я хочу уйти, – говорю твердо. – Не спрашивай почему, у меня на это свои личные причины.

– Личные, значит, – задумчиво смотрит на меня Владимир. – Ладно. А если я подниму зарплату? Останешься?

– Нет, дело не в деньгах, – упрямо качаю головой. – Мне нужно уйти и ничто не заставит меня изменить мое решение.

– Хорошо, – соглашается Владимир. – Я не могу удерживать тебя насильно, хоть мне и жаль терять такую хорошую няню. Но ты хотя бы останешься, пока я не найду тебе замену? У нас договор, Надя.

– Я останусь на неделю, но не дольше, – заявляю безапелляционно. – Согласна на неустойку за нарушение этого пункта в договоре, но лучше найти новую няню как можно скорее. Начинай искать уже завтра.

– Начинайте, – недовольно поправляет он меня. – Раз уж между нами все кончено, то вернемся к прежней модели поведения. Я постараюсь найти вам замену, Надежда, и сделать это как можно раньше. Хоть вы и подвели меня таким внезапным решением. Варе понадобится время, чтобы адаптироваться к новому человеку. Довольно бездушно с вашей стороны, не находите?

– Мне жаль, – опускаю глаза в пол. – Но мне правда нужно уйти как можно скорее. Я не знала, что так получится.

– Жаль, что не знали, – язвительно говорит он, прежде чем выйти из моей комнаты.

И тогда я, наконец, позволяю себе разрыдаться, потому что это оказалось намного больнее, чем я думала – его полное безразличие к нашему разрыву.

Кажется, уход няни задел Владимира куда больше, чем потеря любовницы. Хоть я и знала, что этого стоит ожидать, легче не становится. Я действительно ничего не значу для него и он только что доказал это лучше, чем я могла себе представить. Убил всякую надежду, которую я еще испытывала в глубине души. Растоптал мою любовь и ушел, даже не понимая, что оставил за собой одно вдребезги разбитое сердце, любящее его сильнее, чем он когда-либо сможет полюбить хоть кого-то, ведь для этого нужно быть человеком, а не расчетливым монстром.

Я все сделала правильно, решив уйти от этих неправильных и нездоровых отношений, пока не стало слишком поздно. Ну а боль… Она со временем пройдет. По крайней мере, именно так говорят все, кто когда-то пал жертвой неразделенной любви.

Глава 1

Моя жена умерла через два дня после экстренного кесарева сечения, так и не придя в себя от наркоза, так что нашу дочь Варю с рождения воспитывала нянька. Она заменяла ей мать, а кое-где даже отца, потому что я слишком напряженно и много работаю, чтобы заниматься воспитанием дочери.

К сожалению, возраст бабы Маши, как называет ее Варя, дал о себе знать и женщине пришлось неожиданно уйти на покой. Я остался один на один с почти четырехлетней дочерью. И вроде бы в чем сложность найти новую няню, когда есть деньги и возможности? Но это, черт возьми, оказалось сложно! Ведь Варя не похожа ни на меня, ни на свою мать. Уж мы-то с женой никогда не страдали излишней скромностью, а дочка почему-то оказалась болезненно застенчивым ребенком. И так я пришел к гениальному выводу, что мог бы просто переманить из ее детского сада молодую воспитательницу, о которой Варя постоянно щебечет, восхищаясь, какая Надежда Игоревна хорошая и добрая.

Видел я эту Надежду. Молодая, двадцать три года, а выглядит еще моложе, к тому же зажатая и постоянно краснеет, когда я с ней заговариваю. Серая мышь, одним словом. Симпатичная, но незаметная. Такой самое место в няньках. И учитывая, что ее наняли в лучшее заведение столицы, где строгий отбор кадров, то соответствующее образование у девчонки есть и со здоровьем порядок. Но это я еще проверю, конечно, как только получу ее согласие работать на меня.

– Надежда Игоревна, мы можем поговорить пять минут? – спрашиваю я у нее, когда приезжаю забрать дочь из сада вечером.

Приезжаю одним из последних, потому что вечерняя пробка, а я, как всегда, забыл выйти из офиса вовремя, потому что слишком много нерешенных дел.

– Конечно, – говорит она своим тихим вежливым голосом. Есть что-то успокаивающее в этом голосе, может, поэтому моей дочери она так и нравится. – Хотите присядем?

– Да, так будет лучше.

Я прохожу и сажусь на скамейку в раздевалке, пока она приземляет свою пятую точку на стул, выглядя взволнованной и смущающейся. В самом деле, это уже не смешно! Неужели влюбилась в меня? Потому что ничем другим ее реакцию я объяснить не могу. Бедняжка выглядит так, словно никогда не разговаривала с мужчинами один на один раньше.

– Вы ведь уже в курсе, что моя дочь не так легко находит общий язык не то, что со взрослыми, но даже с другими детьми? – захожу издалека.

– Да, Варя довольно стеснительная, но у нее есть подруга, довольно активная девочка, так что вам не стоит слишком переживать, – зачем-то поправляя и так идеально лежащие, скрученные в слишком тугой пучок на затылке, каштановые волосы, говорит она. – Ваша дочь вполне успешно контактирует с другими детьми.

– Но не со взрослыми. Я ищу для нее няню, Надежда Игоревна. Ни одна из женщин, которых я нашел через агентство, ей не понравилась. И так как моя дочь имеет свои особенности, я стараюсь не давить на нее в плане общения с другими людьми. На данный момент вы единственный человек, кроме меня, который вызывает доверие у Вари. Я хотел бы предложить эту работу вам.

Этого она точно не ожидала. Воспитательница широко раскрывает свои голубые глаза, становясь похожей на рыбу, вытащенную из воды, а потом тяжело сглатывает и отводит взгляд в сторону.

– Владимир Антонович, я даже не знаю, что сказать, – взволнованно говорит она. – У меня уже есть работа. Не думаю, что…

– Я буду платить вам в два раза больше, чем вы получаете здесь, – пресекаю ее отговорки. – К тому же, так как вы будете жить с нами, вам не придется больше тратиться на съем жилья.

– Откуда вы знаете, что у меня съемное жилье? – с подозрением спрашивает она.

– Ниоткуда, я просто предположил. Многие ведь так и живут, разве нет?

– Да, конечно, – успокаивается она. – Честно говоря, это очень заманчивое предложение, потому что у меня есть несколько невыплаченных кредитов, которые съедают большую часть моей зарплаты, но мне все же нужно подумать.

Ага, она уже у меня в кармане! Я вижу это по ее глазам, щедрая зарплата сделала свое дело. Но надо же поежовываться и набить себе цену с псевдосомнениями и временем на «подумать».

– Подумайте, – говорю с вежливой улыбкой, которая говорит, что я свой парень и опасаться меня не нужно. – Буду вам очень благодарен. Варя действительно в восторге от вас, да и на меня вы производите впечатление хорошего педагога, потому что не только моя дочь, но и другие дети вас, похоже, любят.

– Надеюсь на это, – краснеет от удовольствия эта простушка.

– Что ж, тогда я пойду, – встаю на ноги. – Еще увидимся, Надежда Игоревна. Хорошего вечера!

– Спасибо, и вам. До свиданья, Владимир Антонович! – лепечет она мне вслед, пока я иду к Варе, дожидающейся меня в коридоре.

Похоже, вскоре я снова освобожусь от необходимости тратить время на поездки в детский сад. Это здорово сбивает мой обычный рабочий график, а я этого терпеть не могу.

***

Стать няней Вари. Очень неожиданное предложение, хоть и заманчивое. Я в долгах, как в шелках, мне нужны деньги, но если я соглашусь на эту работу, то придется иметь дело не только с маленькой застенчивой малышкой, к которой я питаю тайную слабость, но и с ее отцом.

Владимир Антонович Даров.

Наверное, он самый красивый мужчина из всех, кого я встречала в реальной жизни. Высокий, спортивный, с густыми темными волосами и проницательными глазами. Взрослый. Ему точно уже исполнилось тридцать, а может и больше. Раньше я никогда не обращала внимания на таких мужчин, мне было комфортнее общаться со сверстниками, да и моим единственным молодым человеком был друг детства, с которым мы расстались из-за его переезда в Польшу два года назад, а потом заболел папа и я вообще забыла о существовании парней.

Пока не познакомилась с Владимиром.

Не могу сказать, что влюблена в него, я и видела-то его от силы раз пять, но то, что он мне понравился с первого взгляда и я не могу в его присутствии вести себя как адекватный, взрослый человек невероятно смущает. Это станет проблемой, если придется жить с ним под одной крышей. А может, я привыкну и перестану трястись от одного его вида. В любом случае, предложение очень заманчивое, чтобы отказываться от него.

– Елизавета Алексеевна, можно с вами поговорить? – стучусь в дверь начальницы, прежде чем передумаю.

Тетя Лиза – давняя подруга моей покойной мамы. Только благодаря ей меня в двадцать один год, с еще неоконченным образованием взяли сюда на работу. Потому что она знала, как мне необходимы деньги и хорошо оплачиваемая работа, и сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь мне. И только с ней я могу посоветоваться, как мне быть с этой новой возможностью, свалившейся на меня.

– Конечно, Надя, заходи, – приглашает меня уже собравшаяся уходить женщина.

– Елизавета Алексеевна, сегодня отец одной из девочек предложил мне перейти к нему работать няней, – без предисловий, нетерпеливо выпаливаю я. – Обещал платить вдвое больше моей зарплаты здесь.

– Владимир Даров? – спрашивает она, удивляя меня своей осведомленностью. – Он говорил со мной об этом, советовался насчет тебя, Надюш. И знаешь, учитывая, что прошлая няня работала несколько лет, пока сама не решила уйти, думаю, это надежное место. Тебе ведь нужны деньги, если ребенок не проблемный, то почему бы и нет?

– И вы не обидитесь, если я уйду? – испытывая облегчение от ее реакции, выдыхаю я.

– Конечно, нет, дорогая! – отмахивается она, сжимая мою ладонь. – Я искренне переживаю за тебя, Надя. Это большая удача, что тебя хотят нанять няней, когда есть агентства с высококвалифицированными кандидатурами с многолетним опытом. Кто знает, может благодаря этой работе ты в дальнейшем сможешь найти место у другой такой же богатой семьи благодаря хорошим рекомендациям. Я бы на твоем месте согласилась.

– Тогда я соглашусь, – принимаю окончательное решение. – Спасибо, тетя Лиза!

– Ну вот, я снова тетя Лиза. До чего же приятно! – улыбается она.

Я ухожу из ее кабинета с надеждой, греющей грудь, и иду домой, словно лечу на крыльях. Хоть какой-то просвет за долгое-долгое время! Я уже год работаю в детском саду, по вечерам подрабатываю, ведя странички мелких магазинов в соц. сетях, но все мои средства уходят на долги, оставшиеся после смерти отца полтора года назад.

Папа очень долго болел, помощи благотворительного фонда не хватало, пришлось брать кредиты, у нас не было ничего, что можно было бы продать, кроме его старой машины, но я очень надеялась, что операция пройдет успешно, что он вылечится. К сожалению, папа все равно скончался через пару месяцев, а долги остались и выплачивать мне их ближайшие пять лет. Из нашей съемной квартиры я переехала в коммуналку, чтобы сократить расходы, экономлю на себе, как могу, но все равно едва выживаю. Если же с новой работой все сложится, то у меня появятся хоть какие-то деньги на мелочи для себя. Так что нужно просто забыть о том, каким красивым мне кажется папа Вари, как сладко замирает мое сердце, когда я его вижу, и быть профессионалом.

Я устала так жить. Мне недавно исполнилось двадцать два года, у меня нет времени ни на что, кроме работы, и я чувствую себя так, словно прожила долгую, трудную жизнь. Может, судьба, наконец, дает мне шанс что-то изменить в лучшую сторону. Я буду полной дурой, если не воспользуюсь им.

***

На следующее утро я собираюсь на работу, сгорая от нетерпения сообщить Владимиру, что согласна на его предложение. Мечтательно рассматриваю себя в зеркале, завязывая волосы в привычный строгий пучок. Как же мне жаль своих былых, красивых волос!

Я натуральная блондинка с редким светлым оттенком волос, но у меня был слишком уж молодой и легкомысленный вид, так что по совету тети Лизы я перекрасилась в каштановый и начала наносить на лицо макияж каждый день, чтобы казаться старше. Родители моих воспитанников не воспринимали бы всерьез девочку-подростка, а именно так я и выглядела до этих перемен. Такая уж особенность моей внешности, у меня слишком детское лицо с мягкими чертами.

– Ты мой ангелочек! – в ответ на жалобы говорил мне всегда папа. – Вот будет тебе тридцать или сорок, еще радоваться будешь, что молодо выглядишь. Твоя мама была такая же.

Да, мама была очень красивая и молодая. Она умерла, когда мне было восемнадцать, но, когда нас видели незнакомцы, они не верили, что у нее такая взрослая дочь, ведь в сорок пять лет она выглядела максимум на тридцать, и это при том, что никакие косметические вмешательства не признавала.

К сожалению, пока что радоваться своим хорошим генам у меня не выходит. Так что приходится уродовать себя, лишь бы выглядеть представительнее на работе. Надеюсь, со временем, когда я покажу себя Владимиру, как хорошего работника, у меня будет возможность потихоньку отойти от этого образа и вернуться к своей изначальной внешности. Кто бы знал, как я скучаю по себе прежней в зеркале!

А если я смогу заинтересовать его, как женщина…

Нет, нет, нет! Откуда такие мысли? Прочь! В эту степь мне лучше не заходить, пока я не испортила все глупыми мечтами. То, что он вдовец, не значит, что у него нет девушки. Последнее, что мне нужно, это страдать еще и от разбитого сердца. Нет, Владимир Антонович – табу. Я не должна думать о чем-то, кроме сугубо рабочих отношений. Ради своего же блага.

Глава 2

Месяц спустя

Я совершенно зря переживала, что мне будет трудно жить под одной крышей с Владимиром, потому что, как оказалось, этот мужчина крайне редко появляется дома. Такого трудоголика я в жизни не видела, причем пропадает он не только в офисе, но и в частых командировках. Неудивительно, что ему требуется круглосуточная няня для дочери.

– Когда плиедет папа? – спрашивает меня Варя за завтраком.

Малышка очень хорошо разговаривает для своих почти четырех лет, но буква «Р» у нее не всегда выговаривается, что, впрочем, нормально. В ее группе в саду есть дети, которые только учатся составлять связные предложения. И хотя папа Вари настаивает, чтобы ее водили к логопеду, я не вижу в этом необходимости, хоть и не посмела сказать ему это в лицо.

– Сказал, что сегодня вечером, – улыбаюсь я, пытаясь ее приободрить.

Варюша болеет уже три дня, а папы рядом нет. Естественно, она скучает и немного капризничает, но Владимир уехал в командировку неделю назад.

– Ладно, – вздыхает малышка, прежде чем чихнуть.

Я подаю ей салфетку, чтобы она вытерла сопли. Когда я попыталась сделать это сама, Варя резко воспротивилась и я больше не стала к ней лезть. Прошлая няня растила ее очень самостоятельной для ребенка такого возраста. Варя сама убирает за собой игрушки, умывается и чистит зубки без напоминаний, ходит в туалет и даже во время купания пытается делать все сама. Конечно, я помогаю, но сердце кровью обливается, потому что эта девочка определенно лишена родительской любви и заботы. Слишком серьезная и взрослая для человечка, который даже в школу еще не ходит.

– Что бы ты хотела на обед? – спрашиваю я, заметив, что она съела очень мало каши.

– Макалоны? – вопросительно смотрит на меня девочка, не уверенная, можно ли ей это.

– С сосисками? – хитро улыбаюсь я и когда она дарит мне ответную улыбку, чувствую, как щемит сердце.

Сосиски в этом доме до меня никто не покупал. А наш детский сад – слишком дорогое заведение, чтобы кормить детей богачей такой отравой. Я и сама не часто ем колбасные изделия, но иногда хочется, а так как Варя сейчас болеет, то почему бы не побаловать ее? Тем более, Владимира дома нет и он не узнает.

– Не корми мою дочь всякой дрянью, вроде чипсов и сухариков, – сказал он мне, когда вручал карточку на расходы для дома и продукты. – Преждевременный гастрит ей не нужен, а он с каждым годом выявляется у детей и подростков все раньше. Уборкой занимается клининг, но готовить для Вари и для себя будешь сама. Можешь заказывать доставку из ресторанов, при условии, что это здоровая еда.

Я, конечно, и сама пытаюсь питаться максимально правильно, но не вижу ничего плохого в том, чтобы иногда побаловать себя. А Варя ребенок, ей тем более это необходимо. Работая воспитателем, я не раз становилась свидетельницей того, как Варя, ведомая своей лучшей подружкой Фимой, хомячит сладости, которыми щедро снабжает своего сына одна из мамочек. Пухленький и сам похожий на булочку, милый малыш Олежка, делился с девочками, потому что явно побаивался хулиганку Фиму. Но переехав в квартиру своего работодателя, я не обнаружила в шкафах что-то из сладкого или мучного, кроме темного шоколада и овсяного печенья.

– Баба Маша не покупала сладости, – призналась мне с тяжким вздохом Варя, когда я ее об этом спросила. – Но папа плиносит мне шоколадку с лаботы.

Да, он приносит. Когда возвращается до того, как Варя ляжет спать, или не пропадает в очередной командировке. Вообще, переезд, которого я боялась из-за своего влечения к Владимиру, наоборот отрезвил меня. Этот мужчина открылся мне, как небрежный родитель, у которого нет времени на собственного ребенка. Эдакий папаша-кукушка. Сложно не испытывать к нему неприязнь, видя, как несчастна бедная малышка, для которой каждая встреча с папой – настоящий праздник. И когда его нет дома, я действительно про себя частенько ругаю его и возмущаюсь такой безответственностью, но стоит ему появиться рядом…

М-да, краснеющая и мямлящая дурочка все еще на месте. Не знаю, как это объяснить, но у него такая внешность, такая энергетика, что я просто таю, как лед на солнце, и в какой-то момент забываю, что как личность – он не лучший представитель человечества. Но влюбиться в него мне теперь точно не светит, так что хоть об этом я не волнуюсь. Другое дело – реакции моего тела, ведь оно признает его самым привлекательным мужчиной, несмотря на то, что с его стороны нет даже намека на какой-либо интерес ко мне, как к женщине. Да я и не пытаюсь его привлечь, ведя себя, как обычно, и не стараясь выглядеть соблазнительно при нем.

После завтрака, я переодеваюсь из пижамы в удобные шорты и футболку, которые ношу дома, потому что моему работодателю все равно в чем я хожу, и веду Варю в гостиную. К счастью, хоть квартира у Дарова напоминает настоящий уютный дом, а не дизайнерский проект, а диван просто чудо, как хорош. Большой и удобный, я могла бы даже использовать его вместо кровати.

– Сколько косичек сегодня? – спрашиваю я у малышки, пока расчесываю ее длинные волосы.

Я не видела маму Вари или даже ее фото, но девочка просто копия своего отца, такая же темноволосая и темноглазая, с более женскими, но похожими чертами лица. И она просто обожает, когда ей заплетают косы.

– Одну, – отвечает Варя, видимо слишком утомленная болезнью, чтобы попросить что-нибудь посложнее, как обычно.

Я быстро заканчиваю с ее прической и только собираюсь предложить ей посмотреть мультики, как в коридоре раздается шум и на пороге, гораздо раньше, чем должен был, появляется Владимир.

– Папа! – тут же оживляется Варюша, вскакивая на ноги и несясь к нему бегом.

– Малышка моя! – озаряется улыбкой усталое и осунувшееся лицо ее отца, совершенно меняющее его внешность, и я чувствую, как сердце в груди делает кульбит, потому что в такие моменты, как этот, я действительно верю, что он ее любит.

Проблема в том, что себя самого он, похоже, любит больше, и хотя я не имею никакого права осуждать, живя с этой девочкой круглосуточно, я не могу не переживать за нее и не злиться на этого нерадивого папашу, ведь он ее единственный родитель.

***

У меня адский график последние два месяца, с тех пор, как мой наставник и с недавнего времени партнер, Семен Львович Пашин слег с инфарктом, едва не убившим его. Пришлось взять на себя большую часть его дел, потому что в нашей стране Пашин по праву считается лучшим адвокатом и ведет он, понятное дело, не простых людей, отказываться от которых фирма не может себе позволить, даже если мне придется пожертвовать всем своим временем и сном.

К счастью, переговоры в Питере прошли успешно и мне удалось убедить одного упрямца, который вместе со мной когда-то пробивал себе путь наверх под руководством Пашина, переехать в Москву вместе с семьей. Надеюсь, хоть теперь, подключив Луку и передав ему часть своих клиентов, я смогу вернуться к нормальной жизни, потому что Пашин точно вышел на пенсию.

Домой из этой утомительной поездки в Питер я возвращаюсь уставший до безумия. Из-за того, что Варя заболела, мне хотелось поскорее завершить дела и я даже не успел навестить двоюродного деда – самого ближайшего моего живого родственника, который живет там.

Стоит мне войти в квартиру, как моя маленькая девочка тут же бежит мне навстречу, раскрывая ручки, чтобы я поскорее ее обнял.

– Малышка моя! – не могу сдержать счастливую улыбку, потому что скучал по ней безумно.

Варя – самое дорогое, что у меня есть в жизни. И хотя в последнее время я физически не мог уделять ей много времени, я мысленно обещаю себе, что исправляюсь, как только на работе все начнет налаживаться. Может, возьму, наконец, отпуск в этом году, и отвезу свою малышку отдыхать куда-нибудь к океану.

– Папа, я болею, – трагичным голосом сообщает мне Варя, прижимая головку к моей груди.

– Да ты что!? – ахаю я. – А я думал, Надежда меня обманула.

– Нет, я правда болею, – хихикает дочь, пока ее няня, с которой я здороваюсь кивком, проходя в гостиную, смотрит на меня так, словно я сморозил глупость.

Уже и пошутить нельзя с собственной дочерью в собственном доме! Вот ведь зануда. И хотя я крайне редко вижусь с ней, эта серая мышка меня раздражает.

Честно говоря, как только Надежда переехала к нам и перестала носить свою детсадовскую строгую униформу, я понял, что девушка не совсем такая ханжа, какой я ее поначалу считал. Даже сейчас, она стоит передо мной в шортах до середины бедра и футболке, на ногах смешные носки с клоунами, а каштановые волосы того самого мышиного цвета собраны в небрежную дульку на макушке, словом, уже не воспитательница, а какой-то подросток. И я не против, мне плевать как она одевается, лишь бы о дочери моей заботилась, как надо, но эта девушка постоянно смотрит на меня неодобрительным взглядом строгой училки. Этот взгляд-то меня и бесит. Вот прямо до чертиков.

– Надежда, вы показали ее врачу? – спрашиваю я, с наслаждением приземляясь на свой удобнейший диван и продолжая обнимать Варю.

– Это просто простуда, – хмурится няня.

– Подтвержденная врачом? – уточняю я.

– Нет, – нехотя отвечает она.

Я с трудом подавляю свой гнев, чтобы не сорваться на ней. Из-за усталости и недосыпа мое терпение трещит по швам.

– Когда я прошу показать ее врачу, я не спрашиваю вашего мнения, я ожидаю, что вы выполните мой… мою просьбу, – вежливо, но жестко объясняю я. – Варя часто болеет, ее простая простуда уже переходила в фарингит и отит. Немедленно позвоните по номеру, который я вам дал, и запишите ее на первую свободную дату.

Надежда выпрямляется и смотрит на меня так, словно я пнул ее щенка, явно обиженная, что лишь больше меня раздражает. Черт, ну что за ребяческое поведение?! Взрослые люди ведь и она должна бы знать, что за косяки никто ее по головке гладить не собирается.

– Хорошо, я сейчас позвоню. Простите, – бормочет она и обходит диван, чтобы взять свой телефон с журнального столика.

Когда она наклоняется, шорты на секунду обрисовывают ее попку, весьма аппетитную, надо сказать, и я на секунду провожаю ее взглядом, пока она уходит с телефоном в другую комнату, но быстро переключаю внимание на Варю.

Не хватало только на персонал засматриваться! Это все Ася виновата. Из-за того, что я начал недавно встречаться с разведенной мамой подружки Вари, которая пока тормозит меня в плане секса, что неудивительно, учитывая мою постоянную занятость, я нахожусь на взводе уже несколько недель. В удовлетворенном состоянии я бы эту мышку-няню и не заметил, но сейчас мне даже мало-мальски симпатичная женщина может показаться привлекательной. Надо что-то с этим делать уже. На Асю у меня далеко идущие планы, так что я не давлю, но, если она в ближайшее время не решится, придется как-то снимать скопившееся напряжение. Я в последний раз так долго был без женщины только после смерти жены, да и то с тех пор прошло несколько лет. Сейчас я уже на такие подвиги не способен.

– Пап, а это влач без уколов? – глядя на меня большими карими глазками спрашивает Варя, вырывая из моих мыслей.

– Без уколов, не бойся, малыш, – целую ее в макушку. – Он тебя просто посмотрит и выпишет лекарства, хорошо?

– Ладно, – тяжело вздыхает уже привыкшая к таким осмотрам дочка.

Надеюсь, на этот раз все простой простудой и ограничится.

Глава 3

Мне стало очень обидно от того, каким тоном Владимир разговаривал со мной из-за того, что я не отвезла Варю к врачу. Словно ребенок серьезно заболел, а я на это наплевала, хотя это совершенно не так. Варя пока только немного температурит и у нее насморк, но я с первых симптомов начала давать ей лекарства и заставляла побольше пить, варила компотики из ягод, которые заказала в эко-маркете, и заваривала чай с облепихой.

Но спорить с ним не собираюсь, я всего лишь няня, так что быстро договариваюсь о ближайшем приеме к врачу на завтра и возвращаюсь в гостиную, где Владимир устроился на диване со счастливой Варюшей, которая о чем-то щебечет, пока папа слушает с внимательным видом, хотя у него того и гляди сейчас глаза сами по себе закроются. По нему видно, что он совершенно вымотан.

– Малыш, мне надо принять душ, а потом мы вместе посмотрим что-нибудь, хорошо? – заметив, что я вернулась, встает Владимир.

Положив дочь на диван, он уходит к себе, а я занимаю его место, планируя пойти готовить как только он вернется. Варя с нетерпением ждет отца, перечисляя варианты мультфильмов, которые они могут посмотреть, но Владимир все не появляется.

– Почему папа так долго? – хмурится девочка. – Пойду, посмотлю.

– Приходи потом на кухню, я начну готовить макарошки, – говорю я ей.

Полагаю, раз Владимир дома, то будет невежливо его проигнорировать. Приготовлю, пожалуй, побольше, если он захочет пообедать с нами, хоть и сомневаюсь, что ему придутся по душе макароны с сосисками.

Я ставлю кастрюлю на плиту и режу сосиски, чтобы обжарить их с луком. Через пятнадцать минут блюдо готово, но Варя все еще не появилась. В гостиной и детской ее нет, значит, она все еще у отца в спальне. Да что же это за бермудский треугольник, в котором все пропадают без возврата?

Стучу в дверь, дожидаясь ответа, но, когда никакой реакции не поступает, тихонько открываю и заглядываю внутрь. Взгляд сразу цепляется за огромную кровать, на которой лежат мирно спящие отец и дочь. Такие похожие, не только внешне, но даже в своих одинаковых позах со сложенными на животах руками и слегка приоткрытыми ртами. Ну просто милота!

Замираю на секунду, невольно рассматривая своего такого расслабленного и более мягкого во сне начальника, обводя взглядом по-мужски красивые черты его лица, останавливаясь дольше положенного на губах, которые в своей фантазии я целую, поддавшись искушению, чтобы раз и навсегда убедиться, что ничего особенного в его поцелуях нет. Но, конечно, в реальной жизни я такого никогда не сделаю.

Быстро ухожу, пока эти дурацкие фантазии совсем не поглотили меня, и иду к себе в комнату, где лежу, листая книгу на кровати. К сожалению, новая книга оказывается скучноватой и скоро меня начинает тянуть в сон, которому я не сопротивляюсь.

***

Мне снова приснилась Аня. Я просыпаюсь с болезненным чувством разочарования и обиды, потому что каждый раз, когда мне снится моя жена, что происходит все реже в последний год, я во сне забываю, что она мертва. Эти сны, где мы все еще вместе, кажутся настолько реальными, что, проснувшись, я чувствую себя обманутым. И это гораздо хуже, чем если бы она не снилась мне вообще – испытывать счастье, чтобы потом проснуться и понять, что все было нереальным. Самая изощренная пытка, которую только можно придумать для человека.

Ее нет почти четыре года. И все это время я живу с огромной глыбой льда в том месте, где должно быть мое сердце. Я не рассказываю женщинам, с которыми встречаюсь, правдивую версию своего брака. И если честно, мне плевать, как это меня характеризует.

Мы встретились с Аней, когда я только устроился к Пашину. Мне было двадцать пять, она на год младше. Мы были коллегами, только начинающими свой путь, и у нас совершенно не было времени на личную жизнь, но мы настолько сильно хотели друг друга, что съехались уже через месяц после знакомства. А когда Аня забеременела, решили пожениться. Как привыкли, на ходу.

Вообще, вся наша с ней жизнь проходила в таком ускоренном темпе, что эти два года пролетели, словно два месяца. А потом она умерла и я осознал, как много потерял, уделяя большую часть своего времени карьере, а не любимой женщине.

Сейчас я говорю всем, что наш брак с ней был просто практичным соглашением. Что мы встречались и поженились по залету. Самая большая ложь в моей жизни! Иногда я и сам в нее верю. Хочу в это верить, потому что правда намного болезненнее. Правда в том, что я настолько сильно любил свою жену, что после ее смерти от меня ничего не осталось. Ни единой эмоции, которую я мог бы подарить другой женщине. Я пуст, все мои чувства словно испарились, остались в том моменте, когда она еще была рядом, и сколько бы времени не проходило, ничто во мне уже не наполняется тем, что можно было бы подарить другой.

Я не могу ни в кого влюбиться. Я – пустышка и, рано или поздно, все мои женщины это понимают. Так что, путем проб и ошибок, оставив за собой парочку разбитых сердец, я решил, что пусть лучше они думают, что я в принципе не способен на любовь, чем мучаются от мысли, что не могут меня исцелить от любви к мертвой женщине. Ведь нельзя исцелить то, что уже умерло.

В конце концов, я принял решение жениться на той, кто будет хотя бы привлекать меня физически и будет любить мою дочь, потому что Варе почти четыре года и у нее никогда не было мамы. Только няня. Но мама ведь ей тоже нужна. И мне кажется, что Ася идеально подходит на эту роль, ведь у нее у самой есть дочь, которая дружит с Варей, она самодостаточная женщина, не охотящаяся за богатым папиком, и она кажется мне искренней. И если бы чертовы сны о моей жене не продолжали меня настигать, пробуждая то, что я хочу похоронить, я даже мог бы успешно притвориться, что между нами что-то большее, чем просто взаимная симпатия и влечение. Но чем больше я сближаюсь с Асей, тем чаще Аня приходит в мои сны…

– Папа, мы уснули! – возвращает меня в реальность удивленный голос Вари, которая, оказывается, лежит рядом.

– Видимо, так, – треплю ее по макушке, бросив взгляд на часы. – Уже вечер, малыш. Пойдем ужинать?

***

Я просыпаюсь и сразу же смотрю на экран телефона, понимая, что проспала два часа. Встав с кровати, иду в гостиную, где нахожу лежащую на диване и смотрящую телевизор Варю.

– Варюш, ты голодная? – спрашиваю у нее.

– Нет, мы с папой ели макалошки, – довольно сообщает та.

– А где папа?

– Ушел позвонить.

Вот значит как. Хорошо, что Владимир додумался покормить дочь тем, что я приготовила, но странно, что они не разбудили меня. Оставив девочку дальше смотреть мультики, я завариваю свежий чай, чтобы напоить ее, и пока он остывает, решаю поесть. В сковородке осталось как раз на одну порцию, значит, мой правильный босс позволил себе опуститься до стряпни из ненатуральных продуктов, как он называет колбасные изделия.

Владимир ничего не говорит мне о том, что я исчезла на два часа, может и сами они недавно проснулись, но в целом мы с Варей проводим спокойный вечер вдвоем, потому что он работает в своем домашнем кабинете.

Вообще, надо признать, что наличие целой большой комнаты, отведенной под кабинет, меня удивило, как и вся эта огромная квартира с тремя спальнями. Мне как-то не доводилось бывать в гостях у таких обеспеченных людей, так что сразу после переезда я чувствовала себя неловко в этой обстановке и боялась даже случайно разбить какую-нибудь тарелку или чашку на кухне. Но со временем освоилась. И даже в том, что убирает эти хоромы клининг, нашла большой плюс, хотя тоже не сижу без дела в течение недели, ведь в доме ребенок и она может иногда набедокурить.

На следующий день я везу Варю на осмотр к врачу и с внутренним злорадством сообщаю ее отцу по телефону, что у нее и правда просто простуда.

– Хорошо, – говорит он. – Теперь вы знаете, что нужно делать, если заметите признаки болезни.

Меня дико коробит его высокомерный тон, но я просто прощаюсь и везу Варю домой. В следующие несколько дней, пока она выздоравливает, Владимир проводит с ней по одному часу вечером, но он все еще весь в работе. А может, у него есть женщина, с которой он встречается вне дома, потому что в квартире я этого человека вижу редко, словно он и не живет здесь. Приходит, как в отель, тупо переночевать и переодеться.

– Надежда, у меня намечается еще одна командировка, – говорит он мне как-то утром, дождавшись, пока я выйду из своей комнаты в семь тридцать, хотя обычно уходит намного раньше. – Мама Фимы Ася пригласила Варю на день рождения дочери. Купи подарок и отвези ее туда, про детали можешь спросить у Аси. Дать тебе ее номер?

– У меня сохранились в телефоне номера родителей детей из моей группы, – говорю я. – Сколько мне потратить на подарок?

– Сколько хочешь, – хмурится он. – Купи что-то нормальное, что нравится девочкам. Не экономь, а то неловко получится.

– Конечно, – соглашаюсь я, едва удерживаясь от желания закатить глаза.

Ну что за высокомерный осел!

Так как Варя к этому времени уже выздоровела, мы с ней вместе идем по магазинам и выбираем для Фимы в подарок куклу, а потом покупаем Варе такую же, потому что ей нужно. Я не имею ничего против, потому что несмотря на то, что отец ей ни в чем не отказывает, Варя на удивление не капризная и редко просит что-то ей купить, даже из еды, не говоря уже об игрушках.

Уточнив у Аси адрес и время, я наряжаю Варю в нарядное платье, да и сама по этому случаю крашусь и укладываю волосы. Все-таки, родители Фимы тоже обеспеченные люди, так что праздник наверняка будет с размахом, но я все же не хочу переусердствовать, так как я всего лишь няня, поэтому надеваю джинсы с нарядной шелковой блузкой мятного оттенка. Все равно у меня слишком скудный гардероб, потому что я редко могу себе позволить купить обновку.

Празднование дня рождения проходит у Аси дома. Она всегда казалась мне милой девушкой, как и ее муж Кирилл, которые находясь с недавних пор в разводе умудряются довольно дружно воспитывать свою дочь. К сожалению, ни одного из гостей я не знаю, что оказывается для меня очень неловким. Это домашний праздник и детей тут мало, всего-то пять человек, зато много взрослых – родителей и друзей Аси и Кирилла. Я тут совершенно лишняя, незнакомка, которая привела лучшую подругу именинницы, и, хотя одна из гостий даже пытается меня разговорить, да и в целом все ведут себя мило, мне дико не по себе в этой компании.

Когда мы садимся за стол становится немного легче, так как я могу просто сидеть и слушать других, не пытаясь поддержать разговор. А после Фима начинает распаковывать свои подарки и я с облегчением думаю, что после этого можно будет уйти с чистой совестью.

– Надь, я тоже хочу хомяка, он такой милый! – восторженно сообщает мне Варя, когда они с детьми уже насмотрелись на маленького зверька, которого подарил Фиме один из друзей ее родителей. – Когда папа вернется, я его уговолю купить мне хомячка!

– Хорошо, посмотрим, что скажет твой папа, – улыбаюсь я, думая, что и сама не возражала бы против домашнего животного.

У нас с родителями был когда-то кот, который прожил с нами шесть лет. Я была безутешна, когда он умер, но хотела бы еще одного, когда у меня появится возможность жить отдельно, а не в коммуналке, как в последние пару лет.

Я даю Варе возможность поиграть с детьми еще полчаса, а потом решаю, что можно уже уйти. Подхожу к Асе и говорю, что нам уже пора.

– Конечно, Надя, как хочешь, – улыбается она, как всегда дружелюбная. – Фима была очень рада тебя видеть, ты же ее любимая воспитательница.

– Я тоже, ты устроила чудесный праздник. Варя теперь тоже хочет хомяка и собирается просить о нем отца, как только тот приедет, – признаюсь я.

– Бедный Володя, – смеется она, и от интимности ее тона меня бросает в жар.

Володя.

Меня удивило, что Владимир общается с Асей, ведь он даже не знаком с родителями других детей из группы Вари, а тут сам, не через меня, узнал о дне рождения Фимы и получил приглашение для дочери. Допускаю, что он мог подружиться с матерью лучшей подружки своей дочери, но это же Владимир. У него нет времени на подобные социальные взаимодействия, я вообще сомневаюсь, что у него есть даже друзья, кроме коллег. А тут такой диссонанс. И единственный вариант, который приходит мне в голову – Ася для него не просто знакомая. Что не так уж невероятно, ведь она свободна, как и он. К тому же, молода и очень красива. Стройная блондинка с выразительными глазами, легкая в общении и уверенная в себе.

Я чувствую спазм в груди при мысли, что мои догадки могут оказаться верны. Хотя и не должна. Какое мне вообще дело до его личной жизни? Я никто. Наемный персонал. А он успешный адвокат, которому под стать такая девушка, как Ася.

Тем не менее, переварить это оказывается не так уж просто. Я злюсь, я ревную, и как бы я себя не ругала, не могу подавить свои чувства к нему. Плачу ночью в подушку, а утром убеждаю себя, что все из-за отсутствия собственной личной жизни. Владимир просто единственный привлекательный мужчина в моем скудном окружении, вот и все. Мне просто надо начать знакомиться с мужчинами и выходить в люди, ведь в те часы, когда Варя в саду и на кружках у меня появляется куча свободного времени на себя. Так и сделаю, пока совсем не сошла с ума от мыслей о своем боссе…

Глава 4

Месяц спустя

У Вари в саду концерт, на котором она выступает вместе с другими девочками. Мы пару недель разучивали танец, чтобы все было идеально, но, как назло, я подхватила простуду за несколько дней до этого события. В итоге, концерт пройдет без меня.

– М-да, ну и видок, – смотрю на себя в зеркало в ванной, когда Владимир с дочкой покидают квартиру утром.

Глаза и нос у меня покраснели, кожа тусклая, а отросшие на пару сантиметров светлые корни волос резко контрастируют с остальной каштановой массой. Я выгляжу неухоженной. И наверное, долго еще буду так выглядеть, потому что по моим подсчетам нужно копить еще пару месяцев, чтобы хватило на поход в нормальный салон красоты, где мои волосы не сожгут к черту, пытаясь вернуть им прежний цвет.

Что по-настоящему радует, так это то, что мое увлечение Владимиром пошло на убыль. Во-первых, он действительно встречается с Асей, что я поняла по случайно услышанному телефонному разговору, а во-вторых, неделю назад я познакомилась в кофейне с милым парнем Захаром. Мы вместе выпили кофе и погуляли на следующий день, но потом я заболела и общение перетекло в сообщения в мессенджере и телефонные разговоры. Могу сказать, что Захар меня действительно увлек и я не прочь попробовать с ним, потому что пора уже открыть глаза и вынырнуть из мира фантазий и несбыточных снов.

Владимир присылает мне видео танца Варюши и я не могу сдержать улыбку, глядя, как трогательно танцуют маленькие девочки на сцене.

«Я накормлю ее после выступления и привезу ужин, так что не готовьте, а лучше полежите» – пишет он мне сообщение.

Если честно, Владимир оказался лучше, чем я о нем думала. Когда я заболела, он не стал психовать. Сам отвозит и забирает Варю из сада, каждый вечер заказывает нам ужин и настаивает, чтобы я только отдыхала и пила свои лекарства, чтобы поскорее выздороветь. Конечно, он не хочет, чтобы я заразила Варю, но все равно ведет себя терпимее, чем можно было представить, учитывая, что моя болезнь создала ему трудности и заставила больше времени тратить на ребенка.

Поев вчерашний ресторанный суп на обед, я лежу у себя в спальне, смотря фильм на телефоне и даже не замечаю, когда Варя с Владимиром возвращаются домой, пока он не стучится в мою спальню.

– Надежда, вы не спите?

Ну вот, снова этот официальный тон. Меня уже подбешивает, что он обращается ко мне исключительно на вы, хотя я и говорила, что это необязательно. Мы живем в одной квартире и я практически прислуга здесь! Может, он боится, что я тоже вздумаю фамильярничать, если он начнет общаться со мной, как с обычным человеком?

– Нет, Владимир Антонович, – откладываю телефон, чтобы встать с кровати.

Он открывает дверь и заглядывает в комнату.

– Ну как вы? Я ужин привез, поешьте, пока горячее.

– Мне намного лучше, спасибо, – отвечаю я, одергивая свой свитер. – Я сейчас приду.

Собираю волосы в хвост и высморкавшись, потому что чертов насморк никак не пройдет, иду на кухню и вижу на столе контейнеры с очередным супом и пасту с морепродуктами. Настроение сразу же поднимается. Все-таки, Владимир хороший человек, хоть и выглядит холодным сухарем. Он ведь не обязан заботиться о моей еде, но делает это уже который день.

«Так, а ну-ка перестань им восхищаться, Надя! Думай лучше о Захаре».

Да, так безопаснее всего.

Я ем в одиночестве и убрав за собой, иду обратно к себе. Хочется пообщаться хотя бы с Варей, но у девочки слабый иммунитет, так что я избегаю ее, пока не выздоровею. Так что я набираю номер Захара и когда он отвечает, болтаю с ним не меньше часа, потому что начинаю уже сходить с ума от одиночества.

***

– Владимир Антонович, я могу отпроситься на один вечер на следующей неделе? – спрашивает меня Надежда как-то утром, пока я завтракаю.

Варя еще спит, так как я просыпаюсь слишком рано для большинства людей, но после того, как Надежда недавно болела, я заметил, что она тоже уже не спит в шесть утра. Время от времени мы сталкиваемся на кухне. Как сейчас.

Я поднимаю глаза от своей тарелки, чтобы посмотреть на нее. На лице девушки читается надежда и страх, так что я понимаю, что видимо для нее намечается что-то реально важное, раз она так смотрит на меня.

– Хорошо, в какой именно день?

– В какой вам будет удобно, – робко улыбается она.

Я едва сдерживаю желание улыбнуться в ответ. Как-то так получилось, что эта мышка перестала меня раздражать и теперь ее сдержанность и скромность кажутся мне достоинствами. Не знаю, что бы я делал, если бы дома меня ждала нахальная особа, пытающаяся привлечь к себе внимание. То, что Надежде я нравлюсь я понял почти сразу, но к ее чести, девушка это никак не проявляет и держит себя в рамках. И няня она отличная, Варя ее обожает.

– Я посмотрю свое расписание и скажу вам, – говорю я ей. – Намечается что-то особенное?

– Просто свидание, – смущенно пожимает она плечами, отводя взгляд.

Свидание, значит. Занятно. Такого я не ожидал, если честно. Неужели у мышки есть личная жизнь?

– Надеюсь, вы придете ночевать домой со своего свидания, Надежда? Потому что Варе утром в сад и вы должны ее отвезти.

– Конечно! – краснеет она до корней волос.

До светлых корней, надо заметить. Не думал, что этот ее мышиный цвет волос ненатуральный. Кто в своем уме станет так уродовать себя? Но видимо, моя няня на самом деле блондинка. Интересно, почему она красит волосы? Впрочем, это не мое дело.

– Хорошо, сегодня вечером я скажу вам, на какой день вы можете назначить свое свидание.

– Спасибо, Владимир Антонович! – снова улыбается она и выглядит такой довольной, что мне хочется закатить глаза.

«Боже, Володя, какой же ты дурак! Нравишься ты ей, ха! Да она чуть ли не прыгает от радости из-за своего свидания с другим парнем. Стареешь, мужик, теряешь хватку».

Я злобно хмурюсь от своих идиотских мыслей и запихиваю в рот побольше яичницы, чтобы не начать задавать ей вопросы о ее парне. Опять-таки, не мое это дело.

***

Сегодня тот самый вечер. Я просто знаю это. После стольких недель, в течение которых Ася присматривалась и мариновала меня, сегодня она, наконец, сдастся. И, так и происходит.

После нашего свидания она приглашает меня к себе в квартиру. Я знаю, что это значит, не пацан уже, так что сразу иду в наступление. Мы целуемся на ее диване и как только дело доходит до раздевания, она внезапно напрягается, а потом звонит ее чертов телефон и все. Свидание сорвано к черту, потому что ей нужно к бывшему мужу, который попал в аварию и это так ее расстраивает, что я решаюсь сыграть в благородного рыцаря и предлагаю подвезти, потому что еще одна авария нам точно не нужна, кто же тогда об их дочке позаботится?

Позже, вернувшись к себе в квартиру, я сижу на кухне с самым крепким кофе, который только могу приготовить, и думаю о том, что видимо Ася не мой человек. Не клеится у нас с ней. Как бы она мне не нравилась и какой бы идеальной не казалась на роль жены и матери, в эмоциональном плане я ей явно уступаю, а она явно ждет чего-то большего, чем просто хороший секс и отношения с надежным партнером.

Но как же жаль потраченного времени! Я ведь решил не быть скотиной, держал себя в штанах те пару месяцев, что мы встречались, хотя это было очень непросто для человека с моими аппетитами.

– Ох, это вы! – раздается испуганный голос Нади с порога.

Да, мысленно я ее уже смело зову Надей, потому что успел немного узнать эту пигалицу и на Надежду она никак не тянет. Ну точно девочка еще, до Надежды расти и расти! Она стоит, хватаясь за сердце, в нелепой голубой пижаме с какими-то животными, которых я не могу разглядеть, и выглядит заспанной и растрепанной.

– Кто же еще, – ехидно говорю я, не в настроении играть в вежливость сегодня.

А ведь я просто хотел побыть один и унять свое чертово разочарование!

– Я просто не ждала вас, вы же сказали, что не придете ночевать сегодня, – защищается она, уловив мой настрой.

– За чем вы пришли, Надежда? – прямо спрашиваю я. – Берите это и оставьте меня одного, пожалуйста.

– Да, конечно! – тут же смущенно сжимается она. – Я за водой, уже ухожу.

Она быстро хватает стакан и наполнив его водой, уходит обратно к себе, а я провожаю ее аппетитную попку в пижамных шортах заинтересованным взглядом и тихо чертыхаюсь.

«Да, непорядок, Володя. Няня Надя, конечно, девушка с соответствующими изгибами, но найди-ка ты себе уже бабу, потому что не дело это – на персонал засматриваться».

Однако, на следующий же день меня накрывает такая лавина проблем из-за тупости моего клиента, что о бабах думать успеваю разве что перед сном, в те несколько секунд, в течение которых мой мозг настраивается на сон.

– Даров, да ты с ума сошел, если думаешь, что меня можно скинуть на кого-то! – появляется еще один возмущенный дядя-бизнесмен, которого я хотел отдать Луке, уже переехавшему и приступившему к работе.

– Я передал вас в руки одного из лучших адвокатов в стране, Владлен Юрьевич, – едва не закатываю глаза от его возмущенной рожи. – Вы ведь наверняка слышали о Луке Ратманове? Он вел скандальное дело Озерова в прошлом году. И выиграл.

– Этот тот самый, что ли? – проявляет любопытство придурок, потому что об Озерове не знать невозможно, живя в нашей стране.

Через тридцать драгоценных минут мне удается уговорить и подмазать Владлена не посылать нашу фирму к черту и продолжить работать с Лукой, но я хорошо так выбиваюсь из графика и пропускаю обед, что неимоверно злит. В итоге, весь день выживаю на кофе и когда через час после конца рабочего дня мне звонит няня, удивленно пялюсь на экран, потому что Надя в принципе мне не звонит, если я не в командировке.

– Да, Надежда, – беру трубку.

– Владимир Антонович, я хотела спросить, скоро ли вы вернетесь, – раздается ее робкий голос.

– Нет, у меня еще куча работы, а что? – не понимаю ее беспокойства.

– Но как же… Вы ведь сами сказали, что дадите мне выходной в четверг. Помните?

Выходной. Чтобы она могла сходить на свидание. Вот черт!

– Я забыл, Надежда, извините. Если еще не поздно, то с учетом пробок смогу быть дома через час.

Придется взять с собой работу на дом, но ничего, Варя рано ложится спать. Блин, ну как же не вовремя Надя вспомнила, что ей нужна личная жизнь! До этого ведь была одна и вроде неплохо ей так жилось.

– Нет, не надо, – удивляет меня ответом девушка. – Мы в кино собирались, все равно теперь не успеем на сеанс. Давайте тогда на другой день договоримся, а сегодня я все отменю.

– Ладно. Я поставлю себе напоминание, чтобы снова не забыть. Хочешь на завтра перенесем? Если твой парень свободен.

– Я уточню у него и скажу вам, – угрюмо отвечает она. – Ладно, тогда. Увидимся дома.

Надя вешает трубку, а я смотрю на документы перед собой и понимаю, что совершенно потерял запал.

Черт! Ну, подумаешь, забыл о нашей договоренности! Ничего непоправимого не случилось от того, что ей пришлось перенести свое свидание. И нечего тратить время на мысли о расстроенной девушке, учитывая, что она мне никто! Не мое дело – заботиться о ее чувствах. И вообще, мне же лучше, если она с этим парнем рассорится, учитывая, что ни о каких частых выходных и речи быть не может, у нее есть определенный график работы, в который всякие там свидания просто не вписываются. Это что же мне, новую няню искать, если у них все заладится?

Эх, не подумал я об этом, когда брал молодую няню… Вот с пенсионеркой таких проблем не было. Хотя, к черту ее, она тоже меня подвела, решив, что слишком нездорова и стара для работы! А теперь и Надя принялась налаживать личную жизнь. Вот за что мне такое наказание?!

Глава 5

Я действительно мечтала об этом свидании с Захаром, потому что сто лет уже не чувствовала себя просто привлекательной девушкой, которой интересуется противоположный пол. И когда после тщательной подготовки все в последний момент сорвалось…

Я не просто расстроилась. Я также очень разозлилась на Владимира за его беспечность, за такое наплевательское отношение к моей просьбе, но именно Захар стал тем, кто меня в конце концов добил.

– В смысле не придешь? – агрессивно спросил он, когда я позвонила и сказала, что не смогу прийти из-за работы. – Ты, блин, издеваешься надо мной?!

Захар прежде не разговаривал со мной в таком тоне и мне стало очень неприятно из-за его реакции, но я могу его понять. Мы общались по телефону, но нам никак не удавалось встретиться из-за того, что он работает днем, а я по вечерам занята с Варей, да и выходных у меня практически нет. Я еще думала, какой он понимающий, ведь парень ни разу меня не упрекнул, лишь упрашивал пойти с ним куда-нибудь при первой возможности и говорил, что моя работа не отпугнет его, потому что я действительно ему нравлюсь и очень сильно.

– Захар, это не от меня зависит, ну что я могу поделать? – пытаюсь мягко объяснить ему ситуацию, но он не желает слушать.

– Да мне почхать уже, я потратил свое время и деньги на эти чертовы билеты в випку! Ты просто обломщица, Надя! На этом все, поняла? Удали мой номер, я найду себе нормальную девчонку, которая не будет иметь мой мозг, строя из себя мисс невинность.

Он отключается, а я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы от обиды. Боже, какая же я дура! Так и не научилась разбираться в людях, а ведь должна была понять, что Захару от меня нужен был секс, иначе он не стал бы так заморачиваться. Ну и поделом мне! Буду впредь знать, что не стоит доверять словам едва знакомого мужчины.

У меня уже и на Владимира злиться не получается, потому что, если бы он не сорвал мне свидание, все равно ничего бы не вышло, ведь я не из тех, кто спит с парнем, едва начав встречаться с ним. Мне нужно время, чтобы проникнуться к человеку, узнать его, начать доверять, потому что я всегда слишком заморачиваюсь, не беря во внимание сиюминутные желания и импульсы.

Все-таки сумев удержаться от слез по жалкому человеку, я иду на диван к Варе и сажусь смотреть с ней мультики, чтобы отвлечься.

– Надь, а ты не уходишь? – тихо спрашивает меня девочка.

Я уже искупала и переодела Варю в пижамку, чтобы облегчить Владимиру задачу, когда он вернется с работы, так что она уже собрана ко сну и теперь коротает оставшиеся до девяти тридцати часы.

– Нет, Варюш, пришлось все отменить, – отвечаю я ей. Ранее я предупредила ее, что встречаюсь с другом вечером.

– Тебе глустно? – жалобно спрашивает она, глядя на меня большими сочувствующими глазами.

– Немного, – пожимаю плечами, не желая обманывать ребенка.

Варя приподнимается и обнимает меня своими маленькими ручками, отчего я чувствую укол боли в груди, ведь, по сути, эта девочка – единственная, кто заботится обо мне, потому что больше просто некому. Настоящий маленький ангелочек.

– Не глусти, Надя, сколо папа плидет, – говорит она, похлопывая меня по плечу, и я не могу сдержать смешок. – Когда он плиходит, я всегда пелестаю глустить.

Боже, ну какая же она прелесть!

Я сажаю Варю к себе на колени и звонко расцеловываю в круглые щечки.

– Ну, ты меня развеселила уже, малышка, так что мы и без папы не будем грустить, хорошо? Как насчет того, чтобы приготовить какао с зефирками?

– Ула-а-а-а! – подпрыгивает у меня на коленях девочка. – Я люблю тебя, Надя!

– Ох, малыш… – вздыхаю я, думая, что, пожалуй, только она и любит.

В такие моменты я, как никогда, скучаю по своим родителям. Если бы у меня были брат или сестра, я бы не была так одинока, чтобы искать любовь у любого, кто будет добр ко мне, но чего нет, того нет. Зато я сегодня получила еще один урок жизни.

***

Я приезжаю домой и нахожу девочек на диване, смотрящих мультики.

– Папа! – бежит мне навстречу Варя и я поднимаю ее, целуя в лоб и думая, как мне быть, когда она перерастет эту привычку встречать меня с искренней непосредственной детской радостью.

Я не особо сентиментален, но Варя – мой ребенок. Будь моя воля, она всегда оставалась бы маленькой милой девочкой, у которой самая масштабная проблема в жизни – это невозможность есть шоколадки вместо завтрака, обеда и ужина.

Достав из кармана пиджака ее любимую шоколадку, которые моя секретарша закупает коробками и хранит в одном из шкафов в кабинете, чтобы я не забывал, отправляясь домой, доставить своей малышке ее любимую сладость, я протягиваю ее ей и дочка обслюнявливает мне щеки, попискивая, как довольный щенок.

– Спасибо, папа!

Она уносится обратно на диван, а Надя, в свою очередь, встает.

– Добрый вечер, Владимир Антонович, – здоровается девушка, пока я залипаю взглядом на ее фигуре, обтянутой тонким бордовым трикотажным платьем.

Значит, на свидание она наряжалась. Недурно. Да и с макияжем выглядит немного постарше, что только плюс, учитывая ее почти по-детски невинные черты лица. Однако, стоит Наде повернуться ко мне спиной, чтобы помочь Варе открыть шоколадку, как всякая мысль о невинности вылетает из головы, потому что у этой девушки самая шикарная задница из всех, виденных мною, и в этом платье, которое обрисовывает каждый изгиб ее тела, мне приходится очень постараться, чтобы отвести взгляд от такого искушения.

– Да, добрый, – прочищаю горло, с опозданием понимая, что со мной поздоровались. – Я пойду, переоденусь и вернусь.

Когда я дома, Надя избегает меня, оставляя наедине с дочерью, и на этот раз происходит так же. Как только я возвращаюсь, освежившись после работы, она исчезает у себя и остаток вечера мы проводим с Варей вместе, пока не приходит пора укладывать ее спать. После, я возвращаюсь в гостиную и обнаруживаю там няню, которая все еще не переоделась из этого чертового платья-искушения.

– Я иду спать, спокойной ночи, Владимир Антонович! – говорит она, заметив меня, забирая с консоли свою зарядку для телефона.

– Надежда, подождите, – окликаю ее и она останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. – Я хотел уточнить время вашего выходного. Запишу себе в расписание в телефоне, чтобы на этот раз не забыть.

Она слегка морщится, затягивая паузу, а потом каким-то странным тоном отвечает:

– Мне уже не надо, Владимир Антонович.

– Почему? – останавливаю очередную ее попытку уйти к себе.

Надя выглядит так, словно очень не хочет обсуждать это, но мне теперь любопытно.

– Я не планирую свиданий в ближайшее время, а днем, пока Варя в саду, мне хватает свободного времени.

– Расстались? – зачем-то давлю я, и она резко кивает, отворачиваясь от меня, а я с опозданием понимаю, что девушка едва сдерживает слезы. Черт! – Жаль. Надеюсь, это не из-за меня?

– Нет, одно отмененное свидание не может сделать из человека придурка, если он изначально таким и был! – сердито заявляет она, но потом ее плечи снова опускаются. – Извините, я пойду.

– Подожди, – беру ее за предплечье, прежде чем сам