Возможности слов

Глава 1. Несказочная

Вообще-то, реальная жизнь имеет мало что общего со сказкой. Казалось бы, чудо всегда поджидает за углом – ан нет, за углом в реальной жизни если что и поджидает, так только сущие неприятности. Но если бы это была сказка, то начиналась бы примерно так…

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были царь с царицей. Царь работал завучем в средней школе, а царица царствовала да детей царю рожала. Произвела на свет она восемь прекрасных отпрысков, а нашим делом остается только назвать их по порядку: Алексей, Артём, Александр, Антон, Аркадий, Анатолий, Андрей и Ксения. Все сыновья, как на подбор, статные да черноволосые, один другого краше – в царя пошли, не иначе. Ксюша же, как мы можем судить со стороны, отличалась от прочих не только первой буквой своего имени.

Самая младшая в семье, рыженькая девчушка, окруженная со всех сторон мужским вниманием, с детства была холена да лелеяна. Но, как выяснилось позже, и это не помогло превратить ее жизнь в сказку. Приключилась с Ксюшей одна неприятность, имеющая долгоиграющие последствия.

До того события Ксюша считала себя исключительно везучей: вечно окруженная братьями и любящими родителями, она это ценила. Конечно, грешила по вечерам наедине с книжкой мечтами о принцах на конях и рыцарях в латах, но при этом и от реальной жизни не отрывалась. Никто бы и подумать не мог, что именно она вляпается в такую историю. Возможно, как раз поэтому ситуацию и запустили до необходимости вмешательства специалистов.

Ксюша, наверное, была влюблена в него с самого первого класса, хотя точно никто не датировал начало событий. В любом случае она и не помнила себя без этого чувства – никогда особо ни на что не надеясь и просто принимая его общество, как подарок судьбы. Он тоже относился к ней тепло, по крайней мере за все годы школьного знакомства никакой неприязни не проявлял. Так бы и остался он в ее жизни первой неразделенной любовью, которая у многих случается как раз в такой форме, но Ксюша, вооружившись алкогольным опьянением, распорядилась иначе. На выпускном вечере девушка, впервые в жизни познакомившись с крепкими спиртными друзьями, и может быть, только оттого пришедшая в несвойственное ей состояние, решилась открыться. А почему бы и нет? Их пути уже с завтрашнего дня разойдутся, и он, возможно, вообще уедет поступать в какой-нибудь столичный вуз, так что обдумывая свое признание, Ксюша никаких интуитивных позывов не расслышала, а потому и решилась. Бойкая девчонка, привыкшая к прочному месту в жизни, хлопнула еще разок непривычного для нее алкоголя, да и пустилась во все тяжкие.

И практически сразу все пошло не так.

– Рома!

– Чего тебе, Иванова? – парень, очевидно, не был доволен, что она так рьяно оттаскивает его от круга приятелей.

– Я люблю тебя!

Он никогда не был особенно эгоистичным или циничным, просто это признание его тоже огорошило:

– Перепила, рыжая? – как показалось ему, он спросил даже с искренним участием. – Иди, кого-нибудь другого полюби. И больше не пей!

– Я люблю тебя, Рома!

– Ты чего, Иванова? Крыша поехала?

И у самой Ксюши после этих слов в голове что-то замкнулось. Даже несколько лет спустя психологи, психотерапевты и психиатры так и не смогли докопаться до первопричины: то ли организм, впервые столкнувшийся с алкоголем, так неадекватно отреагировал; то ли влюбленность десятилетней выдержки несколько подвзорвала Ксюшины мозги; то ли она восприняла его реакцию в гипертрофированной форме. Но факт остается фактом – Ксюшу куда-то понесло. И если бы в тот момент рядом оказался кто-то из ее близких, на которых она привыкла во всем полагаться, то, возможно, катастрофы бы не случилось. Или хотя бы не в таких масштабах.

Ксюша обнаружила себя, стоящей в центре смеющейся толпы, что-то бубнящей и теребящей ткань своего выпускного платья – такого теперь ни к месту волшебно-зеленого. Она вслушивалась в собственные слова, пытаясь уловить в них смысл:

– Рома, меня зовут Ксения Иванова… я так тебя люблю… ты знаешь про то, что когда любишь кого-то настолько сильно, то любая песня – про него? Любая книга – про него. Рома… Ты… ты единственная причина, которая заставляет меня улыбаться по утрам… Рома… я это платье выбирала с мамой… она сказала, что это цвет моих глаз… мне приснилась вчера рыба с зелеными глазами… Тебе нравится это платье?

Она с ужасом понимала, что речь ее становится все более бессвязной, но и остановиться не могла:

– Рома… это была кадриль в каком-то девятнадцатом веке… или я ошибаюсь… К чему снятся рыбы? Свадьба… рыбы… и все книги о тебе…

Парни и девчонки вокруг ухохатывались – ну еще бы, молодежь такого представления на выпускном точно не ждала. Скромная отличница чем-то обдолбилась до такой степени, что об этом еще будут слагать легенды их потомки. Возможно, Роме и не было так же смешно. Возможно, Рома смеялся только потому, что смеялись остальные – а когда не знаешь, как правильно реагировать, то организм выискивает простейший из возможных путей. Смеяться над Ксюшей в тот момент было самым простым. А в ней же от его смеха что-то бесповоротно умирало.

Она даже и не знала, кто прекратил это позорное зрелище – бывшая соседка по парте, учитель, охранник, знакомый или незнакомый человек… Так или иначе, полностью в себя она пришла только в больнице. Рядом сидел зеленый, под цвет ее платья, отец, который много раз извинялся, что не оказался поблизости. К счастью, к тому моменту она перестала бубнить несуразицу, а диагноз «нервный срыв» не прозвучал как смертный приговор. Осталось, вроде бы, проплакаться пару недель над этим случаем да благополучно забыть.

Если Рома и не собирался поступать в столичный вуз, то практически моментально собрался. И хоть виноватым он себя так и не почувствовал, но понимал, что все семь братьев Ксюши вряд ли ему организуют суд беспристрастных присяжных. Надо отдать ему должное, он даже позвонил перед отъездом, чтобы извиниться перед ней и ее родителями за произошедшее, но, на его беду, ответил Андрей. С тех пор Рому никто не видел. Сам Андрей и не удивился бы, если тот попросил политического убежища где-нибудь на другом конце света.

Если оценить проблему объективно, то ничего особенно страшного не произошло. Ну да, опозорилась девчонка, да, Роме теперь придется ностальгировать где-нибудь подальше от родного города, но кто, скажите на милость, к восемнадцати годам ни разу не позорился? Даже сама Ксюша через пару недель лютых самобичеваний с этой мыслью согласилась. Серьезные последствия обнаружились только потом. Она никому не хотела ничего объяснять, но и оставить свое состояние втайне тоже не получилось.

Сначала Ксюша заявила, что не будет учиться в том вузе, куда поступила по выпускным баллам. Родители хоть и не пришли в восторг от такого решения, но ради любимой доченьки, которая избалованностью никогда не щеголяла и ничего серьезного до сих пор не просила, пошли на уступки.

Причина для такой просьбы, конечно, существовала – и весьма значимая. Но Ксюша пока ни себе, ни родным не готова была в ней признаться. Да и со стороны все выглядело обычно: к ней заходили подруги, с которыми она традиционно шумно проводила время в своей комнате, она снова стала послушной дочерью и внимательной сестрой. Странным оставалось лишь то, что теперь она искала любой предлог остаться дома. Даже в магазин за хлебом отправлялась только с кем-то из братьев. И это чудачество отнесли на счет нервного срыва, который от нынешнего времени отделяло все больше и больше времени, а потому у всех окружающих постепенно стирался из памяти. Люди вообще слишком много значения придают каким-то событиям, думая, что и через десяток лет остальные будут мусолить их позор при каждом упоминании опозоренного имени. Чаще всего у людей есть свои жизни и свои позоры, так что до чьего-то им со временем и дела нет.

Сама же Ксюша со свойственной ей тщательностью анализировала и анализировала. Даже в интернете ответы на свои вопросы искала, все еще надеясь, что ее тайна так и останется тайной. Причин для ее скрытности накопилось достаточно: она и родных лишний раз не хотела волновать, и погружаться в обсуждение старой истории желанием не горела, и просто… да ведь это практически невозможно – сказать кому-то, что у тебя с головой не все в порядке.

Впервые она поняла, что не может совладать с собой, примерно через месяц после выпускного происшествия, когда пыталась спросить у продавца в магазине о какой-то мелочи. И не смогла выдавить ни слова! Парень стоял и с удивлением слушал ее мычание, а от этого ее эмоции только сильнее перемешивались в непроходимую кашу. Тогда и случилась первая паническая атака, но с этим она впоследствии нашла способ справляться самостоятельно. Да святится всеобъемлющий интернет! Рано или поздно пришлось признать, что проблема существует – она не может заговорить с парнем, даже если ей смертной казнью через повешение пригрозить. Конечно, об этом со временем узнала и семья. Ведь Андрей никак не оставлял ее в покое, пока не узнал причину чудачеств. В итоге она рассказала обо всем брату, а уж он – остальным родным.

Они и в этом случае не подвели – окружили Ксюшу усиленными заботой и вниманием, но через несколько месяцев отец все-таки поднял вопрос, что «хватит народной медицины, айда к специалисту». От этого предложения с Ксюшей приключилась еще парочка панических атак, но потом всеобщими усилиями и всей беснующейся толпой взволнованной родни ее все же доставили на обследование, добавив к куче ее психологических проблем еще и чувство вины за доставленные неприятности.

Но и через годы лечения полного выздоровления не наступило. К своим двадцати трем Ксюша научилась общаться с людьми почти без проблем, но вот только молодые парни вызывали у нее все те же приступы иррационального страха. По этой причине она так и не смогла выучиться в институте и вела довольно изолированный образ жизни. Хотя слово «изоляция» для такой семейки – не слишком правдоподобная характеристика. По сути, одну ее никогда и не оставляли.

Все братья, даже самый младший из них Андрей, успели получить образование и устроиться на работу, Алексей и Артем женились. А все остальные продолжали жить в огромном доме, оберегая Ксюшу от малейших стрессов. И никогда она не испытывала недостатка во внимании или средствах, всегда чувствовала себя принцессой в этом уютном, но небольшом ее мирке. И все равно больше не верила в сказки.

Конечно, она подозревала, что до бесконечности так продолжаться не может, но сильно разволновалась, когда однажды вечером Андрей выдал:

– Ксю, а я тебе работу нашел!

До сих пор вся ее работа сводилась к помощи старшим братьям или родителям, поэтому неудивительно, что все сидящие за столом восприняли это заявление как издевательство. Но Андрей настаивал – он всегда настаивал, когда речь шла о благополучии сестры.

– Я абсолютно серьезно! – он дождался, когда все наконец-то притихнут и дадут ему возможность объяснить. – В моей фирме есть вакансия специально для тебя! Подумай, не отказывайся сразу.

Андрей сразу после института устроился экономистом в крупную фирму, став очередным – седьмым, если быть точным – предметом гордости семьи. Отличная зарплата и перспективы карьерного роста… но вряд ли возможность пристроить свою полоумную сестренку! Недоверие читалось не только на лице Ксюши.

– Гендиректор вчера уволил очередную ассистентку! А уволил – барабанная дробь – за болтливость, прикиньте? Она вообще только сплетнями и занималась! Работа, может быть, и напряженная – надо постоянно рядом с ним быть, но зато твоя молчаливость сейчас как раз то, что нужно!

– И что? – усмехнулась Ксюша. – Я с начальником буду записками общаться? Сомневаюсь…

– Семену Ивановичу далеко за шестьдесят! Он даже на мой непритязательный вкус вполне себе уродлив… и даже бородат!

Эту характеристику он огласил специально – Ксюшина фобия включалась теперь только на молодых и симпатичных. Вряд ли ее пострадавшая психика способна чувствовать уязвимость и перед седовласым стариком, а значит, и выкрутасов своих не выдает.

– Бородат? – оживилась мать. – Но все равно, как же она будет с работой справляться?

– А работа – кофе варить, на телефонные звонки отвечать, записывать все, что он говорит, напоминать о встречах и вносить изменения в планы. Конечно, научиться придется чему-то, но ты ведь, Ксю, у нас всегда была умницей!

– Нет! – сказал Александр.

– Ни в коем случае! – сказал Антон.

– А если с ней что-нибудь случится? – сказал Анатолий.

– Ты ведь будешь находиться в другом отделе, а она там совсем одна останется! Нет! – добил Аркадий.

Андрей же не сводил взгляда с сестры:

– Вот пусть сама и решает! Ну что, Ксю, готова рискнуть выйти из зоны комфорта?

Теперь уже все переглядывались между собой. К стыду своему, Ксюша невольно начала надеяться на чудо. Благодаря психотерапии, она могла неплохо общаться с бородатым шефом! И если ему честно рассказать… А через столько лет она уже была готова рассказать даже постороннему о своем недуге, лишь бы хоть как-то социализироваться. Несмотря на все уверения семьи, она понимала, что когда-то ей придется найти и свое место в обществе. Родители не вечны, а братья не обязаны ради нее отказываться от личной жизни. И когда ее покинет даже Андрей, то она в своем тепличном мирке может и не пережить одиночества. Но к ее интересам добавилось бы еще и облегчение для всех родных – и даже этой причины хватило Ксюше, чтобы хотя бы попытаться.

– Я… – она не была уверена, но всеми силами пыталась это скрыть от внимательных взглядов, – я могла бы попробовать. Если и не получится… Андрей, ты поговори с ним, расскажи…

– Уже! – огорошил счастливый неожиданно быстрым согласием брат. – В понедельник пойдем вместе в офис, пусть посмотрит на тебя, а ты на него.

Вот такими перипетиями судьбы Ксюша и оказалась в офисе «Нефертити» – фирмы, производящей одежду. Хотя при чем тут судьба? Нет никакой предопределенности, нет чудес, а все хорошее, что с тобой происходит – только благодаря родным. У Ксюши никогда не было причин, чтобы в этом усомниться. И теперь не появилось.

Она не могла уснуть всю ночь, воображая опасности, которые могут подстерегать на этой случайно подвернувшейся дороге. И все равно улыбалась, убеждая себя сделать все возможное, чтобы эту работу заполучить. Пусть только Семен Иванович даст ей шанс вновь почувствовать себя кем-то значимым – и он получит самого лучшего ассистента из возможных! Конечно, молчаливого. Но и этого Ксюше предстоит стыдиться только в понедельник.

Правда, из фирмы позвонили уже на следующий день. Наверное, Семену Ивановичу требовалось пообщаться с ней заранее, чтобы не тратить время попусту на личную встречу. По рассказам Андрея, он был очень сдержанным человеком, а такой акт милосердия, как предложить ей работу, только добавлял очков его добродетельности.

– Ксения? Ваш брат сказал, что мы можем рассчитывать на вас уже в понедельник. Это так?

– Да! – Ксюша подпрыгнула на месте от радости. – Конечно! Если я вам подойду…

– На месте разберемся. Надеюсь, Андрей описал примерно круг ваших обязанностей? К ним я могу добавить только, что нам нужен человек, которому можно полностью доверять. Справитесь?

– Справлюсь! – Ксюша, по крайней мере, в тот момент точно верила в сказанное. – Только вы должны знать… у меня нет опыта работы. Никакого.

Голос у собеседника был приятным, мягким и совсем не ассоциировался с бородатым дедом.

– Знаю. И… об особенности вашей осведомлен. Но если из того, что говорит о вас ваш брат, хотя бы десять процентов правда, то это место точно для вас. А если окажется, что это не так, то вас уволят незамедлительно – даже не сомневайтесь.

Ксюше оставалось только головой мотнуть, словно этим она пыталась убедить далекого и неизвестного Семена Ивановича, что сомнений в этом вопросе быть не может – наоборот, ей так даже морально легче. Невыносимо, если тебя терпят из жалости, но зато очень приятно, когда ценят за то, что ты делаешь. Но и обговорить некоторые детали все же посчитала себя обязанной:

– Но вы понимаете, что я… я не смогу общаться с другими людьми? И это для вас может создать определенные проблемы. Ведь всем же объяснять не получится.

– Я думал об этом, – он сделал паузу, чтобы подобрать нужные слова. – И у меня возникла такая идея – а что, если для остальных вы будете немой? Вот прямо всем так на фирме и заявим. Это не слишком для вас?

Ксюша посмотрела на улыбающегося брата, который, конечно, стоял рядом.

– Это было бы идеально, – честно ответила она. И теперь ее смутные надежды приобрели четко очерченный контур уверенности, что все получится.

– Тогда в понедельник приступаете. А там посмотрим. Не забудьте прихватить все документы для оформления.

Похоже, что Андрей был на очень хорошем счету, раз его слово вызывало у руководства фирмы такое доверие. Ксюша наивной дурочкой не являлась и понимала, что ее вышвырнут, если она не справится, но за это место наверняка боролось множество кандидатов, а ей вот так сразу дали возможность проявить себя.

– Спасибо, Семен Иванович!

– Пожалуйста. Но только Вадим Александрович, если позволите. Заместитель Семена Ивановича.

– О, – Ксюша опешила и только сейчас поняла, что самое начало разговора могла и пропустить из-за нахлынувшего волнения. Перевела взгляд на Андрея – виноватая рожица того подсказала, что, скорее всего, сама она ничего не пропустила – ведь трубку взял брат, но видя ее состояние, решил не добавлять дополнительных поводов для стресса. К счастью, судя по тону голоса, собеседник ее не был раздражен. – Извините! Спасибо, Вадим Александрович.

– До понедельника, Ксения.

Отложив телефон на стол, Ксюша не стала себя сдерживать и бросилась Андрею на шею. Даже если ничего не выгорит, ее признательность за эту возможность, как и за всю его поддержку в жизни, брат заслужил.

В оставшиеся до рокового выхода в свет дни Андрей морально подготавливал сестру. Конечно, ему пришлось рассказать, что в офисе фирмы царит атмосфера некой напыщенности, но самой Ксюше предстоит общаться только с шефом и, в самом крайнем случае, с его заместителем. По его мнению, Вадим Александрович был человеком приятным и серьезным, так что от него подвоха ждать не следовало. Все остальные поначалу будут изучать необычную сотрудницу, как какую-то диковинку, но со временем к этому привыкнут. В любом случае Ксюше необходимо использовать этот шанс, потому что других может и не подвернуться.

Коленки затряслись, когда пути назад уже не было. И как бы Ксюша ни убеждала себя, она никак не могла обуздать волнение. Вцепившись в локоть брата, она заставляла себя шагать вперед – от машины, через ворота, к лестнице, вверх… все ближе и ближе к светящейся надписи "Нефертити", которая теперь пугала до судорог в ногах.

– Здравствуйте! – оказалось, что на седьмом этаже их даже встречают. – Ксения?

Она сразу узнала голос, но теперь чувствовала, как язык привычно примерзает к нёбу, распухает во рту, будто боится, что хозяйка сдуру попытается им пошевелить. Хозяйка уже давно и не пыталась, убедившись в тщетности любых усилий. Вадим Александрович был молод – не старше тридцати, высок и выглядел очень солидно в деловом костюме, а его волосы были почти настолько же темными, как у всех ее братьев – это придавало его облику какую-то дополнительную уютность, привычность. И Ксюша, неожиданно для самой себя, смогла ответить на его приветливую улыбку такой же. Андрей нехотя передал ее в руки заместителя директора, после того как Вадим Александрович клятвенно пообещал доставить младшую сестренку в кабинет шефа в целости и сохранности.

Просторный холл, коридор, общий зал, где за каждым рабочим столом – по любопытному сотруднику. Ксюша все больше и больше тушевалась под заинтересованными взглядами, прекрасно понимая, что им уже наверняка сообщили о новой странной ассистентке начальника. Но она три дня настраивалась, что ей придется это вынести, и теперь не позволила себе трусливо сбежать. А странной за столько лет она уже привыкла себя чувствовать.

Вадим Александрович зашел вместе с ней в кабинет директора и закрыл за собой дверь. Семен Иванович оказался именно таким, как описывал брат: обычный старик с плешинкой и аккуратной седой бородкой. А значит, Ксюша вполне может заставить себя произнести в его присутствии пару слов. И если бы зам оставил их наедине, то она бы смогла выдавить свое «спасибо» вслух.

Семен Иванович тяжело поднялся с кожаного кресла и, опираясь на трость, подошел к ней. Осмотрел недовольно – и Ксюша не могла бы точно определить, выражает ли он презрение, или это его обычная мимика. Скрипучим голосом он повторил ей круг обязанностей, в курс которых ее уже успели ввести дважды, но в конце неожиданно добавил:

– Помни, что взял я тебя из чистой жалости, но дальше дело за тобой. У тебя нет образования, поэтому зарплата пока на минимуме. А дальше – дальше и увидим. Если физически не умеешь попусту трепаться, то и отлично. Мне и дома бабских визгов хватает, хоть тут отдохнуть. Если при мне, как объяснил Вадим, можешь говорить – то попридержи это умение только для крайних случаев. Ясно?

Не самый радушный прием, но это ерунда. Чем неприятнее мужчина, тем легче Ксюше дышится. А уж в тот момент любые негативные эмоции все равно компенсировались самой возможностью варить кому-то кофе за настоящие, честно заработанные деньги и стать частью сообщества.

Вадим Александрович тут же протянул ей планшет.

– Возьмите. Это будет ваш способ общения со мной и персоналом.

Она улыбнулась благодарно, но собралась и тут же схватила стилус, чтобы иметь возможность ответить сразу же, если это потребуется.

– Вадим, у тебя полчаса, устрой ей экскурсию, оформи в отделе кадров, коллективу представь, а потом оба ко мне. Работу будем работать, нет у нас возможности целыми днями благотворительностью заниматься.

Ксюша закивала, готовая начать вливаться в процесс, но они не успели покинуть кабинет до появления нового гостя – дверь открылась и в помещение буквально ввалился еще один парень. В тот момент Ксюша подумала, что брату нужно было в первую очередь подготавливать ее к тому, что тут просто какой-то рассадник причин ее фобий. Новоприбывшего можно было прямо в таком виде помещать на баннер, рекламирующий… да что угодно! Потому что рекламный баннер не способен передать запах перегара. В остальном же парень полностью соответствовал какому-то мелодраматическому идеалу – белоснежная улыбка и почти настолько же белоснежные волосы, торчавшие в разные стороны. Мутноватым взглядом он осмотрел присутствующих и улыбнулся еще шире.

– Ну, здравствуй, сын, – оказалось, что до сих пор Семен Иванович говорил совсем не строго. – Неделю тебя не видели. Чем обязаны?

– Простите, – парень изобразил что-то наподобие реверанса. – Задержался на Ибице. Но так наотдыхался, что и потрудиться захотелось. Снова эволюционировать в человека! И вдруг тут зарплату выдают, а меня нет?

Семен Иванович хмуро глянул на Вадима, и тот без лишних слов расшифровал посыл:

– Да. Я придумаю Кириллу какую-нибудь видимость работы, не волнуйтесь.

Кирилл рассмеялся в полный голос и хлопнул того по плечу.

– А это она самая? – он перевел взгляд на Ксюшу. – Мне Лизавета уже позвонила, сообщила, что ты тут немую девицу разыскал… Просто сбылась твоя мечта, пап! Или налоговые льготы за инвалидов решил собрать?

На самом деле, у Ксюши не было группы по инвалидности, потому что, несмотря на заключение психиатра, она до сих пор не был готова признать себя настолько официально сумасшедшей. Но разубеждать похмельного наследника империи никто, очевидно, не собирался. Он и сам не дал такой возможности:

– Ладно. Я в свой кабинет. Дела, дела! Вадим, разбудишь, когда пойдешь на обед? Расскажу тебе, что да как.

Вадим Александрович неожиданно тепло ему улыбнулся.

– Конечно, расскажешь! Будто у меня есть другой выход.

– Никаких других выходов, приятель! Ты без меня уже давно бы от тоски помер…

Ксюша только переводила взгляд с этой смеющейся парочки на хмурого Семена Ивановича, но, вовремя спохватившись, бросилась вслед за Вадимом Александровичем, чтобы начать исполнять первые распоряжения шефа.

Глава 2. Оптимистическая

Когда они втроем оказались в общем зале, Кирилл тут же ухватил Ксюшу и Вадима за локти и потащил в сторону, сопровождаемый смазанными приветствиями со стороны сотрудников. Следом за ними поспешила только одна девушка, которая была достойна занять место по соседству с Кириллом на рекламном баннере – блондинка с идеально уложенными локонами и безупречными стрелками на глазах так и просилась хотя бы в кадр третьесортного боевика.

– Лизавета, прошу, – Кирилл протолкнул всех в кабинет, а потом осмотрелся по сторонам, создавая полное сходство их встречи с заседанием подпольного кружка.

Таковой, по мнению переволновавшейся Ксюши, она и являлась, потому что все, кроме нее самой, понимали что происходит, но Кирилл только добавлял таинственности. Он запер за собой дверь, а потом шагнул к столу, из ящика которого и достал бутылку чего-то подозрительно янтарного. Плеснул понемногу в расставленные на столе, будто всегда готовые к бою, стаканы. И Вадим Александрович, и девушка, которая была обозначена как «Лизавета», тут же взяли по одному. С последним Кирилл подошел к Ксюше. Но она отрицательно покачала головой – с того самого злополучного выпускного она не выпила и капли спиртного, и, естественно, не собиралась этого делать: и вообще, и в компании совершенно незнакомых людей в первый же рабочий день, в частности.

– Ты чего? – удивился он ее строптивости.

Ксюша еще раз помотала головой.

– Не понял! – это прозвучало скорее с вызовом, чем с вопросительной интонацией.

Она вконец растерялась, но начала тут же выводить на экране планшета: «Спасибо, но…». Ей не дали возможность закончить – Кирилл выхватил девайс и пристально заглянул в лицо, призывая к порядку:

– Ты что, отца боишься, да?

Ксюша сообразила, что это лучший способ отделаться от навязчивых услуг, поэтому теперь согласно затрясла головой. Кирилл скривился недовольно, но перестал пихать ей в руки стакан и планшет все-таки вернул. Она даже и не поняла, к чему была такая настойчивость, раз все они сделали по совсем небольшому глотку, а потом поставили стаканы на стол. Это был просто приветственный ритуал, который не подразумевал обильных распитий, и от этой мысли Ксюша смутилась еще сильнее. Остальная троица выпила за встречу, еще раз договорилась пообедать вместе, но потом неизбежно обратила внимание и на нее.

– Меня зовут Елизавета Николаевна, начальник рекламного отдела, – сначала к Ксюше обратилась девушка. Ее приветливая улыбка не слишком сочеталась с дальнейшими словами: – Мы, конечно, очень рады, но были бы рады еще больше, если бы ты пришла на работу с маникюром!

Ксюша уставилась на свои пальцы, не решаясь снова поднять голову. Она готовилась к нездоровому любопытству, унизительной или добродушной жалости, к чему угодно! Но точно не к тому, что кто-то первым делом обратит внимание на ее ногти. Тут же вмешался Вадим Александрович, но говорил он без нажима:

– Лиз, сбавь обороты. Ксения не моделью к нам пришла устраиваться, так что оставь в стороне…

– Лизавета, не сбавляй обороты! – перебил его Кирилл. – Тебе идет быть доберманом!

Он снова шагнул ближе к Ксюше, наклонился, но она так и не подняла головы, проклиная себя, что отважилась на шаг, к которому, как оказалось, совсем не была готова. Ей захотелось оказаться дома, в кругу близких, и никогда больше не пытаться этот круг покинуть.

– Та-ак, давайте-ка посмотрим, что там к нам пришло, – Кирилл попытался ухватить ее за подбородок, чтобы заставить посмотреть на него, но Ксюша отшатнулась.

Вадим Александрович подошел и остановил его рукой:

– Не напирай, Кир! Ксения – девушка особенная. Так что хоть раз измени своим принципам и побудь тактичным.

Тот неожиданно быстро сдался и даже руки вверх поднял:

– Хорошо, хорошо! Я джентльмен! – и тут же сменил тон. – Лизавета, фас!

Девушка звонко рассмеялась, не выказывая и малейшей обиды от собачьей команды, кинулась вперед и начала оттеснять Вадима Александровича в сторону от Ксюши. Та, не понимая что происходит, просто переводила ошарашенный взгляд с одного лица на другое. Кирилл объяснил:

– К чертям тактичность! Девчонка пришла в змеиное гнездо, над ней всю жизнь будут издеваться. Мы с Лизаветой – лучший способ подготовить ее к реальной жизни! Не боись, жертв не будет! Ксюш, – его голос неожиданно стал мягче, – ты с детства немая? А язык жестов знаешь? Как тебя вообще угораздило онеметь?

Ксюша была близка к обмороку, поэтому даже позабыла о своем планшете, да и отвечать на эти вопросы желанием не горела. Но к допросу подключилась и Лиза, которая теперь, раскинув руки, не давала приблизиться Вадиму Александровичу:

– Это твой натуральный цвет волос? Очень удачный контраст с кожей и глазами, так что не вздумай их перекрашивать! Женщины готовы выложить килограмм бабла, чтобы такого рыжего добиться! Но волосы нужно укладывать! И макияж – забыла накраситься? Одежда… с рынка, что ли?

Ксюша наполнялась злостью. Этой высокомерной мымре она сказала бы пару ласковых, если бы они остались наедине! И все обвинения были несправедливы – благодаря братьям, она могла бы одеваться в лучших бутиках и хоть ежедневно посещать салоны. Просто в последние годы у нее не стояло задачи привлекать к себе внимание – скорее, наоборот. Она и от этого жгучего рыжего избавится, вот прямо сегодня вечером! Но она не давала права этой наглой блондинке себя оценивать и, тем более, осуждать!

– Ух, какие глазища! Теперь вижу… – подхватил Кирилл и расхохотался: – Она бы тебе сейчас ответила, если бы умела! А может, если нас с ней дня на два тут запереть, то она и говорить научится?

Откровенное издевательство довело температуру до уровня кипения. Ксюша, хоть никогда и не считала себя хамоватой, сцепила зубы, подняла планшет и начала стилусом выводить по экрану отчетливыми печатными буквами: «Идите на…».

– Понял, можешь не продолжать, истеричка, – Кирилл надавил на экран, вынуждая ее остановиться. – Я буду звать тебя «рыба», ладно?

Ксюша снова попыталась дописать начатое, но Вадим Александрович наконец отодвинул от себя назойливое препятствие, подошел ближе, будто накидывая на Ксюшу ауру защищенности.

– Да не обращайте вы внимания на этих придурков, Ксения! Они всегда такие.

Она удивилась, что он не постеснялся подобрать им самое верное определение – а это верный признак, что эта троица гораздо ближе, чем можно было бы представить на первый взгляд. Никакой субординации – по крайней мере, вне пристального внимания посторонних. Хотя сама Ксюша своей им тоже не успела стать. Возможно, что немота делала ее в их глазах безобидной… как мебель.

Кирилл с Лизой только весело переглянулись и тут же отступили, переключившись теперь друг на друга.

– И в самом деле! Кир, у тебя уже рефлекс какой-то – давить на каждую ассистентку шефа?

– Да кто на них давит? – тут же возмутился обвиняемый. – На Анжелу даже давить не пришлось!

Лиза смеялась:

– За что ее и уволили! Она по глупости всем начала рассказывать, как ты на нее давил – в прямом смысле! Прямо на столе у директора!

– Так ее за это уволили? – Кирилл задумчиво запустил пальцы в светлую челку. – Обидно! Обидно, что она оказалась такой дурой…

Вадим Александрович шумно выдохнул и покачал головой:

– Все, Ксения, пойдемте уже. Вас-то, в отличие от этих двоих, уволят, если не будете работать.

Ксюша облегченно выдохнула и поспешила на выход, но уже в спину расслышала:

– Так можно я буду звать тебя «рыбой»?

– И не сутулься!

В коридоре Вадим Александрович объяснял Ксюше, точно хотел оправдаться:

– Вы извините, что не успел вас подготовить! На самом деле, они не плохие ребята. Елизавета Николаевна – отличный специалист, да и добрый человек, пусть и говорит иногда слишком… напыщенно. А Кирилл Семенович… он… вообще не специалист и человек, возможно, так себе, – Вадим рассмеялся тихо. – Но он мой лучший друг, единственный сын шефа и вряд ли относится к вам негативно. Просто у него манера речи такая…

Ксюша посмотрела на собеседника и благодарно улыбнулась. Она не считала, что замдиректора должен перед ней объясняться, но он это делал, очевидно, заботясь о ее настроении.

Потом он провел ее по офису, рассказывая о специфике работы и знакомя со всеми сотрудниками. Ксюша подумала, что когда в этой фирме раздавали наглость, то всю ее урвали предыдущие двое ее знакомцев, а остальным ничего не досталось. Сотрудники тушевались сильнее, чем она сама, отвечали только: «Очень приятно!», но даже любопытству своему выхода не давали.

После оформления документов в отделе кадров, Вадим Александрович заметно напрягся, а потом сказал:

– Ксения, у нас еще есть дизайнерский отдел… Но, возможно, визит туда стоит отложить на потом.

Ксюша не собиралась спорить, но что-то в его интонации заставило ее вывести на экране планшета вопросительный знак. Вадим Александрович задумчиво посмотрел в сторону, потом в потолок и лишь затем, собравшись с мыслями, решил быть откровенным:

– Наш главный дизайнер… человек творческий. С непривычки может показаться, что слишком творческий. Даже не знаю, как выразиться… В общем, он может и накричать на вас просто так…

Ксюша тут же написала: «Я готова».

Замдиректора еще немного поразмыслил и затем кивнул. Однако визит в дизайнерский отдел занял не больше нескольких секунд.

– Вильдо, добрый день! – привлек к себе внимание Вадим Александрович.

Навстречу выплыло сверхъестественное существо, на которое Ксюша попросту вылупилась – сначала от удивления, но быстро меняющегося на восхищение. Мужчина был необъяснимо гармоничен, хоть и обладал очень низким ростом, носом картошкой, маленькими глазенками, а светлые волосы с розоватым отливом были уложены в мелкие кудряшки. Одет он был… в ткани: обмотан какими-то цветными лоскутами, концы которых – разной текстуры – струились по воздуху при каждом его движении. При всем этом он не выглядел смешным. Если бы Ксюша увидела подобное в каком-нибудь театре, то на ум пришли бы ассоциации, что этот актер играет… нет, не живого человека, а что-то наподобие «счастья» или «эйфории». Она решила, что он выглядит настолько абсурдно, что являет собой олицетворение естественности, и на его фоне простые люди в банальных пиджаках или юбках выглядят чем-то совсем примитивным, кухонно-бытовым. Но прекрасное в своей абсурдности существо, так поразившее ее воображение, едва взглянув на новенькую, открыло рот и совсем по-человечески заверещало:

– Что это?! Какие лодыжки! Произведение искусства, завернутое в безвкусицу! Отрежьте мне эти лодыжки, я хочу эти лодыжки!

Вадим Александрович схватил застывшую Ксюшу и потащил за дверь, но им вслед еще долго раздавались истерические визги: «Вы изнасиловали мою эстетику, мерзкие извращенцы! Как она могла – с такими тонкими лодыжками надеть на себя это безобразие?! Это чудовище не достойно своих лодыжек!». И много чего еще, но, к облегчению Ксюши, большего она расслышать не успела. На этот раз Вадим Александрович даже извинять не спешил, просто пожал плечами и повел ее дальше.

Ей выделили небольшую комнату рядом с кабинетом директора. Там размещался стол с компьютером и несколькими телефонными аппаратами, стеллажи для документов и кофе-машина. Ксюша радовалась, что ее изолировали от остальных. Хоть еще совсем недавно она хотела заполучить эту работу, чтобы влиться в общество, но последние события показали, что морально она к этому пока не была готова. В любом случае ей предстояло отвечать на звонки – а это было бы невозможно в присутствии посторонних.

Первый рабочий день пролетел слишком быстро, потому что Ксюша пыталась успеть научиться всему. Семен Иванович только на третьей чашке кофе соизволил сказать: «Да, вот так». Внутренняя офисная сеть позволяла общаться со всеми даже без необходимости отлучаться от рабочего стола. И хоть пока Ксюше не с кем было общаться, но такое упрощение лично ее положения не могло не радовать.

В час все уходили на обеденный перерыв или заказывали доставку прямо в офис. Ксюшу тоже позвали девушки из общего отдела, хоть она бы предпочла отсидеться за толстыми стенами. Но она себя заставила выйти к остальным, принять кусок пиццы и прожевать его, ощущая, как неловко все себя чувствуют в ее присутствии. Это не беда – через короткое время все привыкнут, и кто-то осмелится задать первый вопрос. А уж после этого всеобщее любопытство мгновенно прорвет плотину.

Снова сбежав в свое убежище, Ксюша отдышалась и в очередной раз постаралась обуздать волнение. Выбор у нее небогат: или вернуться домой и больше никогда его не покидать, или привыкать жить в новых условиях. Она никогда не считала себя слабой, поэтому не позволила себе подумать о том, чтобы сдаться.

В конце рабочего дня Вадим Александрович снова заглянул к ней.

– Все в порядке?

Она кивнула.

– Запирайте дверь на время телефонных звонков, но не держите ее всегда закрытой. Если будут вопросы, лучше спрашивайте у меня, не стесняйтесь. Семен Иванович не любит, когда его дергают попусту.

Она кивнула снова.

– Тогда на сегодня все?

Ксюша внезапно решилась сделать то, что обдумывала последние полчаса. Она схватила планшет, а Вадим Александрович терпеливо ждал, когда она закончит писать.

«Что не так с моим внешним видом?» – он прочитал и тут же посмотрел на Ксюшу. Она покраснела, но взгляда не отвела. Ободряюще улыбнулся.

– Все-таки переживаете из-за этого? Тогда отвечу честно. Вы можете сделать безукоризненный маникюр, но Елизавета Николаевна все равно не сочтет его достаточно безукоризненным. Вы можете надеть юбку покороче, но девушки из общего отдела будут говорить между собой, что юбка могла бы быть еще короче или более обтягивающей. Вильдо вообще слишком неадекватен для этого мира. Кирилл будет продолжать называть вас «рыбой», пока не придумает новое прозвище. А директору безразлично, как вы выглядите. Так что думайте сами – стоит ли делать что-то ради других, если в их глазах вы все равно не станете безупречной? И делайте маникюр только в том случае, если вам самой захочется сделать маникюр.

Ксюшу озадачил его ответ. И хоть она до сих пор успела не раз убедиться, что Вадим Александрович – человек очень умный и сдержанный, но такой… наверное, мудрости она услышать не ожидала. Она посмотрела на него очень серьезно и одними губами ответила: «Спасибо».

– Ну, если на этом все, то до свидания, Ксения. Вас брат увезет?

Дома пришлось вкратце рассказать семье, как прошел день и что она твердо намерена продолжать идти по этому пути. Ее решительный взгляд потушил беспокойство родных, и когда она увидела в их глазах искреннюю радость за свою первую победу, то запретила себе волноваться о мелочах. В конце концов, если она кому-то что-то и должна, то только сидящим за этим столом, а значит, не позволит всему остальному миру сбить свой настрой.

Правда, уже лежа в постели, почему-то расплакалась. Осознаваемых причин для этого не было, но все накопившееся перенапряжение нашло такой выход. Это совсем не страшно – должно пройти какое-то время, чтобы все, включая ее саму, привыкли жить по новым правилам.

***

– Поехали в клуб, – заныл Кир сразу же, как они заняли столик в ресторане.

– Угомонись уже, – Лиза поморщилась. – Завтра всем на работу. И тебе тоже!

Он легко отказался от спонтанной идеи, зная, что все равно не сможет убедить друзей, и перешел на другую тему:

– Вадим, ты мне должен машину за последний спор!

– Помню. Не волнуйся. Дай немного времени, – Вадим зевнул. – На эту Ксению спорить не будем?

– А почему? – весело, но неуверенно откликнулся Кирилл. – Если ее приодеть да накрасить – из нее конфетку сделать можно! Лизавета, подтверди, как специалист!

Та согласилась:

– Конфетку из нее сделать можно. Но… у вас двоих вообще совести нет? Пять последних ассистенток шефа лишились из-за вас работы. Пять!

– Если уж начистоту, то с работы мы их не выгоняли, – оправдывался Вадим. – Последней просто трепаться поменьше надо было!

Лиза подняла обреченный взгляд к потолку и вздохнула:

– А Таню помните? Таня вообще никому ничего не рассказывала, и я бы не догадалась, если бы точно не знала! Она ж влюбилась в тебя! И просто не смогла работать с тобой в одной конторе, когда ты ее кинул.

– Ага, – ответил с улыбкой Вадим. – Как же мне забыть Таню, если я как раз на ней сравнял наш счет?

Кирилл расхохотался, поддерживая друга.

– Мудаки вы, мальчики. Еще и гордитесь этим!

– Гордимся, – хором ответили те, а Кир добавил: – Да ладно тебе, Лизавета, я тебя с горшка знаю. Не осуждай да не осуждаема будешь!

Она пыталась показать злость, но вышло не очень правдоподобно. Ведь, действительно, в жизни так и получается – когда к чему-то привык с детства, например, к тому, что самые близкие твои люди – моральные уроды, то все равно не можешь заставить себя их искренне ненавидеть. Лизе было жаль тех девчонок, которые попадали в их игры, но психика ее уже давно научилась оправдывать друзей – в конце концов, они девчонок не насиловали и ни к чему не принуждали. А то, что буквально каждую кто-то из них рано или поздно разводил на секс, выигрывая очередной спор, это ведь вина не только парней?

Но в данном случае она промолчать не могла – Кир и Вадим всегда выбирали девушек красивых и лощенных, и хоть Ксюша такого впечатления на первый взгляд не производила, но Лиза, хорошо их изучив, не могла не заметить, что они оба готовы пойти и на этот спор. Несчастная девчонка, которой и без того в жизни досталось, может быть втянута в эту бесчеловечную игру, после которой даже уверенные в себе светские дивы не всегда легко оправляются… Конечно, Анжела – последняя ассистентка шефа, которая вывела Кира в лидеры, уже нашла себе нового хахаля. Но немую девчонку Ксюшу такая же ситуация просто бы растоптала.

– Давайте сделаем так, – решила она. – В этот раз я просто попрошу – выберите себе другую жертву. Вильдо набрал новых моделек – одна другой красивее. Вам есть где разгуляться!

– Не будь такой занудой, подруга! – недовольно отозвался Вадим.

– Не будь таким утырком, друг! – отреагировала Лиза. – Должны же быть хоть какие-то границы!

Но он только улыбнулся. Взывать к его совести было бессмысленно по причине полного отсутствия таковой.

И хоть ни к какому решению они в тот день так и не пришли, девушка решила для себя, что не позволит друзьям сделать Ксюшу очередной игрушкой. И даже не потому, что та вызывала у нее какое-то особенное сострадание, просто хотелось, чтобы они сами уже захотели остановиться. Чтобы Вадим остановился, в первую очередь. Если Кир никогда и ни перед кем не стеснялся проявлять свою сущность, то Вадим постоянно носил маску. Кир, выигрывая очередной спор, оставался самим собой и даже не пытался пустить пыль в глаза – и тут Лиза могла быть уверенной, что девушек нельзя считать обманутыми. В случае же Вадима все было совсем наоборот – он запутывал жертв, искажал восприятие, влюблял в себя, а на самом деле оставался точно таким же бессердечным, как и его напарник по спорам.

Глава 3. Боевая

Андрей разбудил Ксюшу ни свет ни заря. Она долго не могла уснуть, и потому в пять утра продрать глаза и мгновенно принять человеческий облик оказалось затруднительно.

Братья ее все занимались спортом, но Андрей являлся единственным приверженцем утренних пробежек – в любую погоду, в любое время года, ровно в пять утра, сияющий даже в поношенном спортивном костюме, он иногда вынуждал присоединиться к этому мероприятию и сестру. Но она на подобные подвиги далеко не всегда была способна. В факте наличия целых семи братьев есть и один малюсенький недостаток – Ксюше приходилось составлять компанию каждому из них хотя бы изредка: поэтому она то в бассейне оказывалась вместе с Антоном, то обнаруживала себя на велосипедной прогулке с Аркадием, то бывала обстрелянной в матче по пейнтболу, когда семья развлекалась вместе. И, естественно, не была застрахована от того, чтобы быть разбуженной в пять утра.

Андрей не стал выслушивать ее объяснения по поводу недосыпа и общего нервного напряжения перед вторым рабочим днем, поэтому Ксюша сдалась. Бег по утрам отвратителен только в момент подъема, но зато после несчастный бегун – особенно в нежнейшее майское утро с его прохладой и полным отсутствием прохожих – неизбежно радуется, что пережил этот самый подъем. И буквально каждый, переполненный хорошим настроением, обещает себе, что больше не пропустит ни одного утра… и ровнехонько на следующее не может перенести момента подъема. Ксюша суперспособности добровольно вставать в пять утра никогда в себе не замечала, но когда брату все же удавалось вытащить ее из постели, потом была ему только благодарна. А сегодня она заодно решила использовать возможность для полезного разговора.

Они бежали очень медленно вдоль коттеджей, за которыми повернут направо. Там, в парке, по песчаным дорожкам Андрей прибавит скорости, а Ксюша в очередной раз попробует побить свой рекорд в три непрерывных километра – и станет не до пустого трепа. А при таком темпе можно и вопросы задавать:

– Расскажи обо всех на фирме. Теперь, когда я знаю их лично, твои объяснения будут понятнее.

Андрей перешел на шаг – он тоже понимал, что для сестры его ответы могут оказаться жизненно необходимыми.

– Значит, так, – он решал, с чего бы начать. – Во-первых, о чем я уже говорил – пусть тебя доброжелательность девчонок в заблуждение не вводит. «Нефертити» – рассадник сплетен и зависти. Например, о том, что ты вчера была в компании Царственной Троицы, мне сообщили буквально через тридцать секунд после того, как ты там оказалась…

– Царственной Троицы? – Ксюша сначала переспросила, но тут же и сама поняла, кого брат имеет в виду.

– Ну да. Вадим Александрович, Елизавета Николаевна и Кирилл Семенович – близкие друзья, очевидно, с самого детства. Никого в свой кружок не пускают, держатся изолированно – но им и по статусу положено. И если я сказал, что всем остальным лучше не доверять, то от этих троих стоит вообще держаться подальше.

Ксюша теперь остановилась, вынуждая и брата притормозить.

– Почему?

– Тут много сомнительного… И это точно вызовет зависть со стороны остальных. Да и сложно себе представить, чтобы они вдруг захотели сблизиться с тобой по какой-то другой причине, кроме жалости или издевательств.

Ксюше оставалось только кивнуть. Она не стала сообщать брату подробности вчерашнего собрания подпольного кружка, но он и без этого угадал – ничего важного, только насмешки. Но ей нужно было знать больше:

– Расскажи обо всех, что знаешь! И что сам думаешь.

Андрей себя считал даже обязанным это сделать:

– Конечно! Вадим Александрович – просто идеал начальника. Его шеф держит не просто так – деловая хватка, ум, объективность. Любое его распоряжение – всегда однозначно. Но если кто-то накосячит, то и последствия будут однозначными. По сути, все руководство фирмой лежит на нем – Семен Иванович все больше обязанностей передает. Возраст, сама понимаешь. В общем, Вадима все уважают, немного опасаются и недоумевают, как он умудряется дружить с этими… отбросами.

– Отбросами? – Ксюша рассмеялась оттого, насколько точно брат охарактеризовал и ее впечатления.

– Елизавета Николаевна – зам по рекламе, уникальный специалист в своей сфере. И думаю, тут дело даже не в том, что промоушену она училась заграницей, у нее настоящий талант, как говорят. Высокомерная напыщенная стерва, которая вообще ни с кем не считается. Ее все сотрудники ненавидят – и не зря. Буквально каждый вынужден выслушивать издевательские комментарии. При этом сама она и не оглядывается – знает, что должности ее никто не лишит только за то, что она последняя дрянь.

Это сообщение Ксюшу сразу успокоило. Гораздо легче не пропускать в себя чей-то яд, если источается он сам по себе – на каждого, кто окажется поблизости. Его просто у «Лизаветы» в переизбытке, такое случается.

– Кирилл… В отличие от предыдущих двоих, он в фирме держится только на родственной связи с шефом. Не специалист ни в какой области, ужасный начальник, и, возможно, вообще ничего полезного там не делает. Если сплетни из бухгалтерии верны, то зарплату получает на том же уровне, что и остальные замы. Бабник, шутник, по мнению всех девчонок – исключительный красавчик, чем и пользуется. Я бы на месте Семена Ивановича усыновил бы Вадима, а этого пустого болванчика в колодце утопил, чтоб фамилию не позорил.

Ксюша даже с такой категоричностью вынуждена была согласиться. Человек, всю жизнь вкалывавший во благо организации, наверное, собирается передать потом дела своему безмозглому сыночку. Неудивительно, что Семен Иванович окружает балбеса хорошими специалистами – если фирма и будет существовать когда-нибудь под руководством Кирилла, то только за счет того же Вадима или Елизаветы.

– А про Вильдо расскажи! – вспомнила она.

Андрей задумался, глядя в сторону рассеянным взглядом, но отчего-то начал улыбаться. Если предыдущие характеристики он старался дать максимально объективно, пусть и приправлено собственными выводами, то о Вильдо объективного мнения просто не существовало.

– Ксю, ты знаешь, что я очень далек от искусств там всяких и творчеств… Но он потрясает даже меня. И я не могу сформулировать, чем именно! У него, единственного на фирме, целых пять личных ассистентов, два секретаря и водитель. И все они нужны только для того, чтобы поддерживать связь этой… неопознанной субстанции с внешним миром. Но как экономист скажу – он в каком-то смысле главный человек на фирме. Без любого другого «Нефертити» может понести ущерб, но только без него – развалится. И если от всех предыдущих я тебе советую держаться подальше, то относительно Вильдо ничего сказать не могу, – Андрей оставался задумчивым, но очень хотел донести до сестры мысль максимально полно. – Знаешь, Ксю, есть такие люди, которые и вращают землю. Они могут быть невыносимы или непонятны, но даже оказаться рядом с такими – чудо.

Вся полученная информация, да еще и с настроением после утренней пробежки, была для Ксюши очень полезной. И если первый рабочий день она провела в отчаянном волнении от неизвестности и непривычности, то теперь ехала в офис намного более подготовленной. Она никогда не была слабой – даже в тот момент, на выпускном вечере. Да, сильно не в себе, но уж точно не слабой. Потому что это очень просто – черпать силу от тех, кто тебя поддерживает. Никакая гадость или сплетня не смогут вдавить ее в землю, потому что ноги ее всегда будут упираться в железобетонный фундамент. А часть этого фундамента сейчас сидит за рулем и насвистывает популярную песенку.

***

Лиза знала наверняка, что если ее друзей посетила идея, то они просто так от нее не откажутся – по крайней мере, раньше прецедентов не случалось. Возможно, сейчас они перейдут к «просмотру» новых моделек Вильдо, но со временем наверняка вспомнят и о Ксюше. И поскольку сама она твердо вознамерилась не дать немую девчонку в обиду, то решила начать строить защитный купол заранее.

– Ксюша!

Девушка только вышла из подъехавшей машины и удивленно уставилась на Лизу. Одета она была, по-прежнему, в настоящее тряпье. Мешковатая юбка ниже колена еще никому изящества не прибавляла. Изумительно рыжие волосы стянуты в тугой пучок, а на лице – ну что же это за безумие? – ни грамма косметики. Лиза не выдержала и поморщилась – это, скорее, рефлекс, который нельзя просто взять под контроль, даже ради благих целей.

Ксения заметным усилием воли обуздала удивление от излишне приветливой встречи и кивнула. До чего ж непросто поговорить по душам с немой! Но Лиза сдаваться не умела – и именно эта черта была общей для всей Царственной Троицы, как их называли за глаза все завистники, а кое-кто и в глаза, оттого-то это название было принято обоими лагерями.

К Ксюше тут же подошел парень и взял под локоть – весьма симпатичный брюнет, которого Лиза уже видела на фирме – где-то в бухгалтерии или отделе кадров, в общем, в самой заднице мира. И даже тогда успела обратить на него внимание. Нет, дело не в милой мордахе – таких мордах предостаточно, но профессиональный взгляд сразу выхватил посадку головы и отсутствие лишних движений – верный признак породы. Для модели он недостаточно мускулист, прическа – на уровне среднестатистического быдла, и никакой показушности – а для модели это очень важный атрибут! Если парень хочет преподнести себя, то он не одевается в третьесортные джинсы и простецкую футболку поло. Такой наряд надо уметь носить, и он непременно должен быть заоблачно-брендовым, создающим ощущение ложной простоты – и на таком имидже, по мнению Лизы, удавалось выиграть только Киру. Тот тоже одевался не в деловые костюмы, но выглядел при этом как Ламборджини, а не Жигулёнок. Чтобы оставаться стильным в джинсах и футболке надо выложить куда больше денег, чем за деловой костюм. А иначе полный провал! Вот и этот парень провалился, чего уж там. Но какая посадка головы…

– Привет! – Лиза оторвала взгляд от парня и устремила его на объект своих планов. – А это твой бойфренд? Познакомь!

Лиза решила, что лучше выведать о личной жизни Ксюши хоть что-то, способное впоследствии обезопасить ее от нападок лучших друзей. Этот, хоть по статусу не тянул им на конкурента, но послужил бы отличным щитом, если девчонка в него влюблена.

– Здравствуйте, Елизавета Николаевна! – парень выдвинулся немного вперед, словно пытался отгородить Ксюшу от доброжелательной начальницы. – Андрей Иванов, отдел экономического развития.

Лиза тут же свела воедино всю известную ей информацию и выдала результат:

– Иванов, как и Ксюша? Однофамилец? Муж? Брат?

– Брат, – ответил тот.

Жалко, но не катастрофично. Если приглядеться, то они чем-то похожи, но Лизе было недосуг сейчас в этом разбираться. Она выхватила девчушку из рук родственника и потащила ее к лестнице, кинув напоследок:

– Все, дальше я сама. До свидания… – она хотела быть вежливой и добавить имя, но оно совершенно вылетело у нее из головы.

Ксюша едва поспевала за Лизой, поэтому пришлось, не стесняясь, подталкивать ее вперед.

– Опять без маникюра? Да это ж… Хотя неважно, – щебетала она, всеми силами стараясь не говорить все, что думает. – Я хотела предложить пообедать сегодня вместе! Посидим, поболтаем…

Она осеклась. «Поболтаем» при обращении к немой девушке прозвучало как-то немного цинично. Но Лиза не стала оправдываться – она поболтает, а Ксюша попишет на своем планшете. Получится раздражающе долго, но они могут хотя бы попробовать. И едва Лиза вспомнила об этом устройстве, как оно оказалось прямо перед ее носом. С удивлением и непониманием рассмотрела на экране надпись крупными буквами: «Нет!!!». Теперь в лице Ксюши она пыталась прочитать хотя бы сожаление за лишние восклицательные знаки, но обнаружила только спокойную решимость. В зеленых глазах, вместо извинений, она отчетливо видела еще парочку восклицательных знаков.

И после этого Ксюша, воспользовавшись ее замешательством, просто развернулась и пошла вдоль коридора к лифтам. Лиза не стала ее догонять – не в ее природе было кидаться в бой без предварительного анализа. Сначала надо подумать. Возможно, что она… каким-то образом обидела девчонку своей прямолинейностью. Конечно, это исключительно положительная черта, но некоторым людям надо привыкнуть. И до сих пор Лиза не сталкивалась с тем, чтобы простые смертные сотрудники вот так открыто перед ней характер показывали! С тремя восклицательными знаками! Она что, думает, что раз калечная, то и вести себя может как угодно?

Но уже через минуту Лиза успокоилась. Ксюша оказалась тем еще экземпляром, совсем не благодарным за внимание начальства, но все равно не заслуживала того, что с ней собираются сделать. Поэтому Лиза пока ее без поддержки оставлять была не намерена. Кто, если не она, спасет бедняжку от беды? И кто наконец-то заставит ту сделать хоть какой-то маникюр?

Она уверенно отправилась следом, но прямо перед кабинетом ассистентки шефа увидела Кира. Лиза успела перехватить его на излете, когда он уже тянулся к ручке, и оттащила в сторону.

– Так вы все-таки поспорили…

– Нет! – скорее всего, он врал, потому что в такую рань Кира в офисе до сих пор никогда не видели. Но он сам начал пояснять: – Лизавет, честно! Пока не поспорили, но, чует мое сердце, рано или поздно к этому придем – я просто хотел начать подготавливать почву…

Все именно так, как Лиза и представляла. Если процесс запущен, то его уже остановить невозможно.

– Кир, а ты в курсе, что у нее парень есть? Они вместе сейчас приехали. Красивый, стройненький, черненький…

Кирилл тут же скривил недовольную мину:

– Черненький? Хм… Тогда у Вадима больше шансов, если ей брюнеты нравятся.

Ставка была неверной – ни Кира, ни Вадима наличие парня не остановит. Лиза этот аргумент выдвинула только потому, что на ум не пришло других. Но теперь она собралась:

– А знаешь, Кир, она мне нравится! Собираюсь стать ее подругой. Неужели вы даже мою подругу не пожалеете?

Он всерьез задумался. Покачал головой, но потом все же выдал неуверенно:

– Если твоя подруга… даже и не знаю. Я впервые с таким вопросом сталкиваюсь… У тебя ж ни одной подруги за всю жизнь не было! Ты ж такая падла, Лизавета, что вряд ли такое вообще…

Лиза от возмущения толкнула его в плечо, вынуждая умолкнуть. Она только значительно позже все хорошенько обмозговала и поняла, что стала инициатором совсем другой игры – теперь несчастную Ксюшу будут делить не только Вадим с Киром, а все они втроем. И положение бедняжки в итоге будет сильно зависеть от того, кто доберется до нее первым! А значит… значит, Лиза не имеет права проиграть.

***

– Ваш кофе!

Ксюша поставила чашку перед Семеном Ивановичем и выпрямилась, ожидая распоряжений.

– Что это?! – девушка не поняла, чем шеф так сильно недоволен, поэтому просто замерла на месте. – Что это, твой голос?!

– Д-да.

– Так не подавай его без нужды! Я, по-твоему, сам не вижу, что это кофе, или меня должны терзать сомнения, что он именно мой?!

Ксюша и не думала обижаться на такую реакцию. В конце концов, на работу ее как раз за молчаливость и брали. И если шеф хочет, чтобы она не издавала лишних звуков, это его право. Конечно, можно до бесконечности страдать от нанесенных самолюбию ран, а можно просто попытаться взглянуть на ситуацию с другой точки зрения. Стари