Отец подруги купил меня

Пролог

Тишину нарушает слабый стук в дверь, после которого на пороге появляется молодая девушка. Прищурившись, сминаю губами сигару и оценивающим взглядом изучаю приближающийся объект.

Даже в красном сумраке ВИП-комнаты мне удается разглядеть идеальную фарфоровую белизну кожи и маленькую грудь с аккуратными выразительными сосками. Ведь единственное, что скрывает ее наготу, – это пара полупрозрачных тряпок.

Длинные, слегка вьющиеся волосы цвета меда каскадом перекинуты через плечо, а худенькие ноги на высоких каблуках кажутся бесконечными. Но мой явный азарт возрастает при виде лица незнакомки, скрытого за латексной маской зайца. Из-за нее я не могу полностью увидеть лицо девушки, потому что в ее анкете было оговорено обязательное условие: сохранение полной анонимности.

У единственной из клубной карты.

Именно это распалило мой интерес. Именно поэтому я выбрал данный экземпляр.

Меня всегда привлекали сложные женские натуры. Хотя за ту сумму, которую я заплатил, имею полное право сорвать с нее эту чертову маску вместе с идеальной кожей.

В какой-то момент я даже чувствую злость от того, с какой легкостью эта девушка завладевает моим вниманием. Поэтому напоминаю себе, что она просто тело, за которое я заплатил, прежде чем, откинувшись на спинку дивана, продолжить следить за ее робкими шагами и чересчур стройной фигурой.

Позволяю уголку губ подняться в подобие ухмылки, когда незнакомка покорно опускается передо мной на колени и замирает в бездействии. Она напряжена и едва дышит. Восхитительные пухлые губы крепко сжаты. Черт возьми, ее всю трясет.

За такие бабки они предлагают трахать зажатое бревно?

Однако не в силах противиться своему интересу, что уже без спроса увлекает меня в глубину ее бездонных карих омутов, я сохраняю тишину, заполняя воздух горьким дымом и наблюдая за притихшей у моих ног мышкой.

Блядь, ее покорность и робкий, направленный на меня взгляд вынуждает поток крови ударить в пах и опалить кожу возбуждением. Я гребаный извращенец, а в подтверждение тому мой член дергается, когда я замечаю необычные родинки на тонкой шее, три небольшие точки образуют фигуру, похожую на треугольник. И где-то я их уже видел.

Потушив сигару, сжимаю челюсти и склоняюсь прямо к миловидному лицу, скрытому под плотной маской, еще больше убеждаясь в том, что эта девушка явно не шлюха. Ее волнение слишком заметно, и я не упускаю из вида то, как сама не осознавая того, она увеличивает между нами дистанцию, прежде чем опустить свой взгляд в пол. Но я жестко хватаю ее за подбородок, заставляя поднять голову, из-за чего прекрасные глаза наполняются страхом. Теперь я иначе смотрю на девушку. А на место возбуждению приходит осознанная злость.

Большим пальцем надавливаю на манящие губы и вырываю из ее рта шумный выдох, после чего притягиваю соблазнительницу ближе и носом провожу по нежной коже, вновь перемещая взгляд на эти гребанные родинки в виде треугольника. Где же я мог их видеть… нет, скорее всего ошибаюсь, это не может быть она.

– Новенькая? – Алчно вдыхаю новую порцию одурманивающего запаха ванили. – От тебя пахнет чистотой, откуда ты здесь? – слыша холод в моем тоне, девушка нервно облизывает губы, снова привлекая к ним мое внимание.

Молчит.

– Я хочу знать, что ты здесь делаешь?

Снова тишина.

– Свободна. – Небрежно выпускаю ее лицо и, поднявшись на ноги, уже хочу уйти, но ощущаю, как тонкие пальцы крепко цепляются за мои джинсы.

– Прошу, не уходите… Я… Я… сделаю все, что скажите. – Молит тонким соблазнительным голосом, еще больше вызывая во мне нездоровый интерес.

Стоя на коленях, девушка поднимает на меня растерянный взгляд безвольной куклы, и по непонятной мне причине я останавливаюсь. Твою мать! Накрывает меня своей покорностью, словно стихийное бедствие, ломая к херам собачьим мою выдержку.

Трясется вся, умоляя бездонными глазами, только вот о чём? Явно не в рот вставить…

– Поднимайся.

Девушка незамедлительно выполняет приказ, с помощью моей руки принимая вертикальное положение, и лишь сейчас, возвышаясь над ней, я замечаю, насколько она миниатюрная. Беззащитная. Дюймовочка. Только вот какого хрена эта дюймовочка делает в блядюжнике. Но это я выясню позже.

Взяв со стола бутылку виски, наливаю алкоголь в стакан.

– Садись, – кивком указываю ей на место, и она аккуратно перебирается с пола на диван. – Выпей, – протягиваю напиток.

– Я не пью, – говорит так робко, что я чувствую себя конченым гандоном.

– Сегодня сделаешь исключение.

После этих слов она сама проявляет инициативу, и, как мне кажется, с вызовом в глазах берет из моих рук алкоголь, быстро делая небольшой глоток. Однако кашель усмиряет ее смелый порыв, и она резко отодвигает стакан, прижимая тыльную сторону ладони ко рту. Жмурится, едва сдерживая слезы, но ей это удается.

Проморгавшись, девушка гасит отголоски приступа кашля, шумно втянув носом воздух, а потом опускает стакан на стол.

Надеюсь, это поможет ей немного расслабиться.

– Зовут тебя как? – присаживаюсь рядом, не выпуская из вида ни единого движения ее прекрасного тела, пока девушка демонстративно игнорирует мое присутствие, смотря прямо перед собой. Проклятье, что я делаю? Она слишком молода для меня.

– Бантик, – так тихо, что вопреки необъяснимой злости, в моей крови вспыхивает желание.

– Меня не интересует прозвище клуба, я хочу знать настоящее имя.

– Я здесь в первый и последний раз, – слышу в ее голосе нотки нервозности и в подтверждение тому вижу, как она дрожащими пальцами сжимает колени. – Я бы предпочла не называть своего имени.

Издаю гортанный звук. Первый и последний раз? Ее наивность не знает границ. Из таких мест так легко не уходят. Это гребаное болото и она уже тонет в нем.

– Тогда расскажи мне, Бантик, – она резко втягивает воздух, когда я подаюсь в ее сторону и, положив ладонь на шею, поворачиваю лицом к себе, – какого черта ты здесь делаешь?

– Какое вам дело? – огрызается, случайно показывая свои зубки, но тут же прячет их. Только уже поздно.

Это открытие волной жара бьет мне в пах.

Маленькая бунтарка.

Правда, я и сам не пойму, какое мне до этого дело. Я пришел сюда спустить пар, а в итоге напряжение разрывает яйца, пока я проявляю чертово благородство. Никому здесь не нужное.

– Простите, – после недолгой паузы шепчет она, спрятав глаза под черными ресницами. – Это же очевидно, почему я здесь. – Девушка на секунду прикусывает нижнюю губу и, черт подери, я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не впиться в ее рот голодным поцелуем. – Мне нужны деньги.

Я не хотел этого слышать. Не хотел, чтобы эта девушка была одной из них. Почему, блядь?

– По-твоему, это гуманный способ их заработать? – мое раздражение никак не может заткнуться, и я убираю руку с хрупкой шеи, чтобы не переломить ее. – Зачем тебе деньги?

Карие глаза девушки расширяются. Проклятье, мне нужно остановить свои властные замашки.

– Учеба. – Бунтарка немного смелеет и пронзает меня глубиной своих глаз. – Я хочу попасть в престижный универ. Получить хорошее образование, а потом уехать отсюда и начать жизнь с чистого листа.

– Новую жизнь хочешь, значит?! —провожу языком по зубам, качая головой в такт своим словам. – А твой кукольный мозг задумывался о том, какие уроды сюда приходят? Ты знаешь, как они обращаются с местным товаром?

– А чем вы отличаетесь от… них? – выпаливает, запинаясь в конце.

Под звук собственного стона взъерошиваю пальцами волосы.

– Тем, что вместо того, чтобы отодрать тебя во все дыры, разговариваю с тобой.

С ее губ срывается беззвучный вздох. Черт подери, этот рот поистине изысканное место для моего члена. А когда взгляд опускается к ее маленьким сиськам, мне приходится сжать через плотную ткань джинсов пульсирующий от желания стояк. Хочу узнать какие они на вкус. Проклятье, эти соски сводят меня с ума настолько, что кончик языка ноет.

Сняв пиджак, я тут же протягиваю его в сторону бунтарки.

– Прикройся. Я не мазохист, чтобы разговаривать с голой шлюхой.

Девушка молча встает и выполняет мою просьбу, однако я больше не хочу, чтобы она прикрывалась.

– Не двигайся, – резким тоном командую я.

Подаюсь вперёд, облокачиваясь о колени, и зависаю на маленьких бантиках, набитых на ягодицах.

– Бантики, значит… – протягиваю руку и касаюсь нежной кожи, тем самым рассыпая табун мурашек по телу девушки.

Медленно сглатываю голодную слюну, набежавшую от малейшего соприкосновения с шелковистой плотью, пока с жадностью обвожу пальцами узоры цветной татуировки. Взглядом вылизываю ее задницу, переходящую в стройные ноги, вновь возвращаясь к гребаным бантикам.

К черту, я всадил кучу бабок за ее киску и имею право насладиться ей в полной мере. В конце концов, она не ребенок и сама отвечает за свои поступки, а меня это волновать не должно.

Я даже не помню, когда в последний раз мой мозг поддавался такому давлению. Из-за девушки. Но эта штучка не так проста. Она позволила мне увидеть толику своего огня, пламени дерзкой бунтарки, скрытой под ангельской плотью, и теперь я не остановлюсь, пока не сгорю вместе с ней.

Убираю от девушки руки и откидываюсь на спину. Решение принято. И менять его у меня нет ни малейшего желания. Она сама сюда пришла. Стоит продемонстрировать ей, на что подписалась эта маленькая задница с бантиками.

– Сядь ко мне на колени.

И, не дожидаясь ее действий, рывком подаюсь вперед, утягивая девчонку ближе и прижимая спиной к своей груди.

– Маленькие девочки не должны находиться в таких местах. Не должны за деньги отдавать себя в руки незнакомым мужчинам, – с хладнокровием шепчу ей на ухо, вынуждая ее задыхаться от волнения. – Это твой первый раз? – остервенело зарываюсь носом в мягкие золотистые локоны.

– Да…

– Я не буду нежен с тобой, Бантик, – предупреждаю. – Трахну тебя так, как нужно мне. Ты по-прежнему хочешь этого?

– Да…

– Я давал тебе возможность выбрать! – сжимаю ее тонкую талию до первого болезненного стона.

По-хорошему надо просто нажать кнопку и попросить заменить эту девчонку на качественную шлюшку, но не могу. Рука сама разводит ее красивые ноги и накрывает горячую промежность, отчего она с шумом вбирает воздух, откидывая голову мне на плечо.

– Расслабься, тогда будет не так больно. – Пальцами отодвигаю ткань ее трусиков в сторону и грубо провожу по гладким складкам, заставляя девушку потерять контроль над своим телом. – Расскажи мне о себе.

– Ч-что? – вырывается из ее груди с откровенным изумлением, которое сменяется громким надломленным стоном, стоит мне без лишних церемоний проскользнуть пальцем в ее тугую киску.

Черт, мне нравится, как крепко она сжимается вокруг меня, нравится чувствовать возбуждение этой милой бунтарки. И я толкаю девчонку за грань неизбежного удовольствия, сам едва сдерживая желание уткнуться головой между ее ног.

– Послушай меня, Бантик, я отвалил за тебя штуку баксов, на одну ночь ты в моем распоряжении. – Сильнее сжимаю ее промежность, накрывая большим пальцем клитор и вырывая тихий всхлип. – Ты будешь делать, все, что я тебе говорю. Безоговорочно. Поняла?!

Она судорожно кивает.

– Умница, – медленно растягиваю ее пальцами, наслаждаясь тем, как это лишает девушку рассудка. – А теперь я хочу услышать ответ на заданный вопрос.

– Я… – она нервно облизывается. – Я не знаю, что рассказ… – запинается, кусая губы, когда еще грубее перстнем давлю на напряженный бугорок.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

Твою мать! Выскальзываю из ее тугой плоти и впиваюсь влажными пальцами в девичьи бедра. Девятнадцать… Качаю головой. Какого хрена? Я старше на двадцать семь лет. Она ровесница моей дочери, чтоб ее!

– Ты представляешь, насколько я тебя старше? – раздраженно цежу сквозь зубы.

От непонятной мне злости я резким движением разворачиваю девчонку и, схватив за шею, рывком притягиваю лицом к себе. Знаю, я пугаю ее, но мне плевать. Я хочу, чтобы она боялась. Хочу причинить ей боль, показать, как опасно идти на такие необдуманные поступки. Желаю выбить из этой глупой головы все, что привело ее сюда.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? Я хочу знать правду!

В этом клубе нет неопытных. По крайней мере, раньше Орлов не принимал на работу девок младше двадцати одного. Обычно они хоть и молоды, но уже понюхали пороху и избавились от розовых очков, а такие, как эта бунтарка, вечно создают сложности. Крыша крышей, но лишние проблемы никому не нужны.

– Вы купили секс со мной! – ерепенится, упираясь ладонями в мои плечи. – У вас есть выбор, взять то, за что заплатили или убраться вон, чтобы я могла найти другого клиента…

Крепче сжимаю пальцы на ее тонкой шее, не позволяя договорить.

– Девочка, если захочу, то куплю тебя и всю твою жизнь.

– Вы можете купить мое тело, – язвит мне прямо в губы, – не более.

– Хочешь, чтобы я сделал то, зачем сюда пришел? – опускаю руку к ремню и умелыми движениями избавляюсь от него, а в следующее мгновение уже затягиваю его вокруг шеи девушки.

Мое терпение на исходе.

– Вы можете делать все, что хотите, – Бунтарка вздергивает подбородок, – ваше время уже давно началось.

1

ВАРЯ

– Девочки! Подъем! – голос Асиной мамы подобно сверлу просачивается прямо в мозг, а затем она решает добить нас, начав громко хлопать в ладоши – Девочки! Быстро встаем! Быстро, быстро, быстро!

С трудом разлепляю веки, замечая недовольную физиономию подруги. Уверена, напротив нее сейчас точно такая же, – моя.

– Ма-а-ам! Дай поспать, а… Единственный выходной… – ворчит Ася, накрывая голову подушкой.

– Ася, твой отец соизволит заехать к нам на обед. Думаешь, стоит пренебрегать столь редким визитом?

Ася с минуту лежит неподвижно, но потом подрывается так, что я делаю это вместе с ней.

– Папа в Питере?! Это прикол такой?

– Думаешь, я бы била зря тревогу? – иронично выдает тетя Оля.

– С ума сойти! – подруга подскакивает и кидается маме на шею. – Но почему вчера ничего не сказала? – с изумлением ворчит подруга, пытаясь нахмурить брови, явно слишком довольная для этой миссии.

– А потому что твой отец соблаговолил позвонить в пять утра!

– Папа как всегда! – Ася отстраняется от мамы и, взяв с тумбы телефон, начинает быстро водить по экрану пальцем, а потом переводит взгляд на меня и прыгает обратно в постель. – Это будет лучший обед! Поможешь мне приготовить что-нибудь для папы?

И смотрит на меня взглядом кота из "Шрека". Ну вот как ей отказать? Никак. И паршивое настроение приходится запихнуть куда подальше.

Хотя думала, сегодня будет легче, но нет, даже спустя сутки я не могу отойти от той ночи, когда решила продать свою девственность взрослому мужчине.

От воспоминаний внизу живота собирается комок напряжения, который Ася разбивает радостным голосом:«Ты супер! Спасибо, Варек!»

И слава богу, что у меня получается отвлечься, уже пора прекратить думать об этом. Случилось и случилось, осуждать себя теперь глупо, тем более, что у меня наконец-то есть нужная сумма.

– А ты, – Ася тычет в маму пальцем, снова привлекая мое внимание, – просто обязана сделать пирог с форелью! Это его любимое блюдо!

– Варя, у тебя появился конкурент?.. – Ольга Константиновна шутливо изгибает бровь, сложив руки на груди.

– Ему придется не сладко, – пытаюсь отшутиться я и присаживаюсь на кровать, стараясь скрыть дискомфорт между ног, невзначай поправляя растрепанную копну волос.

От Аськиных визгов сна все равно ни в одном глазу.

– Девчонки, готовка остается на вас, ладно? Через час у меня шугаринг. Сегодня нужно быть во все оружия. – Тетя Оля подмигивает, не в силах скрыть сверкающую улыбку и, игнорируя Асино фырканье, выходит за дверь.

Вот так и проходит мое утро под радостные вопли подруги, которые стихают только тогда, когда я поворачиваю кран в душе и ступаю под каскад теплой воды, оставаясь с собой наедине.

Торопиться сегодня некуда, суббота, а за ней последняя учебная неделя и в универе начнутся каникулы.

Вот только мысль о том, что время для отдыха у меня уйдет на работу, немного омрачает радость от наступившего лета.

Намыливая волосы шампунем, пытаюсь распланировать сегодняшний день, но в итоге оказывается, что, кроме планов на обед в кругу семьи Ягумновых, у меня дел нет.

Разве что вечером с Антоном в кино сходить. Надеюсь, в его компании я смогу отвлечься и перестать думать о том мужчине. Почему я вообще о нем думаю?

Наверное потому, что ты не задумываясь вручила ему самое сокровенное…

Но ведь времени на раздумье у меня и не было.

По быстрому промокнув кожу полотенцем, заворачиваю в него же волосы, выхожу из душа и, присев на кровать, начинаю недовольно натягивать нижнее белье, терпеть не могу надевать одежду на влажное тело.

Тем более сейчас, когда отголоски той бурной ночи уже во всю дают о себе знать: тело ноет при малейшем движении, а синяки от его алчных ручищ подобно космическим вспышкам на моей коже.

Сегодня они еще ярче. Ведь мужчина сдержал свое слово: он не был нежен.

Господи, мне нужно прекратить вспоминать об этом, потому что вопреки всему я начинаю желать тех ощущений, которые испытала с незнакомцем. Грубым и несдержанным. Что со мной не так?

Тряхнув головой, с усталым вздохом поднимаюсь с постели и подхожу к шкафу Аськи, вынимая оттуда джинсы с майкой. Это хотя бы скроет следы моего преступления.

Надеюсь, на званом ужине не будет дресс-кода?

Хотя, судя по тому, как тетя Оля выглядела уже в девять утра – с боевым раскрасом на лице и укладкой явно не за пятьсот рублей – вряд ли мне так повезет.

А вообще Асина мама от природы красивая женщина и в свои сорок три выглядит на тридцать. Порой я даже завидую ее крепкой фигуре, из-за которой она почти не вылезает из спортзалов. До сих пор не укладывается в голове, что после Асиного папы у нее так никого и не появилось, но я не лезу в чужие дебри, зная все это только по рассказам подруги.

Под шум разных мыслей я уже одетая выхожу из комнаты и, на ходу завязывая волосы в хвост, плетусь на кухню. Помочь ведь надо.

– Ой, Варюш, ты вовремя, подмени меня, а то я палец порезала. – Ольга Константиновна касается губами указательного пальца, пока ищет аптечку.

– Может вам помочь? – искренне интересуюсь я. – Сильно порезались?

– Да ерунда, сейчас перекисью обработаю и дело с концом, ты лучше помоги на кухне с готовкой. Ася сейчас тоже присоединится, а я поехала в салон. Пирог уже в духовке, через пятнадцать минут выключи, – протораторив мне указания, Асина мама уходит, а я приступаю к приготовлению салата с рукколой и говядиной.

Утонув в любимом процессе готовки, я даже не замечаю, как пролетает время. Ася же появляется только под завершающие аккорды ножа и получает от меня ерепенистый взгляд.

– Не ворчи, Гронская. Я с Кирилом по Face Time болтала. – Она тянется в салат за долькой огурца и получает от меня шлепок по руке, в ответ парируя высунутым языком. – Кстати, они на следующих выходных на дачу к себе зовут, – опирается задницей о столешницу, все-таки стащив с доски кусок отварного мяса, – поедем?

– Зубы не заговаривай, – закончив шинковать, высыпаю все в миску и, перемешав салат, кивком указываю ей на приготовленные блюда, – давай неси все на стол.

– Варь, а чего нет то? Отметим сразу и окончание учебного года. – Берет поднос с румяной выпечкой и направляется в обеденную зону.

– Антон меня в кино сегодня позвал, там и поговорю с ним. – Взяв блюдо с уткой по-пекински, которую кстати должна была готовить эта задница, я направляюсь следом за ней. – Посмотрим, что они могут нам предложить. Мы так-то и к Розенбергу на хату можем свалить. У него вроде как тусовка погромче намечается.

– Да, но там не будет Кира, и вообще у Розенберга слишком много левых тел, – ноет подруга. – Ты ведь знаешь, как я хочу с Пахомовым уединиться?

– Знаю, поверь мне, он хочет этого не меньше. – Ставлю блюдо на мраморную столешницу и бросаю на Асю лукавый взгляд.

– Ой да, конечно. – Отмахивается она. – Хочет он, пока прямым текстом не скажешь ему, не дойдет. А ты, кстати, где позапрошлой ночью пропадала?

А вот это я хочу с тобой обсуждать в последнюю очередь. А лучше вообще никогда. Потому что в глазах единственной лучшей подруги выглядеть продажной шлюхой нет ни малейшего желания.

– На подработку устроилась, – выдавливаю улыбку и сразу перевожу тему: – Мы ведь в августе едем на море, ты помнишь?

Но наш разговор, к моему облегчению, обрывает влетевшая в комнату Асина мама:

– Все пробки собрала, – бурчит себе под нос, впопыхах стуча каблуками и устремляясь к себе в комнату. Но вдруг останавливается с широко распахнутыми глазами. – Ой, какие вы у меня умнички, все успели. С меня простава, девчонки, выберемся после вашего окончания на уик-энд.

– Мы поймали тебя на слове, – шутливо предупреждает Ася, когда Ольга Константиновна скрывается из вида.

– Мама у тебя так переживает, – шепотом удивляюсь я.

– Ага, сегодня поделилась со мной, что хочет папку вернуть, – едва слышно секретничает Аська. – Я бы тоже этого очень хотела. Так скучаю по нему.

– Ого, здорово. Уверена у нее получится, выглядит она отпадно. У твоего папы нет ни единого шанса, – шутливо толкаю подругу плечом в плечо.

– Ну да, – Ася закатывает глаза, – знаешь, папа тоже у нас не промах. Свалил только в свою Германию, целый год с ним не виделась уже…

Позади раздается грубое покашливание, прежде чем от визга подруги у меня начинает звенеть в ушах. Ася резко срывается с места и виснет на весьма крупном мужчине, фигуре которого позавидовал бы любой греческий бог. Ну, в одном она права точно, папа у нее не промах. Широкие плечи, высокий рост и мощное телосложение, что не может скрыть даже висящая на его шее Ася.

Вот только когда на одной из татуированных рук я замечаю знакомый перстень, волна страха ледяным холодом пробегает по позвоночнику, крадя мое дыхание. Нет, этого просто не может быть…

Но я не успеваю запаниковать, потому что, стоит мне увидеть лицо мужчины, как мои колени подкашиваются и я едва не валюсь с ног, оставаясь в вертикальном положении только благодаря стулу, за который успела схватиться.

Эта небритость на волевых скулах и подбородке… я не забыла ее и, черт возьми, снова чувствую укол возбуждения, прежде чем еще раз обвожу испуганным взглядом татуировки и перстни на могучих руках. А в голове вновь проносится: красив хоть и не молод.

– Кто такая? – вздрагиваю, когда наконец его внимание переключается на меня. На ничтожную долю секунды я замечаю во взгляде пришедшего гостя проблеск злости, когда Ася представляет меня как свою подругу, но уже через мгновение мужчина демонстрирует невозмутимость, выглядя холодным, словно айсберг. Успокойся, Варь, он не мог узнать тебя. Это невозможно. Однако я все равно уподобляюсь дождевому червю, который готов немедленно заползти под его ботинки, лишь бы скорее скрыться от опасных глаз. – Подруга твоя немая что ли? – он снимает пиджак, а после неминуемо двигается в мою сторону, и единственное, что сейчас крутится в моей голове: микс отборных матов, потому что отец Аси нагло таращиться на мою грудь, а лифчики я ношу крайне редко…

2

– Варюш, а ты чего не ешь? Все в порядке?

В порядке? Нет! Не в порядке! Ни хрена не в порядке!

Я уже целый час проклинаю свое тело, что реагирует на малейшее движение этого седовласого дьявола. Даже его чертов голос заставляет мой клитор ныть от боли. Раньше я чувствовала такое только при просмотре порно, а в реальной жизни мужской пол такого эффекта на меня еще не оказывал. До того момента, пока я не растянулась на члене мужчины, который по иронии судьбы оказался отцом моей лучшей подруги. Мужем женщины, относящейся ко мне как к родной дочери. Из-за этого я сгораю от чувства вины, мне стыдно сидеть с ними рядом. Потому что, стоит только вспомнить, как его толстые пальцы погружались в меня до самого проклятого перстня, как позже с таким же остервенением я облизывала их, словно впервые ела сахарную трубочку после годового воздержания от сладкого, мой рот наполняется слюной. Боже мой… мне нужно прекратить, иначе не то что трусы, джинсы намокнут от этого необузданного для меня желания. Но я не должна испытывать жажду по отношению к этому мужчине. Теперь он для меня под запретом. Под семью замками. Да, так правильно. То, что было между нами, останется в той красной ВИП-комнате. И будь я проклята, если позволю вырваться этому наружу.

– Варь? – Ольга Константиновна напоминает мне о том, где я нахожусь, отчего мне приходится до боли прикусить щеку и перекинуть ногу на ногу, чтобы затмить пульсирующее внизу живота напряжение. Не думай о нем! Не смотри на него! Еще ведь и сел напротив.

– Эм-м, – прочищаю горло, заметив обращенное на меня ненужное внимание, после чего бесшумно втягиваю носом воздух, стараясь смотреть в свою пустую тарелку. Мои эмоции играют явно не за меня. – Я не голодна, спасибо.

– Варя, чтобы ты да отказалась от маминого пирога? Нет, ты не в порядке, – с возмущением вмешивается подруга. – Ты папы что ли стесняешься?

Ее слова почему-то неприятно жалят смущением, и я уверена, это прекрасно отражается на моих вспыхнувших щеках.

Сглатываю, прежде чем осмелеть и, подняв взгляд, произнести что-то членораздельное:

– Тёть Оль, – распрямляю плечи, нервно откидывая хвост назад, – положите мне, пожалуйста, кусочек. – Протягиваю тарелку через стол, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в руках, а после того, как на блюдо опускается увесистый кусок пирога, благодарю хозяйку дома слабым кивком.

Я совершила грех, но расплата пришла за мной слишком быстро.

– Мирон, ты в курсе, что выпрашивает твоя дочь на день рождение?!

– И что же? – низким голосом осведомляется тот, и я снова не сдерживаюсь, бросая взгляд в его сторону и замечая, как вальяжно он смакует виски в своем жадном рту.

Ох уж этот рот… Самого черта, ей богу.

– Ой, мам, не начинай! – встревает Ася.

– Говори, ласточка, думаю, я смогу исполнить любой твой каприз.

Божечки, почему мне хочется, чтобы эта фраза была адресована мне? Вот что я за тупица?

Сжимаю вилку и заставляю себя проглотить хоть один кусок, чтобы отвлечься от этих глупостей, да и вообще, мне стоит как можно быстрее покинуть их семейное гнездышко. А тем более стол. Он всегда мне казался таким большим, но сейчас я задыхаюсь от нехватки кислорода, потому что все свободное пространство занимает этот мужчина.

Мирон, его зовут Мирон. Красивое имя, ему идет. Ну вот опять.

– Ну, ты сам напросился, – звонкий голос подруги помогает немного прийти в себя. – Я хочу татуировку. Рукав. Забить полн…

– Нет, – он бесцеремонно обрывает воодушевленную идеей дочь. – И это не обсуждается.

– Почему? – капризно топает ногой Ася. – Что в этом такого? Двадцать первый век, пап! Ты сам весь в татуировках!

– Моя дочь не будет пачкать свою кожу. Ты из приличной семьи, Ася. Поэтому тема закрыта.

– Но папа, что… Даже у Вари есть, и не одна!

– Ася! – шиплю на нее, буравя взглядом, но видимо выгляжу не убедительно, потому что эта зараза кажется слишком довольной.

– И что же у вас за татуировки, Варвара, – предельная серьезность в тоне Мирона заставляет меня напрячься, – и каков был мотив портить столь юную кожу?

Варвара. Кажется, будто его язык только что трахнул мое имя.

– Простите, но это личное…

– У нее бантики, – не унимается подруга, а у меня уже ладони чешутся, так хочется придушить ее. Это полный провал. Под ложечкой начинает неприятно посасывать, и я не сразу нахожу в себе силы огрызнуться, только выходит нечто похожее на жалкий писк котенка. И конечно же ни на йоту не останавливает мою подругу, которая продолжает рыть мне яму у ног своего отца.

Я даже боюсь представить, что будет, если он меня узнает, а вероятность этой катастрофы набирает обороты. Особенно когда я замечаю, как его дикие глаза прожигают мои родинки, которые я тут же прячу за волосами, перекинув хвост обратно.

– …я тоже хотела бы такие, но повторяться не комильфо. Да и с ногами мне не так повезло, у Варьки вон какие стройные.

– У тебя все отлично с ногами, Ася, – ворчу я, захлебываясь в приближающемся провале. А стоит мне предпринять попытку встать с места, с ужасом понимаю, что это мне не позволяет сделать рука, схватившая меня под столом за щиколотку. Твою ж мать. По спине будто лопатой прилетает, выбивая из легких весь воздух, даже кожу в районе лопаток покалывает. Но я отчаянно пытаюсь не погибнуть в этой чудовищной реальности.

Он ведь не дурак, чтобы за семейным обедом выказать к моей персоне излишний интерес.

Благо подруга переключается на разговор с мамой, который теперь совершенно не доходит до моего мозга, какой-то фоновый звук, доносящийся до меня сквозь пелену тумана паники, потому что сильные пальца ее отца с жадностью обжигают мою кожу даже сквозь джинсы.

Облизываю вмиг пересохшие губы, но демонстративно игнорирую мужчину.

Зачем он это делает?

Но то, что происходит в следующее мгновение, мощнейшим ударом укладывает меня на лопатки, и оправиться от такого я не в силах.

– С какого числа каникулы? – Мирон как ни в чем не бывало ведет беседу с женой, одновременно вдавливая мою босую ступню себе в пах. И черт бы меня побрал, я чувствую его охрененно крепкий стояк. Это из-за меня он так?

Опустив голову, подпираю лоб ладонями. Как мне воспринимать его поступок?

Господи, помоги мне. Аккуратно положив ладони на стол, заставляю себя оставаться сильной и с гордостью пройти через все испытания. Если конечно она у меня осталась. Что весьма актуально, учитывая последние события.

– Большое спасибо за обед, – с трудом натягиваю улыбку, делая жалкую попытку выдернуть ногу, – но мне нужно отойти.

Эти слова я адресовала конкретно ему, теперь все за столом в курсе моих намерений покинуть застолье, следовательно он не сможет меня удерживать. Не сможет ведь?

– Варюш, тебе спасибо, столько наготовила, пока мой лодырь в телефоне зависал, – тетя Оля посылает дочери предупреждающий взгляд. Естественно, Аська не стала приписывать мои заслуги себе и с гордостью похвалилась перед мамой, что мол вон какая наша Варька молодец, наготовила для папки.

Однако хватка на щиколотке ни каплю не слабеет. Вот что за человек?

Сжав руки в кулак, сквозь гул собственного сердца я все-таки выдергиваю свою ногу из лап этого чудовища. Из-за которого гореть мне на костре синим пламенем.

– Пустяки, – прикладываю все усилия, чтобы голос не дрожал. – Я люблю готовить, вы же знаете. Это самое малое, чем я могу отблагодарить вас за доброту. – Посылаю тете Оле теплую улыбку, испытывая странное облегчения от отвоеванного чувства свободы. Вот только из-за стола мне по-прежнему уйти не удается, потому что отец Аси подключается к нашему разговору. И не лучшим образом.

– Родители у тебя где? – щурится, потирая пальцами свою короткую бороду. Он вообще слышит, о чем разговор?

– Простите? – шокированная резким вопросом, я все же теряюсь под прицелом его тяжелого взгляда.

– Ася сказала, ты живешь здесь. По какой причине? – жестикулирует мощной пятерней, будто закинул наживку мне в глотку и теперь вытягивает ее из меня вместе с внутренностями.

– Мирон…

– Не тебя спрашиваю, Оль, – безэмоционально осекает он свою жену, ни на секунду не лишая меня своего горячего внимания. Но все же снаружи мужчина остается совершенно невозмутимым. Будто и не бесит его пятно перед глазами в виде меня. А мне чутье подсказывает, что злит. Вон как пялится. Сегодня же соберу вещи и свалю отсюда. Он узнал меня. Я точно знаю.

– Родители дома, – с вызовом отвечаю ему, задыхаясь от неловкости, потому что подлец лезет на красную территорию. – Я как раз сейчас туда и собираюсь. Было приятно познакомиться.

Вру. Не приятно, ни разу.

Он продолжает со скрытым раздражением рассматривать меня так, будто только что и не терся о мою ногу стояком, но ничего мне не отвечает.

– Мирон, девочки учатся на одном потоке, дружат. Я не вижу ничего плохого в том, что Варя остается у нас. – Тетя Оля переводит немного растерянный взгляд на меня, будто чувствует мое напряжение, но, к великому облегчению, больше ничего не говорит. И я безумно ей благодарна. Это личное и распространяться перед мужчиной, который явно станет для меня проблемой, лишнее. Чем больше он будет знать обо мне, тем больше я буду уязвима перед ним.

Еще раз извинившись, я выхожу из-за стола и на слабых ногах направляюсь в ванную комнату, где, открыв кран, начинаю хлестать в лицо ледяной водой. Однако пылающие щеки отчаянно не дают ей выполнить свою миссию и хоть немного остудить кожу.

Упершись ладонями о столешницу, я с минуту стою с опущенной головой, позволяя каплям свободно стекать по лицу, прежде чем дверная ручка поворачивается. Как в замедленной съемке я слышу звук захлопнувшейся двери, а когда решаю поднять голову, проглатываю испуганный крик, замечая в отражении зеркала его. Отца моей подруги.

Сглотнув, я непроизвольно цепляюсь за края раковины, пока в голове пулями пролетают спутанные мысли:

Зачем он пришел? Зачем закрыл дверь?

Не проронив ни слова, Мирон неспешно достает сигару и вставляет ее в рот, своим поведением напоминая голодного хищника. А потом серый волк делает шаг в мою сторону, а я, как бы того не хотела, даже с места сдвинуться не могу. Тело будто окаменело от его взгляда, которым он пожирает меня в отражении зеркала.

Меня пугает его напускное спокойствие, пока он неумолимо приближается ко мне. Я ведь чувствую, что не за ужин он пришел поблагодарить.

И в доказательство тому по коже пробегает табун взбесившихся мурашек, когда он лениво перекатывает во рту сигару, прежде чем прикурить ее. И, черт возьми, врядли кому-нибудь удалось бы не возбудиться при виде такого зрелища.

Этот мужчина просто ходячий секс.

"А еще он отец твоей подруги", – ругает меня моя истерзанная совесть.

Какой кошмар… Мне нужно сейчас же уйти отсюда, но по какой-то причине я продолжаю бездействовать, будто парализованная. Загипнотизированная им. Его движениями. Взглядом. Походкой с поступью грациозного хищника. Всем им. Даже каждая молекула воздуха наполняется опасным запахом этого мужчины, впоследствии раздирая мне легкие.

Он близко, слишком близко. А я… я слишком растеряна и напугана. Потому что совершенно не знаю, как вести себя в данной ситуации, а тем более не ведаю, что творится в голове этого мужчины. И пожалуй, не хочу этого знать, ведь ноги и так напоминают желейную массу, а стоит мне заметить движение мощной мужской руки, как я с глухим визгом дергаюсь в сторону.

– Что вам нужно? – выпаливаю я, часто дыша и не понимая, каким чудом успела увернуться от него. Вот только легко меня не отпустят и с бешено колотящимся сердцем я начинаю пятиться назад, потому что его глаза снова оказываются напротив моих. Сколько же в них злости. Но почему? Боится, что я расскажу? Ну уж нет. Никогда. – Зачем вы сюда пришли? – лепечу едва слышно, будто еще секунда, и я разлечусь на мельчайшие атомы.

Ухмыляется и цокает, дергая головой в бок, будто я глупость какую спросила.

– Очень не люблю, когда меня лишают того, что мне нравится, Бунтарка.

Бунтарка. Он произносит это таким тоном, что внутри поднимается вихрь и жаром закручивает все внутренности. Хочется прикрыть глаза и помурлыкать возле его ног, но воздух искрит напряжением и помогает мне совладать с собой.

– Я вам ничего не обещала. – Отступаю назад, но лишь оттягиваю неизбежное в виде надвигающейся на меня горы татуированных мышц.

– Не обещала, – кивая, соглашается он, снова перекатывая сигару во рту, прежде чем я ударяюсь спиной в стену и вздрагиваю, на долю секунды позволяя дыханию прерваться.

– Тогда почему сейчас мне кажется, что вы хотите придушить меня? – пищу как мышка, загнанная в угол голодным котом, у которого из пасти клубами валит дым.

– Не кажется. Хочу. – Упирается одной рукой в стену рядом с моей головой и, склонившись, выдыхает густое облако дыма прямо мне в лицо. – Очень хочу, Варя.

Откашливаюсь, в попытке отвернуться от него, но видимо у Мирона другие планы.

– Еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, – его мощная пятерня перекрывает мне кислород, безжалостно сжав горло настолько сильно, что из него начинают сыпаться свистящие звуки, и я машинально принимаюсь царапать мужскую кисть. Я жить хочу, а не вот это вот все. Но внезапно он отпускает меня и отстраняется под звуки моих жалких попыток насытить легкие воздухом. – Еще раз и я перекрою тебе кислород окончательно. Усекла?

Тяжело глотаю, несколько раз кивая. И больше не испытывая ни малейшего желания находиться рядом с этим ненормальным, пускаюсь наутек, пока меня не тормозит жесткая хватка на затылке, в ту же секунды отзываясь острым жжением, а спина не врезается в каменную грудь мужчины.

– Я еще не закончил, – рычит он мне на ухо, когда широченная ладонь начинает нагло приближаться к моей взволнованно вздымающейся груди. А уже в следующую секунду эти развратные пальцы пускают электрические волны запретного удовольствия в каждый потайной уголок моего тела. Но несостоявшийся крик тонет в той же ладони, что секунду назад выкручивала мои соски. – Не кричи, если не хочешь, чтобы моя сердобольная женушка увидела тебя с моим членом во рту.

Боже! Мое сердце испуганно подпрыгивает к горлу и начинает колотиться там как бабочка, сжатая в кулаке. Но помимо страха и паники, есть что-то еще. И это что-топрямо сейчас транслирует в моей голове неприличные картины с громкими названиями, которые можно встретить на порно сайтах: "Муж изменил жене с симпатичной подружкой их дочери". "Девушка с татуировками бантиками протестировала крепкий член зрелого мужика". "Отец подруги хорошенько трахнул мощным…" Стоп! Зажмуриваюсь и посылаю самой себе все лучи ненависти, отчаянно пытаясь привести мысли в порядок. А то я уже сама себя начинаю бояться. Может это какое-то отклонение? Мне не может все это нравится. Не может ведь?

– Та ночь ничего не значит! – выпаливаю на выдохе и кусаю внутреннюю часть щеки, всеми силами стараясь не чувствовать жар его тела. Но чувствую, я вся объята его пламенем, вплоть до нервных окончаний. – Я получила деньги, вы – секс!

– Вот что ты за дура такая? – смеется так мрачно, что хочется свести бедра, но мне не позволяет это сделать рука, что уже сжимает меня за самое сладкое местечко, а после мое тело резко разворачивается, и я оказываюсь лицом к лицу с проклятым серым волком.

Я пропала.

– Прошу вас! – упираюсь ладонями в каменную грудь мужчины. – Прекратите! Ваша дочь зайдёт в любую сек… – запинаюсь, когда сильные мужские руки грубо сжимают мою талию, скользят вверх, под майку, но я продолжаю обреченно шептать, уткнувшись лбом в крепкое плечо: – Не могу я, Ася моя подруга. Не поймёт она. Прошу, уходите… Я не хочу вас.

Подбородок вспыхивает от жара его пальцев, прежде чем мужчина заставляет посмотреть ему в лицо.

– Тебя хочу я. – Его голос низкий и гортанный, а жестокие губы слишком близко. – Этого достаточно, – выдыхает мне в рот и забирает мой невысказанный протест жадным языком. Вот и все. Момент, когда я должна была отшить этого наглеца, уничтожен.

Секунда, и мои джинсы грубым рывком опускаются к коленям, а руки оказываются безвольно прижаты к стене над головой. Перед глазами же появляется его лицо с пугающим взглядом, на который способен только этот мужчина. Который берет напором, и я не в силах перед ним устоять.

Ловлю горящими губами воздух, мозг работает в обратном направлении, не позволяя мне успевать за чертовой реальностью, когда его сильные толстые пальцы отодвигают влажную ткань трусиков в сторону и входят в мою тугую плоть. Настолько глубоко, что утопают в моей же смазке, наполняя меня запредельными ощущениями. Сводят с ума. Подбрасывают в небо совершенно неизведанных мне ощущений. Делают беспомощной в капкане этого порочного чудовища, но будь я проклята, когда позволяю себе удариться затылком о стену и излиться тихим и глубоким стоном, забыв о той боли, что еще утром напоминала о нашей первой ночи.

Зверюга не оставляет этот факт незамеченным, нависает надо мной, кривя губы в однобокой полуулыбке, которая кричит мне о том, что он хочет сожрать меня живьем, отчего я окончательно теряю способность нормально дышать. Нет. Я теряю себя в глубине его синих глаз.

– Маленькая шлюшка, – ухмыляется, и не получает от меня ни единого сопротивления, потому что в его голосе больше нет злобы. Есть желание. Похоть и голод. От этого осознания рот наполняется слюной, а внутренности стягиваются в большой болезненный ком, который скатывается лавиной вниз. Да что со мной не так?

Почему я горю, зажатая между стеной и твердым мужским телом, словно в аду небывалого удовольствия, а собственная влага между ног от волнообразных движений его пальцев подобна розжигу. Щелчок, и я вспыхиваю как фитиль. Но угаснуть мне не позволяют жадные губы, захватывающие мой сосок сквозь ткань майки, после чего дерзкий язык начинает грубо вылизывать торчащие вершинки в ритм трахающим меня пальцам.

Однако в следующее мгновение Мирон с громким причмокиванием выпускает сосок из своего похотливого рта и вновь утягивает меня в котел алчной похоти, вцепившись зубами мне в губы.

Берет меня всю без остатка, а я дура, отдаю ему все.

Реальность размывается перед глазами яркими мазками красок. Финальный толчок, и его мокрые от моих соков пальцы выскальзывают из сокращающейся плоти, прежде чем сжать нервный комочек с силой и выбросить меня на другую орбиту. Вот же черт.

– Ты даже не представляешь, насколько можешь быть грязной. – Его затянутые поволокой глаза снова напротив моих, чуть выше, что вынуждает меня слегка вздернуть голову. Но мне сложно как-то реагировать, потому что кажется, будто его пальцы во мне и все еще ожесточенно трахают меня.

Но это не так. Жар прикосновений Мирона покинул мое тело, а он уже моет руки и лениво вытирает их полотенцем, пристально смотря на меня через зеркало, в то время как его голос доносится до спутанного сознания сквозь стихающие волны оргазма:

– Я хочу увидеть твои бантики еще раз, Бунтарка. Сегодня за тобой заедет машина. В семь. И давай без глупостей. Потому что последствия тебе не понравятся.

С этими словами мужчина уходит, а я так и остаюсь стоять прислоненная спиной к стене со спущенными джинсами, едва дыша от переизбытка эмоций. Ну и какого, мать вашу, хера только что произошло?

3

Перед глазами до сих пор какие-то фантомные видения: его татуированные руки с четко выраженными венами, широкие плечи и грудь, рельеф, который не в силах скрыть рубашка.

И я буду лицемеркой, если не скажу, что Мирон, несмотря на предрассудки, свойственные его возрасту, красивый мужчина. Несмотря на свою грубость с первой нашей встречи, – волнующий меня мужчина. И он чертовски горяч. Несдержанно, дико, по-мужски. А эти чистейшие синие глаза…

Ох, черт.

Жар вновь разливается по моей шее, а в голове все еще звучит его глубокий баритон, пока мое дыхание приходит в норму. По крайней мере, пытается это сделать.

И так уже целых пятнадцать минут я стою и смотрю на себя в зеркало, с раскрасневшимися щеками и распухшим от его алчных поцелуев губами, пытаясь понять, что произошло и как мне вылезти из этой задницы.

Однако усталость после испытанного оргазма оказывается сильнее и поток мыслей в голове словно зажеванная пленка кассеты, звук есть, но ничего не понятно. Сродни экзекуции над самой собой. А еще эти чертовы соски, что свербят и просвечивают сквозь намокшую от его слюны майку.

Наверное, я должна ненавидеть его за проявленную по отношению ко мне распущенность в доме жены, чем он явно пытался поставить меня в неловкое положение. И у него это получилось.

Вдобавок Мирон сделал мне больно. Физически. Напугал. А еще запретил мне общаться с единственным близким после мамы человеком. Асей. Но тем не менее он откровенно дает понять, что от секса со мной отказываться не намерен.

Да, я должна его ненавидеть, но почему-то не получается. Естественно, я злюсь. Но это далеко не ненависть.

Вообще-то в моей жизни был еще один человек, который и помог совершить мне эту роковую ошибку. Алексия. Мы с одного нищенского района. У обоих непростые судьбы. Правда, она старше меня лет на пять, но по какой-то причине, когда мне было еще пятнадцать, Алекс начала со мной общаться, а мне льстило, что старшая девчонка обратила на меня внимание.

Пацаны за ней табуном бегали, только я тогда ничего в этом не понимала. Но Алексия исправила это недоразумение и начала показывать мне все прелести взрослой жизни, тем самым снимая с моих глаз розовые очки.

Тяжелый вздох нарушает тишину моих мыслей.

Возможно, я не должна была общаться с подобной девушкой, но разве кто-то присматривал за мной? А мне так хотелось быть важной, хотелось внимания. Которого я не получала дома. Папу волновал лишь нескончаемый поток бутылок, а тяжело больная мама была просто не в силах следить за мной. Сама же я еще «зеленая» была. Зеленая, но не глупая, в плане учебы, разумеется. Именно благодаря этому у меня и получилось поступить в престижный университет на бюджет, где я как раз таки познакомилась с Асей. А впоследствии и с тетей Олей. И когда у моей мамы случались приступы, Ягумновы забирали меня к себе, чтобы не оставлять наедине с невменяемым отцом.

Хорошее образование казалось моим билетом в будущее, по крайней мере, в это свято верила мама. Даже когда ее здоровье ухудшилось. Очень резко.

Три года она не вылезала из больничной койки, отцу не было до этого никакого дела, а я… я никак не могла помочь родному человеку.

В тот момент, когда врачи сообщили мне не утешительный диагноз, весь мой мир рухнул. Разбился на мелкие осколки. Потому что именно тогда я вернулась к себе в район и обратилась за помощью к Алексии, которая и помогла мне сойтись с Орловым.

По возрасту я конечно туда не проходила, да и по опыту, которого у меня не было в свои девятнадцать – тоже, но видимо Аля в особых отношениях с руководителем клуба. И проблем с «рабочим местом» у меня не возникло. Тем более, что я не собиралась серьезно увлекаться этим. Ведь прекрасно понимала, как такое занятие выглядит со стороны и как меня осудят, но если могла хоть немного помочь родной матери с лечением, то была готова продать даже собственное тело. И продала.

Правда стоило мне оказаться в ВИП-комнате наедине с волком, как я едва не передумала, но не смогла…

Пошла бы я в этот клуб зная о последствиях? Не знаю…

Мне нужны были эти деньги, очень нужны, у меня ведь не было другого выбора? Конечно, выбор есть всегда. Да вот только времени для иного решения не всегда бывает достаточно.

Господи, надеюсь, моя мама никогда не узнает, каким способом я заработала эти деньги.

Стук в дверь вырывает меня из крамольных мыслей.

– Варь, ты там в порядке? – дверь открывается, и в ванной комнате появляется голова Аськи.

Сделав глубокий вдох, я отталкиваюсь от раковины и направляюсь на выход с натянутой и, надеюсь, естественной улыбкой.

– Да. – Провожу руками по волосам в попытке сбросить с себя все то, что не должна узнать Ася. – Просто морально готовлюсь к поездке к отцу, – обречено выдыхаю я, зная, что это сработает.

– Зачем? Ты из-за папы, да? Ну не обижайся ты, папка бывает резок, но он ничего плохого не сказал, – начинает свои уговоры подруга, а она умеет это делать.

Вот только ей ни черта не известно. Она не в курсе, что ее отец просто пришел и придушил ее подругу, а потом еще и трахнул пальцами.

– Да не хочу я вам мешать, – резко отмахиваюсь от нее и от явившихся мне порочных картин, прежде чем выхожу из ванной. – Да и загостилась что-то.

– Сама ведь знаешь, ты нам как родная, Варь, – с толикой раздражения произносит подруга, прежде чем напрыгнуть на меня со спины. – Не поедешь ты никуда, Гронская.

И я, не в силах удержаться, позволяю себе подхватить настроение подруги и посмеяться, когда та начинает сильнее сжимать меня за шею, пытаясь уложить на лопатки. Аська всегда такая веселая и легкая, как весеннее облачко, на фоне которого я похожа на грязную лужицу.

– Ась, но я все равно поеду к отцу, – говорю я, когда мы обе успокаиваемся и как цивилизованные люди идем к ней в комнату. – Он наверное уже превратил дом в общагу для алкашей, надо навести порядок, а через пару дней я приеду. Кстати, насколько там ваш папа приехал?

Очень надеюсь, что не навсегда!

Поэтому с замиранием сердца жду ответ подруги.

– На пару дней, но он хочет в отеле жить, правда мама там уговаривает его дома остаться. Вот я и ушла, чтобы не мешать им, – шепотом добавляет подруга, когда мы проходим рядом с обеденной зоной и через холл направляемся к ней в комнату. Да уж, в этой квартире легко можно поиграть в «Казаки разбойники». – Как же я хочу, чтобы у мамы с папой все получилось. – Зайдя в комнату, Ася плюхается на кровать и приподнимается на локтях, игриво изогнув бровь. – Заметила, как они смотрятся?

Губы нервно дергаются в подобие улыбки. Мне точно стоит как можно скорее минимизировать общение с Асей, потому что я не могу разделить ее радость. Пока не могу.

– А чего у тебя мокрая майка на сосках? Ля как торчат! – некстати подмечает подруга и тычет пальцем, попутно заливаясь хохотом. – Теперь понятно, почему ты застряла в ванной. Ты в следующий раз хоть дверь…

Но брошенная подушка в сторону не умолкающей Аси помогает мне прекратить поток смущающих меня слов.

– Иди ты, – шиплю на нее через плечо и принимаюсь собирать сумку с самыми необходимыми мне вещами. А так не хочется. Здесь я чувствую себя комфортней, чем дома, но увы и ах!

– Ты обиделась что ли? – слышу, как Ася переворачивается на кровати. – Если тебе станет легче, я видела, как мама забавляется с душем. Так что ничего такого в этом нет.

– Ася, прекрати, а? – не в силах сдержаться, смеюсь и, обернувшись, замечаю веселую физиономию подруги, красотка лежит на животе и озорно болтает ногами.

– Ну что-о-о? Ты вон хоть теперь улыбаешься, а то весь обед лица на тебе не было.

Я было уже хотела ответить ей, но наш разговор внезапно прерывает входящий звонок, а стоит мне увидеть, кому принадлежит номер, в горле будто дергается кадык, которого у меня нет.

С замиранием сердца я подношу телефон к уху.

– Алло? – стараюсь говорить спокойно, чтобы не привлекать ненужного внимания Аси. В данной ситуации совершенно ненужного!

– Здравствуй, Варя, – как только обманчиво ласковый голос Орлова доносится до уха, я съеживаюсь. Такие, как он, не бывают ласковыми. – Приезжай сегодня в клуб, Бантик, поговорить надо.

Поговорить? О чем? Часть денег он отдал мне авансом наличкой еще перед клиентом, а вторую обещал перевести на карту. Что еще то? Не хочу я туда возвращаться!

– Константин Сергеевич, сегодня я…

– Это была не просьба, Варвара, – тон мужчины за секунду наполняется равнодушным холодом. – Ты ведь умная девочка. Не заставляй меня применять силу.

4

После телефонного разговора мне требуется еще пара минут, чтобы прийти в себя. И я испытываю облегчение, когда из кухни доносится крик тети Оли: «Ася, иди проводи папу!», после чего подруга незамедлительно поднимается с кровати и выбегает из комнаты.

А я, судорожно порхая пальцами по экрану мобильного, захожу в приложение, чтобы проверить банковский счет и, не увидев там обещанной суммы, со стоном бьюсь спиной о стену и медленно скатываюсь по ней вниз. Так же, как и моя жизнь, под откос.

И теперь ясно одно: мне нужно как можно скорее уехать из города, больше здесь небезопасно. Вот только куда? К отцу? Ну уж нет, там опасностей не меньше. Остается единственный вариант, уехать в глубинку к бабушке, но если я это сделаю, то не смогу помочь маме. Тех денег, что я отправила в фонд помощи, не хватит на операцию. Качаю головой, нет, не могу я оставить ее. Ох, если бы только у меня была недостающая часть денег… но их нет. И скорее всего не будет. Проклятье. В носу начинает щипать и, чтобы сдержать предательские слезы, бьюсь затылком о стену, еще и еще, крепко стискивая челюсти, только легче не становится.

Не знаю, сколько я так сижу, утопая в невеселых мыслях, но затяжной вздох отчаяния заставляет меня вернуться в реальность и понять, что мой план уничтожен к чертям собачьим.

Нет, я должна быть храброй, должна найти эти гребанные деньги, несмотря на то, что малейшая минута промедления в этом городе не приведет меня ни к чему хорошему.

Да и перспектива оказаться в руках Ягумнова, а тем более Орлова совершенно не радужная, у меня нет ни малейшего желания видеться ни с одним, ни с другим. Но кто я такая, чтобы претить судьбе, сценарист которой явно фанат криминальных триллеров? Я бы посмеялась, если бы могла.

Хватит! Нет времени на самокопание.

Однако вместо этого собственный разум против моей воли уже вовсю рисует самое худшее, играя на расшатанных нервах. Пока сомнительная решительность безжалостно не сталкивается с адреналином, набирая обороты и вынуждая меня издать тихий рык, прежде чем я поднимаюсь на ноги и, перекинув через плечо рюкзак, направляюсь прочь.

Но для начала навещу Алексию и потребую объяснить, что за дерьмо происходит.

Вот только проходя мимо зала, я замечаю рыдающую на диване тетю Олю и успокаивающую ее Асю. А отсутствие Мирона наталкивает на мысль, что попытки вернуть его в семью пока не увенчались успехом.

Мне становится до чертиков стыдно, а чувство вины буквально распирает мою грудную клетку.

С минуту я стою молча, взвешивая все за и против, но в итоге, поправив лямку рюкзака, бесшумно ускользаю из их квартиры. Даже не попрощавшись. И почему-то мне кажется, это был правильный выбор.

Взглянув на время, ускоряю шаг, потому что до маршрутки остается всего пять минут и следующую придется ждать больше часа. А с искрящим внутри напряжением я не вытерплю на остановке и минуты. Но мне и не приходится…

Спустя жалкую долю секунды со скрипом шин передо мной останавливается большой внедорожник, а дальше все как в настоящем боевике: двери распахиваются, затем из салона выскакивают мужики с переизбытком тестостерона, что не ускользает от внимания даже под свободными футболками. Вот только мои наблюдения уже в следующее мгновение прерывают, а онемевшее тельце запихивают в салон, где под громкий хлопок дверью растворяется мой жалкий писк. Какого хрена?

Ответ приходит слишком быстро, когда справа от себя я замечаю важную персону, часть лица которого скрыта в тени из-за тонированных окон. Но это он. Орлов. Его мощная челюсть сжимается на моих глазах, после чего мужчина нервно щелкает языком по нижней губе с кольцом.

– Сюрприз, малышка. Далеко собралась? – рокочет он бархатным голосом, а потом склоняется ко мне, кривя губы в оскале и заставляя задохнуться от запаха дорогого одеколона с примесью накрахмаленной рубашки: – Тебе следовало быть умнее. Я ведь не хотел применять силу.

Резко отворачиваюсь от него и втягиваю носом воздух, замерев как мушка, залитая в янтаре. Даже не моргаю, тем более не дышу, крепче переплетая дрожащие пальцы.

– Я заставляю тебя нервничать, Бантик? – Константин нарочито ласково убирает ниспадающую прядь волос с моего лица, отчего все внутренности сжимаются в один большой ком, но мой взгляд по-прежнему обращен к собственным рукам, сложенным в крепкий-крепкий замок.

Я не должна была увидеть этого мужчину еще раз. Не должна сейчас сидеть с ним в одной машине!

– Не называйте меня так… пожалуйста, – последнее слово добавляю тише, чтобы смягчить свой неосознанный порыв надерзить.

В ответ мне достается хриплый мужской смех.

– Думаешь, имеешь права указывать мне, как тебя называть? – боковым зрением вижу, как он качает головой. – Ты одна из моих зверюшек, девочка, и я буду называть тебя по кличке. Как собаку. Такие непослушные сучки должны знать свое место. Или мне стоит показать, где твое? – Орлов проводит костяшками пальцев по моей щеке, но я отстраняюсь от его прикосновения. С позволения хозяина разумеется. Пошел он!

– Как понимать ваше "одна из моих зверюшек"? – решаю задать самый, на мой взгляд, безобидный вопрос, но наверняка знаю, что к ответу я не готова. – Вы специально пугаете меня?

Мужской смех становится громче.

– Боже мой, – нараспев протягивает Орлов, – ты идеальный экземпляр для следующего клиента.

Клиента? Нет, нет, нет… Я ощущаю, как мои глаза расширяются, а пульс беспощадно уносится вскачь.

– Это… это какая-то ошибка! Я… Я вам даже по возрасту не подхожу…– нервно облизываю губы и заставляю себя поднять испуганный взгляд на мужчину с холодными серыми глазами. – У нас ведь был договор? Я воспользовалась вашими услугами только потому, что у меня не было другого выхода, но больше мне это не требуется…

– Детка, это не ты воспользовалась нашими услугами, это клуб воспользовался тобой. Надеюсь, ты читала документы, прежде чем поставила свою загогулину на бумаге?

Читала? Нет, конечно же. Алексия заверила меня, что это всего лишь формальности, да и я была такая взвинченная, что подписала, не попытавшись прочитать ни строчки. Господи, только не это!

– Я хочу выйти, – с трудом выдавливаю из себя, часто дыша. – Остановите машину.

Уверена, сейчас я похожа на глупую истеричку, вот только мне глубоко плевать, я хочу оказаться как можно дальше от этого человека.

– Ты выйдешь. Обязате�