Level Up. Рестарт
Пролог
Я готов подстригать вашу лужайку целую неделю две недели подряд… Но только не на этой неделе…
«Симпсоны»
Сначала Игра заменила мне реальность. А потом и сама реальность стала игрой…
Жизнь не удалась. К тридцати с лишним годам я обзавелся женой, нерегулярными подработками на фрилансе, хорошим мощным компьютером, рóгой 110-го уровня[1] в популярной онлайн-игре и пивным брюшком. А еще я писал книги. То есть книгу. Не дописал.
Раньше мне льстило, когда меня называли писателем, но с возрастом пришла горькая правда – я не писатель. А называют меня так лишь потому, что другим социальным статусом я не обзавелся.
Так кто же я? Бывший менеджер по продажам с задатками пиарщика, которому довелось поработать в десятке компаний? Сегодня каждый второй в сети может назвать себя блогером, интернет-маркетологом или пиарщиком. Да и продажник из меня не вышел. Мне надо верить в то, что я продаю, а как в это верить, если точно знаешь, что впариваешь клиенту ненужное дерьмо?
Я продавал спутниковое ТВ дачникам, чьи семьи кормились с огородов весь год; продавал сверхмощные пылесосы впечатлительным пенсионерам; фильтры питьевой воды тем, чей основной рацион составляла лапша быстрого приготовления; веб-сайты начинающим предпринимателям, которые делали первые шаги в бизнесе на деньги, взятые в кредит под залог единственной квартиры. Я продавал интернет-рекламу, туристические путевки, препараты для похудения и таблетки для очищения организма от паразитов.
Продавал плохо и нигде долго не задерживался. В свободное, да и в рабочее, время я вел блог и писал небольшие рассказики на потеху своей немногочисленной публике. Это дало мне основание полагать, что я – хороший интернет-маркетолог.
Я даже нашел работу в этом направлении, но первая же очная ставка с директором, запросившим данные по конверсии, среднему чеку, отказам, проценту вовлеченности, LTV[2] и прочему цифровому срезу показателей интернет-магазина компании обнаружила мою некомпетентность. Быть интернет-маркетологом – значит не просто вести блог компании, собирая лайки и комментарии, а много большее. Испытательный срок? Мне даже не дали его доработать.
Оскорбленный и возмущенный, я решил погрузиться в профессию и всему научиться. Накачал кучу курсов, учебников, видеоуроков, записался на несколько вебинаров.
Меня хватило на неделю, причем первые дней пять я просто радовался тому, какой я молодец, что скоро все изучу, вникну, стану крутым спецом, и меня на рынке оценят так высоко, что карьера пойдет в гору, а там – машина, квартира, отпуск у моря и прочие прелести жизни обеспеченного человека. Радовался, но начало обучения откладывал, пока эйфория от мнимых будущих успехов не закончилась, и я не оказался там, где и был. А когда все-таки титаническим усилием воли заставил себя сесть и начать обучение, вдруг загрустил, приуныл, а на второй день понял, что не мое.
Следующий год перебивался случайными заработками – что-то от рекламы в блоге, что-то с биржи фриланса. Моя жена Яна все еще верила в меня и мой потенциал, но уже как-то слабенько. Она младше меня почти на восемь лет, а когда подружки в который раз обсуждают, кто и куда в отпуск, где лучше шопинг, а где – пляжный отдых, а ты в лучшем случае сходишь с мужем в кино на предпоказ для блогеров, меркнет любая вера в кого бы то ни было.
Хотя вот Маркес, который Габриэль Гарсия, много лет сидел на шее жены с целым выводком; технически только сношался, жрал и писал «Сто лет одиночества», и ничего, не выветрилась, не исчезла вера жены в своего мужа.
С Яной иначе. Она и моложе, и детьми мы так и не обзавелись, а потому, когда речь заходила о моей будущей книге, все чаще в ее словах мелькали сарказм и ирония.
Вообще, с каждым месяцем я словно терял ее уважение – понемногу, капля за каплей. Это проявлялось в мелочах, которые я поначалу не замечал…
А с моей книгой вышло так. В какой-то момент я вдруг осознал, что мне скоро тридцать, за спиной никаких особых достижений и, собственно, жизнь уже на пике, и скоро пора с ярмарки. Хорошо помню этот момент – после какой-то адовой гулянки я проснулся и решил написать нетленку. Думал, такому таланту как я не придется прилагать усилий.
Это оказалось непросто. То ли переоценил отмеренную мне долю таланта, то ли его у меня отродясь не было, но мозги скрипели, нехотя выдавая строку за строкой, а потом руки удаляли все написанное. Первую страницу писал три месяца, но в блоге докладывал, как у меня замечательно идет работа над книгой, и что дошел уже до двенадцатой главы. Знакомые просили почитать роман, но показывать мне было нечего, и я отговаривался тем, что не хочу выкладывать недописанное.
Помню, как я наконец закончил третью главу и, не сдержавшись – захотелось дозы лайков, комментариев и оценок – выложил начало в сеть. Перед тем я просил Яну оценить текст, но она отказалась:
– Не, Панфилов, ты уж допиши книгу. Не люблю читать и смотреть незаконченные вещи.
Много позже она все-таки прочла то, что было готово. Видимо, уже не верила, что я вообще закончу книгу.
Я выложил написанное не у себя в блоге, а на популярном литературном портале под псевдонимом. Спать в ту ночь ложился, как в детстве перед рыбалкой с отцом, в предвкушении радости, грядущего успеха и счастья. Так и представлял себе, как просыпаюсь утром, неспешно принимаю душ, чищу зубы, бреюсь, завариваю чашку крепчайшего кофе, закуриваю и открываю страницу с первой главой – а там восхищенные комментарии читателей и требования скорее выложить продолжение.
Проснувшись к обеду, даже не почистив зубы, кинулся к компу.
Два прочтения. Ноль лайков. И один комментарий: «Не смог дочитать. Автор, больше не пиши!»
Признаюсь, именно назло этому комментатору решил, что писать буду! Скурив полпачки сигарет, я тут же сел за продолжение.
Не писалось. Ни в тот день, ни на следующий, ни вообще я больше не написал ни строчки. Писать мешало не только отсутствие мыслей, но и то, что я не умел сосредоточиться. Меня постоянно отвлекали уведомления из социальных сетей, чатов, кошка Вася (об этом позже), Яна, мухи, сквозняк, закипевший чайник, закончившийся в кружке кофе, интересные посты и статьи, желание поспать, новая серия любимого сериала, желание поесть, перекуры, неудобный стул, который я сменил на неудобное кресло с распродажи… Писать мешало все, но больше всего мешала Игра.
Именно так, с большой буквы. Игра заменила мне реальность. Именно в ней я познакомился с Яной, там добился наибольших жизненных успехов (ха-ха, это не шутка, я действительно так считаю). Наш клан одно время был вторым в рейтинге на сервере, попасть к нам хотели многие, но мы брали не всех. Далеко не всех.
Я, как заместитель главы клана, отвечал за многие внутриклановые процессы, что отнимало много времени. Различные услуги, которые мы предоставляли богатеньким игрокам, приносили определенный доход как самому клану, так и его руководству, но в реальных деньгах это выражалось в таких суммах, что озвучивать цифры мне стыдно.
Всю прошлую ночь мы «осваивали» новый контент[3], что выражалось в бесконечных попытках завалить очередного нового босса[4], наших смертях, вайпах[5], новых попытках, ругани на канале[6], накапливающейся усталости и утере концентрации внимания. Мы вайпались раз за разом, и прогресса не было видно, но все уперлись и делали новые и новые попытки. Безуспешно.
Для многих из нас реальностью давно стала жизнь игровая. Мы, как настоящие хардкорные игроки-задроты, именно в игре жили, общались, социализировались, добивались целей. В игре все твои действия оцифрованы в обоих смыслах, и любое действие поощряется вполне ощутимым опытом, золотом, очками достижений, репутации или наградой за закрытый квест. Это делает отношения с игровым миром честными и понятными. Наверное, поэтому я стал целеустремленным в игре, не в жизни.
И именно поэтому нам было важно пройти рейдовый инст[7] именно в эту ночь, пока нас не опередили другие кланы.
Не прошли…
Глава 1. WTF?!
Где мы, чувак?! Кажется, это страна летучих мышей!
«Страх и ненависть в Лас-Вегасе»
Когда мы завершили рейд, так и не убив финального босса, и разошлись, в реальном мире уже рассвело. Я на короткое время уснул с недопитой бутылкой пива в руке, но был разбужен женой Яной.
Один мой друг заметил, как «совы» очень корректно, заботливо и бережно относятся к «жаворонкам», когда те рано засыпают: «Тише-тише, люди… человек же спит. Давайте одеялком укроем». И как откровенно по-хамски ведут себя «жаворонки» по отношению к «совам», мирно спящим до полудня! Яна – не исключение.
– Панфилов, просыпайся! Иди завтракать! Опять всю ночь играл?
Она включает телевизор, распахивает окна и перемещается на кухню громыхать сковородой. Оттуда слышится ее голос:
– Панфилов, твою мать! Я на работу опаздываю! Вставай!
Совместный завтрак – наша нерушимая традиция, заложенная во времена совместных бессонных ночей – то в постели, то в игре. Потом Янка окончила институт, получила диплом, нашла работу, и наши режимы дня стали несовместимы. Но завтракали мы всегда вместе.
Чрезмерно бодрый закадровый голос из рекламы стирального порошка воспринимается как помеха, которую надо срочно устранить, пока она не расплавила мозг. Я, не открывая глаз, на ощупь нахожу пульт и снижаю громкость.
Потом добираюсь до ванной, включаю воду, обжигаюсь, чертыхаюсь, просыпаюсь, добавляю холодной, умываюсь и чищу зубы. Из зеркала на меня недобро и исподлобья смотрит двадцать четвертая реинкарнация помеси гоблина и орка.
«Все-таки стоит побриться, – думаю я. – Как-нибудь. На днях»…
Мы молча завтракаем, сидя напротив друг друга за маленьким обеденным столиком у стены. Я вяло пережевываю омлет, а Янка – пьет кофе, одновременно рассматривая себя в зеркальце и красясь.
Вспоминаю наше знакомство. Случилось это в Игре, когда я, скучая в ожидании рейда, летал на своем огненном фениксе по Калимдору и увидел, что в локальном чате просит о помощи жрица невысокого уровня с ником «Хильяна». Маленькую жрицу обижал плохой ордынский ганкер[8]. Пришлось вмешаться и выручить, после чего она внесла меня в список друзей. Следующие пару месяцев я помогал ей с прокачкой персонажа, мы стали общаться в голосовом чате, пока не выяснили, что живем в одном городе. Я пригласил ее в наш клан, и на очередной клановой попойке мы познакомились в реале…
– Тебе что, нравятся блондинки? – нарушает тишину Яна.
Я мешкаю с ответом. Блондинки мне нравятся. Но так же мне нравятся брюнетки, шатенки и рыжие. В студенчестве я был влюблен в девушку с синими волосами, и когда она обрилась наголо, любил ее не меньше.
Родной цвет волос Яны – каштановый, но в данный момент она жгучая брюнетка.
– Мне не важен цвет волос. И не важно, кто мне нравится! Последние… э-э-э… четыре года я люблю только тебя.
Сам понимаю, насколько неестественно это прозвучало. Яна недоверчиво хмыкает:
– Ну да, как же. А в книге ты пишешь о блондинке. Хорошо хоть помнишь, сколько мы вместе!
Я давлюсь только что откушенным куском бутерброда с сыром и колбасой. Действительно, в книге главный герой влюбляется в блондинку. Но то главный герой, а тут – я. Откашлявшись, прожевав и проглотив, отвечаю:
– Это не я так считаю. Это главный герой.
– Гер-р-рой – штаны с дырой, – тянет она.
Недокрашенный глаз придает ей черты Двуликого, бывшего окружного прокурора Готэм-сити. С ее носка слетает тапок – нервничая, она всегда раскачивает ногу.
– Герой книги, ты же понимаешь? Просто я пишу от первого лица, мне так удобнее.
– Врешь ты все, Панфилов. Я тебя насквозь вижу, вон уже краснеешь, и рука дрожит.
Рука дрожит не поэтому, это тремор с похмелья, но она права. Вру.
– Ладно, пейсатель, – она намеренно искажает слово, – мне пора на работу.
Обдает меня приторно-возбуждающим шлейфом духов, чмокает в губы и уходит.
Хлопает дверь.
Я смотрю на бутерброд в руке. Есть совершенно не хочется. Хочется спать.
Кладу голову на руки и осматриваю кухоньку нашей съемной «двушки», в которой воцарился дух уныния и нищеты. Над раковиной обвалилась плитка, из крана с убийственной монотонностью капает, сломанная дверца духовки всегда открыта. Плита в бурых разводах, а рыжевато-серый от табачного дыма потолок нависает так депрессивно, что хочется прямо сейчас выйти через комнату на балкон, сесть на его рассохшиеся деревянные перила, свесить ноги, поболтать ими и спрыгнуть…
Встаю. Оставив грязную посуду на столе, выхожу из кухни и иду на балкон. Яркий солнечный свет бьет по глазам. Щурюсь, потягиваюсь, прогоняя ломоту из одеревеневшего тела, и лезу в карман за пачкой сигарет.
Пачка пуста. Горестно матерюсь и вздыхаю. Уже не хочется ничего. Пост-абстинентный синдром в классическом проявлении. Я переваливаюсь через перила балкона и с восьмого этажа смотрю на двор. В жидко-стальной луже быстро проплывают облачка, ее поверхность манит. На мгновение в разрыве между пробегающими облаками мелькает луч солнца.
Слепну, но словно получаю заряд.
В глазах плывет. Зрение сбоит, передо мной мелькают мушки в виде каких-то знаков, символов и цифр. Присаживаюсь на старую раздолбанную шатающуюся табуретку и протираю глаза.
Проморгавшись, решаю пройтись до магазина, чтобы купить сигарет, кофе и, вернувшись, засесть за книгу, которую никак не закончу. Почему-то мне кажется, что стоит ее дописать, и сразу все у меня наладится. Просто надо закончить книгу.
Осторожно перепрыгиваю лужи, чтобы не промочить ноги. Левая кроссовка просит каши, но починить лень. Сдать в ремонт – нет лишних денег. Купить новые кроссовки? Есть расходы поважнее – аренда квартиры, коммунальные услуги, оплата интернета, продукты, в конце концов. Хотя, будь моя воля, я бы сначала купил кроссовки, но семейный бюджет в надежных Янкиных руках.
Двор у нас прямо эталонный для этого района. Асфальт разворотили, провели раскопки водопроводных труб, а закопали кое-как. За пару лет земля утрамбовалась, но при первом дожде превращалась в болото. Грязь, мусор, летающие пакеты, сколотые бордюры, чахлые кустарники, протянутые веревки с развешенным бельем, щербатые разнородные окна и балконы – и хотел бы порадоваться глаз, да нечему. Разве что зелень листьев, распускающихся в преддверии лета, создает особое, предканикулярное настроение, дорогое сердцу со школьных времен.
Там, где когда-то подразумевался детский городок, прочно обосновались местные забулдыги. Часть из них – мои ровесники, застрявшие в подростковом возрасте. Другие – помладше, на побегушках у них. С ними же сидит Ягоза, авторитетный в этой локации сухощавый мужик неопределенного возраста, синий от наколок, в трико с растянутыми коленками и в зеленой футболке на три размера больше с принтом Че Гевары. Этот у них за главного. Лениво потягивает алкогольный коктейль из смятой банки, одновременно дымя сигареткой. Ягоза пьет «Ягу», картина маслом.
Скучают, страдая от безденежья и безделья. Отсюда вижу, как им хочется выпить – «Яга» не в счет, это для них так, вместо воды.
Один из них раскачивается на турнике, изображая гимнаста. Заметив меня, он спрыгивает, сплевывает на руки и трет ладони друг об друга.
– Фил! Здорово!
Остальные, мельком взглянув, продолжают заниматься своими делами.
Не жду ничего хорошего. Слава, или Сява для своих, как-то привязался ко мне по пути из магазина домой. Тогда я был в хорошем настроении – неплохо заработал и накупил деликатесов, чтобы отметить вечером с Яной. Мы разговорились, я великодушно угостил его бутылкой пива и ушел домой, напрочь забыв и о нем, и о разговоре.
А вот он не забыл, как выяснилось. Теперь, каждый раз, встречая меня, он лезет обниматься, между делом пытаясь стрельнуть то сигарету, то денег.
– Здорово, Сява!
Он подходит ко мне, сильно жмет руку и приобнимает, похлопывая по спине, и слегка проводит руками по задним карманам джинсов, словно обыскивая. В глазах снова мутнеет. Я упорно вглядываюсь в его лицо, но оно расплывается.
– Ох е… Ты чего такой шалой? – в его голосе ни капли сочувствия, так, подметил факт.
– Что-то хреново, обожди, – я отстраняюсь, пытаясь привести себя в порядок. Тру глаза, всматриваюсь в него, изо всех сил напрягая зрение.
Сявино лицо обретает резкость. Только сейчас замечаю, что у него очень густые и длинные ресницы. Наверное, был очень красивым ребенком, но взрослая жизнь все испортила. Лоснящаяся кожа в оспинах, перебитый кривой нос, прокуренные желтые зубы, сальные волосы…
А это что за фигня?!
Я вглядываюсь, снова тру глаза, смотрю – фигня не пропадает!
Сява пугается и озирается.
– Не понял! Ты че, Фил? Че не так? А? Ху…
– Погоди! – перебиваю я и провожу рукой над его головой.
Рука ничего не чувствует. Но это есть!
Перехватывает дыхание, я не могу отвести взгляд от четкой и недвусмысленной зеленой надписи, словно витающей в воздухе над Сявой:
Вячеслав «Сява» Заяцев, 28 лет
– Заяцев?!
– Что? – вздрагивает Сява.
– Твоя фамилия Заяцев?
– Э… Да… А ты… Откуда ты знаешь?
Я молчу, усиленно думаю. Мои мысли – мои скакуны, все как в песне. Эскадрон моих мыслей шальных мечется по полю сознания, не в силах совместить реальное с нереальным. Происходящее может быть галлюцинацией – от недосыпа, от переигрывания, с похмелья. Сосредоточиваюсь на надписи, и вдруг она разворачивается вниз, словно свиток.
Вячеслав «Сява» Заяцев, 28 лет
Текущий статус: безработный.
4 уровень социальной значимости.
Не классифицирован.
Холост.
Замечен в противоправных действиях!
Последняя строчка мерцает красным. Сосредоточив взгляд на ней, я пробую «раскрыть» и ее, но ничего не получается. Из ступора меня выводит безработный В. Заяцев с четвертым уровнем социальной значимости:
– Фил! Фил! Але, чудила!
Текст сворачивается до первоначальной строчки.
– Слушай, а почему не Зайцев? – вдруг спрашиваю я.
– А, так это… – Сява мнется. – У предка фамилия была просто Заяц, а потом зачем-то в паспорте «Заяцев» написали. – А тебе зачем?
– Так «Зайцев» же будет, если склонять.
– А, ну да, ну да… – подозрительно легко соглашается со мной он. – Ну, так это… Я пойду?
– Надо – иди.
– А это… Сигаретки не будет?
– Не-а, кончились.
Сява вздыхает о чем-то своем, разворачивается и уходит.
– Сява, стой!
Он оборачивается и вздергивает подбородок:
– Чего?
– Тебе двадцать восемь?
Он кивает и идет дальше. Надпись над его головой все так же мне сообщает, что этот человек – Вячеслав «Сява» Заяцев двадцати восьми лет, – но чем больше он отдаляется, тем меньше она становится, пока вовсе не пропадает.
Я не рискую идти за ним, чтобы проверить, появятся ли надписи у других. Резко хочется курить, и я выхожу со двора на улицу.
Иду, вглядываясь в прохожих, предметы, знаки, вывески, проезжающие машины, но не получается, как с Сявой. Пытаюсь списать все на переутомление, но фамилия! Я не знал и не мог знать фамилии, как и его возраста!
Все еще в раздумьях захожу в магазин, поворачиваю к кассе, протягиваю деньги.
– «Кент» четверку.
Молодящаяся продавщица, прижав телефон плечом к уху, с кем-то разговаривает. Не прерывая беседы, берет деньги, отсчитывает сдачу и вместе с пачкой сигарет кладет на прилавок. На секунду ее взгляд пересекается с моим.
– Твою же мать! Бинго! – восклицаю я, дрожащей рукой беру сдачу и сигареты, пихаю их как придется в карман, и вылетаю на улицу.
Сразу, как только продавщица посмотрела мне в глаза, над нею появился системный текст:
Валентина «Валя» Гашкина, 38 лет
На улице, чертыхнувшись, я понимаю, что свалял дурака. Возвращаюсь, снова протягиваю деньги:
– Валентина, забыл, дайте, пожалуйста, еще зажигалку.
– Я перезвоню, – говорит она кому-то в трубку и смотрит на меня.
В глазах – недопонимание. Видимо, записывает меня в разряд местных алкашей, знающих всех продавщиц района поименно, и успокаивается.
Пока она тянется за зажигалкой, я успеваю «раскрыть» блок информации.
Валентина «Валя» Гашкина, 38 лет
Текущий статус: продавец-кассир.
9 уровень социальной значимости.
Класс: торговец 3 уровня.
Вдова. Дети: сын Игорь, 18 лет; сын Иван, 11 лет.
Замечена в противоправных действиях!
Решаю экспериментировать дальше.
– Как дела, Валентина? Как Игорек, Ванька?
Вот здесь ее пробрало, она снова уставилась на меня, замерев с зажигалкой в руке и тщетно пытаясь вспомнить, откуда я ее знаю. Решив, что мы знакомы, но неудобно признаваться в своей забывчивости, она все-таки отвечает:
– Игорь нормально, в универе своем учится, на второй курс почти перешел. Ванька вот совсем хулиган, двоечник! Уж его Игорь вроде воспитывает, а все не то, нет у Ваньки того уважения, что к отцу…
Внезапно прерывается, удивленная собственной откровенностью. Вздыхает, протягивает зажигалку.
– Вы уж простите… Откуда вы меня знаете?
– Встречались как-то у общих знакомых, – мямлю я, беру зажигалку и ухожу.
Выйдя из магазина, быстро шагаю в сторону аллеи, на ходу распаковывая пачку сигарет. Сминаю обертку, закидываю в урну, прикуриваю, затягиваюсь. По пути думаю, что же за противоправные действия совершила продавщица? Подворовывает из кассы по мелочи?
Дойдя до первой же лавочки, сажусь, устало вытянув ноги. Никотин разливается по артериям и достигает мозга.
На периферии зрения что-то мигает, заставляя меня скосить взгляд. Оттуда выскакивает, укрупняясь, текст, но на этот раз он обо мне.
Внимание! Легкая степень отравления!
Снижение жизненных сил на 0,00018 %.
Текущее значение жизненных сил: 69,31882 %.
Вчитываясь, я снова затягиваюсь. Число снижения жизненных сил меняется на 0,00021 %. Я моргаю, и текст исчезает куда-то за край зрения.
Жизненные силы – это хэпэ[9]?
Докуриваю сигарету, представляя, как с каждой затяжкой теряю 0,00003 % жизненных сил. Курить становится противно, срабатывает геймерский опыт избегать дебафов и негативных дотов[10]. Дальше курю из принципа.
Стоп, а сколько у меня всего жизни?
В левом нижнем краю поля зрения проявляется красная шкала, заполненная на те самые 69 % с небольшим. Не понял, а куда подевались еще 30 % сил?
Это что, я одной сигаретой себе снес треть здоровья? Или это некий накопительный эффект от…
Понятно от чего. Бессонные ночи, плохое питание, алкоголь, курение, адская экология, наконец. Понятно.
Это – понятно.
Но все остальное!
Да что за херня происходит?..
Глава 2. Первый квест
Кто вы такие, и почему это должно меня волновать?!
«Футурама»
Не могу стоять, пока другие работают… Пойду полежу.
Warcraft III
Я все-таки набрал в кроссовки воды, пока ошарашенный шел из магазина, причем в обе. Но «система» – так я решил называть нечто, выдающее мне информационные блоки, – молчит, не пугая дебафами. Дискомфорт присутствует, но переохлаждением не грозит.
В голову лезут, наслаиваясь, мысли. Я схожу с ума? У меня опухоль мозга? Расстройство личности? Может, провериться?!
Я нехотя докуриваю третью сигарету подряд, одновременно перебирая в памяти врачей и клиники. Не выдерживаю, гуглю и онлайн записываюсь в ближайшую.
Немного успокаиваюсь, и ко мне приходит на первый взгляд несуразная мысль – а реален ли этот мир? Что, если я здоров, и со мной все в порядке? Тогда, может, дело в самой реальности?
Дворовые гопники, промокшая обувь, вполне себе натуральный дым сигарет и муравьишка, ползающий по лавочке возле моей руки – все, абсолютно все кричит о том, что этот мир реален.
Но то же самое чувствовали и ощущали Лаит с Маханом, попав в Друмир и Барлиону[11] – абсолютную реальность. Так что идея не так уж нелепа. Допустим, меня похитили инопланетяне или всемогущая Корпорация, поместили мое не первой свежести тело в капсулу и устроили полное погружение в виртуальность. Зачем? Не знаю. Никогда не считал себя избранным, даже когда меня выбрали старостой класса. Но попытаться проверить идею стоит. Я слишком много играл в компьютерные игры, чтобы не отличить реальность от виртуальности.
Правой рукой вытаскиваю зажигалку, левую вытягиваю чуть перед собой. Щелкаю, кастуя[12] огонь под ладонью – вжик, вжик! Выдерживаю пару секунд и отдергиваю руку, я не мазохист терпеть боль, когда тело кричит: «Капец! Убивают!»
Больно, епт!
Одновременно, как в 3D-фильме, всплывает и сразу же затухает системный текст:
Получен урон: 1 (огонь).
Дую на ладошку. Боль – первое доказательство реальности мира. Покрасневший участок кожи на ладони – второе. Системный текст из ниоткуда рушит всю доказательную базу.
И что значит урон «1»? Один чего? Сколько у меня всего хитпоинтов? Как посмотреть свои статы[13]? Скиллы[14]? Какой у меня уровень социальной значимости? Это то же самое, что и левел? Уровень? Как набивать экспу[15]?
Бешено вращаю глазами, скашиваю их во все стороны, но не вижу никаких иконок, кнопок и баров[16], кроме полоски здоровья с процентами. Моргаю, и шкала здоровья уплывает вверх, за пределы поля зрения. Стоп!
Моргаю еще раз. И снова здравствуйте, с вами уровень вашего здоровья! Останавливаю взгляд на красной полоске, и на ней проявляются цифры: 69,31792 %. Вот оно!
Таращу глаза на проценты. Ничего.
Снова моргаю. Ничего.
Думаю о том, как хорошо бы видеть свои очки жизненных сил не в процентах. Проценты исчезают и проявляются абсолютные значения: 6238/9000.
Надо было просто захотеть и подумать об этом?
Скиллы, статы, ладно, потом разберусь, отвлекся.
Черт, да что за дебафы[17] на мне? Как поднять жизнь до положенных 9000 хэпэ?
Опять отвлекся, и с жизнью разберусь потом. То есть с «жизнью». То есть с хэпэ! Сейчас главное – разобраться, в реальности ли я.
Едва успеваю подумать, как возле моих ног останавливается чья-то тень.
– Прошу прощения!
Поднимаю глаза.
– Здра-а-аствуйте, молодой человек! – обращается ко мне колоритный такой старичок в шляпе, проглатывая «л». Смотрит он куда-то в землю.
Срабатывает воспитание, и я вскакиваю.
– Здравствуйте! – отвечаю. – Чем могу помочь? Хотите присесть?
Оглядываю аллейку. Свободных мест полно – будни, рабочий день только начался.
– Нет-нет, спасибо. Я, собственно, вот по какому вопросу решил к вам обратиться, – бубнит пенсионер. – Понимаете, мне тяжело ходить. Но ходить надо, вот я и хожу. Гуляю по аллее, туда-сюда, туда-сюда, а в перерывах между хождениями присаживаюсь и читаю газету. Без чтения свежих газет…
Думаю, что старичок как-то совсем по киношно-книжному разговаривает, а сам киваю и поддакиваю, пытаясь поймать его взгляд, но мой собеседник упорно смотрит вниз, не поднимая глаз. На нем летние туфли, потертый пиджак с заплатками на локтях, а его широкие джинсовые штаны натянуты по грудь и гордо перевязаны ремнем с металлической пряжкой Deep Purple. Что это за пасхалка[18] от гейм-дизайнеров на бравом NPC[19]?
Я не могу сдержать смех. Старичок прерывается и удивленно смотрит мне в глаза.
Самуэль Михайлович Панюков, «Крыса», 83 года
Лол, что? Крыса? Всматриваюсь внимательнее, и информации становится больше.
Текущий статус: пенсионер.
27 уровень социальной значимости.
Класс: чиновник 8 уровня.
Вдовец. Дочь: Наталья, 54 года. Внук: Глеб, 31 год.
Замечен в противоправных действиях!
– Простите, гражданин Панюков…
И тут старичок зависает. Натурально так зависает, не как непись, а как настоящий человек.
Старичок шамкает, уставившись куда-то в сторону, и произносит:
– В одна тысяча девятьсот тридцать шестом году я бы забеспокоился, молодой человек, что вы меня знаете. Я хоть и ходил тогда под стол пешком, а о временах тех знаю не понаслышке. И когда незнакомые молодые люди обращались к тебе по фамилии, ничего хорошего это не предвещало. Вы меня, конечно, извините, что не обращаюсь к вам по имени-отчеству, но я совершенно уверен, что мы с вами не знакомы. На что-что, а на имена и лица у меня преотличнейшая память.
Точно бот! Бот с идеальной памятью! Или нет? Любой игровой NPC и ухом бы не повел, когда незнакомец назвал бы его по имени! А Самуэль Михайлович повел, и даже слегка напрягся.
– Позвольте, я присяду…
– Фил… Филипп, – представляюсь я.
– Что же, Филипп… – Старичок садится, снимает шляпу и поправляет редкие седые волосы. – Так откуда вы меня знаете? Хотя, постойте… Я имел честь преподавать курс марксизма в одна тысяча девятьсот…
– Самуэль Михайлович! – перебиваю его. – Мы и вправду не знакомы. Но мы с Глебом вместе учились, я знаком с его мамой Натальей Самуэлевной Панюковой, и она рассказывала о вас. Вы – большой человек!
Говорю и ни капли не лукавлю. Сява – 4-й левел, продавщица – 9-й. А тут – 27-й! Сто пудов, прокачался старичок за жизнь. Как же посмотреть свой уровень?
Панюков заметно успокаивается и, кажется, даже польщен.
– Ну что вы, что вы… Служил Отечеству, как каждый из нашего поколения. Это молодежь все на Запад смотрит! Глебка – так тот вообще в Израиль собрался! Вот в наше время…
– Самуэль Михайлович! – Переминаясь с ноги на ногу, я закуриваю очередную сигарету. Хочется в туалет. – Простите, что перебиваю, но мне надо идти.
– Конечно, конечно, Филипп… Но… – старичок мнется, но все-таки продолжает. – Я ведь с какой целью к вам обратился. Понимаете, мне тяжело ходить. Но ходить надо, вот я и хожу. Гуляю по аллее, туда-сюда…
Черт, может, он все-таки непись? Ей-богу, боты в чатах и то человечнее разговаривают. Решаю проверить и снова перебиваю. Невежливо, но если это вирт, то вежливость подождет. Надо разобраться!
– Самуэль Михайлович! Кто был президентом СССР в сорок первом году?
– Что, простите?
– Это важно, Самуэль Михайлович! Кто был президентом СССР в сорок первом?
Старичок так мотает головой, что, боюсь, его куриная шейка не выдержит.
– В одна тысяча девятьсот сорок первом году в Союзе Советских Социалистических Республик должности президента не существовало! Генеральный секретарь Центрального Комитета Всероссийской Коммунистической Партии большевиков Иосиф Виссарионович Сталин осуществлял руководство партией и страной!
Точно, бот. Причем, какой-то карикатурный, одномерный. Как бы убедиться? На тест Тьюринга и долгое общение со стариком времени нет, так что попробую блиц.
– Самуэль Михайлович, можно еще несколько коротких вопросов?
– Я вполне располагаю временем, Филипп.
– Коньяк или водка?
– Вода! А раньше – конечно же, коньяк!
– «Зенит» – чемпион?
– Вот еще! В Союзе… простите… В России нет еще пока команд сильнее «Спартака»! – декламирует он и радостно, как-то по-детски, смеется.
– Бинго!
Старичок реален! Он не непись!
– Что, простите?
– Нет, это вы меня простите, Самуэль Михайлович! – меня разрывает от радости, что мир реален, и что в этом реальном мире у меня есть суперспособность, мне хочется угодить старичку. – Простите, что был несдержан и перебивал. Я вас слушаю, чем могу помочь?
– Филипп… Как я уже говорил, мне тяжело ходить. Но ходить надо, вот я и хожу. Гуляю по алее, туда-сюда, туда-сюда…
Да что такое, или все-таки бот? Скрипт на скрипте и скриптом погоняет!
– Простите старика, – неожиданно прерывается он. – Я уже это говорил. В общем, в перерывах между хождениями я присаживаюсь и читаю газету. Без чтения свежих газет я не ощущаю себя живым. Какая жизнь у старика моих лет? Читая газеты, я узнаю, что происходит в мире. А из всех мировых событий мне более всего интересен мир спорта. К сожалению, именно сегодня я забыл купить газету «Спорт-Экспресс», и приобрести ее я смогу только на обратном пути к дому, потому что путь до киоска и обратно мне не осилить. А что это значит?
– Вам нечего будет читать во время прогулки?
– Вы весьма проницательны, Филипп. Я буду безмерно вам благодарен, если вы принесете мне свежий номер газеты «Спорт-Экспресс». Конечно же, я вам верну ваши деньги.
И тут половину поля зрения мне загораживает окно с самым настоящим квестом.
«О спорт – ты мир!»
Пенсионер Самуэль Михайлович Панюков просит вас принести свежий номер газеты «Спорт-Экспресс», чтобы скрасить свою прогулку.
Срок выполнения: 30 минут.
Награды:
10 очков опыта.
5 очков репутации с пенсионером Самуэлем Михайловичем Панюковым (текущее значение: Равнодушие 0/30).
Как принять квест? Где кнопка? Ищу ее внутренним взором, но ничего не могу найти. Отвечаю старичку:
– Я принесу вам газету, Самуэль Михайлович. Оставайтесь здесь.
– Куда же я денусь, – улыбается он.
Окно квеста закрывается, а в голове отчетливо щелкает: «Квест принят». На периферии зрения мигает восклицательный знак. Сосредоточиваюсь на нем. Разворачивается список квестов из одного пункта: «О спорт – ты мир!»
Я отдаю честь Панюкову, разворачиваюсь и мчусь за газетой.
Впервые за долгое время я чувствую себя в своей стихии в реальном мире.
За газетой бегу вприпрыжку. Вспоминаю, в какой из игр у меня сформировалась такая привычка. Quake? Точно, именно там подобная манера передвижения ускоряла и делала затруднительным прицеливание врага. Потом был Morrowind, и оказалось, что так там можно прокачивать акробатику персонажа. Рефлекс закрепился – все только бегом и вприпрыжку. А раз моя жизнь теперь – игра… Буду бегать и в реале, если это все-таки реал, а я не сошел с ума.
По дороге заскакиваю в кафе быстрого питания, использую их туалет по назначению, получаю +2 % удовлетворенности, выхожу и снова бегу.
Бегу по улице, огибая прохожих, рекламные раскладушки и билборды, перепрыгивая через лужи, а в голове крутится мысль: за квест дадут десять очков опыта, а раз есть опыт, значит, уровни можно прокачивать! Пока не понимаю, как уровни в реале коррелируют с характеристиками: старик Панюков уровнем намного выше безработного Сявы, но вряд ли гопник уступает пенсионеру физическими данными. Скорее наоборот. Хотя, возможно, я ошибаюсь, и уровень социальной значимости не имеет ничего общего с уровнем персонажа. Я сказал «персонажа»? Человека, конечно.
На полпути к газетному киоску реальность наносит жестокий удар: я выдыхаюсь, но продолжаю бежать, в надежде на прокачку выносливости и атлетики. Еще через пару минут бега на пределе в голове начинает звенеть, почему-то болят зубы и горят ноги. Я часто с всхлипываниями дышу, но воздуха не хватает.
Чувствую, что схожу с ума. Что я делаю? Зачем бегу? Это же реальный мир, какая прокачка, какие уровни, квесты? Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша…
Останавливаюсь. Меня раздирает кашель, из легких лезет какая-то дрянь. Сплевываю в подвернувшуюся урну, вижу там что-то мерзкое, и меня рвет утренним омлетом и бутербродом.
С ненавистью вглядываюсь во всплывший перед глазами системный текст – что-то там об упавшей в ноль бодрости и необходимости отдыха. Сука, как же реально, в тему и к месту! Ну не может быть галлюцинация такой продуманной!
Разум, отмахнувшись от сомнений, переключается на знакомую тему. Статы!
Ежу понятно, выносливость у меня на уровне Самуэля Михайловича, и ее надо прокачивать. Вот только как? Бегать по утрам? Только не это! Думаю, лучше прокачивать интеллект.
Отдышавшись и отплевавшись остатками завтрака, я закуриваю. Снова отравление, снова дебаф, снова плывущие цифры урона – плевать. Мне надо заглушить кислотный привкус во рту.
Дальше иду пешком.
В киоске покупаю газету. Всплывает системный текст о получении квестового предмета. Разглядываю покупку – газета как газета. Радуюсь про себя тому, что мой первый квестгивер[20] попросил только одну и именно газету, а не штук десять, как полагается. Представляю: «Принесите 10 коренных зубов уличных гопников».
Благодарю торговца пятого уровня, шестидесятилетнюю Зинаиду Николаевну, и возвращаюсь к старичку.
Панюков на месте. Сидит на той же лавочке, щурится, подставляя лицо солнцу, и что-то мурлычет. В паре шагов от него снуют и воркуют голуби.
– Самуэль Михайлович…
– А, Филипп! – Старик берет протянутую газету, подносит ее к лицу и глубоко вдыхает.
Переминаюсь с ноги на ногу в ожидании закрытия квеста, смотрю на старичка. Тот решает пояснить свои действия:
– Мне очень нравится запах свежей прессы. Есть в нем что-то… завораживающее. Вот ваши деньги, спасибо, молодой человек! Вы мне очень помогли!
Он протягивает заранее приготовленную горстку мелочи. Беру деньги и жду закрытия квеста. Ничего не происходит. Смотрю на деньги в руке, на Панюкова, на газету. Ничего.
Панюков разворачивает первую страницу:
– Ох, ты ж божечки мои!.. «Манчестер Сити»[21]-то что творит!
– Что творит «Манчестер»? – на автомате задаю вопрос, хотя заботит меня непонятный сбой механики системы. В поле зрения никаких системных текстов. Всматриваюсь в восклицательный знак, и он разворачивается в пустой список. Я так понимаю, квест закрыт? А где очки опыта? Где улучшение репутации с Самуэлем Михайловичем?
– А он становится чемпионом Англии! Что я говорил Винницкому?! Я ему говорил, что «горожане» – это сила! А Гвардиола – голова! Так-то, Филипп!
Панюков отрывается от газеты и выжидающе смотрит на меня. А я смотрю на текст над его головой, доходу до строчки репутации и ликую!
Отношение: Равнодушие 5/30.
Зачелся! Воистину, великая победа Альянса! Добавилась репа[22], значит, и опыт капнул куда-то в копилку. Разобраться бы, где его отслеживать…
– Не сомневаюсь, Самуэль Михайлович, – киваю я ждущему моей реакции старику.
– Кстати, Филипп, – голос Панюкова обретает силу и из него пропадает дефект речи. – Я вам крайне рекомендую запомнить эту фамилию: Винницкий. Поверьте, вам пригодится.
Снова киваю, не понимая, о чем это он, а сам обращаю внимание на незамеченный мной ранее текст. Фокусируюсь:
Ваша репутация у Самуэля Михайловича Панюкова повысилась!
Текущее отношение: Равнодушие 5/30.
Итак, похоже, что «система» в просчете моей репутации у других людей взяла за основу механику Игры. Это значит, что все степени отношения ко мне – от ненависти до превознесения – имеют свою шкалу. Стоит улучшить отношения с Панюковым до тридцати очков, моя репутация перейдет на новый уровень – «Дружелюбие», за ним следуют «Уважение», «Почтение» и «Превознесение», у которых будет уже своя шкала очков от нуля до количества, нужного для смены степени репутации. И чем она выше, тем больше очков надо набрать для перехода на следующую. А вот если моя репутация в глазах Панюкова упадет ниже нуля, то в ход пойдут отрицательные степени – «Неприязнь», «Враждебность» и «Ненависть». Интересно, а как в реальном мире показаны дружба и любовь? В Игре такого нет.
Ладно, если это не галлюцинации, а я не сошел с ума, то у меня будет время проверить.
Прощаюсь с Панюковым, хоть тот уже с головой в мире спорта и не слышит, и иду-бегу домой.
По дороге думаю, что стоило спросить о происхождении его ника «Крыса». Хотя какой ник, скорее прозвище, или «погоняло». Вполне возможно, что он сидел.
Дома с отвращением снимаю обувь, носки, промокшие снизу штаны. Одежду кидаю в стиральную машину, обувь – сушиться на балкон.
Сажусь на табуретку, чтобы покурить. Особенно много и часто я курю в момент увлеченности чем-то, или когда возбужден. Из-за этого на следующий день чувствую себя отвратительно, появляется желание бросить курить, но хватает меня ненадолго. Организм очищается от всей той гадости, что я втянул накануне, или почти всей, и меня снова тянет к сигарете.
Затягиваясь, рассматриваю стоящие на полу кроссовки. Интересно, какие бы у них были показатели, будь это обувь в игре? Что-нибудь типа:
Позорные рваные кроссовки неудачи
−9 Привлекательности.
−6 Ловкости.
Прочность: 3/60.
Как-то совсем глупо. Тратить ежедневно по десять-двенадцать часов на игру, чтобы сменить один пиксельный шмот на другой, и не менять обувь в реальной жизни.
Зеваю. Время к полудню, к приходу Яны надо прибраться и приготовить ужин, чтобы потом с чистой совестью отправиться в рейд и все-таки пройти его до конца. Гашу сигарету, выставляю будильник на 16:00 и иду спать.
Засыпая, осознаю, что вечером в рейд мне совсем не хочется, да и вообще играть тоже. Во мне пробуждается манчкин[23]от реала.
Просыпаюсь по звонку, весь в поту. Тело ломит, во рту слово справил нужду весь Оргриммар[24]. По груди топчется кошка, требует жрать.
Ваську я притащил с улицы еще в те времена, когда топовые гильдии мира только начинали траить[25]Иллидана. Не скажу, что я тщательно осматривал котенка: просто принес домой рыжий вымокший комок шерсти, выпустил его на кухне и поставил рядом блюдце с молоком. Котенок уткнулся туда мордочкой, а пока он насыщался, я недолго думая назвал его Васькой.
Спустя некоторое время выяснилось, что Васька – кошка. Обнаружил это мой товарищ, о чем сразу же радостно сообщил:
– Васька-то твой – никакой не Василий, а самая настоящая Василиса!
До сих пор не понимаю, на кой черт он полез ей под хвост, извращенец.
Кот, кошка – какая разница, подумал я, и ошибся. Следующей весной Васька сошла с ума: стала орать, требовать кота и передвигалась по квартире строго кормой вверх. Пришлось стерилизовать.
Когда в моей жизни появилась собачница Янка со своей пародией на собаку, жизнь Васьки круто изменилась. Карликовый пинчер Мальчик сразу невзлюбил Ваську. Надо сказать, это было взаимно.
Яна долго уговаривала меня избавиться от кошки. И шерсть от нее, и корми ее, и наполнитель покупай, да и мышей не ловит, в смысле, толку от нее нет. На резонный вопрос, в чем же польза от Мальчика, и вообще, правильно ли это, ждать какой-то пользы от домашних петов[26] – чай не в деревне живем, Яна обиделась. Это была одна из первых наших ссор.
Все разрешилось само собой. Как-то вечером мы ушли гулять, оставив кошку с собакой дома. Балкон был открыт – там стоял Васькин лоток.
Как это произошло, никто не знает, но каким-то образом пинчер покончил с собой, спрыгнув или свалившись с нашего восьмого этажа. Мы нашли его переломанное тельце под балконом. Понятно, что Яна была вне себя от горя. Мы похоронили Мальчика за гаражами, для чего мне пришлось попросить у соседских детей лопатку.
Ваську Яна возненавидела еще больше и наотрез отказалась делать для кошки хоть что-нибудь. Так что кормил и убирал за ней я…
Васька, заметив, что я проснулся, требовательно мяукает. Встаю и, скрипя суставами, потягиваюсь – после утреннего забега ноют мышцы. Вспоминаю предыдущие события и не могу понять, что приснилось, а что было на самом деле. Беру в руки Ваську и смотрю ей в глаза.
Есть!
Кошка Вася, 9 лет
Текущий статус: питомец Филиппа Панфилова.
Так, а левел? Или что там вместо него, уровень социальной значимости? Непонятно. Я пытаюсь как-то развернуть блок информации, но Васька вырывается, отряхивается и начинает себя вылизывать, обиженно поглядывая на меня. Наконец в системе что-то срабатывает, и статус питомца дополняется еще строчкой.
Отношение: Превознесение 10/10.
Превознесение? Да ладно?! Губы растягиваются в глупой довольной улыбке.
– Васька! Я тоже тебя люблю! – Я радостно спрыгиваю с кровати.
Это был не сон! С Васькой у меня максимально прокачанная репутация! Как же это круто!
Включаю телевизор, ставлю музыкальный канал. Потом подхватываю кошку и, пританцовывая, тащу питомца на кухню.
От души сыплю корм, а сам иду приводить себя в порядок. Это не игра, здесь нужно мыться, товарищ Панфилов!
Принимаю душ, потом чищу зубы, бреюсь, обтираюсь, одеваюсь в чистое белье и иду на кухню.
Задумчиво оглядываю содержимое холодильника, надо понять, что готовить на ужин. Есть окорочок, осталось немного картошки и овощей. Думаю приготовить куриный суп, чтобы с запасом на завтра. А по-хорошему, конечно, надо ехать за продуктами.
Закидываю курицу в кастрюлю c водой и ставлю на огонь. В этот момент закипает чайник. Щедро засыпаю растворимый кофе в кружку, заливаю кипятком, добавляю сахар, размешиваю, и с кружкой кофе выхожу на балкон. Васька уже доела и решила составить мне компанию.
Пью кофе, курю и думаю. Привычно сыплется системный текст о полученном уроне от курения. Замечаю, что жизненных сил прибавилось – видимо, пошел впрок сон и вывелась часть токсинов от вчерашнего алкоголя. Но значение все равно не полное, лишь 73 %.
Что со мной происходит и почему? Все больше разгорается желание разобраться в механике, понять, в чем суть системы. Перебираю разные идеи, но ни одна не кажется разумной. Так ни к чему не придя, некоторое время экспериментирую, пытаясь вызвать на «экран» хоть какую-то информацию о себе, чтобы понимать точку отсчета, и тут замечаю в правом верхнем углу поля зрения, почти за ним, иконку. Глаза грозят выкатиться из орбит, но я все-таки «дотягиваюсь», «цепляю» иконку, и у меня получается!
А следом за первой выскакивает и вторая иконка.
Это бафы[27]. Или дебафы, как посмотреть. На иконке в клубах дыма красная литера N. Поверх иконки минуты и секунды ведут обратный отсчет: 116:31… 116:30… 116:29…
Всплывает пояснительный текст.
Насыщение никотином
Никотина достаточно в организме. Ваш метаболизм ускорен на 15 %. Внимание: высокий уровень окиси углерода в крови!
+3 % удовлетворенности.
+2 % бодрости.
−1 Выносливости.
−1 Интеллекта.
−1 Восприятия.
Вторая иконка с черной литерой K. Она сообщает о кофеиновом бафе. Кофеин повышает на 2 % удовлетворенность, на 10 % – метаболизм и незначительно увеличивает бодрость, внимание и скорость реакции.
Плохо, что эти цифры не с чем соотнести. Сколько у меня всего выносливости? Если, допустим, ее показатель – сто, то минус один большой роли не играет. А если меньше десяти? Ведь тогда я прилично уменьшаю показатель курением!
В задумчивости возвращаюсь на кухню и, пока варится мясо, чищу картошку. Наверное, впервые я задумываюсь о том, в здравом ли я уме, раз умышленно травлю себя и хожу под вечным дебафом, снижающим показатели.
Заканчиваю с картошкой, допиваю кофе и начинаю уборку.
Яне решаю ничего не рассказывать.
Глава 3. Признаки жизни
Жизнь всегда с треском ломает все формулы. И разгром, как бы он ни был уродлив, может оказаться единственным путем к возрождению.
«Военный летчик», Антуан де Сент-Экзюпери
До прихода Яны еще есть время. Суп сварился, я успел убраться, вынес мусор и закинул грязное белье в стиралку. Теперь, когда с домашними делами покончено, можно заняться работой. Если, конечно, она будет.
Быть домохозяйкой, перебиваясь случайными заработками, и сидеть на шее у жены, которая на восемь лет младше… Внезапно это стало меня беспокоить. Беспокоило и раньше, но я успешно глушил совесть, как же, я – творческая личность! Я – писатель! Наш клан – второй на сервере! Да и если сравнить Янину зарплату и то, что удавалось заработать мне, – все равно мой вклад в семейный бюджет больше. Не намного, но больше.
Сейчас доводы, ранее казавшиеся разумными, не утешают. Затертые джинсы, застиранные до выцветания футболки, рваные кроссовки – вот мои достижения. А каково Яне, выбравшей провести лучшие годы со мной?
Сажусь за компьютер. В игровом клиенте куча сообщений от соклановцев, но мне не до них. Проверяю почту в надежде на новые заказы. В ящике больше сотни новых сообщений за последние два дня. Нетерпеливо перебираю письма, не читая, определяю и удаляю спам. Ничего полезного.
Странно. Раньше я бы только обрадовался – нет работы, значит с чистой совестью можно в Игру. Сейчас чувствую разочарование.
Открываю биржу фриланса – одну, другую, третью. Ни одного обращения. Никто не соблазнился моими услугами написания статей, речей, отчетов, пресс-релизов и буклетов. Возможно, их – заказчиков – смущает моя слегка завышенная цена? Смеюсь над собой, какой же я идиот! Оправдывал стоимость своих услуг тем, что писатель, крутой профи и далеко не вчерашний студент, а человек с опытом. На самом деле просто боялся того, что придется работать, трудиться, переделывать и переписывать тексты.
А это не только не интересно, но и отвлекало от Игры. Сейчас я бы рад «отвлечься».
Беру телефон и перебираю контакт-лист. Думаю, кому можно позвонить насчет какой-нибудь подработки.
Звоню Ваньке в рекламную фирму, который иногда подкидывает заказы на статьи для их блога. Преувеличенно бодро здороваюсь и интересуюсь, есть ли что у них для меня.
– Ага, привет, – слышу вялый Ванькин голос. – Пусто. Кризис-шмизис, все дела. Но ты позванивай, Фил, не пропадай.
Все экономят, и в первую очередь на таких, как я. В воздухе все еще пахнет моими плохо переваренными амбициями, которые хорошо выглядели на тарелке лет десять назад, но очень скоро завершат путешествие через мой богатый внутренний мир и неотвратимо покажут себя миру в виде полного дерьма. И Яна будет первой, кто это увидит.
Промотав телефонную книгу до конца, так и не решаюсь набрать еще хоть кого-то. До смерти боюсь отказов, да и чувствую себя неловко оттого, что собеседник чувствует себя неловко, отказывая.
Следующий час я посвящаю обновлению своих объявлений. Отбираю свои лучшие работы, красиво оформляю, выкладываю в портфолио. В своем описании указываю лишь большой опыт и умение работать быстро. Дополнительно указываю скилл работы в авральных условиях. Рейды сутками без сна учат такому быстро.
Втрое снижаю стоимость работ – придут клиенты, вырастет статус на бирже фриланса, тогда и можно будет увеличивать ценник.
Думаю о том, что фриланс фрилансом, но, может, стоит и нормальную работу подыскать? Попробовать пожить обычной жизнью – просыпаться с Янкой, завтракать, выходить вместе из дома, ехать на работу, работать в офисе, а вечером, с чувством выполненного долга – домой. Стабильная зарплата позволит выправиться, вернуть немного самоуважения, заиметь новых друзей среди коллег, да и вообще, почему нет?
В хламе сваленных в кучу древних файлов нахожу свое старое резюме. Редактирую его, добавляю свежую фотографию, обновленное портфолио и захожу на портал вакансий. Подумав, регистрируюсь и выкладываю свое резюме. Хрен с ними, с рейдами, с Игрой, покачаюсь-ка я в жизни.
Закончив, выхожу на балкон, закуриваю. Смахиваю уже привычное сообщение о полученных дебафах от курения, а губы сами по себе растягиваются в улыбке, как всегда со мной случается, когда я доволен правильно принятым решением. Солнце уже садится, окрашивая горизонт в багряные тона. Во дворе слышны звонкие детские голоса и хлопки выбиваемого ковра. О чем-то переругиваются голуби. Все это перебивает звон бьющегося стекла и рев Ягозы – мат на мате – кто-то из подручных «шестерок» накосячил, уронив пакет с бухлом.
Вдруг слышу, как Яна отпирает дверь. Гашу сигарету, не докурив, и выхожу ее встречать. Она заходит, у нее в руках пакеты из супермаркета – похоже, заехала после работы за продуктами. Мне стыдно. Я перехватываю пакеты, чмокаю ее. Она вяло отвечает.
– Привет, Яна!
– Панфилов? Ты что, побрился? А ты чего не…
Она смущается, но я понимаю, что она хотела сказать. Каждый раз, возвращаясь с работы, она видела меня либо за компьютером в наушниках, либо спящим.
– Да вот… – жму плечами. – Соскучился.
Заношу пакеты в кухню и начинаю разбирать. Системный текст над Яной ввел меня в замешательство.
Яна Орлова, 24 года
Текущий статус: юрист.
8 уровень социальной значимости.
Класс: служащий 3 уровня.
Замужем. Муж: Филипп Панфилов. Дети: нет.
Отношение: Дружелюбие 5/60.
Дружелюбие? Даже не полное? Пытаюсь утешить себя мыслью, что, возможно, «любовь» в системе вообще отсутствует в градации репутации. Поглощенный этими мыслями, я накрываю на стол. Между делом думаю, что Яна – первая, кого встретил за день, кто не замечен в противоправных действиях.
Она, переодевшись, устало садится за стол и без интонаций в голосе спрашивает:
– Как прошел твой день, Панфилов?
– Хорошо! Прибрался дома, решил найти постоянную работу и закинул резюме на сайты трудоустройства…
– Ты же мой бедненький! Прибрался и резюме загрузил! Устал, наверное, маленький?
Я в шоке вглядываюсь в системное сообщение:
Ваша репутация у Яны Орловой понизилась!
Текущее отношение: Неприязнь 25/30.
Подтверждается моя теория о том, что расчет репутации взят из Игры, но это последнее, о чем я думаю.
Неприязнь? Что случилось? Почему? Что я сделал не так? Чувствую, как кровь приливает к лицу, уши горят. Сглатываю. Собираюсь с мыслями и поднимаю голову. Яна буравит меня взглядом, и в нем нет любви. Начинаю говорить как можно спокойнее, думая над каждым произнесенным словом.
– Янка, я понимаю твои чувства. Ты работаешь с утра до вечера, пока я отсыпаюсь после рейдов, сама таскаешь тяжелые пакеты с продуктами… Я все понимаю. Именно поэтому я и решил, что хватит. Хватит игр, хватит рейдов! Мне нужна нормальная работа.
– Ну надо же! – она делано удивляется. – Не прошло и года!
– Я серьезно! Я и на фрилансе снизил расценки намного, чтобы больше заказов было, пока не нашел постоянную работу.
– Ого-го, Панфилов, ты меня удивляешь! Может, еще и над книгой поработал?
– Над книгой – нет, не успел. И в ближайшее время не буду, а может, – я запинаюсь, но испытываю облегчение оттого, что впервые говорю что думаю, и без нелепых оправданий, – и вообще не буду.
Яна приподнимает бровь.
– Что-то случилось?
Случилось, Яночка, случилось. Но тебе не скажу – не поверишь и решишь, что живешь с психом.
– Все хорошо, родная. Ешь.
Янка хмыкает.
Ужинаем в тишине, думая каждый о своем. Не знаю, о чем мысли Яны, а я думаю о том, что ее периодически проскальзывавшая неприязнь ко мне сегодня получила подтверждение. В цифрах.
После ужина она уходит в спальню. Помыв посуду, иду перекурить, после чего захожу к ней и сажусь рядом. Хочу с ней поговорить, как-то исправить или прояснить наши отношения, но она лежит в наушниках и листает ленту Инстаграма, словно меня нет рядом. Я вглядываюсь в цифры над ней:
Яна Орлова, 24 года
Отношение: Неприязнь 25/30.
И вдруг выскакивает сообщение:
Ваша репутация у Яны Орловой понизилась!
Текущее отношение: Неприязнь 20/30.
Я дотрагиваюсь до Яны, что-то говорю, и тут же всплывает новое, выше первого:
Ваша репутация у Яны Орловой понизилась!
Текущее отношение: Неприязнь 15/30.
Вскакиваю с кровати и выметаюсь из комнаты, пока жена не сагрилась[28] окончательно. Ее напрягает мое присутствие!
Следующие пару часов маюсь, мотая круги по залу и кухне, начинаю гуглить то хоть какие-то новости по такой же, как у меня, оцифрованной реальности, то про отношения в семье. Скуриваю несколько сигарет, завариваю кофе, выливаю его, мою кружку, снова завариваю, одновременно думаю о том, идти ли в рейд, и о результатах предстоящего похода в клинику, захожу в Игру, параллельно ежеминутно проверяя почту в надежде на новую работу… В общем, медленно схожу с ума в полном раздрае оттого, что теряю Яну.
Личка разрывается от сообщений соклановцев – время рейда, я в игре, но не реагирую и стою на месте в столице.
Не замечаю, как жена выходит из спальни и видит меня за компьютером с открытой Игрой, зато вижу, как всплывает системное сообщение о рухнувшей репутации.
Ваша репутация у Яны Орловой понизилась!
Текущее отношение: Враждебность 20/30.
– Хватит игр, хватит рейдов, значит? Мудак ты, понял? Это с меня хватит! – бросает она в спину, но я не хочу оборачиваться. «Враждебность» значит, что со мной даже �