Маг 11

Название: Маг 11

Автор(-ы): Иннокентий Белов

Глава 1

Ранним утром, вместе со всем трудовым народом я дошел до кузницы Водера, где еще не видно никакой жизни. Кузнец любит поспать, зато потом работает до глубокой ночи и своих помощников приучает к такому распорядку.

Дошел и свернул на примеченную тропку, обошел вдоль городской стены несколько заброшенных домов и поднялся на саму стену, упираясь по очереди в разрушенную кладку дома и стены. Не скоро еще дойдут руки у городских властей, чтобы привести этот участок защиты города в порядок, много других важных дел всегда мешает.

Достал из мешка заранее затемненную грязью веревку, чтобы не выделялась на самой стене и, сложив ее вдвое, зацепил за кусок стены, после чего спокойно спустился вниз с высоты метра в четыре. Обратно забраться можно даже и без веревки, хватает мест, за которые можно зацепиться рукой и поставить ногу.

Я сдергиваю веревку и беру ее с собой, мало ли, вдруг пригодится, если придется вести допрос пленного, хотя быстро разговорить Рыжего – очень трудное дело, как по общему мнению.

Да еще пленные мне вообще не требуются, но, как настоящий теперь Маг, могу поговорить начистоту со своими бывшими слугами.

Вряд ли, впрочем, на долгие разговоры найдется время, кажется мне, что все быстро начнется и так же закончится.

«Ладно, пусть лежит, есть не просит и весит мало», – решаю я.

Около стены густо разрослись кусты, но я не особо опасаюсь какой-либо засады.

Тем более я заранее кинул поиск и знаю, что тут чисто. Вообще место оживленное, я замечаю много отпечатков ног в низких местах, где земля еще не просохла после последнего дождя. Именно здесь течет ручеек контрабанды в город, которую не рискуют возить на телегах через Речные ворота. Или просто экономят деньги, перетаскивая все на своем личном горбу.

Возможна даже встреча с местными деловыми людьми, надеюсь, что тогда просто спокойно разойдемся.

Делить мне с жуликами нечего, раз я сам здесь пробираюсь, значит, тоже не такой уж законопослушный товарищ, как они подумают про меня.

Я выхожу на тропинку, сначала иду вдоль стены, потом при первой возможности удаляюсь от нее по первой подвернувшейся тропинке. Когда выхожу на Рудничную дорогу, смотрю по сторонам и не вижу ничего подозрительного, простые крестьяне, одетые так же, как я сам, спешат с корзинами за спиной расторговаться в городе и купить что-то нужное.

Поменять свои продукты на городские изделия или просто деньги.

Я пытаюсь вспомнить, где я оставил гильдейское копье, иду в сторону от города, пока не вижу приметные кусты, куда и забираюсь в поисках копья. Найдя искомый предмет, я не возвращаюсь на дорогу, а прохожу дальше до параллельной тропинки, идущей мимо отдельных домов опоясывающих город сплошным поясом деревень.

И спокойно двигаюсь по ней, пока не оказываюсь напротив Речных ворот.

Где подбираюсь к ним поближе, занимаю стратегически верную и выгодную позицию в последнем ряду этих самых разросшихся кустов.

Теперь я могу с помощью своего бинокля с большого расстояния видеть все, что творится около ворот, и точно не пропущу процессию Рыжих, пусть тонкие ветки постоянно лезут в окуляры. Пока я завтракаю мясом, сыром и водой, которую набрал по дороге в бегущем неподалеку ключе.

Меня немного беспокоит такая непонятность ситуации, не обогнали ли меня Рыжие, но я себя успокаиваю, что они в тот раз долго и тщательно собирались, обряжали своих покойников не меньше получаса, насколько я помню. Я же потратил на заход домой и такой хитрый крюк с переходом через стену точно не сильно больше времени.

«Да им самим с подводой еще требуется доехать до ворот медленно и печально», – вспоминаю я картину, до сих пор стоящую перед глазами.

Так и оказалось, через добрых полчаса, когда мне еще не надоело изучать в бинокль разнообразную толпу крестьян и зажиточных кулаков на телегах, через ворота, растолкав всех, кто попался на пути, выкатилась подвода, которую окружают Рыжие.

– Ну вот, голубчики, мы и встретились. Пойдем вместе в последний путь, надеюсь, что именно ваш, – бормочу я себе под нос, пересчитывая Рыжих.

Шестеро коренастых крепышей во главе с крупным Старшим, поросшие рыжей бородой до самых глаз, грубо расталкивают попадающихся на встречу крестьян. Четыре женщины этого племени идут кучкой позади подводы, двумя парами, тоже весьма недружелюбно посматривая на людей.

Ага, здесь их десять, двое на подводе, которые мертвые, значит, в доме-крепости осталось всего двое крепышей.

«Вполне неплохой расклад на вечер, если я справлюсь и упокою эту кучку уродов, – радуюсь я. – Могли бы и побольше воинов оставить охранять невероятные богатства рода, да видно, что церемония правильного прощания очень важна для этих нелюдей».

Теперь процессия вырывается на дорогу и начинает двигаться быстрее, все так же грубо обходясь со встречными, отвешивая пинки не успевшим отскочить подальше путникам, я даже начинаю злиться, наблюдая за таким расистским беспределом.

– Очень они не толерантные, эти нелюди!

Крестьяне, конечно, не спорят и не жалуются на полученные затрещины, но встречные солидные мужики на телегах не так безропотны, пару раз начинающиеся стычки заканчиваются по команде Старшего, насколько я могу рассмотреть в бинокль.

Я давно уже замотал мешковиной острие копья, теперь выбираюсь из кустов и держусь в половине километра за приметной процессией, стараясь не привлекать к себе внимания.

Через пару километров Рыжие съезжают с основной дороги и прекращают движение, оставаясь стоять на менее загруженной проселочной дороге, почти тропинке, которая тянется параллельно морскому побережью.

«Значит, теперь понятно, они не станут добираться до далекого берега реки. С этой стороны тоже достаточно деревень и хуторов, которые прикрыты широкой в этих местах рекой от бандитов и тех же набегов Крыс. Они тянутся до впадения Протвы в Голубое море и хорошо заселены, я окажусь там не совсем одиноким путником на много лиг вокруг», – понимаю я.

«Это хорошо, не стану привлекать к себе лишнего внимание», – думаю я, ныряя в кусты.

Те, кто из торговцев видят меня сейчас, думают, наверняка, что у меня живот прихватило и я по срочной оказии уединяюсь.

Рыжие останавливаются, как я вижу, сразу, только свернув с основной дороги, и теперь там ждут кого-то.

Эти кто-то вскоре приезжают со стороны поста Гвардии, обычная подвода с дровами, сопровождаемая четверкой дюжих лесорубов с топорами за поясом. Они сближаются с Рыжими и подозрительно долго что-то решают, горячо размахивая руками.

В бинокль я хорошо вижу, что высокие договаривающиеся стороны никак не могут прийти к согласию.

Наверняка, Рыжие по своей привычке пытаются отдать меньше денег, чем раньше договаривались, только лесорубы те еще крепкие орешки и не уступают в разговорах Рыжим, держа руки на обухах топоров.

Понятно теперь, почему их сразу четверо, ведь сами они не уступают характером и статью Рыжим.

Лесорубы тоже хорошо знают, кто такие покупатели такой подводы дров, поэтому готовы умереть на этом самом месте, но не уступить нелюдям ни единого грольша. Это желание отчетливо читается на их лицах, что я хорошо вижу, спрятавшись теперь подальше в кустах, чтобы не привлекать внимание абсолютно нездешней вещью, в которую могу рассматривать происходящее далеко от меня.

Торги продолжаются минут десять, я реально поражаюсь про себя, насколько будущие покойники жадные и душные твари.

У них за спиной лежат два их брата, ждущие погребения, денег у Рыжих – просто невероятное количество, чтобы так убиваться за пару лишних данов!

Ну, такую отвратительную душность трудно себе реально представить!

Но Рыжие убиваются, кричат на лесорубов, настроены решительно добиться и настоять на своем.

Только ведь крепкие мужики с топорами под рукой знают заказчиков, как облупленных, и раз цена договорена заранее, скидывать ее не собираются ни на тальш.

Тем более они точно знают, что деваться заказчикам совсем некуда, другая подвода с дровами не скоро появится на этой дороге. Так что они просто получают удовольствие., а за каждое оскорбление еще и цену свою поднимают, согласно своему внутреннему прейскуранту, как бог на душу положит, похоже.

«Издеваются над Рыжими вовсю!» – догадываюсь я.

Скоро посмотреть на такое представление собирается толпа большая крестьян, весело и издевательски комментирующая каждый момент в прениях никак не могущих договориться сторон.

Рыжие начали было и на них кидаться по старой дурной привычке, только толпа оказалась сплоченной и спуску уродам не дала. Наоборот, закидали их землей под общий смех, тогда уже взбешенный Старший кинул деньги лесорубам под ноги.

«Да, это оказался очень глупый поступок, лесорубы не обратили никакого внимания на валяющиеся монеты и наглядно показали, что деньги положено отдавать в руки, а что там валяется на земле – вообще не их дело», – как я вижу, как они весело топчутся на разлетевшихся монетах.

Все же эти Рыжие – какие-то особенные дятлы, настолько упертые, что мне захотелось сделать все возможное, чтобы смерть показалась им подарком. Избавлением от не проходящей вредности и постоянного сквалыжничества.

Толпа становится все больше и люди, осознав, что теперь они могут отыграться за свои прежние обиды, все активнее размахивают посохами и ножами, подступая ближе к небольшой кучке Рыжих.

Теперь ситуация стала настолько накаленной, я даже пожалел, что не нахожусь там в толпе, уж я бы что-нибудь придумал, чтобы Рыжих прямо сейчас начали убивать.

«Хотя, тогда немало простого народа погибнет, ладно, возьму все смерти на себя одного», – приходит понимание.

Разберусь с ними сам, как и положено наследнику силы Великих Магов, здорово еще усиленному Палантиром.

Старший Рыжих покопался снова в кошеле, выдал все же требуемую сумму лесорубам теперь уже в руки, хорошо понимая, что еще пара минут промедления и число желающих начать лупить нелюдей начнет увеличиваться критически.

Да, ведь даже в том случае, если Рыжие отобьются, а они, скорее всего, отобьются, все же настоящие воины и обучены убивать, в отличии от окружившей их толпы крестьян. Только после такого побоища им не придется уже никогда жить в Асторе, а в свой дом они вообще больше не попадут.

Где в подвале лежат огромные сокровища, которые незамедлительно отойдут в пользу города и все из-за прирожденного непобедимого жлобства за пару серебряных данов.

«Похоже, теперь Старший требует у лесорубов сдачу, судя по тому, как они разводят руками, заодно успокаивая своих сторонников, и обещают отдать монету после дождичка в четверг. По их смеющимся лицам такое наглядно видно, они получили настоящее удовольствие и плевать хотели на все угрозы Рыжего племени», – издалека понимаю я.

Да, мужики они крутые, как я успел убедиться, и с Рыжими нигде не встречаются, им ничего от нелюдей не требуется, так что лесорубы теперь быстро перекидывают дрова и распиленные стволы деревьев на подводу, с которой Рыжие сняли своих покойников, обряженных в специальные погребальные наряды. Не собираются доверять им свою собственность в виде крепкого битюга и усиленной подводы для перевозки больших тяжестей, как я уже могу определить с первого взгляда.

И наотрез отказываются сопровождать тех же Рыжих еще куда-то дальше.

Толпа начинает постепенно рассасываться, вспоминая, что у всех есть свои дела и заботы, раз тут веселье закончилось, а лесорубы все-таки договорились по деньгам.

Лесорубы, перекинув часть дров на подводу Рыжих, большую часть просто свалили около нее и, развернув подводу, укатили обратно в сторону моста, весело попрощавшись со Старшим Рыжих.

Рыжие, демонстративно не обращая внимания на редеющую толпу, складывают дрова определенным образом, как я понимаю, и через десять минут водружают на сложную конструкцию обоих покойников, как странное украшение.

Лошадь и телега, арендованные Рыжими, не настолько сильные и крепкие, чтобы везти всю порцию дров, поэтому часть заказа, довольно большая, остается валяться на земле. Рыжие собирают втоптанные в землю деньги и, огрызаясь на оставшихся зрителей и свидетелей их унижения, стегают лошадь, которая с трудом везет свой груз.

Они скрываются за поворотом за кустами, мне приходится выбираться из своего укрытия и идти за ними, обходя по краю народ, идущий мне навстречу.

Рыжие потеряли даже в таком ерундовом деле почти полчаса только из-за того, что Старший бросил отложенные деньги на землю. Уверен, что точно отмеренные, и по итогу нелюди не получили сдачу, подверглись многочисленным оскорблениям, теперь наверняка мечтают на ком-то оторваться.

Чтобы с кровью и мучениями по-настоящему слить свое очень плохое настроение.

Свежие следы от колес перегруженной телеги хорошо выделяются на поросшей травой дороге, из-за постоянно виляющей наезженной части я не могу видеть процессию, не приближаясь к ним слишком близко. Поэтому я решаю не спешить, киваю встречным путникам, не особо обращающим на меня внимание, и время от времени кидаю поиск, стараясь обнаружить оставленную Рыжими засаду.

Иду я так пару часов, но потом замечаю, что приблизился слишком близко к замедлившемуся отряду Рыжих. Я вижу их через кусты, лошадь уже ослабела и не может катить свою ношу даже медленно самостоятельно, поэтому все Рыжие толкают ее вперед, кроме своего Старшего, идущего сбоку и осматривающегося вокруг.

Я останавливаюсь и жду, пока они удалятся, но все же замечаю, что Старший кидает пару быстрых взглядов в мою сторону. Меня он не может видеть обычным зрением, похоже, почувствовал мое внимание, так должно случиться, ведь он точно Маг.

Вряд ли накладывает скрыт на тайники кто-то другой из этого семейства, хотя бы на тот тайник, что спрятан около его двери в комнату.

Ну, что же, враг предупрежден, что кто-то их преследует, теперь наверняка все Рыжие в курсе, страстно мечтают о тех многочисленных мучениях, которым они могут подвергнуть соглядатая.

Когда схватят, устроив хитрую засаду.

Особенно после сегодняшнего унижения, где Рыжим пришлось уступить и даже переплатить за дрова, насколько я понял. Ярость клокочет внутри и так на редкость несдержанных нелюдей, а тут такой подарок – шпион, который зашел слишком далеко в своем наблюдении, но приблизился слишком близко.

В принципе, я не против засады, в которую отправят пару своих Рыжих, я смогу разделаться с ними раньше, чем с остальными, все полегче окажется потом.

Вскоре процессия сворачивает с проселочной дороги в сторону моря, но, теперь движение подводы совсем замедляется. Идя следом, я вижу срезанные кусты и молодые деревца, успевшие прорости в колее, которую заново торит лошадь.

«Значит, Рыжие двигаются к берегу моря, там у них присмотрено место для большого костра в полной уединенности, что очень даже неплохо. Да вообще просто отлично, такое уединенное место мне обязательно требуется для душевного общения с этими недоносками», – радуюсь я про себя.

Из-за перегруженности телеги и плохой дороги скорость продвижения замедляется совсем, я же постоянно контролирую расстояние между нами, желая знать, где меня будут поджидать Рыжие.

Хотя, если тот же Старший почувствовал мою магическую силу, возможно, тогда наш разговор начнется вежливо по началу. Все же я представитель старых хозяев, которым они верой и правдой служили почти двести лет.

Однако, какое отношение у Рыжих сейчас имеется к Магам, я совсем не в курсе, и это вполне понятно.

Они сами выживают, как могут, поэтому помогать своим, теперь слабосильным бывшим Повелителям, не особенно-то им сдалось. Тем более с каким-то риском для себя, да еще выслушивать приказания в такой неудачный для всего Рыжего семейства день.

Народ нелюдей пропал и погиб во время Беды почти весь, от нескольких сотен или даже пары тысяч, точнее мне не смог рассказать тот же Корн, осталось всего около двадцати пяти – тридцати особей.

Так что никакой благодарности или старой привязанности нет и в помине, они тоже жертвы Беды.

То, что когда-то Маги вывели их из полуголодной жизни и никчемного существования в северных горах, для теперешних Рыжих – совсем пустой звук, если у прежних хозяев нет настоящей силы.

Через пару километров дорога начала подниматься вверх еще круче, из-за невысоких кустов и молодых деревьев я вижу подводу с процессией издалека. Земля здесь покрыта множеством каменных осколков, кажется, что я слышу шум моря, бьющегося о скалы, такой монотонный и равномерный гул.

Ещё через пятьсот метров подвода, постоянно толкаемая все так же всеми Рыжими сразу, проезжает между двумя огромными скалами. Но я за ними не спешу, ведь теперь чувствую, что меня там уже ждут с двух сторон замершие в одной позе Рыжие.

Пришел тот самый момент, которого я ждал последние несколько дней, момент полной истины.

Глава 2

Я делаю еще несколько шагов вперед по инерции, но потом останавливаюсь в раздумьях.

«Как-то все слишком рано и просто», – такая мысль появляется у меня в голове.

Спешить тут совсем не требуется, я же собирался понаблюдать за процессом прощания именно со стороны, выждать самый удобный момент, тогда уже эффектно и неотразимо появиться, а не начинать прямо сейчас зарубу, пока даже костер не разгорелся.

«Перебью я их тут всех, а кто потом дрова и бревна правильно сложит и зажжет костер? Не мне же этой хренью с похоронами заниматься? Я, конечно, хочу все сделать красиво, только тогда лучше не спешить», – напоминаю себе.

Поэтому я, не поворачиваясь спиной к проходу и не спуская с него глаз, тихонечко задним ходом добираюсь до первых кустов и скрываюсь за ними.

Засада меня не пугает, совсем нет, пугают лишние хлопоты и лишняя беготня.

Накину купол и спокойно пройду мимо этих двух Рыжих, один наверняка ждет меня со взведенным арбалетом и строгим наказом – стрелять только по конечностям.

Чтобы не лишить всю честную компанию давно ожидаемого зрелища, что-то типа того самого развлечения, которое они собирались устроить на высоком берегу Протвы.

Второй, как я вижу, стоит немного поближе к проходу между скалами, собирается оглушить меня дубинкой или еще чем-то сзади, когда арбалетчик покажется и возьмет меня на прицел, отвлекая внимание.

«Ничего у них не получится, конечно, но и мои планы тогда полетят в тартарары», – доходит до меня, слава богу, очень вовремя.

Я ведь хочу дождаться, когда Рыжие разведут большой костер, проведут все прощальные ритуалы и начнут развоплощать своих мертвых. Образно говоря, развоплощать, то есть сжигать.

Вот тогда-то я и собираюсь появиться на сцене, чтобы коварно воспользоваться плодами трудов рук самих Рыжих. Надежно оглушенных или уже мертвых побросать в тот же самый костер, провести общее прощание по родным для них канонам. Без пролития крови, возможно, еще максимально эффективно скрыть следы произошедшего побоища и своего в нем участия.

Я, конечно, не надеюсь скрыть случившееся здесь, тем более все жители по соседству заметят большой дым от костра, поэтому рано или поздно доберутся сюда.

Хотя все они скоро и так узнают, что в данном направлении проехала повозка с покойниками клана Рыжих, тогда, возможно, просто не решатся потревожить прах и кости противных нелюдей своим присутствием.

Народ реально побаивается злобных нелюдей и всяческих посмертных проклятий от этого племени, которое что-то понимает в магии, как уверены почти все, пусть никто из современников наглядно такого никогда не видел.

«Не может же оказаться так, чтобы они служили верой и правдой, теперь уже не Великим, а Проклятым Магам, и чего-то не нахватались от черных умений и таких же дел?» – бытует такое распространенное мнение в народе.

Тем более никто так не увидит вскоре, что траурная процессия вернулась обратно, значит, они могут бродить около костровища и поджидать сильно любопытных зрителей.

«Потом, если все пройдет по моему плану, сегодня вечером успокоятся последние члены городской ячейки Рыжего клана в Асторе», – напоминаю я себе свои далеко идущие планы.

То, что хозяева не открывает лавку и мастерские, никого так уж не насторожит несколько дней точно. Запах из подвала не разнесется по окрестностям усадьбы, с этой стороны тоже не стоит ожидать каких-то быстрых решений о поиске исчезнувших горожан.

Да, Рыжие тоже считаются горожанами Астора, хотя сами делают очень недовольные рожи, когда слышат, что с людьми их что-то объединяет.

«Рыжие – крайне нелюдимые существа, закрытый все время дом и отсутствие какой-то жизнедеятельности во дворе только порадуют всех соседей. Которые с большой радостью решат, что чертовы нелюди убрались, наконец, из города к чертям собачьим!» – вот точно так все и случится.

Стража на Речных воротах, конечно, обязательно заметит, что похоронная процессия Рыжих не вернулась в тот же или последующий день, и доложит об этом своему начальству.

Но, мало ли какие дела у такого нелюдимого племени могут оказаться за пределами города, так что в тот же день или на следующий вряд ли пошлют тех же стражников разыскивать сильно неприятных в общении уродов.

Уехали и уехали, если что и случилось с ними, то об этом узнают в Асторе не раньше, чем через два-три дня.

«Обнаружат кучу трупов, обгорелых полностью или частично, без следов насилия, то есть без ран от мечей и копий, без стрел или болтов в телах. И что тогда?» – спрашиваю я себя.

Может, решат, что это такое коллективное самоубийство? Нашедшее внезапно групповое сумасшествие?

По непонятной для людского ума причине? Да всем на любой повод будет глубоко наплевать!

Потом уже взломают двери в доме и тогда, желательно, чтобы в том же подвале обнаружили последних представителей Клана, умерших тоже без следов насилия на целых телах.

«Например, если они задохнулись от испарений разлившегося вина из семи разбитых бочек и утонули в нем».

«Дурацкая причина, конечно, но головы поломать ищеек заставит».

Здесь сгорели без видимых причин, там – утонули без ранений и веревок на руках и ногах. Проявление магии вряд ли кто заметит, если и есть такие люди на службе города. Магию можно почувствовать или увидеть, если она творится при тебе, но обнаружить ее следы через несколько дней – про такое умение я не слышал ни разу за все время нахождения среди Магов на Севере.

«И в умениях ничего такого не имеется», – я точно помню.

Я покрутил головой и решил обойти начавшиеся похороны с какой-нибудь стороны, чтобы с помощью бинокля контролировать сам процесс. Или если не удастся найти такое место, откуда будет хорошо видно происходящее, тогда придется просто постоянно ориентироваться по дыму от костра. Подымит большой огонь часок, тогда можно смело идти в гости без приглашения, не обращая внимания на вероятные грубости со стороны крайне неучтивых хозяев.

Долго блуждать не пришлось, обойдя слева проход между скал, где меня нетерпеливо ждут, я удалился на несколько сотен метров, потом перелез через несколько больших каменных ступеней и вскарабкался на край склона.

Где смог устроиться, лежа на плаще, потом, достав бинокль, начать получать полноценное удовольствие от разворачивающегося передо мной, как в театре, представления.

Место проведения обряда выбрано на самом красивом обрыве, на небольшом выступе скалы над бьющимся внизу о камни зеленоватым морем.

Именно на такой выступ Рыжие заносят и раскладывают сначала крупные куски стволов, обкладывают их обычными дровами, еще поставили в сторонке глиняный кувшин, причем достаточно осторожно поставили и оградили камнями, чтобы не упал от порывов сильного здесь ветра.

Думается мне, там приготовленная горючая жидкость, ибо разжигать вручную такую гору – займет немало времени, которого у Рыжих не так уж много имеется в запасе.

Сейчас еще время обеда, конечно, обратно процессия должна вернуться гораздо быстрее. Лошадь пока отдохнет, подкрепится и потащит пустую подводу обратно в два раза быстрее, но все равно времени у Рыжего племени осталось не больше трех-четырех часов на саму церемонию.

Если они собираются сегодня попасть в город не через стену, как это сделаю именно я.

Светило поднялось на небосклоне, поэтому я начинаю опасаться, что кто-то из Рыжих заметит блики от линз бинокля, перемещаюсь в тень за камень. Видно отсюда немного похуже, но мне и так сойдет.

Все же последствиями применения своей магии и еще сильных рук любуюсь, плодами своего личного деяния, пусть даже преступного по сути своей.

После получасовой церемонии, которую читает над лежащими мертвецами Старший, а ему дружно подпевают все остальные, наконец один из Рыжих осторожно поднимает кувшинчик обоими руками, второй срезает запечатанную пробку.

Они вместе поливают дрова и сами тела из длинного горлышка кувшина под поднявшийся плач и крики женского населения клана.

Старший, стоя почти прямо над покойниками, поднимает вверх руки, как-то напрягается, между его ладоней вдруг проскакивает искра, и тут же на мертвые тела сходит огонь, который очень быстро охватывает всю поленницу и самих покойников.

Эффектное и завораживающее зрелище, я пока так не могу повторить, есть все же у клана Разноцветных камней свои секреты.

– Этак дрова быстро прогорят, пора мне выходить на сцену, – бормочу себе я и возвращаюсь обратно.

Через десять минут уже подхожу к месту возможной засады, но поиск, брошенный вперед, не находит никого около прохода.

Похоже, Рыжие убедились в том, что тайный соглядатай ушел, сейчас все вместе собрались около костра, прощаясь с братьями.

«Вот и чудесно, не придется бегать за отдельными умниками, накрою всех разом в одном месте», – радуюсь я про себя.

Я ставлю купол вокруг себя, кладу одну руку на Палантир в нагрудном мешке, его сила сразу же готова исполнить любое мое желание.

Пока я обращаю ее на укрепление своей защиты, ведь сколько осталось Магов среди Рыжих и какого они вообще уровня, я не знаю, поэтому не собираюсь рисковать напрасно.

Пусть они первого-второго уровней, вполне возможно, тогда они умеют бить умениями одновременно и смогут меня чем-то удивить нешуточно.

«А я удивляться как-то очень не хочу!» – говорю себе.

Я и так бы не проиграл в прямом противостоянии со всем кланом, все же разница в силе между нами слишком огромная, но сейчас собираюсь переехать Рыжих уродов катком своей мощи, даруемой мне Палантиром.

Прохожу через проход в скалах и вижу, что все Рыжие собрались перед огромным костром, где, взявшись за руки, напевают что-то на своем грубом гортанном языке.

Поднявшись еще немного по склону, я отчетливо понимаю, что подоспел сюда в самый удачный момент.

Выступ, на котором сейчас полыхает костер и стоят в три ряда члены клана, со всех трех сторон огражден обрывом, поэтому теперь я просто закрываю ловушку, в которую они попались, подойдя с четвертой стороны.

«Изящный и элегантный момент, чтобы захлопнуть крышку гигантской крысоловки», – есть и такое сравнение у меня.

Камни хрустят под моими ногами, но шум от ревущего костра стоит такой, что никто меня не слышит, поэтому только лошадь, по-прежнему запряженная в подводу, поднимает голову от торбы, подвешенной перед ней, и задумчиво глядит на меня.

Я останавливаюсь в десятке метров от спин Рыжих и долго стою неподвижно, ожидая, когда они закончат свой обряд. Еще я максимально расширяю купол, перекрывая проход с выступа почти полностью, только с краев остается по половине метра, чтобы можно было попробовать проскользнуть бочком.

Держа одну руку на Палантире, второй я сжимаю копье, хотя не сильно уверен, что оно мне вообще понадобится, еще надетые кольчужные перчатки как-то меня успокаивают, обещая защитить кисти рук от всяких посягательств.

Поглощение обрядом заканчивается, Старший клана что-то чувствует сзади и поднимает свою рыжую кудлатую голову, поворачиваясь назад.

Секунду он смотрит непонимающе на жалкого смертного, посмевшего явиться в такую трагическую минуту сюда, а до этого момента трусливо висевшего на хвосте траурной процессии.

«Ну, это пусть он так думает, на самом деле совсем не трусливо, а просто очень расчетливо», – усмехаюсь я про себя.

Но, потом до него что-то доходит, он отдает неслышимую мне команду, строй мгновенно меняется, стоящих ко мне задом женщин обтекают мужчины-Рыжие, и вот они во главе со Старшим уже стоят в четырех метрах от меня.

Строят такой маленький гномий хирд из шести воинов, только без щитов и копий.

Сначала Рыжие натягивают и поднимают пару арбалетов, целясь в меня, достают свои клинки и топоры, но Старший снова командует, и все пока замирают.

Он долго, очень пристально, всматривается в меня, используя ману, я делаю то же самое, поэтому теперь могу определить, что он сам примерно второго-третьего уровня по магической силе, еще двое из его клана имеют какой-то магический уровень, очень небольшой на самом деле, между первым и нулевым, скорее всего.

«В общем, ничего серьезного мне не противостоит, если только нет в запасе какой-то особенной хитрости у Рыжего племени. Такой, как есть у меня, та же фузея – отличное средство от Магов и прочих одаренных личностей», – подмечаю я.

В молчании мы стоим несколько минут, я не знаю, что может увидеть во мне Старший, ведь я магически наглухо закрыт, похоже, это его сильно тревожит. Он понимает, что я точно Маг, поэтому пытается понять, как со мной разговаривать.

Помолчав, он начинает разговор, как ни странно, даже не сразу с угроз и проклятий:

– Кто ты, назовись? И почему ты пришел к нам, в такой тяжелый для моего народа день!

Я, немного подумав, отвечаю:

– Я человек. И не только. Пришел для откровенного разговора.

Нейтрально так отвечаю, хочу посмотреть на реакцию Старшего, который, похоже, колеблется в выборе поведения со странно смелым человеком.

Но тут один из Рыжих, стоящий в первом ряду, сжимающий в одной руке топор, в другой арбалет, громко шепчет всем остальным, перебивая сильный шум от костра, уже разгоревшегося как следует.

– Я знаю его, это мужик той самой поганой девки, которая поет сраные песни в трактире.

«Вот он, тот самый камешек, который стронет лавину смертей», – как хорошо чувствую я в такой момент его слова.

«Спасибо тебе, Рыжий, за такие откровенно-оскорбительные слова!»

Посещают Рыжие только один трактир рядом со своей усадьбой, насколько мне известно, поэтому они, конечно, видели не раз, кто ужинает с Гритой за одним столом, поэтому быстро меня опознали.

Зря это он начал называть мою женщину и ее песни погаными. Впрочем, я и так не собираюсь миндальничать, просто хочу посмотреть, что скажут Рыжие перед своей смертью.

Поэтому я довольно тактично указываю нелюдям на совершенную ошибку:

– Песни эти – не поганые, очень даже хорошие, а те недостойные уроды, кому они не нравятся, могут или спрыгнуть вниз, или погреть свой язык на костре. Пока глупые мысли и слова не вытекут вместе с глазами. Потом я приму извинения.

Но Старший меня не разочаровывает, напористо извещает меня и всех остальных:

– Что нам погано или нет – будем решать мы сами. Чего тебе нужно, человечишка?

Похоже, он почему-то вдруг решил, что мужик этой самой девки из трактира не столь опасен для толпы Рыжих, что бы он не умел.

Вот если бы я неожиданно оказался никому не известным в Асторе Магом-посланцем с Севера, тогда другое дело.

Пришло время сказать неприятную для моих собеседников правду, и я решаюсь:

– Нужно мне, чтобы вы все умерли. Прямо сейчас, куски дерьма!

Строй Рыжих как-то поджимается, они готовы начать сражаться после откровенного вызова, но ждут пока команды Старшего.

– Ты убил наших? – и он кивает головой назад. – Почему?

– Потому что – надо! – отвечаю я фразой из известного фильма, который мне нравится, и неподвижность строя сразу заканчивается.

Отдал Старший команду, или они сами решили начать, я так и не понял, в меня сразу же полетели два болта, пара топоров и десяток клинков. Даже бабы Рыжих из заднего ряда метнули на удивление сильно и точно ножи поменьше и, снова вытащив новые из-под юбок, замерли на несколько секунд.

Глядя, как отлетают от купола и частично падают вниз на берег моря смертоубийственные предметы, а еще частично валятся на камни передо мной.

Строй Рыжих замер, хорошо понимая, что со мной не справиться простым оружием, что пришло время умений и показа магической силы.

Старший зримо напрягается, кидает что-то в мою защиту, следом за ним пара слабаков тоже пытаются как-то повредить мне.

Сразу после магической атаки новый урожай острых, колющих и рубящих предметов бьется в купол с тем же успехом, что и предыдущий.

«Реально пытаются раскачать и пробить защиту магическую, как будто знают, что требуется делать со слабым Магом», – понимаю я.

Не знаю, не будь у меня Палантира, насколько такая согласованная атака отняла бы запас прочности у купола, может на пятую часть, может даже на четверть. Но я все же имею шестой уровень силы, вот со вторым или третьим такое вполне могло пройти.

На что они надеются на самом деле, не зная моей силы и не подозревая о спрятанном на груди Палантире.

Непонятно, может просто привыкли никогда не сдаваться и биться в любой ситуации до самого конца?

Старший снова кинул умение и пара полумагов повторила за ним, но уже гораздо слабее, как показалось мне.

Видно хорошо, что резервуар маны у них совсем маленький. Поэтому, когда они поняли, что уже исчерпались, дружно кинулись ко мне с разных сторон, стараясь обойти купол, чтобы проскользнуть мне за спину.

Они первыми и полетели вниз на камни около прибоя после двух моих коротких толчков маной, издав по короткому прощальному крику.

На скале осталось восемь Рыжих, даже не обративших внимания на смерть своих, из них – четыре женщины, и все снова повторилось, град из острых предметов сменился ударом маной Старшего, пришедшейся снова на купол.

Только купол держит все удары, не напрягая меня совсем, без силы Палантира пришлось бы торопиться разделаться с противником, только теперь это не так необходимо для меня.

«Очень уж спешить – такой необходимости нет», – так мне кажется.

Я сокращаю расстояние одним шагом, а строй Рыжих кидается ко мне, мощным прыжком преодолевая метры между нами, с огромным замахом и со страшной силой они хотят крайне незамысловато рубить мою защиту топорами.

Инстинктивно я защищаюсь и еще пара Рыжих с истошными криками улетает вниз, теперь передо мной остались только Старший с оставшимся бойцом, а за ними женщины, кажется, уже исчерпавшие запас ножей.

Я помню, что связка ключей на поясе Старшего еще очень поможет мне в самом доме и, прицелившись, бью ему ниже пояса маной так, что его подбрасывает назад, он улетает ногами в костер, ударившись еще сильно головой о каменную поверхность, и застывает так на пару секунд.

Оставшихся Рыжих, ошеломленных падением символа силы своего клана, я ударами маны, как невидимым кием, забиваю тоже в костер, радостно ревущий в предвкушении новых жертв. Один Рыжий и пара женщин успевают вырваться из огня почти двухметровой высоты, чтобы прыгнуть вниз навстречу быстрой смерти, еще двое женщин остаются в костре и теперь прощаются с жизнью страшными криками.

Остаемся на каменном языке только мы со Старшим, который все же нашел силы, чтобы выбраться из пламени, обгорелый наполовину и страшно стонущий, лежа на животе и никак не теряя сознание от чудовищной боли.

Я уверен, что и сейчас он мечтает только о мести, наверняка, попробует схватиться за меня и увлечь за собой в пропасть, поэтому прижимаю его копьем в затылок, подхватываю один из острейших ножей, валяющихся под ногами, после чего срезаю с него пояс одним взмахом лезвия с использованием маны. Потом выдергиваю его из-под тела и отбрасываю подальше назад, замечая при этом знакомую связку ключей на длинном кожаном шнурке.

«Все, дело сделано, осталось только покончить со Старшим», – приходит понимание последнего этапа.

Я убираю копье и бросаю его в костер, пусть сгорит приметное гильдейское древко, наконечник у него самый стандартный, как у всех военных в городе, ни к чему он не приведет поиски, даже если его раскопают среди углей и костей.

Что вообще маловероятно, вряд ли кому-то понадобится таким делом заниматься так дотошно.

Я не хочу приближаться к сильным рукам пока потерявшего сознание Старшего, обхожу его тело на выступе, нагибаюсь и хватаю его за обгорелые ноги, за сплавившуюся корку из кожи, мяса и одежды. Она хрустит под моими пальцами в кольчужных перчатках, с хрустом ломается, Старший приходит в себя, страшно кричит и, похоже, снова теряет сознание, к моему большому сожалению.

Поднатужившись, я одним рывком закидываю с размаха очень тяжелое тело в середину костра, Старший навсегда исчезает в пламени, чтобы больше не подняться.

Какое-то время я смотрю на огонь, потом поднимаю валяющееся оружие и забрасываю его в костер. Когда в руки попадает один из арбалетов, я некоторое время с жалостью смотрю на него, оценивая хищную красоту, но все же кидаю вслед за остальными.

Никакие вещи от Рыжих, по которым меня могут связать с их смертью, мне не требуются, даже такие красивые.

Костер дает жар, как от мартеновской печи, оружия и каких-то других следов от части клана Разноцветных камней, находившихся здесь, на камнях больше не валяется нигде.

Теперь пришло самое время заглянуть вниз, и я наблюдаю в течении долгого времени, как волны колышут тела на мелководье под самой скалой, на небольшом расстоянии от берега. Все семь тел я могу видеть отчетливо, высота отсюда до поверхности воды метров под восемьдесят, выжить ни у кого из них нет ни одного шанса.

На всякий случай я внимательно изучаю тела, смотрю в бинокль, нет ли у кого признаков жизни, не вздымается ли грудь у троих, которые лежат на мелководье лицом вверх и укоризненно глядят на меня застывшими глазами.

Потом поднимаю пояс, осматриваю его.

Не расстегнулся ли или не порвался ли один из многочисленных кошелей на нем?

Нет, вещь – очень качественная, из самой дорогой кожи, надежно прошитая крепкими провощенными нитками, я забрасываю его на подводу, будет мне, чем заняться на обратном пути.

Обыскиваю подводу, собираю все барахло, оставшееся от Рыжих, все, что связано с погребальными обрядами, всю еду в мешках и немного оружия, спрятанного в соломе, наваленной сверху.

После обыска подводы я отношу за пару ходок все добро в погребальный костер, бросаю в его ненасытную пасть ревущего пламени.

Тела внизу также качаются волнами и также совсем неподвижны.

– Что же, я сделал свое дело. Из-за него я сюда и вернулся во многом. Помог хорошим людям. Наказал плохих нелюдей, – так я успокаиваю себя, потом обращаюсь к лошади, снимая торбу с ее морды. – Тебя, лошадка, я здесь не оставлю, доедем с тобой почти до города, там и расстанемся добрыми друзьями.

Глава 3

Сам сажусь на облучок, смотрю последний раз на полыхающий костер и разворачиваю подводу. Отдохнувшая лошадь бодро везет меня и подводу, тем более мы спускаемся только вниз.

Когда приходит время поворачивать с тропинки на более оживленную дорогу, я сгибаюсь, как будто сплю, натягиваю местную шляпу от солнца на самые уши. Теперь встречным будет трудно оценить мою внешность и фигуру, да еще местные жители, мимо домов которых я буду проезжать, не смогут вспомнить ничего про возчика обычной такой подводы.

Проселочная, как говорят у нас, не очень обжитая дорожка – не то место, где на тебя не обратят внимание.

Но, шагая своими ногами ты так не спрячешься, как можно устроиться, просто сидя на облучке.

Я могу, конечно, бросить подводу сразу же, как только выеду, и пробиваться к дороге, ведущей к городу от моста через лес, только достаточно большой крюк выходит. До темноты точно не успею в город. Везде я буду бросаться в глаза не меньше, чем катясь на подводе. Все жители и путники с удовольствием рассмотрят нового в этих местах человека и не забудут про него, когда о нем спросят даже через неделю или две.

«Что ходил тут такой в то время, когда погибшие Рыжие жгли свой погребальный костер», – напоминаю я себе.

Поэтому я лучше отдохну, притворяясь дремлющим возницей, спрятав лицо за местной панамой и поднятым воротником, одежда у меня обычная, ничем не примечательная.

Тем более мне есть, что обдумать после кровавой тризны над морем.

Лошадка бодро бежит, радуясь пустой подводе и концу рабочего дня, тот путь, на который у Рыжих ушло три часа, мы с ней проезжаем за полтора. Несколько раз меня окликают встречные путники, приветствуя и спрашивая все, что им в голову пришло. Только я притворяюсь спящим, машу рукой в ответ и ничего не отвечаю голосом, понимая, что мой почти уже незаметный акцент является достаточно приметной чертой, которая может привести следствие именно ко мне.

Хотя переселенцев в Астор довольно много приехало с Севера, из Бейств, и есть беглецы из той же Астрии, но лучше новые заметные следы не оставлять за своей спиной.

Когда я вижу за поворотом тот самый перекресток, где Рыжие получили моральную плюху от лесорубов, даже переплатили за заказанные дрова, что с ними бывает не каждый год, то есть бывало не каждый год, сразу резко просыпаюсь.

Я останавливаю лошадку и спрыгиваю в кусты, делая вид, что меня срочно приперло уединиться по маленькому, или даже по большому.

Мешок я прихватываю с собой, что вполне понятно быстро шагающей мне навстречу паре путников, спешащих добраться к себе домой до темноты.

Чужую лошадь воровать в местных условиях – чревато, они здесь все наперечет, лишняя ничейная ниоткуда не возьмется, а вот мешок прихватить с подводы у зазевавшегося возчика вполне в духе времени, места и обстоятельств.

– Мешок с волшебным Палантиром? Лечащими артефактами? Поясом Старшего, теперь надежно уже упокоенного Рыжего? – спрашиваю я сам себя.

Я углубляюсь в кусты и выбираюсь из них на соседнюю дорогу, где мне навстречу из города тянется негустой поток задержавшихся в Асторе крестьян, шумно обсуждающих сегодняшнюю торговлю и цены на рынке.

– Дешево я сегодня молоко и творог отдал, всего за шесть данов все, что принес с собой. Меня потом раз десять спросили, что из молочного осталось, я только руками разводил в ответ, – слышу я рассказ ближайшего мужика своему соседу.

И едва взглянув на мою появившуюся из кустов фигуру, они огибают меня, забыв тут же про нашу встречу, весело смеются, вспоминая какого-то знакомого хуторянина.

Я приближаюсь к воротам, куда мне так хочется побыстрее зайти, чтобы не нарезать лишние круги. Но из осторожности сначала я добираюсь до примеченных утром кустов и, пройдя по дорожке с пару сотен метров, с большим огорчением разглядываю в бинокль в наступающих сумерках лицо уже немного знакомого мне старшины Брона.

Не знаю, сможет ли он вспомнить через пару дней, кто проходил в этот вечер в Речные ворота, но лучше все-таки не рисковать. Память на лица у Стражи хорошо развита, даже такое совсем случайное воспоминание может поломать мою жизнь и карьеру. Особенно карьеру в Асторе, жизнь-то я уж как-нибудь сберегу, отобьюсь по любому.

Ворота начинают закрывать, оставляя небольшую щель, в которой каждого входящего внимательно осматривают при свете факелов.

– Точно, ворота сегодня – не мой вариант, – понимаю я и спешу обойти ворота.

Потом нахожу тропу, ведущую вдоль стены, и уже бегу, опасаясь не найти в наступающей темноте то самое место, где желательно подняться на стену.

«Вот и оно, слава богу!» – узнаю я сразу знакомый спуск.

Я ловко цепляюсь за выемки и доползаю до края стены, где, подняв голову, бросаю поиск вперед на всякий случай.

Вдруг сегодня облава на контрабандистов? И тут я такой красивый появлюсь?

Но сейчас меня ждет большой сюрприз. За соседним домом есть какая-то жизнь, чего-то в наступающих сумерках ожидает пара мужиков.

Впрочем, висеть на руках нет смысла, тем более меня очень прижимает по времени необходимость окончательно закрыть вопрос с местной ячейкой Рыжих в городе. Пока новость о массовом убийстве или самоубийстве не дошла до городских властей. Которые с удовольствием избавятся от надоевших всем жильцов, насколько я знаю о таких настроениях, задав пару вопросов приятелям, дежурящим перед Ратушей.

Сейчас примерно около семи вечера, через час Грита начнет выступать, поэтому мне хорошо бы в это время уже оказаться во дворе самого трактира, готовясь перелезать через забор между ним и усадьбой.

Я быстро залезаю и сажусь на стену, подпитываюсь от Палантира, восполняя потраченную ману, одновременно наблюдая за засадой, которая, похоже, уже расслышала мое продвижение по стене, потому что теперь мужики разделились. Один остался стоять на месте, второй двинулся в обход разрушенного дома, однозначно собираясь зайти ко мне в тыл.

Я, честно говоря, надеялся, что они просто уйдут, поняв, что не одни здесь гуляют.

Мне кажется, местные жулики ждут поставку серого товара или просто решили кого-то ограбить, зная, что это рабочая тропа для контрабанды.

Только, как они собираются слаженно сработать в наступающей темноте, мне непонятно еще.

Пока второй деятель обходит дом, я спускаюсь, стараясь не шуметь, но получается такое дело так себе. Потом прижимаюсь в самому дому и замираю, сразу понимая, что лучше мне немного все же пошуметь и спровоцировать чего-то ждущих хитрованов.

Нахожу подходящий камень и бросаю его на десяток метров вперед, камень катится с немалым шумом, тут из-за угла навстречу производимому шуму выскакивает первый засадник, замахиваясь тяжелой дубинкой. Потом замирает, понимая, что никого нет рядом, а его явно провели. Второй в это время выбегает из-за угла и тяжело бежит в мою сторону, шумно сопя носом, вскоре его смутная фигура появляется рядом со мной.

На улице серые сумерки, но меня он никак не пропустит, мне не спрятаться среди небольших каменных обломков от его взгляда, даже нет времени прикрыться невидимостью, время до схватки идет уже на секунды. Я уже жалею, что не оставил себе копье, когда получается рассмотреть приближающуюся фигуру.

«Да это же Рябой! Вот так встреча!» – обдает меня сильной радостью от узнавания своих противников.

Вообще не запланированная, но конкретно предначертанная мне судьбой с местным криминалом, который я всегда готов прибить без долгих разговоров.

Вот, кто шарится по вечерам около контрабандной тропы и мечтает ограбить переносчика левого товара, правильно понимая, что тот жаловаться в Стражу точно не пойдет! Мечтает, наверно, всех переносчиков контрабанды поставить со временем на уплату оброка, показать, что теневая власть здесь в Асторе – он сам со своей кучей?

«Что же, это – самая настоящая судьба!» – понимаю я.

Пришло время начинающему главарю кодлы помереть, пусть еще даже не заказали ему Рыжие мою жизнь.

Да теперь уже и не закажут, ведь про меня и мое участие в смерти тех первых Рыжих они так ничего не узнали, пока не пришло время самим прощаться с белым светом.

«Только судьба не собирается отступать от правил, поэтому посылает будущего мертвеца под мой лично удар, никуда мне от такого не деться. В тот раз его прирезал Крос по моей просьбе, теперь же предстоит именно мне поставить точку в его жизненном пути», – пролетает осознание в голове.

Я выпрямляюсь, накидываю на себя защитный купол, делаю его маленьким по своей фигуре и вижу, что Рябой уже заметил мою неясную тень, сразу догадался, что я и есть тот самый контрабандист, которого они услышали и собираются ограбить. Он меняет свое направление, бежит прямо ко мне, взмахивает увесистой дубинкой и делает достаточно умело несколько обманных движений, чтобы сбить меня с толку, и жертва не поняла, откуда будет нанесен удар.

Внезапно лупит со всей дури по моей видной еще в сумерках голове. Дубинка отскакивает от купола, свирепая радость на его лице переходит в недоумение, потом появляется неуверенная гримаса понимания, что именно сейчас произошло, потом догадка озаряет его лицо.

Но тут, после моего шага вперед, я ловко перехватываю руку с дубинкой, а кинжал на все свое лезвие входит бандиту в живот, заставляя его согнуться и застонать от боли.

Я выдергиваю окровавленное острие и снова бью в другую сторону живота, потом еще и еще несколько раз, повторяя движения Кроса, которыми он отправил в прошлый раз на тот свет этого же главаря своей кучи.

Получаются у меня такие движения не так идеально отточено, конечно, как у настоящего Охотника, но это и не требуется сейчас, благодарных зрителей рядом нет.

Потом отталкиваю Рябого от себя, он валится со стоном на землю, а я поворачиваюсь к его подельнику и едва успеваю прикрыть глаза от мелькнувшей дубинки перед лицом, это все тот же Ежик храбро бросился на помощь своему вожаку.

Тоже мелькнувший и отскочивший от защитного купола.

«Да, этот молодой паренек оказался не промах и не трус, обязательно сделал бы карьеру в шайке Рябого, только уже не сделает. И шайки такой уже не случится, и сам он сейчас умрет», – понимаю я.

Я бросаю ману свободной рукой, паренька подбрасывает в воздухе, как куклу, он тяжело падает на живот, врезаясь головой в какой-то валяющийся здесь же булыжник, теряет сознание, в которое ему уже никак не вернуться.

Мой кинжал точно, как арбалетный болт в тот раз, пробивает ему спину и достает сразу до сердца, молодой грабитель умирает тут же на месте.

– Это прямо дежавю какое-то, черт меня возьми, – бормочу я про себя, пытаясь успокоить дыхание.

Видно, что судьба особенно пристрастна в случаях жизни и смерти, поэтому не идет ни на какие компромиссы. Суждено этим людям умереть – будь любезен исполнить начертанное, не так важно, раньше такое случится или немного позже.

От твоих рук или из-за твоих проблем это сделает кто-то другой – совсем не так важно.

Главное – им пришло время умереть, часики уже протикали и пробили траурный марш.

Все остальное уже мелочи, несущественные для могущественного рока.

Ежик сразу перестал дышать, зато Рябой продолжает еще всхлипывать, можно и так его оставить здесь валяться, конечно.

Но я не хочу переживать никоим образом, что он каким-то чудом дотянет до утра и успеет рассказать той же Страже о таинственном Маге, умеющем ставить защиту вокруг себя.

Который еще пробрался вчера вечером в мирный город Астор через низкую в данном месте городскую стену.

Прямо представляю, какие мероприятия начнутся в городе, чтобы изловить такого умельца!

И явного агента Магов Севера!

Наверняка, здесь я хорошо наследил, только искать сейчас или утром свои отпечатки ног не собираюсь, да еще силы человеческие не безграничны даже в моем случае. Следов разных тут множество и еще завтра как следует натопчут, когда обнаружат остывшие тела незадачливых грабителей, поэтому мне просто придется избавиться от этой пары обуви, которая сейчас на мне надета.

Или использовать ее еще разок в усадьбе Рыжих, где по темноте они, то есть отпечатки обуви, могут также остаться возле забора. Да еще в самом доме, много времени разливая плотное и крепкое вино в полутемном погребе, трудно уследить за своими ногами, куда они там наступят и где наследят.

У меня сейчас есть одна запасная пара в мешке, а потребуется, похоже, еще одна. Впрочем, с таким делом можно вообще не спешить до утра, когда я просто избавлюсь и от этой, и от второй пары, сам выйду на работу в новой дорогой обуви, купленной недавно.

«Или я все слишком усложняю?» – задумываюсь я, прислушиваясь вокруг.

Пока я раздумываю про свою обувь, Рябой окончательно затих, пришлось проверить его пульс на руке, бессильно откинувшейся от живота. Но пульса я уже не нашел, на всякий случай ударил его еще раз кинжалом в шею, желая проверить, но и тогда никакой реакции не последовало.

Поэтому я плюнул на предосторожности и вышел на дорогу, хотел зайти к Водеру, продолжающему трудиться в своей кузнице, но вспомнил, что у него осмотреть себя и одежду никак не получится, да еще лучше не удивлять его внезапным появлением в такое время, когда кто-то убивал совсем рядом местных бандитов.

Чтобы никто не мог связать произошедшее совсем рядом двойное убийство со мной.

«Мой шанс – грамотно распорядиться своей незаметностью, темным временем суток и все, больше от меня ничего лишнего не требуется», – убеждаю я себя.

Через десять минут быстрым шагом я добрался до двора дома, помахал народу, собравшемуся за столом и активно общающемуся между собой при свете одинокой свечи.

«Пора нарисовать доску под шашки», – все время я забываю про такое нововведение.

Поднялся в комнату, предупредив мимоходом Клою, что иду за Гритой, как будто сегодня далеко не отходил, зажег в комнате пару свечей, чтобы осмотреть себя перед маленьким зеркалом.

Потом вспомнил, что одет сейчас явно не для посещения модного трактира, придется переодеться в приличную одежду, поэтому свои вещи могу спокойно осмотреть завтра при свете дня.

Переоделся, выложил остатки еды, но бутылку с водой оставил, вспомнил почему-то, как хотелось пить в прошлый раз. Выложил магические перчатки и лечащие артефакты, которые не понадобились, ведь ничего нового у тех же Рыжих я не стал узнавать.

Хотелось только побыстрее закончить с таким неотложным делом, грязным и кровавым.

Сложил оба кожаных мешка, добавил в них нагрудный мешок с Палантиром, камни-светильники, которые мне обязательно понадобятся в доме и подвале Рыжих, трофейную связку ключей, естественно, и спустился вниз.

Заставил себя остановиться около стола во дворе, послушал местные новости, поддакнул пару раз и, помахав соседям рукой, вышел, как обычно, в трактир, чтобы потом забрать подругу с работы.

Мужики местные, которые мои соседи, прямо завидуют моему образу жизни. Каждый вечер в трактире пропадаю, посреди интересной жизни, по-настоящему яркой, конечно, в средневековых потемках.

На такое интересное дело деньги не у всех имеются, понятно.

Хорошо еще, что Церковь Последнего Спасителя только набирает силу, еще не обложила народ обязательными к исполнению постановлениями и буллами, запрещающими слушать развратные песни, много выпивать и вообще излишне много радоваться грешной жизни.

Что петь разрешается только церковные псалмы, после семи вечера строго сидеть по домам, а жить в грехе с женщиной без освященного церковью брака – путь на костер и тому подобное.

По дороге к трактиру как-то сразу понял, что мне пока лучше не появляться в зале. Ведь там так просто не отделаешься одним приветствием и от Гриты, и от приятелей-гвардейцев. Все спросят о своем, Грита – о том, где пропадал сегодня, приятели – почему не пришел на тренировку.

Врать сейчас вообще не хочу, поэтому просто обойду трактир, чтобы ни с кем не встречаться.

Время уже поджимает, лезть через забор лучше всего, когда подруга открывает вечер культурной программой, тогда все постояльцы, кто живет в номерах, спускают вниз в зал трактира, чтобы послушать ее незаурядный голос.

Охраны на входе еще нет в обычные дни, хозяин вызывает крепких мужиков только по выходным или по праздникам постоять. Как раз после праздника середины лета и появится постоянная охрана, чтобы заворачивать слишком простую публику подальше от модного места, стремительно повышающего свой уровень и становящегося популярным среди самых зажиточных горожан.

Когда слишком простые лесорубы беспощадно разнесут трактир и еще здорово достанется приличным посетителям.

Поэтому лучше будет завтра или даже сегодня вечером подсказать хозяину такую мысль, он в вопросах безопасности быстро разбирается и нужное чутье имеет.

Поэтому я прошел мимо входа в трактир, освещенного парой фонарей со вставленными в них масляными светильниками, добрался до ворот с калиткой, закрывающих въезд во двор.

Здесь уже достаточно темно, я одним натренированным движением откидываю вверх засов на воротах, легко проскальзываю в темноту двора и замираю, остановившись и прислушиваясь к тому, что творится вокруг.

Все тихо, только из трактира через раскрытые окна доносится гул голосов. еще тяжелые деревянные кружки стучат по таким же массивным столам. Опускаю обратно засов, даю глазам привыкнуть к полной темноте.

Терпеливо жду начало концерта, и точно, сначала Скоп настраивает свою трейлу, несколько минут терзая по-разному струны, потом подключается Грита, вытягивая свою первую песню. Я быстро прохожу двор, стараясь не натолкнуться на груду ящиков или еще что-то подобное.

Глаза немного привыкли, жалко, что в умениях Магов мне не попалось ничего, похожего на ночное зрение.

«Даже странно, что Маги не додумались до такой необходимой вещи, пока не изобретено электричество, – зачем-то переживаю я. – Наверно, я просто не нашел описание умения или не смог определить нужный артефакт?»

Иду старым и проверенным путем, так же проверяя наличие зрителей в окнах трактира. Со стороны трактира все тихо, никто в данный момент не смотрит на дом Рыжих, и только сейчас я отчетливо понимаю, что сегодня вечером я точно не полезу туда.

«Черт, я же забыл про лестницу, вообще не подготовил ее» – приходит правильное понимание.

Она осталась в мастерской, как мне теперь попасть в дом, где крайне настороженно ждут новостей двое последних членов Рыжего клана. Вообще не понимая, почему так задержалась траурная процессия и как все такое понимать?

Ну, искать пропавшую экспедицию они точно не пойдут, им приказано охранять дом в любом случае.

Дверь от входа, от которой у меня теперь есть ключи, наверняка, закрыта на внутренний засов, там мне не пройти – совершенно точно.

Ставни на первом этаже тоже закрыты, сами сделаны такими массивными, что попробовать их взломать – то же самое, что разбудить всех соседей.

Что я могу себе представить, как самый реальный вариант – только возможность пробраться внутрь дома через откидную форточку на кухне. Откинув форточку на шкаф, можно боком пролезть в дом, только со шкафа придется спрыгивать из положения лежа, что будет уже хорошо слышно.

Хотя возня с форточкой и пропихивание своего тела через ее неширокую щель тоже не окажется совсем таким бесшумным делом. Придется все быстро устроить так, когда на кухню ворвутся последние защитники этой Брестской крепости и ее несметных богатств, чтобы я мог встретить их на своих ногах.

«Впрочем, я могу со шкафа лежа треснуть обоих маной по очереди сверху! Или даже двоих сразу!»

Я понемногу остываю от намерения завершить сегодня все дела с кланом Разноцветных камней.

Еще только теперь чувствую, насколько я вымотался физически и морально за это тяжеленный, беспросветный день, обильно наполненный кровью и смертями.

Еще эти два слабоумных дебила, Рябой и Ежик, попались под мою тяжелую руку. Пришлось внимательно прислушаться к велению сердца и указаниям судьбы, после чего оставить остывать тела незадачливых грабителей на контрабандной тропе.

«Все, я хочу помыться и лечь спать, руки и ноги реально налиты свинцом, мешки оттягивают плечи, поэтому я собираюсь миновать трактир, чтобы завалиться спать в своей комнате на такой манящей кровати», – решаю я.

Не хочу еще целый час дожидаться окончания концерта, сил уже совсем никаких нет на культурную программу.

Грита сама сегодня доберется домой, поворчит немного и перестанет.

Глава 4

Поздно вечером я сквозь сон слышу, как тихонько ругается Грита, бормоча себе под нос про неправильных мужиков.

Которые свою жопу не поднимут, чтобы встретить красивую девушку, которой приходится идти по темным улицам домой в одиночестве. И которой стало почему-то страшно.

Я только повернулся на другой бок, успев подумать, что где-то это уже слышал:

«Знала бы ты, моя милая, сколько я сегодня дел переделал… Сколько людей и нелюдей перебил, своими руками перерезал, так поняла бы, где тут по-настоящему страшно было».

Милая, желая меня конкретно так наказать, ушла спать в свою комнату, насколько я понял, сразу же засыпая. Да еще моей дверью хлопнула нахально, разбудив наверняка хозяев квартиры.

Однако, утром все же обнаружилась безмятежно дрыхнущей в моей кровати, привычно-настойчиво толкаясь со мной за свободное пространство. Наверно, ночью стало все равно страшно и скучно, вот и перебежала на привычное место.

Пришлось ей уступить площадь и, одевшись, отправиться на завтрак, где меня уже ждет Трон.

– Доброе утро, хозяева. Трон, как дела в мастерской? – я пододвинул к себе миску с жареной кашей и долго слушаю рассказ о наших достижениях.

– Работаем, арбалеты выдаем, в Гвардии один наш завернули обратно, лук вырвало от слабого крепления, сейчас на новое ложе переставляем. Вчера приняли два заказа на подводы, Крип за голову хватается, места в сарае не хватает, хочет арбалеты подвинуть.

«Ну, все обстоит именно так, как я и ожидал», – вспоминаю я.

Как в тот раз, но отличия большие тоже имеются. Ведь четыре месяца запаса по времени позволили мне более качественно перевести экономику мастерской на новые технологии. Самое главное, именно сейчас есть запас по сданным арбалетам и время произвести еще вообще без особой нервотрепки.

Брака у нас очень мало, почти все с первого раза проходят проверку у спецов Гвардии, Крип тоже правильно понимает, на какие моменты стоит обращать внимание, и не пропускает мимо сомнительные варианты.

– Да, самое главное, – весело вспоминает Трон. – От конкурента пришли двое мастеров, хотят узнать условия, если перейдут к нам работать.

Это хорошая новость, поэтому я сразу интересуюсь:

– А как Крип относится к такому?

– Да как-то не очень, опасается серьезно, что они посланы, чтобы наши секреты подсмотреть. Да ведь еще места для них нет в мастерской.

Понятно, с одной стороны, опасение правильное, но упускать перебежчиков тоже нельзя, особенно сейчас.

«На таких новостях стоит правильно дожать Ольса, обязательно требуется дожать», – решаю я.

Даже если они шпионы, то можно пока их определить на самую начальную низовую работу, без особенного доступа к нашим технологиям. Платить больше не за сделанное, а на перспективу будущего захвата мастерской Ольса.

Только Крип до такого хитрого шага никогда не додумается, слишком он простой мужик, нет в нем изворотливости, и просто хоть немного блефовать он не умеет. Главное сейчас – чтобы перебежчики к своему прежнему хозяину не вернулись, можно легко в минус на один-два тайлера уйти.

Тогда через месяц Ольс согласится на любые условия, когда останется с одним работником, а то и вообще один-одинешенек будет сидеть в своем сарае, уныло глядя по сторонам.

С нашими арбалетами и прибылью с них мы можем годами держать не особо нужных людей, не разоримся точно.

– Когда Крип сказал мужикам за ответом прийти?

– Сегодня к обеду, хочет тебя дождаться.

– Понятно. Все правильно делает, – похвалил я компаньона.

Теперь нужно обязательно на работу выйти, только рабочую одежду просмотреть, нет ли следов крови где. И обувку выкинуть так, чтобы никто не нашел.

Съел даже порцию Гриты, своей любимице Клоя и так еще раз приготовит, еще вкуснее и свежее. Когда милая соизволит проснуться.

За комнату девушка платит теперь сама и за стол тоже, только обедает и ужинает в трактире. Сейчас ее личные доходы хорошо выросли, предложение хозяина «Лисы и Журавля», чтобы она только в его трактире выступала, весомо так повыше прежней ставки. Грита уже зарабатывает пять-шесть данов за выступление и еще получает прилагающийся ужин.

В общей сложности зарабатывает примерно два тайлера в месяц и очень таким большим деньгам радуется, раньше все больше за ночлег и еду пела.

Народу в трактире хорошо прибавилось, именно на бои и музыку все теперь приходят.

Я пока берегу себя от боев в круге за маленькую денежку, ставки только начинают становиться серьезными, а я собираюсь, как тогда, вместе с Гритой снять банк ставок полностью. Ведь, кроме наших парней гвардейцев, есть еще в Страже несколько хороших бойцов, да и со стороны умелые люди иногда заходят.

«Ну, не столько умелые, сколько сильные от природы, достаточно корявые, но если попадут метко, то точно очнешься не скоро», – признаю я.

Меня парни все время пытаются вытащить в круг, но я все отнекиваюсь, поэтому теперь мое умение кажется приятелям немного сомнительным. Все знаю и понимаю. сам выступаю тоже Учителем, но сам не хочу блистать в круге. Они по молодости готовы рубиться за просто так, только из-за удали своей молодецкой.

Зато я точно знаю, что на кулаках и по таким правилам они мне все не соперники, только если чисто случайно повезет кому-то меня зацепить.

Гинс сейчас прямо живет походом в Сатум, договорился на шесть разведчиков, включая меня, и на плату мне, как ценному члену группы, тоже договорился. Берем с собой два арбалета и запас болтов, что намекает на обязательное использование лошади и телеги в вылазке. Ведь носить оружие в тех землях простолюдинам запрещено категорически, можно только в сене на подводе спрятать. Дворяне местные сразу же заметят, у кого какой длинномер или клинок имеется, мимо никогда не проедут, обязательно сурово полюбопытствуют. Деревянные дубинки у простолюдинов, и те разрешены только членам банд, только тем из них, кто деньги для благородного сословия собирает и на своей земле находится.

Ладно, до нашего похода еще есть время.

Крови немного нашлось на куртке и портах, я застирал ее быстренько в холодной воде, другой тут пока не изобретено, приходится греть для того, чтобы помыться.

«Ничего, вот разберусь с остатками Рыжего клана, схожу в Сатум, а потом начну бани изобретать, да еще с бассейном, для всего честного народа Астора» – мечтаю про прекрасное будущее.

Будут называться по имени создателя. Как в том же Риме есть термы Каракаллы, а у нас получится по-простому – бани Прота на века вечные.

Придется с дровосеками работать плотно или уголь искать, хотя возить-то все равно подводами придется.

Мы с Троном идем в мастерскую, проходя кузницу Водера, я ожидаю увидеть какую-то суету около заброшенных домов, но движения никакого не видно, ни Стражи, ни вообще кого-то другого.

Не нашли еще или уже увезли?

Сам я не смотрю в эту сторону и веду беседу с приятелем, у Водера еще закрыто, как обычно.

Крип и братья с радостью приветствуют меня, похоже, они сами не понимают, что ответить пришедшим перебежчикам от конкурента, поэтому ждут моего мудрого, как всегда, решения. Мы встаем на улице и негромко переговариваемся, я сразу же обозначаю парням стратегию наших действий:

– Нам требуется обязательно пригласить этих двоих на работу, не дать им вернуться к Ольсу. Может через месяц все равно придется с ними расстаться, в этом я полагаюсь на ваше мнение, посмотрите, что за люди вообще и как будут работать. Но сейчас требуется обязательно их удержать.

– Так куда их ставить? Места в сарае уже не хватает! – недоумевает Крип.

– Можете поставить на улице, пусть делают первичную обработку.

– И сколько им платить?

– Среднюю плату по городу, – уверенно говорю я.

– Лучше бы мы между собой ее поделили, они нам не нужны, – не соглашается один брат Крипа, немного горячась лишнего.

– Нужны, вы поймите, требуется дать людям поработать один месяц, и у нас, скорее всего, появится место для них, еще кого-то придется набирать. Они собирают подводы уже долгое время, ведь уже почти полностью готовые для нашего дела работники, вопрос только за тем, сколько продержится Ольс. Деньги у нас есть, чтобы купить его мастерскую, теперь очень желательно понизить на нее цену, причем, как можно больше. Вот в чем смысл принятия на работу пары этих мужиков, – терпеливо объясняю я свои планы недалеким ремесленникам.

– Переплатим им пару тайлеров, зато цену на мастерскую скинем на пару десятков, будем ведь не мастерскую покупать с имеющимися работниками, а просто свободный сарай у полностью разорившегося хозяина!

Ладно, пока объясняю парням свои задумки, еще не отдаю жестких команд, обязательных к общему исполнению.

Все же они давно работают вместе и являются сердцем нашей мастерской. Ее душой и руками, такое всегда требуется ценить, что я и делаю.

Пока время есть, лучше спокойно объяснить и настоять, чтобы люди понимали смысл происходящего.

Мы работаем до обеда, потом я переодеваюсь, оставляю рабочую одежду здесь, на тренировку я сегодня не пойду, лучше пропустить ее перед операцией на территории усадьбы. Всякие микротравмы, выбитые пальцы и пострадавшие сухожилия – обычный процесс на таких занятиях, а я сегодня должен оказаться максимально готов к проникновению в дом, всякой ловкой эквилибристике и безупречному владению телом.

Оденусь во все черное, в ту одежду, которую купил для первого нападения на Рыжих. Вчера я реально оказался уже совсем уставший и неспособный нормально думать, поперся к усадьбе без лестницы и в обычной светло-серой крестьянской одежде.

Даже забыл переодеться, до чего уже мозги не работали от навалившейся усталости.

Сегодня уже отдохнувший, теперь гораздо больше шансов, что проникновение в дом пройдет успешно, на свежую голову и правильные мысли.

В городе начинается большой праздник, работаем поменьше, чем обычно, только до обеда, как здесь принято по таким дням.

Я забираю легкую лестницу из мастерской, длиной в два метра, из высохшего потемневшего дерева, отношу ее в квартиру, объяснив Крипу, что там требуется что-то поправить.

Наши работники вместе с Крипом и Троном сегодня идут отмечать середину лета в «Жаровню», я не приглашаю всех своих новых друзей и сотрудников в «Лису», ведь сам буду отсутствовать там половину вечера за столом.

Решил пока не светиться там перед делом, чтобы никто не смог обратить внимание на мое долгое отсутствие в самом трактире, что пришел сначала, а потом надолго пропал. Просто появлюсь после акции и заберу Гриту домой.

«Пора уже трактиру выделять ей охрану, чтобы забирали и приводили туда-обратно, и я не переживал об этом, тем более, пусть и не так скоро, но все-таки уеду на долгий срок», – решаю я.

«Поговорю-ка я прямо сейчас с хозяином, когда отнесу лестницу и поставлю ее на входе в квартиру. Лучше бы доставить ее прямо к забору, но пока на улице светло», – решаю я.

А, значит, заходить во двор с лестницей в руках – сразу признаться в каких-то странных или преступных намерениях.

Во дворе новой квартиры нет постоянного поста из жителей, впрочем, там и двора-то нормального нет, поэтому народ рассчитывает только на примитивный замок. Я бы не был так в нем уверен, любой парень с нехорошими мыслями откроет его через пять минут тренировки.

Мне, конечно, гораздо спокойнее, как раз потому, что поста из мужиков на входе здесь не имеется, никто особо не заметит, с чем я пришел и во сколько ушел.

Это не в наш бдительный и долго не спящий двор пройти, там никто не останется незамеченным или неопознанным.

Во многом именно из-за такого прохода и местоположения заранее выбрана для покупки квартира в неприметном доме рядом с трактиром. Именно для проведения операции по разграблению усадьбы Рыжих, чтобы спрятать в ней честно изъятые богатейства, которые все равно требуется довольно долго хранить где-то.

Чтобы не бегать по городу с мешком драгоценных камней стоимостью в годовой бюджет Астора, с которого будет капать красноватая жидкость, похожая на кровь.

Хотя я уже, конечно, в курсе, какого цвета окажется вино в бочках, похожее на портвейн или что-то типа хереса, в любом случае благоухать оно будет очень выразительно. Даже в трактире избавиться от запаха окажется невозможно, номер пропахнет весь точно. А это лишняя зацепка для проводящих расследование стражников, которые вдоволь нанюхаются подобного аромата в подвале, созерцая там неподвижные тела Рыжих.

«Ерунда, конечно, какой-то похожий запах, но можно и с ним по уму все заранее порешать. Тем более – ставка крайне высока, в тот раз драгоценности сразу прошли мимо моего носа. Сейчас я смогу их все забрать только себе одному».

Такая мысль очень меня подогревает, власти городские ничего про залежи драгоценных камней в подвале Рыжих не подозревают, тех в живых вообще не останется, так что я смогу наладить постепенно правильную продажу доставшихся сокровищ из пещеры Алладина.

«Тогда только Рыжие из Талака начнут меня искать, такого таинственного, но крайне счастливого нового обладателя огромного запаса драгоценных камней!» – напоминаю я себе.

Без окончательного решения с талакскими нелюдями никакие камни на рынок Астора выпускать нельзя, такое я тоже хорошо понимаю.

«Им хватит одного намека, чтобы плотно заняться мной, отправить сюда десятки наемников и дотянуться в любом случае. Никаких движений с камнями, пока полностью не зачищена поляна!» – еще раз напоминаю я себе.

Поэтому я оставляю лестницу в квартире и возвращаюсь в трактир, где наблюдаю из своего окошка пустынный двор усадьбы и все, абсолютно все закрытые ставни на втором и третьем этажах, те из них, которые я могу разглядеть со своего наблюдательного поста. Может со стороны ворот что-то и открыто, только разглядеть две стороны дома я не в состоянии отсюда. А бегать и заглядывать за забор с другой стороны точно не собираюсь.

Похоже, оставшиеся Рыжие перешли на ужесточенный режим несения службы, позакрывали все окна, упорно сидят в духоте, нетерпеливо дожидаясь, когда пропавшая с концами процессия своих собратьев все же вернется с похорон.

Наверняка, уже не спали два дня, и до сих пор боятся сомкнуть глаза, чтобы не пропустить возвращения своих в усадьбу.

«Не завидую я им сейчас, – подумалось мне. – Зато скоро страдания и переживания совсем закончатся, тревоги уйдут на второй план, когда я начну заметно шуметь на кухне. Придет к ним безумная ярость, затем Рыжие попадут в мою ловушку и останутся в своем подвале, буквально захлебнувшись в дорогом вине».

Внизу в зале я ловлю хозяина «Лисы» и серьезно разговариваю с ним:

– Уважаемый, пора бы вам озаботиться безопасностью лучшего и самого чистого голоса Астора, то есть пора бы назначить ей охрану. Чтобы приводили из дома и уводили обратно каждый день.

– Я, конечно, за такое дело. Но охрана только по выходным и праздникам работает, – объясняет хозяин и виновато разводит руками.

– Вот-вот, и про это тоже стоит заранее подумать. Пора ее постоянно ставить на входе. Публика все более денежная собирается, только ведь, как зайдут сюда свободно дикие лесорубы, узнав, что тут весело и вход свободный.

– И что? – беспокоится хозяин.

– Разнесут пол трактира, и еще сильно уважаемым гостям тогда достанется. Рано или поздно такое точно случится, если на входе не будет контроль вестись.

– Так в зале постоянно ваши приятели гвардейцы сидят, они всегда вмешаются, – оправдывается хозяин.

– Ну, для десятка матерых мужиков-лесорубов – какие-то там гвардейцы в не очень большом авторитете, да еще дел они и так успеют натворить. Выкинуть таких здоровяков так просто не получится, будут перевернутые столы и сильно помятые гости, в общем, большой конфуз случится. Так что, вот вам мой совет – проблемы потребно отсекать еще на входе, гораздо проще сразу не пустить таких гостей, чем потом их вытаскивать, когда они напьются до потери человеческого облика и устроят страшную драку. А приятели мои днем и утром на службе, только вечером появляются здесь, они не могут за всем уследить.

Вижу, что хозяин задумался, поблагодарил за совет и пошел додумывать мои слова. Мужик он не глупый, ситуацию ему я нарисовал, пусть теперь сам решает.

Я пообедал со своей подругой, которая еще на меня дуется, и рассказал о своих словах хозяину.

– И что? Ты вообще не собираешься меня встречать? – тут же зашипела милая злюка, пронзая своими синими глазами мою невозмутимую ауру.

– Я скоро уеду на целый месяц, может немного поменьше. По секретному заданию города и Ратуши, так что защитить тебя не смогу. Парни, конечно, в трактире тебя в обиду никому не дадут, – тут я кивнул в сторону стола, за которым обычно сидят гвардейцы. – Только по дороге всякое может случиться, поэтому требуй охрану у хозяина, чтобы пара охранников встречали во дворе перед выступлением и обязательно провожали вечером обратно.

Грита задумалась и, видя мою заботу о себе, такой красивой, подобрела серьезно ко мне.

Повалялись после обеда в кровати, потом милая уснула, и я с ней тоже, чтобы силенок накопить на вечер.

Собрался заново, продумав все варианты, темную одежду и пару обуви запихнул в мешок, переоденусь и переобуюсь на квартире, как стемнеет на улице.

Потом проводил Гриту до работы и, сославшись на дела, не стал ужинать, чтобы идти на дело и лезть в усадьбу на пустой желудок. Как реальный профи по такой теме с воровством и прочими нехорошими вещами прямо уже стал, поднабрался мудрости в Гильдии и в прошлой опасной жизни.

Наших в трактире еще нет, и это даже хорошо, не придется удивлять их своим отсутствием под странным предлогом, что мне почему-то требуется поработать вечером праздничного дня.

На улице уже темнеет, народ валит валом в трактир, все такие довольные от того, что хорошо встречают праздник. Настрадались в годы Беды в степях без веселья и пива, отродясь в степи не употребляемого, теперь веселятся, как в последний раз.

Зашел во двор и на квартире переоделся, распихал по карманам камни-светильники, нацепил мешок с Палантиром.

Он мне не для Рыжих в доме нужен, там моего потенциала за глаза хватит, просто заготовка на всякий случай, если что-то пойдет не так, если придется прорываться с боем из дома или даже из самого города.

Для такого же варианта и маска припасена, чтобы лицо свое мужественное понапрасну не светить.

Вторая пара обуви в мешок тоже положена, чтобы переодеться, если намочу в сладком вине мокасины гильдейские.

А то, после возвращения из усадьбы в двор трактира, да еще по темноте, не разглядев оставляемые следы, могу привести утром стражников до квартиры, где деньги лежат.

«Все, пора выдвигаться, на улице совсем темно, скоро Грита начнет концерт и время пойдет», – правильно понимаю я.

Я выхожу с лестницей на темную улицу, подхожу к воротам на входе во двор и жду, пока охранники с улицы перед трактиром, услышав, что концерт уже начинается, зайдут внутрь. От входа в трактир до ворот во двор всего метров тридцать, можно еще рассмотреть, как кто-то очень коварно проникает на охраняемую территорию.

Опускаю маску на лицо и умелым движением поднимаю засов на калитке ворот, проскальзываю внутрь, сразу же иду к забору, пользуясь полной темнотой вокруг.

Прислоняю лестницу к каменной стене и слушаю, не осталось ли кого в номерах, все ли спустились вниз, заслышав серебряный голос моей подруги.

Перелезаю через забор, перекидываю лестницу на другую сторону, не особо опасаясь всяких ловушек, в тот раз ничего про них мне тот же Шидер на рассказал, а они весь двор железными прутами прощупали, пытаясь еще какой-то тайник Рыжих найти. Если бы что-то было, так я бы первый от него узнал.

Через несколько минут лестница уже приставлена к стене дома под прикрытой форточкой, длинной и достаточно широкой, чтобы изловчившись, как-то пролезть внутрь.

Сзади за моей спиной глухая стена соседнего дома, поэтому заметить, если мне особенно не повезет, меня можно только из нескольких номеров в трактире, которые я проверяю умением поиска еще раз с лестницы и убеждаюсь, что свидетелей пока нет.

Теперь я не начинающий Маг, как в прошлый раз, сила моя в несколько раз увеличилась, все быстро могу проверить.

Я подсовываю клинок кинжала под замок приоткрытой форточки и через минуту осторожного давления убираю собачку, придерживающую форточку в откинутом положении, осторожно опускаю ее на шкаф и просовываю голову внутрь, пытаясь определить, нет ли на кухне засады.

Несколько мгновений, когда я буду протискиваться боком в форточку, я окажусь в очень уязвимом положении, поэтому проверяю кухню и с облегчением понимаю, что здесь пусто, а путь к чужому богатству полностью свободен.

«Отлично. Все пока идет по намеченному плану», – я начинаю пролезать внутрь дома, оставив лестницу внизу и пропихнув вперед свой мешок.

Глава 5

Если пропихался на сам шкаф я довольно тихо, то дальше мое правое дело пошло-таки гораздо громче.

Какая-то тяжелая посудина стояла на самом краю шкафа, а я пока не зажигаю камни-светильники, чтобы не засветить свое вползающее в чужой дом тело. Собирался посветить вниз, как пролезу весь и поудобнее размещусь на шкафу, но трагически не успел это проделать.

Чертова посудина полетела вниз с таким грохотом, что и мертвый бы точно проснулся, да еще попрыгала по полу хорошо так, прямо с переборами.

Пришлось самому спрыгнуть без всяких предосторожностей вниз, чтобы занять удобную для защиты позицию.

Мне стало понятно – через пять секунд Рыжие, если они пока сидят наверху, где-то на втором этаже, добегут до двери на кухню, тут возможны разные варианты.

То есть не особо возможны, мысль о том, что они просто притаятся за дверью и станут меня поджидать, не показалась мне очень вероятной.

Хотя я так и не услышал никакого топота по лестницам, только брошенный поиск показал, что к кухне осторожно пробираются две тени, действительно спускаясь сверху, но очень тихо, похоже, в чем-то мягком на ногах.

«Так, они сейчас ворвутся. Побоятся, что воришка успеет убежать из дома, слишком неудачно начав посещение», – понял я, выложил на стол камень-светильник и отступил в угол, накинув на себя купол.

«Вот из дома они вряд ли выбегут, опасаясь ловушки! – так же понимаю я. – Ведь сказано им, наверняка, охранять богатство рода и вообще не рисковать!»

Очень уж Рыжие умело и талантливо бросают ножи и клинки, тем более, насколько я помню, еще один арбалет у них остался на руках, ведь на берегу с собой у всей траурной процессии оказалось только два таких изделия.

В той жизни было три машинки, две из которых достались мне, один, правда, у Драгера с Кросом остался, так что его судьба мне неизвестна.

Я собираюсь бить врага маной незатейливо и по-простому, обязательно закрываясь защитным куполом и не собираясь сходиться с опасными нелюдями в рукопашной схватке.

Но они тоже не торопятся, согнувшись пока у двери, наверняка, очень старательно вслушиваются, что здесь происходит.

«Могут ведь подумать, что какой-то залетный воришка, не зная, чей это дом, повелся на полную темноту и отсутствие всякой жизни в такой праздничный вечер, поэтому решил забраться и рискнуть, не подозревая, что хозяева находятся дома», – появился у меня и такой вариант в голове.

Очень злые хозяева, сейчас предвкушают поимку наивного дурачка и долгие развлечения в подвале, тем более нервы у сторожей здорово подгорают. А полная неизвестность капает на мозги даже таким неимоверно крепким морально нелюдям, поэтому позарез требуются любые острые ощущения.

«Думаю, требуется подтолкнуть хозяев к активным действиям», – поэтому на ощупь поднимаю со стола пару мисок и кидаю их под саму дверь.

Как только раздается первый грохот, дверь распахивается, и две стремительные тени влетают на кухню. Я пускаю чуть-чуть маны в светильник, сразу же вижу обоих красавцев, мигающих глазами и еще не заметивших в полумраке мою неподвижную фигуру.

Впрочем, я тоже разглядел Рыжих не полностью, только один оказался в круге света, второй где-то за ним спрятался. Я добавил маны в светильник по максимуму, сразу же стало светлее, тут же щелкнул арбалет, нож мгновенно с болтом полетели мне куда-то в ноги, отскочив на пол от купола.

«Явно отлично видят в таком полумраке!» – успел я подумать.

Рыжие все же хотят взять лазутчика или неудачливого дурачка живым, спасибо им за добрые намерения и чуткое отношение к незнакомому человеку и нежданному гостю.

Теперь я хорошо вижу обоих, первым ударом маны прицельно вбиваю в стену одного и тут же вторым ударом – второго в крепкую дверь за его спиной. Они оба падают, только я уже очень хорошо знаком с крепостью таких организмов, а особенно их каменных голов, поэтому уверен, они просто прикидываются.

Чтобы Маг расслабился и подошел поближе, доверчиво и по-глупому сняв свою защиту.

Как очень хотел тот же Тонс.

Довольно наивное желание, правда, выбора другого у них все равно нет, обычный человек или нелюдь справится с Магом может, если тот совсем расслабится и сам подставится.

Я ничего такого делать не собираюсь, обойдя стол, подхватываю светильник, чтобы получше видеть, где сейчас лежат буйные головы обоих последних защитников крепости.

Сразу же два новых ножа бьются о купол, но теперь уже в районе груди.

Рыжие быстро поняли, что надежда взять меня в плен – совсем трудно осуществима, решили бить уже на поражение.

Один попробовал выползти из кухни на карачках, но, получив сильный удар по подставленной спине, растянулся на полу на пороге. Второй кинулся с кинжалом на меня, ударился о купол и был снова отправлен в кирпичную стену, уже хорошо ударившись головой о нее и упав навзничь.

«Этого им все же маловато будет», – отчетливо понимаю я.

Поэтому я добавил каждому по два раза тяжеленным табуретом по голове, чтобы они стали немного поспокойнее. Потом выглянул в коридор и сориентировался по местности, спуск в первое помещение в трех метрах от кухни.

– Так, дотащить каждого дело десяти секунд, – пробормотал я. – И что с ними дальше делать?

Вопрос, конечно, риторический. Я даже забыл, что у меня на лице имеется маска, и снял ее, как уже не нужный аксессуар.

Стоит вязать этих красавцев приготовленными веревками или все-таки не возиться?

Пожалуй, определенно стоит, Рыжие никогда не сдаются. Мне придется постоянно быть настороже, держать купол и отвлекаться на них. Еще попытаются убежать, чтобы попробовать закрыться наверху, так ведь через окна могут так презираемый ими людской народ начать созывать, именно ввиду сложившейся для них безвыходной ситуации.

«Если они сдадут городу настоящего Мага, то получат много плюшек», – ясно мне.

– Нужно оно мне, такое представление перед благодарными зрителями? – бормочу я.

Я вытащил из мешка веревки, стянул сзади кисти рук первому Рыжему, которому досталось посильнее по голове, сопротивления он никакого не оказал, будучи в полном беспамятстве. Стянул кисти не очень жестко и примотал за щиколотки ноги, согнув их в коленях.

Второй хозяин оказался покрепче на удар, я предупредительно приложился еще раз маной по его голове, после чего тело, собравшееся было для резкого рывка, расслабилось. Тогда я проделал с ним такую же операцию по обездвиживанию организма крепкими веревками.

Есть у меня мысль попробовать замаскировать смерть части клана под массовое самоубийство здесь в доме, как там на берегу немного получилось.

Не очень на это надеюсь, конечно, но все же попробую умертвить этих Рыжих также без пролития крови и нанесения колото-резаных ран. Еще надеюсь, что следы от веревок не успеют так заметно проявиться на кистях рук, поэтому мне стоит поторопиться с приговором.

Я ставлю один камень-светильник у входа в подвал, второй около двери на первый подвальный этаж, перетаскиваю тяжелые тела за ноги вниз, потом переношу светильник. Так мы все трое постепенно добираемся до нижнего подвала, где я вижу винные бочки, очень хорошо мне знакомые, и еще кучу всякой снеди, колбасы и вяленого мяса в таком огромном количестве, похоже, Рыжие всерьез собираются пересидеть в доме полугодовую осаду.

Или очень любят вкусно пожрать.

«Наконец-то я добрался до них, до моих бочек и их драгоценного содержимого!» – настроение у меня сразу резко поднимается.

О чем так давно уже мечтаю…

– Ладно, делу время, потехе час.

Я определяю на глаз самое нижнее место в подвале и подтаскиваю туда обоих Рыжих, кладу на живот, одного рядом с другим, пока оставляю лежать так.

Потом приношу с кухни топор и подхожу к первой бочке. Одна из них пустая, без начинки, и шесть с секретным содержимым, впрочем, сливать я собираюсь все емкости на всякий случай.

Заношу второй камень-светильник, кладу на скамью рядом с первой бочкой, с одного удара выбиваю у нее крышку, которая падает вниз и теперь плавает в темной жидкости. Подсвечиваю себе сверху, цвет вина, вроде, красный, сильный запах присутствует, не сказать, чтобы оказался очень похож на портвейн, скорее, немного уксусом отдает.

Беру за край бочку и опрокидываю ее вниз с размаха.

Долго и аккуратно сливать вино у меня точно времени нет, поэтому первая волна напитка устремляется в самую низкую точку подвала, где как раз лежат мои пленники. Они, почувствовав внезапно, что уже лежат в луже сильно пахнущего вина и захлебываются, отфыркиваются и поднимают головы, пока не понимая, что происходит.

Только я им тоже объяснять смысл своих действий не собираюсь, возвращаюсь со светильником на кухню, где набираю воду из бочки в деревянное ведро, заранее готовясь мыть свою обувь и мешки с камнями.

Когда я возвращаюсь, пленники уже вовсю крутят шеями, пытаясь увидеть своего врага, но я не подхожу к ним. Поставив на попа, вытряхиваю из бочки два тяжеленьких мешочка и оставляю их лежать на полу, подняв немного повыше.

Пусть стечет из пропитанной ткани вино, насколько сейчас возможно, немного облегчит мне работу по удалению его остатков из мешковины.

Сразу же занимаюсь второй бочкой, так же выбиваю крышку и выплескиваю вино на пол подвала, выложенный крупными камнями с раствором вокруг них.

«Какое-то время вино постоит здесь, в подвале, сразу не просочится в землю», – что мне сейчас и требуется.

Так же мешочки летят к своим братьям, тяжело звякнув по прилету, а я занимаюсь третьей бочкой, потом четвертой, но вскоре вижу, что пленники пытаются расползтись в разные стороны, держа головы как можно выше.

«Все, пора заняться ими, бродить по щиколотку в вине я тоже не хочу», – его вылилось на пятнадцать сантиметров выше уровня пола подвала, а для моих планов такого вполне достаточно.

Длинным прыжком я залетаю на спину одному из Рыжих и под ненавидящим взглядом второго наступаю ему на голову одной ногой, прижимая ее к полу. Слушаю с пару минут страшные и ужасные проклятия, пока тело под ногами сначала пытается сопротивляться, потом судорожно дергается, затем затихает совсем.

Для верности жду еще пару минут, узнавая о себе от еще живого врага столько всего негативного, что даже не подозревал о таких возможностях.

Второй Рыжий путем невероятных усилий добирается все же до своего, теперь точно мертвого брата, и пытается укусить меня за носок мокасина.

«Они никогда не сдаются!» – еще раз говорю себе я.

Хорошо, что он так удобно подобрался, я переступаю с неподвижного тела на него самого, потом так же слушаю бульканье и хрипы какое-то время, но уже без ругани, ведь вино сразу залилось в широко раскрытый рот.

Когда он затихает наконец, наклоняюсь и срезаю веревки с рук первого погибшего, дальше освобождаю ноги и бросаю веревку к мешочкам с камнями, с которых стекает темная жидкость.

Обыскивать Рыжих я даже не собираюсь, пусть пояса со всеми сокровищами остаются на своих хозяевах, как доказательство того, что они умерли сами, просто как-то странно захлебнулись.

«Захлебнулись усилием воли, а что тут странного? Нелюди же и поступки у них нечеловеческие» – так объясняю случившееся.

Кто от них ожидает чего-то другого, тот пусть сам голову об этом ломает.

Потом перескакиваю на второго и освобождаю его руки и ноги от пут. Наверняка, от веревок останутся какие-то следы на руках, но тут я ничего не могу поделать. Поэтому не переживаю особо, да еще распухнуть они могут хорошо, если неделю пролежат здесь, пусть даже все вино впитается в землю.

Оставляю тела лежать в море вина, от аромата которого меня уже немного подташнивает, пока возвращаюсь к более созидательному труду, также выбиваю крышки и складываю мешки с добычей выше уровня вина.

В седьмой бочке, стоящей немного в стороне, ничего не оказалось, как я вполне понятно ожидаю.

Перед тем, как ее вылить, приходится поднять мою добычу повыше, плотное вино плохо просачивается в хорошо утрамбованную землю, уровень его уже сантиметров под двадцать выше пола в подвале.

Потом я мою в ведре с водой свои мокасины сверху и промакиваю в нем же мешочки с камнями. Возвращаюсь на кухню за новой чистой водой и полотенцами, которыми протираю свои следы.

Запах вина настолько плотный, что я отламываю одну копченую колбасу и перекусываю ей, чтобы не захмелеть. Потом съедаю еще вторую, продолжая так же тщательно промывать мешочки от вина. Выливаю ведро воды в вино и нагружаю его мешками, которые за два раза переношу в кухню. Где оставляю отмокать в бочке на пять минут, полощу их, как могу, потом выношу в коридор и ставлю на пол, чтобы они стекали.

Теперь уже окончательно захлопываю дверь в подвал, оставляя последних Рыжих из городского клана Астора плавать в ароматной жидкости в полной темноте.

– Все же достаточно легкая и приятная смерть, умереть от слишком большого, чтобы его выпить, количества дорогого вина, – успокаиваю я себя.

Здесь же, около добычи, переодеваюсь в новую пару обуви, вытираю, как следует, свои ноги полотенцами, промокшие мокасины оставляю пока плавать в бочке с уже не такой чистой водой.

Спускаюсь в первый подвал, снимаю пучки трав с видимого мне магическим взглядом тайника и, сразу подобрав ключ еще по памяти, очищаю тайник от мешочка с золотом, точно так же, как в тот раз.

Закрываю тайник ключом, накладываю магический скрыт, потом вешаю пучки трав и приправ обратно.

С нижними этажами теперь все, я закончил данную эпоху, камни уже у меня, а в живых из асторского клана Рыжих никого не осталось.

Хорошо, что теперь мне не требуется обыскивать все помещения дома, а вокруг не бродит бдительная Стража с указанием присматривать за усадьбой.

Руки у меня сейчас развязаны полностью, я поднимаюсь к двери на третий этаж, открываю ее ключом, довольно сложным по внешнему виду, сначала обыскиваю комнату Старшего, ставни в которой закрыты на пару серьезных замков.

Ничего особо не нахожу, да и не стараюсь даже, все ценное он забрал с собой, а я вспоминаю, что так и не посмотрел его пояс, лежащий у меня на шкафу в мешке.

Довольно серьезное упущение с моей стороны, мало ли чего там есть, это же явная улика, если следы от места массовой гибели как-то непонятно быстро приведут ко мне.

Я закрываю дверь комнаты и занимаюсь большим тайником, снимаю магический скрыт, открываю замок, после чего жду, когда вылетит болт и снова задрожит в специально поставленном напротив, типа для красоты, деревянном столбе. Выдергиваю его и, вытащив ларец концом кинжала из тайника, бросаю болт обратно, закрываю замок и накладываю скрыт заново.

Аккуратно закрываю дверь на третий этаж и спускаюсь вниз к своей добыче.

Все здесь осталось целым и невредимым, пусть служивые поломают потом голову, зачем приходил убийца в дом.

Если смогут, конечно, хоть что-то обнаружить.

Здесь складываю сырые мешочки в кожаные мешки, по весу получается около шести килограммов, солидная добыча мне досталась.

Так, осталось забрать мокасины из бочки, где они отмокают от пропитавшего их вина и запаха, что я делаю сразу, выжимаю их и кладу к камням.

Теперь стоит подумать: возвращаться ли мне старым путем через шкаф и как забраться на него обратно. Как-то такое слишком сложно, стоит ли мне рисковать, что кто-то случайно увидит, как вор вылезает из окна?

Ну, особо-то ничего не увидит, только смутную тень, неясно мелькнувшую.

Ведь теперь определить, стоит ли кто-то в номерах трактира около окон, мне довольно сложно из закрытого дома.

«Пойду-ка я лучше нормальным путем, через дверь выйду на темный двор, обойду дом слева, там смогу нормально послушать, есть ли зрители и свидетели моего великолепного выступления», – решаю я.

Я выливаю всю бочку с водой в коридор, ведущий в подвал, чтобы еще немного смыть следы и скрыть то, что в бочке что-то держали, потом переворачиваю ее и подставляю ее под шкаф, запрыгнув на нее, закрываю форточку на замок.

Затем переворачиваю бочку обратно и ставлю ее на место, выхожу в тамбур перед дверью, нахожу тот самый ключ от замка входной двери на связке. Гашу оба камня-светильника и убираю их в мешок, руки у меня свободные, тяжелый груз висит за спиной, с мешка еще ничего не капает.

Надеюсь, двойная кожа продержится до моей квартиры, не подведет умелого грабителя и отчаянного душегуба в неожиданный момент.

Правда, душегуба хоть не людских душ, в основном, в новом своем пришествии в мир Черноземья.

Эти два местных жулика сами виноваты в своей смерти, хотели ограбить одинокого путника на тропе контрабандистов. Впрочем, им и так положено судьбой скоро помереть, именно подобным образом все написано на роду.

«Я здесь особо-то даже не при чем, просто мимо проходил не в то время, вот они ко мне и пристали на свою беду», – напоминаю себе.

Сдвигаю засов и открываю дверь, на улице уже полная темнота, окна домов напротив едва светятся горящими свечами и масляными лампами. Меня сейчас никому не видно, я спокойно вожусь с капризным замком.

Оставлять дверь открытой мне не хочется, чтобы соблюсти легенду, да еще Стража пусть сама повозится с дверью.

Закрыв дверь, я обхожу дом и, дойдя до своей лестницы, тщательно ровняю следы, оставленные ей, с остальной землей.

Голос Гриты вытягивает последнюю песню, получается, я провел в доме где-то около часа всего, очень даже быстро управился со всеми делами, что ни говори.

Я перелезаю через забор, перетягиваю лестницу на эту сторону и сразу прохожу к калитке в воротах, приоткрываю ее и выглядываю в сторону входа в трактир. Пока Грита поет, естественно, никто не топчется на улице, я прикрываю калитку за собой.

После чего, в почти полной темноте, придерживая мешок и постоянно проверяя его на ощупь, не течет ли он, шагаю к своему двору и новой квартире, бросая время от времени поиск перед собой и прикрываясь лестницей.

Очень будет обидно получить дубинкой по голове от рядового жулика, расслабившись теперь и потеряв бдительность.

Да еще лишиться мешка с годовым бюджетом всего Астора, пусть и в очень трудно реализуемых драгоценных камнях.

И про Палантир не стоит забывать!

Вскоре я оказываюсь во дворе, потом на ощупь уже в своей квартире, где, наконец, зажигаю светильники и могу, уже никуда не спеша, поставить лестницу, спрятать мешок с камнями в тайник, забрав с собой Палантир.

Ставлю магический скрыт на сам тайник, потом закрываю дверь в свое жилье, навешиваю на нее еще магический замок, лишним он точно не будет.

Выхожу на улицу и вскоре стою с невинным видом около трактира, встречая свою подругу, как будто только что пришел из дома.

Глава 6

Грита вышла из трактира в сопровождении одного охранника, того самого пожилого и крепкого мужика, с которым я уже знаком.

– О, ты уже здесь! А мне хозяин сказал Гриту каждый день забирать из дома и провожать. Так что, сегодня не надо? – обрадовался охранник.

– Почему не надо? Очень даже надо, вдруг на нас нападут, а тебя нет рядом с нами! Что мы тогда будем делать? Кто нас спасет? – усмехнулся я, и мы пошли в сторону нашего дома.

– Что, теперь каждый день работать начинаете? Охрану набираете?

– Откуда знаешь? – удивился охранник. – Хозяин ведь только что сказал. Смотри, Грита, Ольга сегодня в трактире не было, а он все наши дела знает.

– Да, ты где вообще пропадаешь? Ко мне сегодня пару раз какие-то мужики подсаживались за столик, – у девушки свои новости, требующие безотлагательного внимания и обсуждения со мной.

– Восхищенные поклонники? – спросил я.

– Да, очень восхищенные. Спрашивали, сколько стоит со мной ночь провести!!!

– Овин, что, так и спрашивали? – удивился уже я.

Странно, ведь все уже знают, кто у Гриты мужчина, кто его приятели, которых он тренирует.

– Да, какие-то крестьяне зажиточные, расторговались хорошо, баб своих в номере или в деревне оставили. Ну и выпили солидно, а потом почувствовали себя первыми парнями в Асторе, – объяснил мужик.

– И что?

– Да, Ольг, мы-то на улице тогда стояли. Парни из гвардии подошли к столу, увидев, что Грита посмотрела в их сторону, – дальше Овин замолчал, посмотрев на Гриту.

Ну, все понятно, Грита посмотрела, а парни подошли спросить, кто это такой смелый, раз садится на занятое другом и Учителем место.

– Что сказали деревенским? – спросил я уже у нее.

– Попросили выйти с ними на улицу, дали пару раз по брюху, потом подняли и отправили ко мне извиняться. Но это твои приятели, они, в общем-то, даже не обязаны такое делать. Где шлялся ты сам в такое время? – настойчиво интересуется моя милая.

«Ну, где я был, такой очень интересный и несвоевременный вопрос. Недалеко очень находился, в соседнем доме гостил, грабил и душегубством занимался», – улыбаюсь я про себя.

Хотя по слухам, у нелюдей Рыжих и души то нет никакой, так что не все так печально в королевстве Датском, слезы по покойникам лить я и так не собираюсь, вообще никому не советую такой ерундой заниматься.

Но говорить про такие дела я не стал, конечно, поэтому сослался на разболевшийся живот и сильную тошноту. Дело в такие времена весьма частое, продукты быстро портятся под жарким светилом, холодильников ведь еще не изобретено.

– А чего от тебя попахивает ресой? – принюхалась Грита. – Что за болезнь такая?

Это я уже в квартире хлебнул пару глотков из припасенной бутыли, чтобы напряжение снять и мышцы лица расслабить. Когда все награбленное спрятал и скрыт поставил.

– Милая, как раз такая болезнь и есть, чтобы лечиться крепким алкоголем. Он ведь внутри убьет, – хотел сказать, всех бактерий, но не стал так удивлять слушателей новыми словами и знаниями, что в животе кто-то еще живет, кроме всем понятных глистов, поэтому высказался более обтекаемо. – Он убьет все плохое и поможет мне выздороветь.

– О, хороший способ полечиться. Расскажу своей тоже, – развеселился Овин.

– А насчет наглых мужиков, сажай с собой Скопа рядом все время, пусть народ привыкает, что не только ты, певица, крутая звезда, но и обычные музыканты, которые умеют круто играть на своих трейлах – очень важные люди. Поважнее просто богатых крестьян или купцов.

Глядя на удивленные лица Гриты и Овина, я добавил:

– Так оно скоро и будет, поверьте мне. Если они, конечно, очень хорошо играют.

Ну, не так уж и скоро на самом деле, но тенденцию такую можно пораньше заложить, тогда здесь на пару веков раньше музыканты и певцы гораздо важнее просто богатых людей окажутся.

Как у нас уже лет сто примерно, еще со времен немого кино.

– Да, Овин, насчет вашей работы, теперь много народа в охрану потребуется, это я к хозяину подошел и про то, что охрану пора увеличивать, так ему и сказал, – раскрыл глаза я мужику и Грите заодно.

– Понятно, – ответил Овин, ничего не поняв.

– Что, племянника возьмешь к себе? – поинтересовался я.

– Да, думаю. Парень молодой, крепкий и боевой, чтобы меньше дома дурью маялся. Хочет с гвардейцами познакомиться, с приятелями твоими, – рассказал мужик и удивился только потом. – А ты-то откуда про племянника моего знаешь? Я же только сегодня вечером, после разговора с хозяином, про него подумал.

– Работа у меня такая, все знать, – серьезно и авторитетно вымолвил я, поэтому дальше мы идем молча, собеседники раздумывают, кем я работаю, что все знаю наперед.

Хорошо непоняток нагнал, пусть теперь понимают, с каким человеком рядом идут. И Грите понятно станет, с каким необыкновенным мужчиной постель делит, да еще не простую, как у всех, а особо широкую двуспальную.

Элитный вариант, здесь вообще пока невиданный.

Вроде обычный парень из мастерской, но не обычный, это точно.

Недавно только пришел из-за перевалов, однако, денег с лишком хватает, подруга у меня красотка и вообще медийная личность, известная всему Астору. Еще тренирует парней из Гвардии, мотается, вроде, на подработку с контрабандистами. Очень уверен в себе, говорит так, будто умеет читать будущее и видит его.

Да, примерно такое впечатление складывается про меня у всех знакомых.

Стоит все же поменьше выделяться от остальных, таких же моих приятелей, хватит и одной Гриты, чтобы казаться успешным и продуманным парнем.

Таким делованом при делах конкретных и раскладах реальных.

Хотя я и должен оказаться лидером, уверенным и опытным, пусть только в своей мастерской и тренировочном круге среди гвардейцев.

«Ничего, скоро поход, там я уровень авторитета еще подниму на небывалую высоту для здешней местности», – понимаю я.

Около двора попрощались с Овином, посидели с соседями за столом, отмечая середину праздника. Трон тоже здесь, даже Клоя присела, хоть и не любит такие мероприятия. Она, наверное, пришла именно ради Орнии, которая уже отплакала два месяца по своему мужу, теперь начинает выходить к людям, возвращаясь к нормальной жизни.

Оказалось, все же, что моя поддержка в бою на опушке дорогого стоила. С моей-то силой и скоростью, даже почти не умея работать копьем, я смог внести реальный перелом в схватку, выведя из боя двух Пришлых Крыс и сбив с ног Мечника, которого сам и добил, пусть он уже тогда оказался потрепан. Понс с Носильщиком уже без оружия оказались в тот момент, ничего больше сделать не могли, кроме, как геройски умереть.

Как-то неласково новая для меня жизнь обходится с гильдейскими, сплошные потери и даже раньше срока. Сначала Тонс, потом тот же Понс так и не смог пойти в разведку на Север, даже раненый Крос еще не знаком со мной.

На столе стоит уже пустой бочонок пива, который двор купил в складчину, я сразу понял, что горячительное закончилось, поэтому решил поддержать компанию, сходил в комнату и принес бутыль выдержанной грушевой ресы из Астрии. Теперь ведь знаю, где именно и что нужно покупать у астрийских купцов.

Разлили, употребили, все оживившиеся мужики заценили вкус и аромат выдержанного заграничного напитка.

– Эх, каждый день пил бы такое винцо, – причмокнул губами Трон и, с делано испуганным видом, посмотрел на супругу, сразу же сурово насупившуюся.

Все соседи рядом дружно заржали.

А чего, может себе позволить, приносит домой больше трех тайлеров в месяц, так что Клое грех на мужа сердиться. Правда, реса такая стоит совсем недешево, по половине золотого за бутыль размером примерно в литр в лавке моих знакомых купцов из Астрии.

Народ рассмеялся и, вспомнив мое обещание, насел на меня, чтобы я показал иноземную игру, как уже давно обещаю.

Пришлось выбрать край стола и расчертить его ножом с помощью другого ножа, чтобы поровнее оказалось, на шестьдесят четыре клетки, восемь на восемь, очень удобные всем местным для понимания с их привычкой к восьмеричной системе подсчетов.

Набрали во дворе всей толпой при скудном свете белых и черных камешков, и я начал показывать, как играть в шашки.

– Завтра требуется доску разрисовать на белые и коричневые, можно черные, клетки.

– Ольг, за это не переживай, Товис работает на покраске домов около Ратуши, прихватит немного краски, – ответил Трон и кивнул на своего соседа.

– Прихвачу, дело нужное, – степенно ответил молодой, но очень серьезный парень.

Дальше дело пошло быстро, мы с Гритой уже ушли в комнату, а свободные от семейных уз парни продолжают учиться играть у тех, кого я успел научить.

Утром, пока милая безмятежно спит, я вытащил со шкафа пояс Старшего Рыжих, вышел в ее комнату и провел углубленный обыск качественной вещи.

В заднем потайном кошеле обнаружил пяток алмазов, не маленьких, но уступающих моим по размерам.

Похоже, Старший, как самый сильный Маг из всех Рыжих, носил с собой самые большие камни, такое говорит о том, что доступ к очень большим алмазам у Рыжих все-таки отсутствовал, определенно так.

В передних кошелях нашлось, как положено, золото, серебро и даже медь, чему я совсем не удивлен, зная жлобский нрав покойников, чтобы давать всегда под расчет и не тальша больше. Всего около пятнадцати тайлеров перекочевали в мой кошель, ничего особенного не нашлось в трофейном поясе, но все равно приятно.

Всякая мелочевка, кремни, табак и трубка в самом большом кошеле, это меня не интересует. Пояс очень красивый, широкий, из качественно выделанной кожи, только оставлять себе я его не собираюсь. Приметная вещь очень, да и по объему не на человеческую фигуру, слишком широкий даже для моей богатырской натуры.

Это, похоже, понты такие у Рыжих имеются, или уже имелись, типа самый широкий пояс носит главный по клану.

Сегодня я собираюсь на работу, но сначала пройдусь мимо своей квартиры, нет ли там каких следов на мостовой, хотя кожаные мешки с доблестью выдержали испытание, еще в квартире я тщательно их осмотрел и ощупал.

Отправил Трона одного в мастерскую, чтобы тот предупредил, что я немного задержусь, а сам ранним утренним часом прогулялся до квартиры, осматривая внимательно мостовую. Зашел в саму квартиру, оставил прихваченную вчера домой связку ключей, положив также в мешок и забрав оттуда мокрые мокасины. Еще лестницу прихватил с собой и прошел дальше до реки, где немного посидел на берегу, пока не набил плотно трофейный пояс и мокасины камнями, да и спустил все добро в воду.