Кости. Сказки навьего леса

Кости. Навье царство.

Глава 1

Ядвига

День не задался с самого утра. На костюме, в котором я планировала появиться перед начальством элитного клуба, красовались затяжки от кошачьих когтей.

Единственная моя дорогая, люксовая вещь, между прочим! Как раз для правильного первого впечатления. Ох и Васька!

Бабушкин старый кот, конечно, делал вид, что он не виноват.

– Что ж, если не получилось выйти томной красоткой, буду загадочной готкой!

Выудив из чемодана чёрное платье с принтом смешных котиков, я надела плотные чёрные гольфы и мохнатую кофту. Пусть и лето на дворе, но близость леса и реки наполняли воздух прохладой. Макияж решила сделать небрежным, слегка размазанным и розовым, в тон волосам. Как раз клубная тема!

Выйдя на крылечко, я зачем-то поздоровалась с бабушкиным вороном Якимом, который при виде меня чуть было не упал со своей жёрдочки, смешно растопырив клюв.

Странная всё-таки птица, неуклюжая. Сколько помню себя живёт он у ба и не стареет. Бессмертный что ли?

– Наверное, ты просто очень старенький, вот и спотыкаешься, – жалостливо посетовала вслух, на что птиц недовольно каркнул. – Ладно, пожелай мне удачи, Яким.

Ворон повернул голову набок, пристально кося в мою сторону чёрным глазом.

Помахав ему ладошкой на прощание, я уселась в автомобиль, проверила документы и покатила по дорожке вглубь леса.

«Кости» – ночной клуб где мне предстояло проходить преддипломную практику – на самом деле был не совсем клубом. В интернете о нем почти не имелось информации что я, как будущий пиарщик, считала самым большим упущением.

«Кости» располагались в старой усадьбе, которая передавалась по наследству, долгое время пребывая в полном упадке.

Семья владельцев была древней, входила в сообщество основателей города. Сейчас всем заправлял их наследник – Кирилл Константинович Кощеев, местный мажор и прожигатель жизни. Правда, благодаря стараниям Кощеева-младшего, «Кости» стали местом не просто прибыльным в местных масштабах, а настоящим брендом, известным далеко за границами города. Большая удача, что первым пунктом в трудовой будет такой крупный кейс! Пусть я маминого нового ухажёра и не очень жаловала, но за протекцию была признательна.

Вдали показались кованые ворота с замысловатыми вензелями сверху.

– Ну, никак герцоги живут, – я наморщила нос, – пафос, пафос, пафос.

Свернув на ухоженную подъездную аллею, покатила по такой же ровной асфальтированной дороге, что вилась между вековых дубов.

Надо же, не срубили, оставили как есть.

Неожиданная забота о природе, пусть это и был дизайнерский трюк, порадовала и прибавила плюсов к образу предприимчивого Кощеева.

Неожиданно аллея свернула вправо, открывая вид на саму усадьбу.

Сердце пропустило удар, чтобы забиться быстрее. Внушительная постройка как будто выглядывала из древнего могучего леса, красуясь бело-жёлтыми, старыми стенами. Точно по цвету костей.

Не сдержавшись, я остановила машину, чтобы сделать фото.

Дом спал глубоким, беспробудным сном и безлюдная дикость места завораживала. В голове уже крутились мысли, сколько фото контента можно из этого сделать! Это ж какой ретрит.

Сам Кощеев, как мне услужливо подсказали горничные, забрался практически под крышу, обосновавшись, видимо, в пентхаусе. Его кабинет занимал весь этаж, и тут было вообще тихо, как в могиле. Даже воздух, казалось, боялся пошевелиться. Я уселась на удобный кожаный диван и принялась ждать. Секретарши у Кощеева не было, дверь в кабинет (да-да, я не удержалась и подёргала) – заперта.

– Что ж, Кирилл Константинович, вы пунктуальностью не отличаетесь, – пробормотала я в экран своего смарта, сверяя время. – Но и эту неожиданную отсрочку проведу с пользой. Как раз заведу рекламную страничку в Фейсграм. Начну работать до знакомства с начальством, так сказать.

Глава 2

Кирилл Кощеев

– Нравлюсь тебе?

Я оглядел вызывающий наряд и губы-пельмени. Пусть я и жил вдали от столицы и не сидел в соцсетях денно и нощно, но не с дуба упал – знал что к чему. Тощие, грудастые, с перекаченной задницей, расфуфыренные, на каблуках и с наращенными волосами – фальшь и пыль в глаза.

Дед рассказывал, что раньше-то всё иначе было: сарафаны, косы в руку толщиной, украшенные красными лентами, что в знак симпатии повязывали выбранному парню на руку.

– Так что, – деваха стрельнула ресницами, – нравлюсь?

С закрытым ртом куда больше, – подумал я, бросил беглый взгляд на циферблат наручных часов.

Приехал я в эту Тмутаракань вообще не по её душу, но, как известно, если хочешь рассмешить Чернобога, скажи ему, что будешь жить долго и непременно счастливо.

А кукла эта надувная, не ведая ни сном, ни духом, о чём думаю, сняла платье-халатик, явно гордясь всем тем, что совершенно не скрывало кружево дорогого белья: красивого, соблазнительного.

В глазах – интерес и явное обещание, готовая будто бы на любой каприз баба, имени которой я даже не потрудился запомнить, призывно и так пошло облизнула губы, что и мертвый бы отозвался.

– Нравишься, – соврал ей без зазрения совести, зная, какой ответ «правильный».

На самом деле не чувствовал ничего, кроме обычного зверского желания, нормального, вполне закономерного для крепкого мужика моего возраста. Да и отчего не взять, раз настойчиво предлагали, буквально на блюде поднеся под самый нос? Столько времени потратил, а уезжать придётся несолоно хлебавши.

«Не пожру, так понадкусываю», – голосом старого друга в голове промелькнула заезженная присказка, и я улыбнулся.

Девка приняла на свой счёт, тут же принявшись нетерпеливо наглаживать мою спину, хвататься за рубашку, выуживая её из плотного кольца кожаного ремня с тяжёлой железной пряжкой.

Разочарование от того, что не нашёл обещанного, понемногу растиралось в сознании лёгким туманом желания. Шлёпнув ладонью по не прикрытой стрингами заднице, шепнул в дрогнувшие от неожиданности губы, что хорошие девочки не кусаются, а плохие получают по попе ремнём. В широко распахнутых глазах вспыхнул восторг. Она охнула, догадливо склоняясь над столом, чуть не сбив рукой оставленные на краю два бокала и почти приговорённую бутылку вина. Кажется, третью по счёту.

Очень недешёвое, кстати, вино. Правда, всё равно кислое, совсем не чета рябиновой настойке старухи Лукерьи, что живёт неподалеку от «Костей» и приносит свою выпивку на реализацию.

Проскользнув рукой под узенькую полоску трусов, второй начал расстёгивать штаны, теряя терпение и не желая тратить время ещё и на никому не нужные прелюдии. Девка явно уже на всё готова, а мне от этих поцелуйчиков ни радости, ни кайфа. Блондинка застонала, протяжно-сладко, качнув бёдрами навстречу моим пальцам.

Ширинку заело, зажевав кусок ткани собачкой, я чертыхнулся, рывком дёрнул за бегунок и…

Чернота портала затянула, поглощая меня вместе с потоком отменной брани.

– Твою-ю ма-ать! – я вывалился аккурат в коридоре родного клуба. Расхлябанный, с расстёгнутой рубашкой и ремнём. Поддавшаяся, так не вовремя, молния теперь являла голодным до зрелищ собравшимся натянутые стояком брендовые трусы.

Кто был в холле – бросились врассыпную, кроме одного человека. Ничуть не смутившись, изогнул бровь, глядя на стоявшее прямо напротив чучело. Честно скажем, на фоне этого недоразумения, зачисленного в ряды женского пола явно по ошибке прях, недавняя любовница казалась верхом совершенства. На ЭТУ у меня и не встал бы даже.

– Цирк фриков – третий поворот слева, вы немного не туда забрели, – застёгивая штаны и поправляя ремень, насмешливо сообщил дамочке, лениво изучая реакцию.

Это что на ней сверху, мохнатая кофта? Серьёзно?

– И кто вообще пустил это недоразумение в клуб, тем более в нерабочее время? – крикнул в пустоту коридора, прекрасно зная, что буду услышан. – Мы раньше восьми не открываемся, детка. Так что давай, вали на выход и не забудь переодеться во что-то нормальное, прежде чем вернёшься тусануть к ночеру. У нас тут дресс-код, чтоб ты знала.

Опустил голову в полной уверенности, что случайно заблудившаяся свинтит с глаз. Застегнул рубашку, поправил манжеты. Боковым зрением увидел массивные ботинки с кучей заклёпок и две тонкие ноги, торчащие из них, словно прутики в толстой вазе. Она не только не ушла, а рискнула подойти ближе.

– Ты ещё здесь? – удивился даже, с прищуром уставившись в стену напротив. – С глаз долой, неужели непонятно сказано?!

Со стороны дверей тут же подлетели два широкоплечих братка, классические такие охранники. Костюмчики чёрные, рубашечки белёхонькие и рожи без намёка на интеллект. Зато косая сажень в плечах и боевая выправка, как у богатырей.

Впрочем, ими они и были. Черномор давно уж сдал сыновей в услужение силам зла. Добро обнищало, платили на службе у Гвидона такие жалкие копейки, что всё войско подрабатывало кто где. Чаще личной охраной, вышибалами или, вон, в инкассации.

Похожие лицом братья-богатыри замерли за спиной незваной гостьи, подхватив с двух сторон под татуированные руки.

Я поморщился. Ох уж эти современные нравы, не девка, а карта ходок по этапу. Смотреть противно, хоть в мешковину оберни, оставив одни глазюки. Вот они у неё как раз были хороши. Глубокий, насыщенный цвет. Острый, цепкий взгляд, и огонь где-то на дне зрачка полыхал, подкидывая к самой поверхности яркие искорки то ли гнева, то ли ещё чего-то столь же сладкого.

– Ладно, говори, какого лешего тебя принесло ни свет, ни заря? – я бросил взгляд на запястье: стрелки показывали шестой час вечера, но для привыкших жить по ночному графику – рань несусветная. – Время – деньги, детка. Успеешь рассказать, пока не поправил костюм – твоё счастье, не успеешь – я и так слишком щедр.

Какое-то время пушистая пигалица изучала меня, как новую сумку от модного дома. Как будто решала, брать или не стоит. Поджала губы, пожевала их слегка, дразня ровными, острыми зубками, что-то там решила в своей милой и, наверняка, пустой голове, после чего, потрясая перед моим носом какими-то писульками в дешёвой пластиковой папке выдала:

– А я к вам стажироваться, по рекомендации дражайшего Константина Сергеевича. Планирую расширять горизонты и возбудить… хм… в смысле увеличить… я хочу сказать привлечь обширную аудиторию к посещению «Костей»… Вот.

– Что, прости? – звучало как какой-то очередной развод от Змея. Только этому идиоту с его абсолютно диким чувством юмора могло прийти в голову подсунуть другу вот ЭТО. Стажироваться, ничего себе! Это кем? Девочкой для снятия напряжения, что ли?

Вовремя, конечно, но, простите, не в моём вкусе.

Стоило вернуть Светке его подарочек, и пусть сам вот это вот всё: и горизонты себе расширяет, и возбуждается.

Девка напротив вообще никак не могла даже в одном ряду стоять со словом «возбуждать». Разве что в контексте возбуждения уголовного дела по вопросу непредумышленного убийства. Потому как если б я не был тем, кем являлся, то от одного вида её несуразной внешности и мысли о теоретической необходимости с ней спать двинул бы кони.

Мысленно перебирая, кого из горничных наклонить, чтобы избавиться от ноющей тяжести в штанах, я развернулся, открывая магический замок на двери кабинета, прошёл внутрь, даже не проверяя, последует ли чудо мохнатое следом. Остановился у стола, почувствовав, как в спину уткнулась папка, обернулся, бесстрастно взял ее из расписанных, как оконные наличники, рук и небрежно бросил на стол, даже не оборачиваясь, чтобы убедиться, попал ли. Не в мусорку, и ладно.

Могу поспорить, в корзине этим бумажкам самое место. Ну, батя, ну удружил, леший тебя побери. .

К сожалению, проклятию этому не суждено было сбыться, потому как Леший сам побаивался Кощея-старшего, как и большая часть нетитулованной нечисти. Сам наместник Чернобога. Шутка ли? Развеет к чертям собачьим, и кому потом лес беречь? И так вон шастают людишки непросвещённые, а у волколаков потом щенки пропадают.

Мы с тобой, отец родной, подлянку эту ещё непременно обсудим, по-мужски.

Было дело, по юности даже схватились как-то. Матушка тогда чуть Маре душу не отдала со страху. Отец с раннего детства готовил меня в преемники. Старший сын в роду, кому ещё принять фамильный дар? Хотя даром эту участь мог назвать только большой юморист и оригинал, коим наш благодетель, собственно, и являлся. Никаких семейных бизнесов: ни отеля, ни лесных угодий – шестнадцатилетнему Кириллу Кощееву было задарма не надо. Я мечтал о славе: сколотить рок-группу, колесить по миру… чтоб восторженные фанатки и пятнадцать электрогитар в личном распоряжении. Не стоило всего этого отцу говорить, конечно. Некоторые мечты должны оставаться неозвученными.

Едва касаясь, я потёр левое плечо, где под дорогой тканью рубашки белел невыведенный шрам от Кощеевых цепей. Знатно отец огрел, от всей души. Мама рыдала, предлагала залечить бесследно, но я решил оставить в назидание, чтоб не забывать простую и такую важную для сохранения жизни истину: никогда нельзя недооценивать противника! Ещё лучше вообще не ввязываться в драку, если не уверен на тысячу процентов в своём преимуществе и победе.

Теперь-то я был отцу благодарен, что не дал по юношеской дурости пустить жизнь псу под хвост. Удержал в узде, когда кровь бурлила магией, желая продавить под свои нужды. Тогда отцовская железная воля и столь же крепкий кулак оказались весьма кстати, но сейчас я и сам уже большой мальчик, ветер в голове не свищет. Уж персонал в свою вотчину вполне способен подобрать! Дело не простаивает, прибыль растёт, как и известность Кощеевой усадьбы. Зачем нам здесь какие-то помощники в привлечении общественности?!

Поправив ворот рубашки, я оглядел кислотного цвета шевелюру сосватанной стажёрки. Если привлекать она собирается себе подобных, то, как говорится, минуй нас пуще всех печалей. Ещё только толпы разномастных чучел не хватало в элитном заведении с идеально выверенным интерьером под русскую старину. Она даже в сдержанный, облицованный дубом кабинет не вписывалась. Хотя, как известно, дерево всем к лицу, даже трупам.

– Мы без постояльцев не страдаем. Бронь на три месяца вперёд. – Застёгивая пуговицу на пиджаке, я смотрел на девчонку тяжёлым холодным взглядом, надеясь, что смекнёт, испугается и свалит по собственному желанию. Отвёл глаза, лишь чтобы поправить причёску, расчесав растрёпанные голодными руками той грудастой блондиночки пряди. Зеркало на стене горделиво транслировало собранного дельца – прямо портрет миллионера из списка Форбс.

– Раз уж отец за тебя просил, так и быть, можешь идти в бар коктейли разносить. Если за неделю не разобьёшь ни одной посудины, повысим до барменши. Будешь танцами возбуждать, увеличивать и всё, что ты ещё собиралась тут делать. – Придирчивым взглядом медленно скользнул по скрытому пушистой безвкусицей телу. – Может, если тебя раздеть, люди перестанут пугаться и даже заинтересуются. Ну, как диковинным зверьком в зоопарке. Приступишь сегодня же, бар открывается в восемь. И переоденься. В этом тряпье тебя даже на порог не пустят.

– А если придёшь так, Чернобогом клянусь, своими руками раздену и пущу между столиков в трусах дефилировать. Всё. Можешь идти искать приличное шмотьё к смене.

Отвернувшись после и без того слишком длинного монолога, я дважды щёлкнул пальцами, бросив холодное:

– Уведите.

Дверь кабинета тут же открылась, выплюнув из своей пасти всё тех же охранников, что уже имели неудовольствие касаться раскрашенной мадамы. Я им даже сочувствовал. Аж самому захотелось пойти руки вымыть.

– Вам пора, – басовито сообщил один из вышибал, подходя к стажёрке, после чего, не дожидаясь реакции, взял под руку и повёл к выходу. Я не оборачивался, чтобы узнать, сопротивлялась девушка или нет. Не орала проклятия на весь особняк, и то радость. Остальное меня совершенно не волновало. Охранника тоже. Он понимал прекрасно: приказы Кирилла Константиновича не оспаривают. Особенно те, кто хотят жить долго, счастливо и сытно.

– Змея ко мне, – негромко напомнил в спину охране, когда дверь за ними уже почти закрылась. Ничего, услышат.

Глава 3

– И какого хера ты её впустил? – Довольный, расхлябанный Светослав Горынев едва ли тянул внешне на главу службы безопасности. Не слишком крупный, гибкий, как змея, развалившийся в гостевом кресле, он не казался здесь подчинённым – скорее совладельцем.

Наши отцы дружили, сколько себя помню. Деды и прадеды. И так много поколений, едва не испокон веков. В русском лесу приближенной к богам Тёмной знати водилось не так много. Русалки на поверхность не выходили – отец им запретил после того, как младшую какой-то умелец изловил и к дубу цепями приковал. Ваньку того, конечно, нашли и притопили, чтоб разгневанный родитель сам решил, что дальше с живодёром делать. Русалку вернули домой, лишь бы реки да озёра перестали крушить всё кругом, выходя из берегов и затапливая целые поселения. Только вот уже три века подряд грозный морской царь запрещал дочерям на сушу выходить. Приходилось бедняжкам утаскивать полюбившихся мужиков за собой на морское дно.

– Так ведь у неё рекомендация от твоего отца. Личной печатью заверенная, чтоб ты знал. – Так и хотелось заехать по довольной роже друга. Отцовскую магическую печать подделать не мог даже я. Сказать, что не поверили этой дурочке на слово, – не прокатит.

– Дерьмо ты собачье, а не друг, знаешь? – Змей расхохотался, вмиг став похожим на простого человека. Холодный взгляд расслабился, чуть вытянутый зрачок потеплел, подсветив радужку изнутри. Я знал Горынева с детства. Старше на три года, он изначально был приставлен приглядывать за мной. Ещё одно мудрое решение отца, надо признать. По юности я накуролесил, конечно. Леший знает, что бы сталось, не ходи Светка за мной тенью и не разгребай всё то дерьмо, что я успевал наворотить на своем пути.

– Да ладно тебе, Кир. Она забавная даже.

– Забавная? Серьёзно?! Это совершенно не то слово, которым стоит описывать явившуюся к нам мохнатку. Страшная, как смертные грехи, и несуразная, как кентавры. И кофта эта… стрёмная.

– Фу, как нетолерантно, ты сам-то от кентавров далеко ушёл? – поддел друг, ловко, одним махом, поднявшись из кресла, чтобы налить виски из стоявшей на столе початой бутылки. – Повторить?

Я кивнул. Раз уж опустошить яйца пока не удалось, хоть так расслаблюсь.

– Свет, ты же понимаешь, что нам эта кукла если и прибавит, то исключительно головной боли?

– Только не говори, что это после встречи с ней у тебя нижняя голова болит. – Опрокинув в себя всё налитое разом, Змей качнул пустым бокалом в сторону моих штанов.

– Ты видел её вообще?

– Видел. И, может быть, даже попробовал бы. Вдруг она не только снаружи такая оригинальная? – Потянувшись к лежавшей на краю стола папке, Горыныч раскрыл личное дело на первой странице. – Последний курс, между прочим, почти дипломированный специалист. Смотри, глаза какие.

Я скользнул взглядом по фотографии в резюме. Удивительно, но на снимке стажёрка моя была вполне прилично одета. Правда, волосы казались пепельными, так что даже возникла мысль, не сестра ли это.

Не приведи Боги. Едва ли мир, как бы грешен он ни был, заслужил два таких наказания единовременно.

А так даже ничего смотрелась: губы пухлые, тонкая, нежная шея, выраженные ключицы, грудь…

– Глаза выше, Кир. Тебе, может, вместо резюме книжку по анатомии почитать, м? – прервав мои мысли, Горыныч забрал обратно папку и принялся задумчиво листать, скользя цепким взглядом по написанному. – Слушай, ну приставим к ней пару ребят приглядывать. И пару девок тоже. Пусть даже в уборную её незаметно сопровождают. Хочешь?

Я не хотел.

Хотел выставить к чертям, потому как нутром чуял – не к добру эта дамочка привалила в «Кости». Моя воля – летела бы обратно в свой институт, быстрее ясного сокола, но Змей, как всегда, был прав. Легче оставить её тут и присматривать, чем ссориться из-за такой мелочи с отцом. Мы прекрасно утаивали от старшего Кощея достаточно своих дел в клубе, так что он и не узнает даже, что девку приняли не по высшему разряду. Если, конечно, разобиженная кукла не настучит, как школьница.

– Хер с ней, пусть в баре задом вертит. Может, её разложат пару раз, и сама свинтит к чёртовой бабушке. – Я махнул рукой и забрал свою порцию бухла. Алкоголь приятно согрел гортань, успокаивая. – Опять зря поехал, представь? Ты ничего не нашёл по нашему делу? Ну не может же быть, чтоб её такой даже в природе не было!

Может не может, но после стольких лет поисков казалось уже, что и правда нет. Перевелись чистые девки на земле Русской. Сплошной порученный товар.

Устало опустившись на диван, я пристроил шею на подголовник.

– Ничего, Кир, пусто. – Враз посерьёзнев, будто передо мной совершенно другой человек, Светослав подобрался, сжав губы в тонкую линию. – А ЭТУ попробовать не хочешь?

Я скривился. Уточнять, кого «эту», не приходилось.

– Лучше останусь проклят на десять поколений вперёд.

Змей прищурился, качнув головой.

– Ну, как знаешь, брат.

Глава 4

Ядвига

Меня потряхивало и морозило, всегда так было, когда нервничала. Кутаясь в любимую кофту, как в кокон, я спешила к машине, не оглядываясь. С охранниками не спорила. Что с них взять? Ребята свою работу выполняют, что сказали, то и делают. Хотя могли и понежнее придерживать. Потёрла локти, наверняка ведь синяки останутся, кожа у меня нежная.

Во мне боролись кардинально противоположные ощущения и желания. С одной стороны, я радовалась возвращению в Могилёв-Кощеев, где проводила самые счастливые месяцы своей школьной жизни. Радовалась и тому, что смогу провести время с бабулей. Но, вместе с тем, стоило вспомнить нахальную морду хозяина «Костей» и его взгляд… это унизительное предложение, как все внутренности сжимались в тугой узел, сотканный из злости, раздражения, возмущения, страха и странного предвкушения. Да! Мне очень хотелось уделать этого красавца в брендовых трусах!

Думает, что я сдамся и к вечеру буду уже на половине пути домой? Думает, что мне слабо поразливать коктейли? Конечно, можно позвонить Кощееву-старшему и нажаловаться, но это не в моём характере. Мужик и так оказал услугу, направив в усадьбу. Уж с его сынком справлюсь и сама!

Сев в машину, я слишком сильно хлопнула дверью. Моя сердобольная подруга Сири бы отругала точно, у неё даже автомобили обладают душой и характером! Вот кто мне нужен для успокоения нервов. Не спеша покинуть парковку резиденции, я набрала номер единственной, но настолько близкой подруги, что была мне почти как сёстра.

– Ты никогда не отгадаешь, где я! – не здороваясь прощебетала моя жизнерадостная птичка.

– И где же?

– Матвей, тот, что с нами на соседнем потоке, устроил митинг по защите прав попугаев!

– Свободу попугаям, что ль? – не удержавшись, я хмыкнула, вспоминая лозунг из старого мультфильма. Как-то сразу злость в душе улеглась и губы растянулись в улыбке.

– Думаешь, они по своей воле сидят в клетках или учат человеческую речь? Почему нас никто не заставляет учить птичий ради забавы? – возмутилась Сири. – Даже блогерша, Маша Красовская, подвалила. А у неё полтора миллиона активных подписчиков, между прочим! С ней и местное телевидение приехало, и парочка газетчиков. Это будет огонь, а не материал! А ты там как?

Я тяжело вздохнула, не зная, с чего лучше начать.

– Яда?

– Да думаю, с чего начать…

И я рассказала о поездке в «Кости», о том, как прождала весь день, о живописном появлении хозяина и его хамстве тоже (во всех подробностях, да).

– Жаль, меня там не было, – с сожалением в голосе простонала Сирик, – люблю рельефных мужчинок, чтобы у них всё ладненько было, да и глаз мог за что-то внушительное зацепиться. А там, видимо, есть за что, раз даже тебя проняло! Так образно и в деталях рассказываешь. Признайся, – подначивала подруга, – ну классный он, да?

– Ага, пока спит зубами к стенке, – я поморщилась. – Он когда заговорил, я чуть сквозь землю не провалилась. Начал сыпать оскорблениями и обидными подколками, обзывался и глазами сверкал, страшно.

Я пустилась в пересказ разговора с Кощеевым, завершив его вишенкой на торте – условием о стажировке в баре.

– У-у, – протянула подруга, – зажравшийся мажор! Думала, такие только у нас тут водятся, а оно вон как, даже в твоём Зажопинске.

– Эй! Мой Зажопинск и твой тоже, между прочим.

– Та-а, от Могилёв-Кощеева у меня только место рождения, указанное в паспорте. Ни разу там больше не была и не очень горю желанием, если честно.

– Приезжай, а? – неожиданно вырвалось у меня. – Так тебя не хватает.

– Ты уехала только позавчера, – напомнила Сири.

– И что? Уже соскучилась.

– Так и скажи, что тебе там стрёмно и не хватает поддержки.

– Это тоже. Бомм меня до дрожи доводит. Не знаю, как выдержу эту адскую практику! Сири, миленькая, приезжай? У бабули и комната для тебя есть, и вкусняшками она побалует, а воздух тут какой, м-м. Да и клубешник этот модный. Тебе точно понравится!

– На этой неделе точно нет, – ежедневник у моей активистки вечно пух от списков встреч и задач. – Сегодня на центральном пляже крутая пати, костюмированная. Буду русалкой. – Она захихикала. – Даже краску прикупила, ты, кажется, пробовала цвет ноль девять «голубая лазурь»?

– Угу, отпадный. А что за повод? – я повернула ключ зажигания, трогаясь с места. Не стоило торчать под носом этого… добермана. Лучше не мозолить ему глаза, и надо-таки переодеться. Проверять, действительно ли он рискнёт меня раздеть до трусов, не хотелось.

– Так Купала же. У вас там что, совсем никакой культурной жизни? Во всех клубах празднуют, классный повод.

– Не знаю. – Включив громкую связь, я сосредоточилась на вождении. Странно, но днём транспорта на загородной дороге не было совсем, а сейчас почти столичный трафик. – У меня так-то не было времени посёрфить в поисках развлечений. Скажи, что мне делать и как себя вести?

– Да собой будь, Яд. За шмотки не переживай, думаю, ты найдёшь, в чём сходить на раздачу пива. Только шортики те, тёмно-бордовые, не надевай, уж слишком откровенные. В таком прикиде только с сопровождением шастать. Ну а что делать с твоим боссом, – Сири задумалась, – покажи ему, где раки зимуют. Только так, невзначай. Ты ж понимаешь, его заставили тебя принять, но всё же ты человек подневольный, должна слушать босса, да и к тому же стажировка – это временно, нечего заводить врагов в нише, где предстоит работать.

– И как ты себе представляешь мою подрывную деятельность?

– Помнишь, когда мы подшутили над Мамлеевым? Какой это курс был?

– Третий, как раз Экватор праздновали.

– Ну вот, вспоминай, какую ты ему бормотуху забацала! Он потом ни на одной пати не пил вообще. И, главное, поплохело-то ему моментально!

– А вдруг доберман озвереет потом вконец?

– Доберман? – удивилась Сири. – Ему больше «козёл» подходит.

– Да не, козёл он глубоко внутри, в душе, так сказать, а на вид настоящий, холёный доберман.

Вдали показался дом бабули. Действительно, не так уж и далеко от усадьбы. Почти соседи. – Хотя щёлкнуть его по носу очень хочется.

– Не надо ограничивать себя в желаниях, подруга, – подбодрила Сири. – Ты там держись, отойду от тусовки, кое-чего решу и, возможно, к выходным подкачу. Посмотрим, что у вас там за «Кости» и их псы охранные, которые рогатые в душе.

– Спасибо. – Выйдя из машины, я аккуратно закрыла дверь. – Пойду готовиться.

Глава 5

Ядвига

К моему удивлению, бабушки не оказалось дома. Оставленная на столе записка гласила, что явится она только утром, какое-то срочное дело в городе. Ба строго-настрого просила сегодня не выходить никуда, мол, купальская ночь и прочая мистическая лабуда, которая, похоже, здесь была в моде – даже до бабушкиного дома доносились биты «Костей», а по дороге, ведущей к усадьбе, нескончаемым потоком съезжались гости.

Выбор наряда был недолгим не только благодаря разговору с Сири, но и скудному гардеробу. Ну не планировала я тусить или работать подавальщицей в «Костях»! Все подходящие для клуба шмотки остались дома. В чемодан попала парочка прикидов на грани благоразумия и вышеупомянутые бордовые шорты.

Интересно, когда я их брала, куда планировала ходить?

Из того же разряда была и сетчатая кофточка с паучками на груди. Между ними большими белыми буквами размещалась надпись «My BООbs». Не пойдет. Мне надо выглядеть достаточно раскованно, но в то же время скромно.

Из всего вороха вещей лишь одно платье идеально подходило для намеченной цели. Предельно короткое, в таком точно нельзя нагибаться, с провокационным “я богиня секса” на груди. Указательные стрелки стелились прямиком между ног, надеюсь, сейчас мало кого таким удивишь.

– Для бара сойдёт.

Проверив заряд телефона, я посёрфила в сети, какие коктейли вызывают стойкие кишечные расстройства и прочие неприятности личного характера. Подхихикивая, представила бешеного добермана, мечущегося в поисках туалета.

– Так тебе и надо, хам! Будешь знать, как девочек обижать!

Васька заинтересованно поднял голову.

– Это не тебе, муркотей. – я ласково потрепал кота по пушистой голове. – А башка у тебя ого, крупная, и сам ты такой, не малыш.

Котейшество довольно сощурился.

– Ты тут местный котоворот, да, Вась? Гроза полосатиков и рыжиков, наверное, всех мурок покрыл.

Васька недовольно фыркнул, как будто оскорбившись.

– Ой, да ладно отрицать, – усмехнулась я, на ходу обуваясь.

– Мр-мав?

Честное слово, в мурчании звучал вопрос.

– Да-да, знаю, что бабушка советовала не выезжать этим вечером. Но у меня вопрос жизни и смерти, Вась.

– Мр-р, – с запретом он был точно согласен.

– Мне вот как, – провела рукой по шее, – сегодня надо поехать. Этот доберман только и ждёт, чтобы я не приехала!

– Мр-р?

– Да-а, потом расскажу, кто это. – Я отмахнулась от пушистика, подумав, что переняла привычку ба разговаривать с животными, как с равными по интеллекту. – Спешу.

Перепрыгивая ступеньки, я помчалась к машине. Уже привычная дорога была битком забита транспортом, движущимся в основном в одну сторону – к резиденции Кощеевых. Машинки подешевле кучковались в одном ряду с люксовыми тачками и жёлтыми такси. Никто не наглел и послушно ехал в своей очереди.

Я встроилась в поток и неспешно добралась до клуба.

Нервозность и привычный мороз по коже расплылся уже на территории усадьбы. Удивительно, насколько она преобразилась за эти два часа! Декораторы поработали на славу: везде огонёчки, цветные композиции, мистические инсталляции и даже туман, стелящийся по полям.

То, что Кощеев не скупился на организацию тусовок, было замечательно. Если он подпустит меня к стажировке, могу надеяться на содействие и финансирование собственных задумок. А было их у меня – вагон и маленькая тележка!

– Что ж, Яда, – подбадривала я себя, огибая основную часть «Костей» и двигаясь к бару, – давай сделаем это! Продержимся ночь. Стоило, конечно, приехать пораньше и познакомиться со стаффом, но уж как есть.

Видимо, я зашла куда-то не туда, так как входа в бар не нашла. Как только подумала, что заблудилась, натолкнулась на довольно приметную дверь, которая почему-то размещалась лицом к лесу. Выглядела она как ещё один главный вход. Очевидно, дверь для персонала и есть. Ступив на первую ступеньку лестницы начала спускаться вниз.

Уже пройдя половину коридора, яинеожиданно услышала мужской голос справа:

– И кто тут у нас? Новенькая?

Когда повернула голову в направлении пройденной лестницы, увидела двоих крупных парней. Их знатно пошатывало.

– У-у-у, какая цыпочка! – обрадовался второй.

Ну почему мне везёт на всяких козлов?!

Решив игнорировать вопрос, я ускорилась в направлении зала. И обалдела от шока, когда наткнулась на мужскую грудь.

– Куда-то торопишься, киска? – лениво протянул третий и грубо схватил меня за руку.

Приключения всё норовят меня найти, да? Бабуля была права.

– Отпусти, я буду кричать, – заявила я несмело, чувствуя, как к горлу подбирается паника. Те двое уже подошли со спины, и один имел наглость шлёпнуть меня по заднице.

– Вау-вау-вау, Игнат, ты пощупай, какая попка! Орех! – Тот, что шлёпнул, засвистел, а второй добавил:

– Новенькая шлюшка точно хочет, чтобы её трахнули, иначе не надела бы такую короткую юбчонку.

– Это платье, идиот, – заржал тот, что продолжал стискивать руку. – И надпись говорящая: судя по ней, она богиня траха! Тут даже указатель есть, в каком направлении засаживать!

Ну всё!

Я закричала, что было сил. Но вырвалось только: «По…»

Остальное превратилось в невнятное мычание, когда стоящий передо мной придурок закрыл мне рот ладонью, толкнув в холодную кирпичную стену.

Это до абсурдного глупо. Я не монашка и люблю тусить, часто бываю в ночных клубах и почти каждые выходные возвращаюсь домой под утро. Но ни разу за всю мою жизнь!.. Клянусь, ни разу, не оказывалась в подобных ситуациях с участием тёмного коридора, кирпичной стены и трёх нетрезвых мерзавцев! А в этом захолустье – пожалуйста! В первую же ночь!

Я разозлилась настолько, что страх отступил. Отшвырнула лапу того, который полез к моей груди, и укусила за палец зажимавшего мне рот.

– На помощь!

Я завизжала так громко, как могла. Уж это должен был хоть кто-то услышать!

– Да заткнись, дура!

Неожиданно подонок, державший меня за волосы, вдруг отступил. Раздался странный звук и жалобный всхлип. Я рискнула посмотреть, растопырила пальцы, но ладони от глаз не убрала. Двоих не было. Они просто испарились, словно под землю провалились. А самый первый и наглый пятился, смотря куда-то вверх надо мной.

– Сам свалишь, или помочь? – неожиданно раздался новый голос. Моё сердце билось, как испуганная птичка в клетке, когда говоривший появился, будто прошёл сквозь стену, и встал между мной и нападавшим.

Такое чувство, будто я попала в дешёвый фильм ужасов. Люди то бесследно исчезают, то появляются из ниоткуда.

Но все вопросы отпали, когда, как его (Игнат?), мотнул головой и сорвался на бег. Он сбежал, испугавшись какого-то… байкера-дрища?! Да-да, именно так выглядел мой спаситель, хотя, стоило признать, он был не худым, а жилистыми как легкоатлет. Чёрная кожаная куртку, чёрные штаны с металлической цепью и громоздкие ботинки. Прям в моем стиле одет. Тёмные волосы – на макушке прикольно зачёсаны назад, виски коротко сбриты. Парень развернулся, и я увидела лицо. Худое, слегка угловатое, с острыми скулами, глазами нереального лазурного цвета. Взгляд его действительно отчего-то пугал. .

Может, он так знакомится? Действует в сговоре с бугаями?

Я медленно выпрямилась, держась за стену, поправила волосы и подозрительно покосилась по сторонам.

– Э-э-э… – глубокомысленно выдала, – спасибо.

Парень хмыкнул, склонил голову набок и осмотрел меня таким же похотливым взглядом, как его предшественники.

– Откуда ты взялся?

– Ты звала на помощь.

Очень информативно.

– Да, спасибо, – А он молчит. И смотрит. – Попались же уроды! Куда смотрят сотрудники безопасности? Вроде бы приличное место.

Мистер «косуха» хмыкнул:

– А как ты оказалась у входа для резидентов Нави? Увидела или подсказал кто?

– Для кого-о? – протянула я недоумённо. – Вип-персоны, что ль? А я сразу подумала, что ну слишком крутой вход для стаффа, но вполне годится в качестве тайного для випиков.

– Випиков? – ошалело переспросил он.

– Ну да. Мажоры ваши, с доберманом в командирах. И вообще, если это вход для избранных, как сюда попали эти мудаки? Промах как для босса, так и для службы безопасности!

– О как, сразу по шпильке и Киру, и Славе. А ты у нас кто? Похоже, что не местная… На Детей ночи тоже не похожа…

– Я не шлюха, если ты об этом.

Он расхохотался, согнувшись пополам, хлопнул по колену.

– Чудная.

Как и ты, дорогой.

Я нервно улыбнулась своему странному спасителю и сделала шаг вдоль стеночки по направлению к залу. Незнакомец тут же преградил мне путь. Я оглянулась назад: ведь только что был позади! Его движения оказались невероятно быстрыми.

– Разве я тебя отпускал? – с насмешкой спросил он. Ничего, кроме возмущённого смешка, у меня этот вопрос не вызвал.

– А не охренел ли ты? – тут же выпалила в ответ. – Я на работе, между прочим! И мой шеф только и ждёт, к чему придраться, чтобы вышвырнуть вон.

– А шеф у нас кто?

– Бешеный доберман, – проворчала я раздражённо.

– Не знаю таких.

– Повезло-о, а я вот вляпалась, на свою голову. Слушай, я так понимаю, что ты тут не первый раз, да?

– Допустим, – он сложил руки на груди и явно наслаждался происходящим.

– Проведи к бару, а? Пожа-алуйста-а! Или подскажи, где персонал базируется?

– Оп-па, так ты правда тут работаешь? – В глазах его светилось искреннее изумление.

– Стажируюсь, вроде как.

– Ага-а. – В его голосе вновь царили смешинки, а уголки губ подрагивали от еле сдерживаемой улыбки. – Значит, доберман у нас Кир… в смысле, Кощеев?

– Он самый, – согласилась я.

– Угу. – Он приставил кулак к губам, прикусив костяшку зубами, но не сдержался, вновь разразившись задорным смехом.– А ты забавная!

– Обхохочешься. – Я подняла бровь в немом вопросе.

Он довольно замычал и втянул воздух возле меня, как будто принюхивался. А потом и вовсе расплылся в довольной улыбке.

– Чувствую, нас ждёт нечто о-очень интересное!

– Может, наконец представишься?!

– Тимофей Лиходеев.

– Ядвига, но друзья зовут Яда.

– Яда, значит… – протянул он и лукаво закусил губу. – Ну, будем знакомы, отрава! Пойдём, проведу. Пока идём, интересно послушать, что такого нагородил Кощеев, чтоб заработать собачье прозвище. – Мой новый знакомец пребывал в прекрасном настроении и был явно заинтригован.

– Да, ничего особенного, – невнятно пробормотала я. – Привычка у меня такая. Ты не замечал, что любой человек в той или иной мере смахивает на какое-то животное или птицу?

Тим ненадолго задумался, всё так же улыбаясь во весь рот.

– А точно! Действительно. Есть у меня друган – ну точно змей!

– Ну вот, – заключила я, словно он сам ответил на свой же вопрос.

– Что насчёт меня? – спросил он. – На кого похож?

Я отановилась, демонстративно оценивая.

– Хм-м, дай-ка подумать. – Постучала пальцем по подбородку. – Пожалуй, ты – лабрадор.

Он замер, а затем вновь расхохотался:

– Почему это?

Я пожала плечами:

– Ты вечно смеёшься, точно лабрадор, – у них всегда улыбка на морде, такой же отличный собеседник, как и пёс-компаньон, с тобой весело, а ещё, – я немного замялась, потому как не хотелось ошибиться впоследствии, – у тебя светлые, добрые глаза.

Тим поперхнулся даже.

– У меня? – переспросил удивлённо.

– Да. Ты хороший.

– А ты забавная, отрава.

– Смотрю, идея с прозвищами пришлась по душе? Приобщился?

– Классная тема. – Он согласно кивнул, указав рукой на левый рукав коридора. – Нам сюда. Вот, выбираю поточнее, то ли кураре, то ли белладонной прозвать?

Хмыкнула:

– Я не ядовитая, просто… колючая, иногда.

– Будешь колючкой тогда!

– Мне к бару, вообще-то, – напомнила я провожатому.

– Туда и идем, но там сейчас пусто совсем. Купальские игры же, уже и «Коршуна» начали.

– Игры?

– Ох и колючка, – он почесал затылок, – странная, непонятная белладонна, которой удалось пройти в Навью дверь и передвигаться тропами, но о ритуалах ничего не ведаешь.

– Всё, что ты сказал сейчас, для меня полная тарабарщина, – охотно подтвердила я.

– Ну а в Кощеево каким ветром занесло?

– Родилась здесь. Мама декретный отпуск провела с бабулей. Потом назад в столицу. Здесь у меня бабушка так и живёт. Совпало, что практика от универа началась, а мы сюда решили вернуться. Универ дал добро на дистанционное обучение.

– Практика, значит, – задумчиво повторил Тим.– И кто направил?

– Константин Сергеевич.

– Старый Кощей? – У Тимофея глаза сделались как два блюдца, а брови, если бы могли, устроились бы на затылке. – А с ним какие у тебя дела?

– Да не у меня. – Сознаваться, что мама крутит шашни с местным богатеем, не очень хотелось, как и в том, что в элитный клуб попала по протекции. Но из песни, так сказать, слов не выкинешь. – Хороший знакомый мамы, вот… предложил помочь, а я не стала отказываться от подобной возможности.

– О как… – Странно, но почему-то задорная улыбка сошла с его лица. – Добеоману не говорила, какими судьбами занесло на наш погост?

– Он знает, что по рекомендации его отца. А что?

– Да ничего…

о-очень любопытно.

Вдали послышались голоса, смех, музыка.

– Так и знал, – прислушиваясь, подытожил Тим, – уже начали «Коршуна».

– О, Тимоха! – Голос сбоку оторвал нас от беседы.

– Здоров, Хмель. – Мой новый знакомец пожал приземистому парню руку. – Чего ещё не в зале?

– Да вот, вывеску не могу сам повесить. Поможешь?

Тимофей замялся, нетерпеливо бросая взгляд в сторону, где слышался весёлый шум:

– Ай, – махнул рукой, – давай, только быстро! Пойдём. – Тим указал куда-то в сторону, где, мне казалось, ещё минуту назад была сплошная стена.

Парень, которого Тимофей назвал Хмелем, уже стоял на лестнице, придерживая вывеску с надписью «Кровь». Судя по дверям и разрисованным кирпичным стенам, это была лаунж-зона, стилизованная под вампирский нуар. Тимофей, будучи более высоким, просто встал с другой стороны плаката, придерживая его за угол.

– Немного левее, если хочешь ровно! – подсказала я.

– Спасибо! – ответил Хмель и сдвинул вывеску левее. – Будет ещё одно слово.

Бросив взгляд на чёрный диван, заметила начало надписи. «Свежая».

– Свежая кровь? Зловеще!

– Да? – обрадовался парень. – А я боялся, что на магазинную вывеску смахивает, всё равно что «Свежие булочки» или «Свежее молоко».

– Ну, это же не магазин, а кровь не еда, – заметила я. – Так что очень антуражненько.

Парни быстро переглянулись. В глазах Хмеля скользнул вопрос и недоумение.

– Ну, бывай, – отчего-то заторопился Тим. – Вечерком загляну, а сейчас мы пойдём.

Тим схватил меня под руку и настойчиво потащил на выход.

– Ох и сложно тебе будет, колючка. Ты же как тот младенец, честное слово! Ничегошеньки не понимаешь. И как старший Кощеев допустил тебя в бар?!

– А моя стажировка и не в баре должна быть. Я пиар-менеджер.

– Как же ты здесь очутилась тогда?

– Кирилл Константинович отправил, – не скрывая язвительных ноток, добавила, – доберман чёртов.

– Н-да, – только и выдавил Тим. – Это он зря, конечно. Ну, ничего, ща поглядим, может, ему накостыляют! Будешь отмщена! – Он отчего-то опять заржал.

В конце коридора забрезжил свет: в проёме двери мелькала барная стойка, крики и смех звучали где-то сбоку от неё.

У стойки стоял огромный парень с перекаченными мышцами и длинной, как будто седой бородой.

Настоящий медведь, честное слово!

При этом лицо на вид было молодым, я бы не дала ему больше двадцати пяти. Модная стрижка – выбритые виски, а волосы на макушке заплетены в замысловатую косу, спускающуюся до самой поясницы, пирсинг в брови и ушах и огромный шрам на щеке, опускающийся куда-то под футболку. Нет, не медведь – викинг!

Народу в баре было мало, но публика собралась странноватая, у каждого второго – дикий взгляд и подозрительные повадки. Я уж подумала, не попала ли в какую-нибудь сатанинскую секту с кровавыми ритуалами.

– Эй, Ульрих, – позвал бармена Тим. – К тебе тут практикантку Кир отправил. Она чуток заблудилась и забрела не туда, – поиграл бровями и зачем-то выделил: – Не местная. Из человечек… городских. Скорее всего, будет в верхнем баре работать, для… приезжих, кто не в курсе. Но уже вечер, и сам понимаешь, тропа исчезнет до самого утра, разве что берегом на ту сторону, как через костёр прыгнет. До этого помоги, а? Присмотри. – Тимофей склонился к бармену ближе, пытаясь сказать как можно тише, но я услышала: – дочь бабы старшего Кощея. Сам знаешь, что будет, если хоть волос с неё упадёт.

Ульрих перевёл на меня насупленный взгляд.

– А Кир что?

– Хер его знает. – Тим привычным жестом почесал макушку. – Думаю, не в курсе.

То, что Тимофей знал стафф и общался со всеми настолько близко, настораживало. Я ему тут правду-матку, а вдруг он из их шайки? А я про босса наговорила всякого. И определения эти дикие. Что за «человечка»? Кто так говорит?

Но эти вопросы исчезли в тот момент, когда в меня полетела бутылка. Открытая. Не знаю, каким чудом удалось поймать её и даже не разлить содержимое.

– Ловкая, сгодишься! – раздался басистый голос Ульриха.

– А вдруг не поймала бы?! Я вообще не бармен и даже не официантка!

– Я уже понял, – ответил он, улыбнулся и повторил по слогам со смешным акцентом: – Ловкая! И реакция норм. Не знаю, что за игру затеял Кир, но пригляжу.

– А если бы в голову прилетело? – возмутилась и с грохотом поставила бутылку на стойку перед ним.

– Ушла бы с шишкой на лбу, бутылка целёхонькой осталась бы, – всё ещё ухмыляясь, ответил этот ненормальный и начал протирать стакан. – Ещё вопросы?

– Если больше летающих бутылок не намечается, с удовольствием послушаю, что мне делать.

– Мутить коктейли будешь, в зал я тебя отпустить не могу. Сегодня точно. Если Кир оставит на дольше, то переведу в верхний бар, там проще.

– Мутила я разве что бормотухи, – чистосердечно призналась я бармену.

Ульрих хмыкнул, поставил передо мной стакан и три бутылки – джин, абсент и бехеровку. Последняя вызывала непроизвольный приступ тошноты. Ну терпеть не могла её запах!

– Ликёры, соки и топинги на твой выбор, – милостиво разрешил Ульрих.

Вспомнив один простой рецепт, быстро соединила ингредиенты. Но, подумав ещё немного, перегнулась через барную стойку и взяла пару долек лайма, чтобы выдавить сок. Вставила трубочку и придвинула Ульриху.

– Лёд бы не помешал, – добавила сконфуженно. Мне хотелось, чтобы ему понравилось.

Он отпил и удовлетворённо кивнул.

– Это будет пойло вечера. Назовём «Столичная бормотуха», – произнёс он, указывая на стакан. – На него точно пойдут.

Улыбнувшись, я ещё раз осмотрелась. Мне понравился Ульрих, как и Тим. Возможно, не всё так плохо в Кощеевом могильнике?

– Ладно… И когда приступать?

– Сейчас все на забавах, даже стафф. Иди погляди. Когда наиграются – ринутся сюда. Вот тогда работёнки привалит. Расскажу по ходу дела. Топай, там есть на что посмотреть, бабы такое любят. Слышишь, галдят, как ненормальные, небось, даже слюни текут.

Перспектива так себе.

– Топай, топай, – поторопил он. – Успеешь ещё настояться.

Глава 6

Кирилл Кощеев

– Ну, Светка, держись, гад ползучий. – Горынев терпеть не мог как женского прозвища, так и отсылки ко второй своей ипостаси, которая ему так и не далась в воплощении. На это я и надеялся, поддразнивая друга. Пусть разозлится, отвлечётся, и я ему наподдам. Мы медленно кружили друг напротив друга, глядя глаза в глаза, чтобы раззадорить публику. За спиной плотный хоровод девчонок всех мастей бок о бок смыкали нам ристалище.

За ними улюлюкали, подначивая, ребята. Каждый уже выбрал себе фаворита. Я знал о наскоро сколоченном тотализаторе и не пресекал, дополнительный доход бару никогда не помешает, если брать со ставок свою долю. Сегодня, впрочем, как и все последние годы, большинство поставили на Светослава. Уже три года подряд он брал надо мной верх и становился Коршуном.

В этот раз я был намерен уложить наглого Змея на лопатки и получить себе самую красивую из собравшихся девушек.

Мы с детства любили Купалу за игрища и костры, пусть огонь и был не моей стихией, но смотреть на пламя я любил не меньше, чем Свет любил купаться в алых сполохах. Ещё будучи ребенком, я всегда бежал в круг, чтобы посмотреть, как бьются старшие из семей за право зваться Коршуном в купальскую ночь. Старая традиция – дарить силам тьмы девушку – переросла в потешные бои. Мало кто знал из играющих и наблюдателей, что ничего не изменилось с тех пор, когда Боги спускали поводок, позволяя наместникам своим на земле чудить и брать мзду за верную службу. Юными девицами в том числе. Я надеялся найти чистую душу, сладкую, опьяняющую чистоту. Горынев, не желая уступать мне такого лакомства, первый резко шагнул к центру круга. Наклонился, метнувшись чёрной тенью, изогнулся с удивительным для своего роста изяществом, оттолкнулся ладонью, резко сделав мне подсечку. Я усмехнулся, легко её перепрыгнув.

– Мельчаешь, дружище. – Ядовитая насмешка отозвалась гиканьем и смехом за спиной.

Змей поднялся до того, как я успел воспользоваться его открытым тылом, уклонился от удара, прогнувшись назад едва не пополам. Девки ахнули.

– Позёр, – буркнул я, а Горынев хищно улыбнулся, не отрицая.

Если бы зачарованный круг не лишал меня возможности призвать Силу, Светослав бы уже, скуля, стоял передо мной на коленях, смиренно опустив голову. Но в купальском кругу я не был его господином, а он, не ощущавший цепей клятвы, мог легко замахнуться на меня, не рискуя упасть к ногам, подыхая от боли. Я видел однажды, в детстве, как корёжило его, дурака, будто кости все враз выгнуло в обратном направлении: руки, ноги, даже рёбра. Смотрел, как ловил он воздух высохшими губами, как почти чёрная кровь стекает по ним на футболку. Смотрел, и ничем не мог помочь. Может, потому мы никогда и не ссорились до мордобоя с тех пор. Не так много у меня верных друзей, чтобы какие-то бытовые глупости довели до желания наслаждаться страшными мучениями Горыныча.

Уворачиваясь от удара в голову, я склонился пониже и подхватил пригоршню песка, резко вскинув руку, кинул его в лицо Света. Тот отвлёкся на что-то (хоть я и не рассчитывал на подобную удачу), не успел прикрыть глаз, зажмурился, уже когда песок попал в цель. Матерясь, Горыныч пытался проморгаться.

Не дав ему опомниться, я почти мгновенно оказался рядом, вбивая кулак аккурат в печень. Свет закашлялся, пошатнувшись. Попытался ответить мне, вслепую, но я успел увернуться, подхватил его под руку, упёршись коленом в живот, перебросил через себя, тут же придавливая рухнувшего на спину Змея ногой в грудину.

– Поздняк метаться, Светик, моя взяла, в том Мать сыра земля мне в свидетели. – Ритуальная фраза отозвалась ветром по спарринговой арене, запуталась в разнотравье, что развесили для декора. Девчачий круг взорвался визгом и аплодисментами. Я подал другу руку, помогая подняться, похлопал по плечу, придирчиво оглядывая круг собравшихся.

– Нет тут ни одной чистой, Кощей, обломись, сволочь бессмертная, – довольно хохотнул Горыныч, отходя в сторону.

Медленно скользя взглядом по кругу девушек, я всё сильнее хмурился. Друг, как всегда, оказался прав. Ни проблеска света в душах собравшихся, а ведь я намеренно позволил пропустить в нижний бар человечек, в Нави свет искать – гиблое дело.

Твою мать в который раз птица обломинго повернулась ко мне общипанным задом, в точности как вредная изба одной небезызвестной соседки!

Купальская ночь – единственная в году, когда мы способны видеть свет души. Подарок Богов, чтобы легче выбиралось, и вот – без толку потрачена. Злость волной поднялась из груди, глаза наполнились чернильной тьмой подземного мира, стражем которого я стал, сменив отца.

Неужели никого?

Я медленно поворачивался вокруг себя, пристально вглядываясь в лица. Вдруг что-то вылетело мне навстречу, буквально ударившись в грудь. Так сильно, что я сделал два шага назад, в попытках не упасть, на смех всем собравшимся. Руки сами собой, инстинктивно сомкнулись на хрупком теле.

– Ну ничего себе птичка прилетела. – Поморщившись, я стал искать глазами, кто посмел испортить мне выбор. Светка, как пить дать! Ан нет. Смеющаяся рожа Тима маячила над головами девчонок в первом ряду. – Сволочь, – процедил я, понимая, что выбор сделан. Когда девушка вошла в круг, вернуть её назад и изменить свой выбор уже нельзя.

– Я не специально! – испуганно пискнула стажёрка. – И вообще, хватить меня оскорблять!

Она попыталась высвободиться из моего захвата, видимо, приняв матерную брань на свой счёт, но я усилил давление, давая понять, чтобы не дёргалась.

– Богиня секса, значит? – Сощурившись, я скользнул взглядом по новому наряду. Лучше, чем мохнатая кофта, конечно. – За слова надо отвечать, ты в курсе? – специально склонившись совсем близко к изящному лицу, шепнул ей на ухо. – Тем более ТЕПЕРЬ. Не позорь ни меня, ни себя. Из круга выход только один – когда игра закончится!

– Что за бред? – так же тихо прошептала она. – Мы не в детском саду. Если человек не хочет играть, кто его заставит? Очевидно же, что случилось недопонимание и я тут случайно!

– Вот именно, – не желая вдаваться в подробности, выделил главное, пусть понимает, как хочет, – человека и не заставят, а это считай своей работой, стажёрка.

Подняв взгляд, я кивнул другу.

Светослав кинул мне хворостину, и я поймал её не глядя, даже не выпуская свою новоиспечённую практикантку из рук. Хлопнув легонько по её заднице, рассмеялся:

– Ну лети, цыпочка, спасай своих птенчиков. – Оттолкнув от себя хрупкое тело, приготовился к охоте и веселью. Неожиданно меня захлестнул азарт: в её глазах вновь зажёгся тот же коктейль эмоций, что я уже видел. Пусть света в ней ни на грош, так хоть повеселюсь от души.

Ядвига не спешила бежать, встала, поёжившись, словно воробей во время дождя, недоумённо оглянулась.

– Только не говори, что никогда в Коршуна не играла, городская девочка. – Не может быть, чтоб такая дикая, ну! Вокруг неё уже стали кучковаться другие девушки и парни, цепляясь друг за друга на манер паровоза, а она стоит! Как столб вкопанный! Ну дела…

– А можно правила? – повысив голос, с вызовом и насмешкой спросила она. – Для новеньких?

Голос со смешинками, а в глазах плескались ярость и огонь. Чумовой коктейль!

– Ты наседка, а это, – ткнул прутом на собравшихся позади неё, – твои птенцы, я пытаюсь их поймать, ты защищаешь. Кого стукну – становится моим и играет на стороне Тёмных, поняла?

Стажёрка нахмурилась и озадаченно почесала бровь, неосознанно зеркаля моё недавнее действие. Это позабавило.

– А ещё можешь высказать о нём всё, что накипело, не стесняясь в выражениях! – Пристроившийся аккурат за спиной Яды Тим бессовестно уложил руки на её талию. Недоплатье натянулось, обозначив наличие аппетитной груди, я аж удивился такому открытию. – Ругай на чём свет стоит, колючка, когда ещё выдастся шанс обложить начальство трёхэтажным, сама же говорила, козёл редкий, глаза