Второй шанс попаданки. Войти в элиту

Пролог

– Ната, ты идешь? – спросил меня Вадик и полез на заднее сидение отцовского джипа. Нет, не с целью меня соблазнить, а потому что был настолько пьян, что даже сам осознавал – машину вести не сможет.

– Прелестно! – отозвалась я, оглядывая композицию.

Вадик залез в джип, где и вырубился с торчащими на улицу ногами. Нетвердой походкой подошел Сава и безуспешно попытался упаковать его в салон целиком, но пока сгибал одну ногу, другая разгибалась.

– Это было бы смешно, если бы не было так грустно, – пробурчала я на ухо Кате, которая пьяно хихикала и показывала пальцем.

Как же меня вся эта компания раздражает!

“Съезди развейся!” – говорил он и продолжал нравоучения: – “Что ты ведешь себя как бабка старая? Никуда твои учебники от тебя не убегут”.

И кто бы вы думали у нас поборник молодежных тусовок и безудержного веселья? Нет, не мой парень, который сейчас пнул Саву в пах, даже не просыпаясь, и не лучшая подружка, которая рядом стоит, покачиваясь и распространяя удушающий запах дорогого парфюма и перегара. Не-е-ет, это мой любимый папа сказал!

Как же, дочка-отличница должна отдыхать и развлекаться! А то, что дочка – отличница именно потому, что вместо тусовок предпочитает писать рефераты и корпеть над дипломом, до которого остались несчастные три месяца – это все ерунда! Она сама собой отличница, звезды так совпали, ага!

Не может же его дочка не быть отличницей и краснодипломницей, правда? Правильно, не может. А значит никаких усилий для этого она не прикладывает и может целыми днями ходить по маникюрным салонам, кафе и вообще развлекаться.

Обожаю папу!

Нет, серьезно. Он хороший человек, честный офицер, большой начальник в городской полиции, но иногда он такой…

У папы нас три дочки и два сына. Все дети как дети – золотая молодежь, клубы, тусовки, алкоголь. Киря и кое-что потяжелее принимает. Одна я – белая ворона – предпочитаю тусовкам в компании не менее золотых мальчиков и девочек учебу.

А все почему? Потому, что большими начальниками в полиции тусовщики не становятся. А это моя стратегическая цель. Вот закончу юридический и по стопам, так сказать, пойду.

Хотя к родственникам я немного несправедлива, конечно. Старшая сестра давно замужем, у нее дети, хоть против тусовок она и не возражает. Старший брат боевой офицер, сейчас служит на Дальнем Востоке. Это младшенькие наши – оторви и выбрось.

– Так, все, мне это надоело! – вздохнула я под навязчивое хихиканье Катьки. – Мне завтра вставать рано, надо ехать.

– Завтра воскресенье, уймись, Натка. На свои драгоценные лекции не опоздаешь.

– У меня в девять утра занятие в спортзале с тренером, – пробурчала себе под нос, понимая, что меня просто не услышат.

Если хочешь чего-то добиться в жизни – соответствуй и без всяких скидок на устала, не хочу, всю ночь гуляла. И я стараюсь. Раз обещала себе, что буду ходить на занятия по рукопашному бою, значит буду и точка.

– Ну напиши ему, что не сможешь, подумаешь, какое дело! Нас вообще на автопати в Крылатском ждут, – как я думала, мои слова пропустили мимо ушей.

– Какое пати, Сав? Кто будет гонять?

– А мы просто потусим, – радостно заулыбался он.

– Мне надо ехать, – заупрямилась я. – Вы как хотите, а мы по домам.

– Мы на тачке Вадика приехали, – набычился Сава.

– А вот не надо было его спаивать. Ничего, такси возьмете, а я его домой отвезу.

– Ты чего говоришь-то, Натка? Какое такси – мужики не поймут! – парень надвинулся на меня. Если бы я не знала его с первого класса, подумала бы, что пытается меня запугать. Только он в курсе, что на мне это никогда не срабатывало и не сработает.

Меня как-то, когда практику проходила, осужденный с тридцатилетним стажем запугать пытался. И то не испугалась. А тут Сава! Да куда ему, медведю плюшевому?

– Я еду домой, я вы как хотите, – отрезала я. – Могу вас подбросить до дома, а можете ехать в Крылатское, но без нас и без машины.

– Натка, ты такая…

Какой я нехороший человек, дослушивать не стала, все равно там было мало цензуры и много пьяного бреда – завтра сам же извиняться будет. Пошла к машине, но только открыла дверь, как большая Савина лапища схватила меня за плечо и с огромной силой оттолкнула.

Я помню как падала, помню взрыв адской боли в затылке и красную пелену перед глазами, а дальше пустота.

Было ли мне страшно умереть? Не знаю. Я плыла в сером ничтО и ничего не чувствовала. Сколько я была в безвременье, не могу сказать, но я осознавала себя. Иногда что-то всплывало в памяти, но как-то блекло, без эмоций, ну было такое в моей недолгой жизни и было.

Я откуда-то знала, что вокруг меня такие же… Души? Сущности? Серые и бестелесные сгустки энергии. Но они другие.

Как там было у старины Декарта: "Я мыслю, следовательно, я существую?”

Так вот, я существовала, я мыслила, а значит я есть. Где-то… Не знаю, когда и где, да и какая разница? А вот те, другие, они не такие, как я, не такие яркие, не насыщенные, не живые, всего лишь духи.

Сколько я пробыла в потоке серого ничто – не знаю. А это был именно поток, он нас всех куда-то нес, а временами, прямо у меня на глазах, если так можно выразиться, потому что глаз-то у меня и нет, какой-то из сгустков уносило куда-то вбок и он бесследно пропадал.

И в какой-то момент я почувствовала, что внезапно появившийся водоворот начал утягивать меня. Было ли мне страшно? Нет. Я же ничего не чувствую. Но навсегда растворяться в сером ничто не хотелось, поэтому я сопротивлялась как могла.

Вот только как может бестелесная сущность чему-то сопротивляться? У меня, по крайней мере, не получилось и я провалилась в эту воронку, меня закрутило, появилось ощущение, что я ухнула с большой высоты вниз. А потом вроде бы врезалась во что-то твердое и распалась на части, прекращая свое существование.

Глава 1

В себя я приходила медленно, то вроде бы обретая ясность сознания, то опять проваливаясь в затягивающую черную воронку. Но, в конце концов, я опять почувствовала себя, осознала, что не растворилась в безвременье.

А еще пришла боль, настоящая физическая боль, которая разрывала на части буквально все мое тело. Если мне не дадут обезболивающее, я, пожалуй, умру от болевого шока. Хотя как дух может от него умереть? Не знаю, не знаю, но уж очень реальны были все ощущения и чувства.

А потом я что-то услышала. Рядом со мной кто-то ходил и что-то говорил. Я не очень понимала, кто и что, потому что все слова сливались в один только гул, но могла сказать одно – трупы обычно ничего не слышат. Ну, мне так кажется…

Я же умерла, верно? Так какого дьявола?!

Но что, если мне все это приснилось и я не отдала богу душу, а просто сильно ударилась головой? Может быть, конечно, только я в это не верю. Уж слишком реально это все было, да и ощущение времени… В безвременьи…

Ладно, дело ясное, что дело темное. Но что ж так болит-то?! Я же вроде только головой ударилась, так почему у меня болит каждая клеточка тела? И почему мне обезболивающее не дают?

Так, с этим вопросом надо разобраться.

Я открыла один глаз. И у меня это получилось! У меня есть глаза! По крайней мере, один. Вот только видела я что-то мутное, какие-то тени. Они лениво двигались, иногда приближаясь ко мне, иногда отходя дальше.

Пока я пыталась рассмотреть, что происходит вокруг, так устала, что опять провалилась в вязкое серое ничто. Оно было уже другое, будто меня затягивает в болото и не отпускает. Ох, кажется, у меня температура. Обычно такое вязкое состояние, на грани бодрствования и отключки, когда очень сильный жар.

На этой умной мысли я, собственно говоря, и отключилась.

Через какое то время я проснулась, но не сама, меня разбудили громкие стоны, которые раздавались откуда-то сбоку. Слышала я их отчетливо, гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда все звуки были будто через вату.

Открыла глаза, по которым тут же резануло ярким солнцем. Пришлось долго щуриться и смаргивать слезы. Я бы прикрылась ладонью, но руку поднять была не в состоянии из-за ужасной слабости.

Но по крайней мере, сильно ничего не болело, так чувствовались изредка отголоски, в основном, в спине и ногах. Ощущение, будто меня машина сбила.

Меня Сава переехал что ли? Да нет, не может быть… Он, конечно, альтернативно одаренный, но не до такой же степени! Не до такой же, верно? Но тогда почему у меня болит то, что не пострадало? Хотя голова тоже болит, как раз затылок.

Наконец проморгавшись, я попыталась осмотреться и оценить обстановку. И чем больше я осматривалась, тем больше росло мое недоумение.

Я лежала в какой-то большой комнате. Высокие беленые сто лет назад потолки, при ярком солнце показавшиеся серыми и грязными, желтые стены, тоже не слишком чистые. И все помещение, насколько я могла рассмотреть, было заставлено рядами кроватей.

И на некоторых из этих кроватей тоже кто-то лежал. Именно стон одной из соседок меня и разбудил. Женщина стонала непрерывно, лишь временами переходя на тяжелое дыхание.

Ну, можно предположить, что я в больнице. Наверное. Потому что на больницу-то это как раз и не очень похоже. Где аппаратура? Ну хотя бы кронштейны для капельниц? Кровати старые, еще дореволюционные, как и ремонт. Но это ладно, я столичная девочка, могу много не знать. Хотя все же я сомневаюсь, что у нас есть больницы с палатами на несколько десятков койко-мест.

Меня другое волнует… Проводка где? В старых больницах, старая проводка. Правильно я мыслю? Правильно. Ну и где она? Ни одного завалящего провода, розетки, лампочки.

Я попыталась приподняться на локте и осмотреться внимательнее, но у меня не получилось, слабость была жуткая. Однако мои копошения заметили, и ко мне подошла девушка.

Выглядела она, ну не знаю, лет на шестнадцать. Практикантка какая-нибудь из медучилища? Да и одета была странно. Длинное до лодыжек темно-серое платье, сверху белый фартук. Ну не то чтобы белый, но это детали. Выглядела она как сестра милосердия со страниц книг о первой мировой. Я что, в прошлое попала?

Вот только вышитый значок на груди… Не красный крест и даже не посох Асклепия, а какая-то непонятная зеленая зверюга с разинутой пастью. Невероятно кропотливая работа вышивальщицы, можно только завидовать, но факт в том, что я никогда раньше таких знаков не видела.

Девушка меня что-то спросила, но я поначалу не поняла. В голове как-то сразу зашумело, а потом взорвалось такой резкой болью, что я застонала и чуть не отключилась.

Постояв несколько секунд и совершенно не собираясь бросаться мне на помощь, хотя я думала, что моя голова сейчас взорвется, девушка повторила вопрос. И на этот раз я поняла, что она говорит, хоть и с трудом.

Язык был незнакомым и непривычным, но я его как-то понимала. Боженьки, где я?

– Как меня зовут? – спросила я, с огромными усилиями ворочая языком. Спросила на этом самом чужом языке.

А, собственно, как? Наталья Владимировна Синельникова осталась там… Не знаю, где. Вопрос с тем, что мне ничего не приснилось и я действительно умерла, можно считать закрытым ровно с того момента, как девица открыла рот. Это точно не Россия. Да, было бы очень сложно поверить, что я из центра Москвы попала в какое-то совершенно убитое захолустье, но даже там нет таких больниц. И это не прошлое, по крайней мере, на прошлое нашей страны.

Есть, конечно, совершенно фантастическая версия, что меня перенесло в какую-то другую страну, но тогда бы со мной хоть попытались поговорить по-английски. Или другая страна и на век назад?

Девушка чем-то была похожа на испанку, такая же темноволосая, с оливковой гладкой кожей и очень худая, будто ее голодом морили. Но язык ее… Это явно не романская группа, совсем не похоже, скорее уж напоминает немецкий. Да и откуда я его знаю?

Так, ладно, надо отвечать:

– Н-не помню, – с трудом выдавила я. – А что случилось, где я?

– Вы в лекарне Великой Ельбы, – гордо отчеканила девица.

Было бы чем гордиться, ага. А то этой Великой, не мешало бы здесь ремонтик сделать, стеночки там покрасить, потолочек побелить, электричество провести. А тут вообще есть электричество? Ой-е…

– И почему я здесь? – продолжила допытываться я.

– Вас нашли на улице, – поделилась девушка.

Ага, найти на улице меня могли по разным причинам, так что продолжим.

– И что я там делала?

– Лежали.

Ответ программиста из анекдота: абсолютно точный, но абсолютно бесполезный.

– А почему я там лежала? – она издевается или действительно тупая? Нет, скорее второе.

– Потому что вас сбила повозка или мобиль, – пожала плечами девушка.

– Ага, – промычала я скорее про себя. Девушка не поняла, потому что это я по-русски, и нахмурилась. – И что со мной?

– Ушибы, – пожала плечами та. – Шишка на голове. Возможно переломы, но Святые этого не подтвердили.

– А почему не подтвердили? – нахмурилась я. Из слов этой сестры милосердия было совершенно непонятно, эти самые Святые меня обследовали и не подтвердили или не подтвердили, потому что не подходили?

– При вас денег не было, поэтому Святые вас не осматривали, только велели настойку от боли дать.

– Ага, – опять промычала я. Какие меркантильные святые! Интересно, меня освободили от денег до или после произошедшего? Или у меня их и не было?

Могли ведь запросто ограбить и толкнуть под экипаж или повозку, или что у них тут. А могли обворовать, пока сюда доставляли или и вовсе здесь.

Если учесть то, что я вселилась в это тело и присутствия хозяйки я не чувствую, значит оно было пустое. А значит травмы были как минимум опасны для жизни.

Так, постойте, а я вообще хоть в женское тело вселилась? Надеюсь мне не девяносто?

Девице надоело со мной болтать и она пошла к какому-то другому пациенту, а я попыталась понять, кто я. Нет, не в том плане, как зовут это тело и что оно из себя представляет, а хотя бы девочка я или мальчик.

С огромным трудом я подвигала правой рукой, провела по груди, нащупала то, что искала. Нет, это точно не моя честная двоечка, это размер четвертый, не меньше. Но по крайней мере, я не мальчик. И судя по коже кисти, которую я теперь рассматривала, я довольно молода. Вряд ли сильно старше той девушки.

Шеллака, конечно, как и маникюра, на моих ногтях сейчас не было, и вообще они были довольно неприятные, обгрызенные и грязные, но кожа молодая, хоть и в мозолях. Пальцы длинные, сильные. Кто бы я ни была в той жизни, но я точно не пианисткой родилась и вряд ли какой-нибудь аристократкой. Скорее всего либо за станком стояла, либо вообще в поле пахала.

Это все не по мне, разумеется, но для начала надо бы все-таки понять, кем я была. Может, есть какие-то документы? А тут вообще есть документы?

Что я еще могу сказать о себе нынешней? Я не худышка – это точно. И это проблема. Мне это непривычно, я всегда была худой и спортивной. А тут честный четвертый лежал на вполне себе честных боках и пузе. Вряд ли я голодала, но создавалось впечатление, что питалась я только гамбургерами и колой. Уж очень эта полнота казалась рыхлой.

Я пролежала еще какое-то время, а потом мне это надоело и я попробовала встать. И у меня неожиданно получилось. Тупая боль все еще кое-где чувствовалась, но на переломы и правда было не похоже. Скорее уж действительно сильные ушибы и шишка на голове огромная. Вот это не слишком хорошо, при здешнем уровне медицины – мало ли что у меня там, надеюсь, череп не проломлен.

Я аккуратно села, но никаких неприятных ощущений не было, потом встала, держась за спинку кровати. Осмотрелась, но начала осмотр с себя.

Ну что хочу сказать… Это тело действительно та еще проблема, спортом оно, вероятно, никогда не занималось и выглядело именно так ужасно, как мне сначала и показалось. Непривычно. Я была заметно выше, для женщины и вовсе высокой, а здесь вряд ли мой рост был больше ста шестидесяти пяти сантиметров. Тут как бы в ногах не запутаться, в этих толстеньких коротеньких тумбочках.

Никогда не понимала женщин, которые ненавидят свое тело, а вот поди ж ты… Теперь я их очень хорошо понимаю. Ладно, это дело такое – приведем в порядок, никуда не денемся.

Что еще? Я была в платье, которое мало чем отличалось от видимого на местной служительнице, только мое – коричневое, из грубой ткани и оно было просто невероятно грязным, будто меня по той улице, где нашли, долго катали. Лежала на кровати я прямо так. Сразу видно, что здесь заботятся о гигиене и стерильности!

На голове у меня была косынка, я только хотела ее стянуть, но посмотрела, что на всех окружающих женщинах такие же, и не рискнула. Мало ли, вдруг нарушу какие-то правила, не хотелось бы попасть в конфликтную ситуацию, не сейчас.

Но на свои волосы я все же решила посмотреть. Дело в том, что кожа у меня была не оливковая, а очень даже светлая. И волосы, когда я их достала из под косынки, оказались практически белыми. Ну не альбинос же я?

Надо бы найти зеркало, да и вообще привести себя в порядок, а то разводы грязи на руках меня совершенно не радуют.

А еще меня не радует, что я босая, а где моя обувь, можно только догадываться, потому что под кроватью ее нет. Но судя по не очень чистым, но все же не черным ногам, она у меня была. Сняли. И что-то я очень сомневаюсь, что ее почистят и мне отдадут. Вот грызут сомнения, ага…

Ладно, проблемы я буду решать по мере их поступления. А сейчас надо бы понять, где тут можно помыть хотя бы руки.

Я осмотрелась. Это действительно была большая комната, даже зал с арками и колоннами, и тут было мест сорок, а то и больше. Именно мест, а не кроватей. Я-то лежала на сбитом из досок топчане, отдаленно напоминающем койку, и такие вип-места занимали около половины зала, а вот остальные лежачие места были просто на полу. И народу там было заметно больше.

И по какому, интересно, принципу меня уложили на кровать? Ведь денег, как сказала та девушка, у меня не было. И из моего наряда нельзя сделать вывод, что я богата – обычное платье, как и на остальных женщинах, что лежали тут. А их было много. При этом, если некоторые кровати были свободны, то места на полу явно хватало не всем, многие лежали в проходах и они не выглядели нищими или бомжами, нет, они были одеты так же, как и я – темных грязных цветов платья, косынки, у многих кожаная мягкая обувь на ногах.

И только приглядевшись я поняла разницу. На кроватях лежали такие же белокожие и беловолосые женщины, как я, а вот те, что на полу, были больше похожи на сестру милосердия – оливковая кожа, темные волосы.

Туалет я нашла довольно быстро. По логике было ясно, что он с той стороны, где менее привилегированные граждане, да и по запаху тоже.

Ну что я хочу сказать… Тут знают о такой полезной вещи, как водопровод, но вместо зеркала лист гладкого металла. Как-то странно, зеркала дорогие или их не умеют делать?

Ладно, это не главное. Главное то, что я жирная как поросенок и чумазая как чертенок. Мне кажется, сложно так извозиться, даже если тебя на улице сбивает машина. Хотя кто знает, какие тут улицы?

Кое-как приведя себя в порядок, я решила вернуться в палату. Если уж честно, никакого желания идти обратно и лежать на грязном матрасе не было, но куда еще мне идти? Да и кто знает, может действие обезболивающей настойки скоро пройдет и мне станет плохо?

Так я и сидела на кровати какое-то время. Ко мне никто не подходил, заговорить не пытался, хотя изредка в палату заходили санитарки в серых платьях. Они ухаживали за тяжелыми больными, но так, без энтузиазма.

Уже когда начало смеркаться, в палату ввалилась большая делегация. Девушки в серых платьях держали в руках какие-то светящиеся шарики, которые разгоняли сумрак, но не сказать, чтобы сильно.

В составе группы были четыре санитарки, еще две женщины и один мужчина, которые были одеты совершенно отлично от того, что я здесь видела. Одна из них была в брюках полувоенного покроя, как и мужчина, вторая в платье, но явно более дорогом. Все трое были блондинами.

Они ходили между рядами, периодически что-то уточняя у санитарок, смотрели какие-то свои записи, делали пометки. Сначала они быстренько пробежались между теми, кто лежал на полу, потом уже пошли к пациенткам на кроватях.

Не прошло и четверти часа, как вся эта компания дошла до меня. Да, да, с пациентами они были не слишком внимательны.

Я видела, как другие женщины, кто мог встать, вставали и кланялись. Так что я решила не нарываться на конфликт с этой важной комиссией, а тоже встать и поклониться.

– Что у нас тут? – спросила, брезгливо меня оглядывая, женщина в платье.

– Нашли на улице, наверное, сбила повозка, – бесстрастно ответила девушка в сером, уже другая, не та, что ко мне подходила.

Женщина подошла ко мне, приложила к моему лбу какую-то штуку, теплую на ощупь, почти сразу ее отняла.

– Странно. Был перелом основания черепа, но, кажется, старый, – сказала она коллегам так тихо, что мне пришлось напрягать слух.

– Может раньше был? – пожал плечами мужчина.

– Но сейчас гематома именно на этом месте, да и с такими переломами не живут без должной помощи. И еще есть несколько переломов, уже сросшихся.

А меня ведь не лечили. Что-то мне подсказывает, что это могло быть результатом вселения моей души в это тело. Так ведь может быть? Или все-таки переломы действительно старые и меня лечили?

– Как тебя зовут? – обратилась ко мне женщина в брюках.

– Я не помню, – честно ответила я.

– А как ты попала под повозку, помнишь?

– Нет, – я помотала головой.

– Что вообще светлая ренна делала в этом районе одна?

– Кто? – удивилась я. Странно, я же не одна здесь блондинка, есть еще несколько женщин, правда, постарше.

Все трое врачей, или кто они там, заспорили одновременно на каком-то тарабарском языке, наверное, врачебном. Я могла разобрать только отдельные слова, да и те предлоги.

В итоге все та же женщина в платье, опять приложила этот теплый предмет к моему лбу, но на этот раз держала дольше. И он так нагрелся, что стал горячим почти нестерпимо.

– Повреждений мозга я не наблюдаю, – наконец сказала она, когда я уже сама хотела отодвинуться. – Но при травмах головы потеря памяти случается. Непонятно только, как у нее все так быстро зажило.

– Может она целитель? – пискнула девушка в сером, на что получила уничтожающий взгляд женщины в брюках.

– Какой целитель, дура? – бросила пренебрежительно вторая. – Все знают, даже такие тупицы, как ты, что даже Святые не могут лечить сами себя.

– Так, – мужчина на несколько секунду задумался. – Утром ее выписываем, нечего место занимать. Исцеление духа – не наш профиль.

– А что же мне теперь делать? – спросила я, прибавив жалобности в голос.

– Ну, можешь обратиться к жандармам, – пожав плечами, не совсем уверенно ответила женщина в платье.

На этом высокая комиссия удалилась. А я впала в задумчивость.

Нет, с одной стороны спасибо, что не выгнали в ночь. С другой, а утром-то мне что делать? Я же типа ничего не помню, денег у меня нет. Хоть бы покормили что ли перед уходом? Но за весь сегодняшний день еду тут не выдавали. Кто-то хомячил свои припасы, а кто-то лежал голодным, как я.

Впрочем, голод – это моя самая маленькая проблема сейчас. Несколько дней без еды я точно протяну, к тому же этому телу лечебное голодание явно не повредит. Но вообще вопрос придется решать.

Брезгливо поморщившись, я прилегла на грязный матрас, искренне надеясь от него ничего не подцепить. За сегодня я немало устала из-за новых впечатлений, а надо подумать как дальше жить и, желательно, на свежую голову.

А вот о чем я точно не буду думать, так это о своей прошлой беспроблемной жизни и родных. Ни к чем себе душу травить. Не сейчас.

Глава 2

Утром меня действительно выкинули за порог, причем совсем рано утром. Я едва успела привести себя в порядок. Правда, тут возникла загвоздка, потому что обувь-то у меня попытались украсть.

– А где мои ботинки? – спросила я очередную девицу в сером. – Я что, босиком пойду?

– Не было ботинок, – твердо ответила она, но вильнула взглядом.

Ага, понятно все. Я, признаться, опасалась, что их еще на улице могли снять, но выходит, что тут воровство налажено. Только от будущего следователя по особо важным делам Натальи Владимировны Синельниковой еще никто просто так не уходил.

– Ты мне это брось! – я погрозила девице пальцем. – Ботинки были и лучше бы тебе их найти прямо сейчас.

– Что, жаловаться будешь? – набычилась та.

– Жаловаться?! – притворно удивилась я. А кому мне жаловаться тут? Я ведь никого не знаю, да и сомневаюсь, что руководство не в курсе мелкого воровства, само небось не лучше. – Не-е-ет, жаловаться я не буду. Я тебе просто руку сломаю. Как ты после этого работать будешь? Тебя на улицу выкинут, как сейчас меня, и никому ты будешь не нужна.

Это, конечно, пальцем в небо. Может, своих сотрудников они все-таки полечили бы, да только девочки-санитарки настолько худые, что тут, похоже, с едой проблемы, не то что с медобслуживанием.

Просто я вчера заметила одну забавную вещь: если беловолосые здесь лежали довольно бедно одетые, еще похуже меня, то темненькие все были если не зажиточные, то точно не нищие. Из чего я сделала вывод, что тут процветает что-то типа расовой сегрегации. Светлые явно стоят в табели о рангах выше и даже если у них нет денег, их все равно кое-как, но лечат, а вот с темными – не факт.

Что-то мне подсказывает, что если бы у меня была оливковая кожа и черные волосы, то оставили бы меня там на улице и сюда не принесли, а просто отодвинули бы с дороги, чтобы проезду не мешала.

И надо сказать, что мой расчет оправдался – девица действительно испугалась, хоть и старалась виду не показать.

– Я попробую что-нибудь найти, – ответила она и убежала. Надеюсь, не за подмогой или полицией.

Не привела. Через несколько минут она вернулась с кожаными коричневыми сапожками, даже не ботинками и не туфлями.

– Вот, – она протянула их мне.

Я, не мешкая, обулась, и необычайно мягкие сапожки оказались впору. А значит что? Значит, это моя обувь и была.

– Спасибо, – поблагодарила я, хотя в нашей ситуации это звучало странно.

А потом я отправилась на выход, и тут же поняла, почему врачи удивились, что это светлая ренна делала в таком районе. За моей спиной остался двухэтажный корпус лечебницы. Он чем-то напоминал дореволюционные постройки – много колонн, помпезность, только серая и выцветшая, такое ощущение, что покрытая пылью.

Хотя почему ощущение? Именно что покрытая. Пыль была везде, она покрывала здания, дорогу, чахлые кустики, проходящих мимо людей. Хрустела на зубах.

И это неудивительно, потому что я оказалась в самой гуще какого-то промышленного района. Искренне надеюсь, что тут не все такие. Потому что что-то мне совершенно не хочется жить в этаком угольпанке. Пусть уж лучше обычный стимпанк будет, там хоть машины на пару.

А район выглядел именно как сошедший со страниц книг про изрядно отформатированную фантастами Викторианскую эпоху. Трубы, трубы, трубы, огромные дымящие заводы, заслоняющие небо своими монструозными тушами, смог, который можно пощупать пальцами, конные экипажи и даже медленно проплывающий в небе огромный дирижабль.

Прелестненько! Лучше бы тут стимпанк выражался в корсетиках и оборочках, а не в этом вот всем!

Ну это ладно, а дальше-то мне куда идти?

Еще раз осмотревшись, я зашагала в сторону просвета между заводами, полагая, что выйду либо из города и тогда придется топать обратно, либо в его менее заводскую часть. Тут же есть такая? По логике, должна быть.

Первый вопрос, который я намеревалась решить – это осмотреться. Как люди одеты, как выглядят, к какому примерно классу я могла бы относиться, учитывая одежду и район, в котором меня нашли. И держаться от них подальше.

Как и положено любому будущему следователю, практически закончившему университет, я обладала изрядной долей паранойи. Наивные среди нас вообще редко выживают, иногда в прямом смысле.

Так вот, если мои знакомые узнают, что я потеряла память или не дай бог поймут, что я другой человек, то они могут как помочь, так и попытаться с этого что-то урвать. Например, продать информацию обо мне семье этого тела, если она есть. Вот только не похоже, что меня кто-то ищет. Либо некому, либо просто их это не очень волнует. И тогда ситуация со знакомыми может быть еще печальнее.

Особенно, если заподозрят что-то неладное, типа переселения душ… На костре еще сожгут и вся недолга.

Шагала по дороге я довольно долго. И очень быстро поняла, как меня могли сбить. Конки носились как ненормальные по любой стороне улицы, как им удобно, тротуаров не было, так что приходилось уворачиваться. Почувствовала себя жительницей какого-нибудь Мумбая.

Тем не менее через примерно сорок минут, заводы остались за спиной, а стало появляться больше обычных зданий, часть из которых даже были жилыми и напоминали трех-четырехэтажные общежития, наверное. Остальные же были казенными учреждениями, вон на них даже вывески висели.

И тут я сделала один очень неприятный вывод: читала я с огромным трудом, практически по слогам. Точнее не я, конечно, я это тело. Хорошо хоть, что замысловатый алфавит, чем-то напоминающий внешне корейский, я более-менее понимала. Ну а чтение придется подтянуть, а то пока я читала название “Скорняжная лавка”, меня чуть опять экипаж не сбил.

Мало того, что толстая, так еще не семи пядей во лбу. Здорово!

Но о чем это может говорить? Если я светлая ренна, то явно не из среднего класса белых воротничков. Впрочем, по моей одежде и рукам – это было и так понятно. Платье и сапоги добротные, то есть я все-таки не нищая, но скорее на подхвате в какой-то мелкой лавке.

Не рабочая, не швея какая-нибудь. Пока шла по промышленному району, вдоволь насмотрелась на них. Во-первых, никто из них не был белокожим, а во-вторых, они были худыми, усталыми, изможденными. И одеты хуже, чем я. Нет, были те, кто так же или даже лучше, но большей частью они выходили из конок прямо у проходных заводов.

Постепенно рабочие окраины остались позади, а передо мной раскинулся широкий проспект, со множеством двух-трехэтажных домов, на первом этаже которых были лавочки и небольшие магазинчики. Еще не центр, но здесь светлых и темноволосых было примерно пополам, и все были одеты как я или лучше.

Я бы сказала, что мое тело из этого района. От этой здравой мысли, мне немедленно захотелось уйти отсюда подальше, тем более что вдалеке были видны более высокие и красивые дома и зелень, деревья.

По городу я бродила до самого вечера, оценивала, делала выводы. Он оказался небольшим, по моим меркам, и, я бы сказала, промышленным, поскольку большую часть занимали бесконечные цеха заводов и фабрик. Потом был квартал более-менее среднего класса, мелкого бизнеса, так сказать. А вот потом шли дома местной элиты. Они стояли далеко от заводов. За ними опять шли кварталы среднего класса, которые богатые районы, кажется, окружали, но с другой стороны были не заводы, а пасторальные сельские пейзажи с деревенскими домиками, живностью и засеянными полями.

Умно придумано – сельское хозяйство подальше от заводов. Сохраняют видимость экологии. Хотя, если уже говорить честно, производство создавало такое зловоние и такую грязь, что было сложно поверить, что здесь это все не оседает. Хотя, может ветер в другую сторону?

Итак, какие выводы можно сделать из этих нескольких часов блужданий по городу? Ну, от жажды тут сложно загнуться, хоть и чертовски жарко днем. Именно поэтому в средней и центральной части города стоят фонтанчики для питья, а в промышленной есть колонки. Видимо, водопровод в домах – это излишняя роскошь для тамошнего люда.

На этом хорошие новости заканчиваются, потому что есть что-то надо и спать тоже где-то надо. Я тут не видела попрошаек и бомжей, а значит этот вопрос решается радикально. На меня не обращали внимания, потому что я шла куда-то с деловым видом, да еще и особенно не выделялась. Даже в богатых кварталах, в которые углубляться я не стала, было много таких как я – прислуги.

Но по здравому размышлению я решила, что все-таки не служанка в богатом доме, потому что тогда умела бы лучше читать.

Что касается еды, то воровать я не решилась. Этот город не был похож на средневековье, где были открытые прилавки прямо на улице, и можно схватить и убежать. Тут нужно было зайти в магазин, а там все на виду. Был еще небольшой рыночек, наподобие нашего колхозного, где торговали свежими овощами и фруктами, но там было не слишком много народу, поскольку утро, будний день. Только прислуга из богатых домов, если я все правильно поняла, вальяжно бродила мимо рядов. Да и какие фрукты-овощи можно есть без обработки, я не очень понимала.

Найти какую-то подработку за еду? Ну, не знаю. Я же не грузчик какой! Была бы парнем, все было бы намного проще. И что-то мне подсказывает, что я могла бы найти только один вид подработки, который меня не очень устраивает.

На ночь в городе оставаться точно нельзя. Спать на скамейке? От холода, конечно, не окочурюсь, но бдительные жандармы, коих тут довольно много, точно отведут меня в околоток, а там могут быть разные варианты. Именно поэтому я не пошла туда сразу, чтобы выяснить, ищут меня или нет.

Может, конечно, я излишне паранойю, но со стороны это выглядит не очень хорошо. Приходит к ним такая девушка, которая не помнит кто она и что, и спрашивает, не ищет ли кто ее. Если бы до этого и искали, то есть вероятность, что после этого не найдут. Это ведь пусть и не средневековье, но кто знает, какие тут нравы?. Я, конечно, светлая ренна, это тоже может сыграть свою положительную роль, но далеко не факт.

А еще мне не нравилось то, что как-то меня очень быстро выкинули из больницы. И чем больше я об этом думала, тем меньше мне это нравилось.

В общем, если подумать логически, в богатых районах и в квартале лавочников мне делать нечего. Мне там просто негде устроиться даже на ночлег. Промышленный район? Я бы могла там затеряться, если бы так сильно внешне не отличалась от местных. А так, я там легкая добыча.

За черту города я выходила уже почти в темноте. Может, это и было опасно, мало ли какие бандиты тут на дорогах, да и дикие звери могут встретиться, но по крайней мере есть надежда переночевать где-нибудь на сеновале. Главное, на глаза никому не попадаться.

А там можно будет хорошенько все обдумать, и принять решение, как действовать дальше.

Сеновал на отшибе я и правда нашла, зарылась в солому, искренне надеясь, что сюда не заявится какая-нибудь парочка. Но мне дали спокойно поспать после всех волнений, которые меня настигли при выходе из города.

А началось все с того, что я заметила за собой слежку.

За мной шла пара мужчин обычной среднестатистической наружности. Один темный, второй блондин. Сначала я не придала этому значения – ну идут люди по своим делам и идут. Но я ведь их приметила, значит, что-то в их поведении меня смутило. Подсознание дало сигнал, правда, я сначала списала это на свою общую растерянность и обострившуюся паранойю.

Однако через какое-то время я их заметила во второй раз, а на третий увидела, как они о чем-то спросили жандарма, мимо которого я совсем недавно прошла. И тот показал как раз в ту сторону, куда я, собственно, и направилась.

Это уже было не просто подозрительно. Чуйка взвыла диким голосом, и я решила свернуть с главной улицы и попетлять между домами. Может, это была не самая хорошая идея, в незнакомом-то городе, но другой не было.

Просто далеко не факт, что если меня схватят на улице, полной народа, я что-то смогу сделать, и тем более не факт, что окружающие люди решат помочь. Толпа – это, кстати, самое удобное место для похищений, вопреки расхожему мнению, сформированному кино.

Так что свернув на небольшую улочку, я тут же нырнула в подворотню, прошла ее напрямик и, оглянувшись и не увидев ни единой живой души, вошла на какой-то полузаброшенный участок с покосившимся домом.

Он оказался не пустым, в этой сараюшке явно кто-то был и громыхал кастрюлями, так что я, пригибаясь, перебежала за дом и, как я и подозревала, нашла калитку на параллельную улицу. Здесь, кстати, все было более ухоженно, видимо, я зашла на участок с тыла. Так что пришлось переждать, пока не начнут громыхать кастрюлями вновь.

Что мне совершенно не надо, так это чтобы меня заметили, посчитали воришкой и вызвали жандармов.

Можно, конечно, попробовать попросить помощи у последних, но кто сказал, что они не в доле? Ведь у того служителя правопорядка, с которым говорили мои преследователи, явно не возникло вопросов, зачем молодую девушку ищут два подозрительных типа. Нет, наплести, конечно, можно всякое, но расстались они вполне дружески, даже ручки друг другу пожали на римский манер за запястья.

Это я все из-за угла дома наблюдала.

Поэтому-то и решила сбить эту парочку со следа. Запетляла практически бегом по задворкам, показывая всем видом, что знаю, куда иду, то есть почти бегу – надо же было немного оторваться. И мне это даже удалось, хоть в незнакомом городе на это шансов было исчезающе мало – просто повезло, что встретила тот участок и через него удалось проскользнуть.

Еще один раз я практически нос к носу столкнулась с этой парочкой, когда хотела пересечь широкую проезжую часть какого-то местного проспекта. Вовремя заметила их на одной из поперечных улиц, и они явно кого-то высматривали. И есть даже подозрения, кого именно.

Я тоже высматривала, но не их, а есть ли у них еще напарники. Вроде никого не обнаружила.

Эх, была бы я в своем старом теле, можно было бы попробовать их разделить и одного допросить, но сейчас с этой жирной тушей я даже бегать нормально не могу, так, скорее изображаю активное перебирание ногами. А уж аккуратно подкрасться, оглушить и позадавать интересные вопросы – это вообще не вариант.

Но, надо сказать, что и эта парочка не слишком усердствовала, будто знала, что я никуда от них не денусь. Так что, попетляв практически до темноты по мелким дорожкам, я решила выбираться из города.

Никаких крепостных стен, как в каком-нибудь средневековье, здесь не было, просто чем дальше от центра, тем беднее становился квартал среднего класса, а потом и он вовсе переходил в неказистые, почти деревенские домики каких-то мелких ремесленников. Которые неожиданно обрывались на опушке леса.

Я вышла с той стороны, где город примыкал к чащобе. Причем, она с первых шагов именно как чаща и выглядела, а не так, что медленно и плавно забираешься в бурелом.

Лес с самого первого взгляда мне не понравился. Может, дело в том, что уже почти стемнело, может, в чем-то другом. Но еще больше мне не нравилось то, что как только я вышла за границы домов, мне не попалось ни одного человека. Впрочем, и до этого мне с наступлением темноты люди перестали встречаться. Город будто вымер. Да уж, это вам не Москва, которая никогда не спит…

Тракт, по которому я шла, уходил как раз в лесную чащу, так что я по нему решила не идти, а попробовать пробираться в обратном направлении. Не в смысле в город, а в ту сторону, где я изначально хотела выйти. Там проспект уходил в поля и была видна деревенька вдалеке. Я это все еще днем рассмотрела, хотела двинуться туда в сумерках, но со всеми этими забегами по подворотням просто не успела. Может, и хорошо, а то бы все видели, куда я пошла.

Ночью было темно, хоть глаз выколи. Тонкий серп желтой луны света почти не давал, а полный диск красной только придавал зловещий флер, освещения от него тоже никакого не было. Так что в лес я решила не соваться – пробралась до соседнего тракта по его кромке. Впрочем, видно все равно ничего не было, так что можно было и около домов идти, просто решила перестраховаться.

В деревне было тихо, ни людей на улице, ни лая собак, ни блеяния овец. Нет, деревенские ложатся спать рано, конечно, но чтобы настолько! Странно, весь поселок выглядит вымершим, но не выглядит заброшенным. А тут навскидку было домов двадцать.

Прям ощущение, что сейчас ходячие мертвецы из ближайших дворов появятся. Очень неприятное чувство, будто попала в фильм ужасов!

Устроиться я решила в амбаре на окраине. Просто в силу того, что до него было ближе от леса, а именно там я надеялась скрыться утром. В город возвращаться нельзя, там меня почему-то ищут, и что-то мне подсказывает, не для того, чтобы предложить полный пансион и трехразовое питание. Просто если бы это были мои знакомые, они бы меня окликнули или догнали, а не следили с приличного расстояния.

Так что я забралась в солому и тут же отключилась.

Утром я проснулась с первыми петухами, которые орали как резанные. Деревня, естественно, вымершей не была, как раз наоборот. Так что пришлось поспешить. Ночью-то я особо не рассмотрела, куда залезла, а сейчас поняла, что нахожусь в большом амбаре с сеном. Ну, сено мне без надобности, а вот припасами какими-нибудь обзавестись не мешает. Тем более что я уже два дня ничего не ела, и как бы меня все эти волнения не отвлекали, а мне нужны силы.

Аккуратно выбралась из амбара, постаравшись, чтобы меня никто не заметил, огляделась. Справа был забор, за ним, через небольшую опушку, лес. Днем он, кстати, выглядел ничуть не лучше, чем в темноте – такой же страшный. Видимо ночью я шла по его кромке уже больше на автопилоте, вымотанная морально и физически, а то убежала бы оттуда с воплями.

Так что у меня закрались некоторые сомнения, стоит ли идти по нему. Но вообще-то не нужно менять планы на полпути. Раз решила, значит так и будет. В этом городе мне делать нечего, а тракт куда-то меня да приведет.

Рискованно? Наверное. Даже очень. Но мне в городе не нравилось и хотелось унести ноги как можно скорее, а своей интуиции я привыкла доверять.

Итак, справа забор и лес, а слева какие-то хозяйственные постройки. За ними жилой дом, но на задний двор ни одно окно не выходит – это хорошо. Плохо то, что хозяева, судя по громыханию посудой, уже проснулись и скоро придут сюда.

На веревке рядом с амбаром, висело белье. Можно было бы взять, но совесть не позволила, все-таки деревенские вряд ли живут богато. Да и привлекать внимание пропажей вещей не стоит.

Так, что еще? Я прокралась к соседнему сараю, заглянул внутрь. Это был коровник. Точнее, думаю, эти животные что-то типа коров. Поменьше наших, земных, но и не овцы какие-нибудь. Дальше был курятник. Тут я задумалась. Идея украсть парочку яиц выглядела очень заманчивой, но я не деревенская, я этих куриц всех переполошу и хозяева точно прибегут узнать, в чем дело. Так что нет. А вот рядом дверца вела туда, куда мне и надо – это был небольшой склад. Думаю, большая часть припасов где-то в подполе, мне туда не добраться, но кое-что было и здесь. Причем выглядело все так, будто их собирались отсюда уносить или увозить, на рынок, например.

Я сорвала с головы косынку, завязала ее узелком и сложила в нее одну головку твердого сыра, взяла подальше с полки, чтобы было не сильно заметно, какую-то то ли колбасу , то ли большую сардельку, копченую, похоже, несколько яиц и кое-что из овощей. Жаль, что хлеба тут не было.

Взяла я совсем немного, но было все равно стыдно – никогда ничего не крала раньше. Хотя учитывая количество припасов, вряд ли местные жители сильно обеднеют. А неплохо они тут живут, кстати.

Единственно что, у меня закрались сомнения относительно яиц. Они были точно не сегодняшние, а днем на улице откровенная жара стоит. Но будем надеяться, что не отравлюсь.

А еще я заглянула в соседнюю дверь, где было что-то типа мастерской, такой небольшой, импровизированной, явно не профессиональной. Ничего интересного я тут не обнаружила, кроме ржавого и погнутого ножа. Его я тоже прихватила. Сначала хотела взять еще и зубило, но его точно хватятся, а мне этого не нужно. Да и что с ним делать? Проткнуть врага подобным инструментом мне сил не хватит.

Я высунулась из сарая как раз в тот момент, когда кто-то скрылся в курятнике. Ладно, подождать, когда уйдут, или сейчас? В этот момент среди куриц начался гвалт, видимо, начали собирать яйца, ну или что там с ними делают? И я решилась.

Забежала за амбар с сеном, форсировала забор, хоть и с трудом, и под прикрытием постройки рванула к вековым, едва слышно, но оттого не менее зловеще поскрипывающим деревьям чащи.

Только добежав до леса, я оглянулась и рухнула на землю. Ни погони, ни ажиотажа не было. Видимо, меня все-таки не заметили. Так что я позволила себе немного отдышаться, наблюдая за деревней.

И только десять минут спустя я углубилась в чащу, надо было найти вчерашний тракт и поесть, наконец.

Глава 3

Тракт я нашла, хотя и не сразу – заплутала немного в том буреломе. Впрочем, далеко от проталины я не отходила, так что ориентировалась на просвет среди деревьев.

Идти было тяжело, колючие кусты и корни мешались, так что пришлось даже подоткнуть платье, чтобы его не порвать. Не дойдя до дороги метров пятьдесят, но уже отсюда увидев оживленное движение, в основном, из конных экипажей, а также просто людей верхом, я решила перекусить. Одна проблема: в отличие от города тут нет воды. Впрочем, здесь, в чаще и не особо жарко. Но и эту проблему надо решать.

Немного подкрепилась, действительно немного, потому что объесться после двух с половиной дней голода (это пока я была в сознании, а еще неизвестно, сколько пролежала без него), не слишком хорошая идея. После еды пошла дальше, остерегаясь попадаться людям на глаза. То есть шагала по лесу, стараясь просто не упустить тракт из виду.

Что мне не слишком нравилось, так это то, что мой путь часто пересекали звериные следы и были они далеко не маленькими. А еще на некоторых деревьях были видны зазубрины, будто большая кошка о них точила свои когти.

Что-то идея ночевать в лесу мне кажется безумной все больше и больше. Кстати, если тут и правда есть крупные и опасные ночные хищники, то становится понятным, почему и тракт, и деревня в темное время суток просто вымирают. То, что меня вчера никто не съел, иначе как везением сложно назвать.

И что теперь делать, поворачивать?

Изначально-то у меня был какой план… Я думала прийти в новый город, сказать, что по дороге меня ограбили и наняться на работу. Это могло бы и тут сработать, если бы я знала, где меня могут опознать, а где нет. Но мне не хотелось рисковать встретить знакомых. Не знаю почему, но у меня было прямо отторжение этой идеи почти на физическом уровне.

Невольно возникает вопрос, а сама ли я попала под экипаж?

Что-то тут не то, что-то нечисто. С чего бы меня выставлять из больницы сразу, с чего бы этим парням за мной следить? Самая первая мысль у меня была, что по какой-то причине меня ищут жандармы. Но тогда они либо пришли бы сразу в больницу, либо встречали меня на пороге.

Вторая мысль, что раз я потеряла память, то могу стать легкой добычей. Особенно, если меня никто не ищет. Возможно, но зачем? Сделать из меня жрицу любви? Да с такими телесами из меня только жрицу холодильника можно сделать! Хотя, конечно, это вопрос на любителя. Если тут есть рабство – это как один из вариантов, но уж больно хлопотный, тем более что я какая-то светлая ренна.

А может в этом дело? Хотят получить в качестве рабыни светлую ренну?

Возможно… А может врачи решили, что мой случай странный и лучше меня сдать на опыты? И в этом есть смысл, но не сказать, что они повели себя как-то необычно, когда меня обследовали. Признаков заинтересованности, нервозности, переглядываний там каких-нибудь, точно не было.

И еще один момент, если меня действительно сдал кто-то в больнице, не обязательно, кстати, врачи, хотя подозрительно, что они меня так рано выгнали, так вот, почему меня не схватили прямо когда я вышла.

Я же стояла, озиралась, глазами хлопала. Хотели проверить, не пойду ли я домой, действительно ли ничего не помню? Может, надеялись, что я пойду в жандармерию, как мне и советовали? А оттуда бы меня уже не выпустили. Или дело в том, что вокруг было банально много народу? Хотя на самам деле похитить человека среди толпы проще простого.

Ладно, это сейчас не важно. Важно другое, я понятия не имею, сколько идти до следующего города, возможно, не один день. И есть вероятность, что по дороге меня съедят.

Однако я не развернулась, я продолжила размеренно шагать вперед. Через какое-то время впереди я увидела проталину, потянуло дымом, ржали лошади.

Аккуратно я подобралась ближе и увидела большую стоянку, вероятно, здесь давали лошадям немного отдохнуть и напиться, тем более что за стоянкой серебрилась, поблескивая на солнце своими водами, небольшая речушка. Ну то есть как, небольшая, смотря с чем сравнивать. Не Волга, конечно, но и вброд такую вряд ли перейдешь.

Собственно, для форсирования сей водной преграды имелся каменный мост, который я никак по лесу не обойду. Еще один камешек в огород моей идеи идти дальше.

Вздохнув, я пошла налево, вверх по течению. Возвращаться не вернусь, ждать ночи, чтобы в гордом одиночестве перейти мост, тоже идея так себе, так что посмотрим, может, где-то можно переплыть.

Что? Это тело не умеет плавать? Так я-то умею. И неспешно текущую реку метров двести в ширину я, наверное, смогла бы переплыть. В том теле вообще без проблем, а если эта туша не хочет утонуть, то тоже переплывет, никуда не денется.

Так я брела вверх по реке, пока не начало смеркаться. Я уже давно вышла из чащи и шла практически по склону, поскольку оказалась на высоком берегу. По реке изредка проплывали небольшие лодки, но судоходной в общепринятом смысле слова она не была. Переплыть ее было можно, тем более что, как мне показалось, она была не очень глубокой, но вот лес на той стороне…

Если чаща на этой заставляла поежиться, то на ту сторону мне отчетливо не хотелось. Тот лес настолько непрогляден, что когда я всматривалась в него, было ощущение, что в нем клубится какая-то темная дымка.

Казалось ли мне со страху или от усталости? Очень сомневаюсь. Что-то там было, и дикие большие кошки из этого леса по сравнению с тем, мне уже виделись милыми котятами.

Мне еще днем показалось странным, что привал и водопой для лошадей делают недалеко от города. Это я шла с раннего утра и до обеда, а лошади это расстояние за час-полтора покроют. Так может дальше очень долго остановиться возможности не будет?

И еще одна странность – город. Где строили в средневековье города? Всегда на реках, больших или маленьких – не важно, но доступ к воде должен был быть. Здесь же… Хотя я не отрицаю, что река около города могла быть, просто с той стороны, которую я не видела. Все же производство требует много воды, да и водопровод тоже.

Честно говоря, я не знала, что делать дальше. Уже абсолютно очевидно, что никакого селения до темноты я не найду, возвращаться – тоже не успею. Заночевать здесь на склоне под открытым небом? Не то чтобы мне не нравилась эта идея, просто было ощущение, что из чащи на той стороне на меня кто-то смотрит. Я старалась гнать от себя эти мысли, но получалось плохо.

Паранойя? Возможно. Но стопроцентной уверенности у меня нет.

Когда я уже прикидывала, как бы уместиться на дереве, чтобы не свалиться и не переломать себе все кости, позади меня послышался какой-то шелест и тихий такой порыкивающий звук.

Если я думала, что это тело не умеет быстро бегать, то я серьезно ошиблась. Думаю, я сегодня легко дала бы фору кенийским бегунам, стартовав с места практически со скоростью звука. Не знаю, сколько я так пробежала, но остановилась, наверное, только через несколько сотен метров, если не километр. За мной никто не гнался, но и остановилась я не просто так.

Знаете как бывает: смотришь на что-то и все волоски на твоем теле начинают медленно вставать дыбом? Вот я сейчас смотрела на это что-то и чувствовала, как шевелятся волосы на затылке.

Сначала я даже не поняла, что это, но чем больше я вглядывалась, тем больше понимала, что это дом. Точнее маленькая избушка. На курьих ножках, ага. И живет в ней добрая бабушка с клюкой и крючковатым носом, которая любит есть юных девиц на ужин.

Нет, конечно, никаких ножек у домика не было, да и выглядел он вполне заброшенным. Но ведь это совершенно жутко, встретить посреди жуткого леса, с жуткими тварями, жуткий домик, верно?

Впрочем, выбора у меня особого не было, так что я, решительно отринув страхи и презрев опасности, направилась к этому дому. Ну даже если это портал в ад, так и что? Все лучше, чем меня кто-нибудь съест здесь или не знаю что сделает то существо, с другой стороны реки.

Подойдя к дому, я его осмотрела со всех сторон, даже со стороны леса, хотя, если честно, он и стоял полностью в лесу. Сомневаюсь, что его было видно с реки. Впечатления жилой избушка явно не производила, но я все-таки постучала, перед тем, как толкнуть дверь.

И тут же чихнула от поднявшейся пыли. Здесь явно уже очень долго никого не было.

В последних отсветах солнца, я успела немного осмотреться. Домик был бревенчатый, состоял ровно из одной комнаты, имел небольшую печку и заканчивался прямо крышей, без всякого потолка или чердака. Меня это даже немного успокоило, потому что чем больше того, чего я не могу охватить взглядом, тем страшнее.

А еще домик и изнутри был похож на прибежище бабы-яги. Повсюду висели травы и какие-то пучки непонятных веников, стояли котелки разной формы и размера. Большой стол в центре, слева сундук, а всю стену справа занимал стеллаж с книгами и какими-то баночками с ингредиентами.

Было ощущение, что я попала в убежище травницы-маньячки. Единственно, что на самом деле успокаивало, здесь действительно уже очень давно никто не жил и даже просто не приходил.

Разобраться со всем я решила завтра, а сейчас прикрыла дверь и опустила огромный засов на ней. Подергала, но она стояла очень крепко. Окон, кстати, в домике не было, и это навело меня на очередные подозрения.

Пробравшись на ощупь к кровати, я на нее легла и прикрыла глаза. Все, конечно, было в пыли, но мне почему-то совершенно не хотелось все это вытряхивать в темноте и наводить порядок. Было острое ощущение, что засов на двери надо опускать до захода солнца.

Всю ночь мне снилась какая-то галиматья. Несколько раз я просыпалась, мне казалось, что за дверью кто-то есть, он ходит, но к домику не приближается, вдалеке кто-то порыкивал и, временами, пронзительно визжал – лес жил своей дикой жизнью.

Не сказать, что это была приятная ночь, ведь мой предел общения с природой – лужайка перед домом на дедовой даче. Как они там? Меня ведь, наверное, давно похоронили? Я же неизвестно сколько путешествовала сквозь этот серый поток. Может, прошли уже годы, десятилетия, и моих родных уже самих нет в живых?

От этих мыслей стало невыносимо больно, и я постаралась их отогнать.

Так и промучилась всю ночь. Хотя, конечно, и поспать тоже удалось, особенно под утро. Но, рано или поздно нужно было вставать. Тем более что через немногочисленные щели уже начал пробиваться яркий солнечный свет.

Встала, прислушалась, но ничего страшного не услышала, рывком распахнула дверь и вышла на улицу, а за мной тут же взметнулась пыль. Ну что ж, утро – это как раз то время, чтобы навести порядок, но в первую очередь надо налить воды.

Найдя пустую банку, я пошла искать спуск и уже буквально через пятьдесят метров нашла тихую уютную заводь, к которой вела порядком заросшая лесенка – ступеньки были просто вырыты в земле. Не слишком удобно, нужно идти через кусты, зато она была стопроцентно скрыта даже от тех, кто в эту заводь заплывет.

Кто бы это не сделал, он явно хотел свое местонахождение скрыть.

Аккуратно обойдя заводь по кругу, а тут был небольшой пологий берег, я налила воды из реки. Все же проточная вода – это гораздо полезнее для здоровья, чем застоялая. Еще не хватало какую-нибудь малярию подхватить! А в бухточке можно помыться и постираться. Но это потом – сначала уборка.

Вернувшись в хижину, я перво-наперво сняла и вынесла все сушеные веники, те, с которых листья уже облетели. А вот пучки засушенных трав моя интуиция велела оставить, да они мне и не мешали, висели себе под потолком. Потом подмела пол от мусора, принялась за влажную уборку. Это не заняло много времени, правда, приходилось несколько раз ходить за водой. Протерла стол, полки, корешки книг, склянки. При ближайшем рассмотрении в них не было ничего страшного, никаких частей тел или засушенных лягушек. Да и вообще все было на удивление мило и уютно.

В большом старом сундуке лежала одежда. На кого-то ростом с меня, но при этом худее в два раза. Ладно, это как раз тот идеал, к которому мы будем стремиться. Кстати, одежда-то женская. Пара платьев, очень похожих на то, что на мне, но получше качеством, еще одно похуже и позатасканнее, будто повседневное. Брючный костюм с эполетами, похожий на мундир, но тоже женский. Пара просторных рубах и штанов, может даже я в них влезу.

А потом я обнаружила, кое что интересное. На самом дне, под горой одежды лежала шкатулка и она была заперта. Ключа нигде не было, но оставлять что-то не осмотренное не хотелось, поэтому я, немало провозившись, вскрыла замок. При этом мою руку что-то будто дернуло, мне даже почудилась яркая кратковременная вспышка, но я решила, что мне показалось и лучше не обращать на это внимания, и откинула крышку.

Внутри лежали деньги. Не в смысле монеты, а банковские ассигнации, то есть обычные бумажные деньги, свернутые в тугой рулончик, пусть и небольшой. Монеты тоже были, но немного. Сколько там хотя бы примерно, я не представляла, но вряд ли очень много. А еще лежала пара колец и брошь. Вот они привлекли мое внимание. Нет, не роскошью, они-то как раз были простые, но было в них нечто, притягивающее взгляд.

Некоторое время я поколебалась, но потом все-таки отложила. Посмотрела на свои грязные пальцы-сардельки и решила, что одену эти побрякушки как награду, когда приведу себя и свое тело в порядок.

Сложив все, что было в сундуке, я взяла чистые рубаху и штаны, и пошла мыться. А потом можно и что-нибудь поесть. Кстати, еда в доме тоже была. Я нашла несколько головок твердого сыра, думаю, он даже не испортился. Колбаски, похожие на те, что я стянула в деревне, но их я выкинула от греха подальше. Еще было несколько кусков вяленого мяса и рыбы, а также мука и крупы. Необычные, не такие, к каким я привыкла, но вполне идентифицируемые как еда.

Только не сказать, что этих запасов было много, растянуть их удастся максимум на месяц. Но этого должно хватить, чтобы придумать, что делать дальше.

Я решила не откладывать в долгий ящик и начать что-то делать уже сейчас. Тем более меня только что простимулировало то, что я так и не смогла влезть в штаны после купания. Рубаха худо-бедно натянулась, но ходить, пока платье не высохнет, придется с голой задницей. Белье, что было в сундуке, я тоже прополоскала, но оно мне сейчас совсем мало будет. Как говорится, на вырост.

Так что первое, что я сделала – это предприняла марш-бросок на километра полтора вверх по реке. Нужно было понять, не окажется ли у меня под боком сюрприз в виде какой-нибудь деревни или города. Но нет, лес и лес.

После возвращения начала активно приседать и качать пресс, даже пыталась отжиматься, но это оказалось очень сложно. Нет, на удивление руки у меня слабыми не были, видимо, приходилось носить тяжести, но все же по показателю веса моя собственная туша заметно выигрывала и руки просто отказывались держать этот кусок жира.

Потом отрабатывала ката. Если уж формировать мышцы и рефлексы, то делать это сразу и правильно.

У меня сейчас проблема была больше теоретическая. Я всю жизнь занимал