Амплерикс. Книга 1. Цветы и ветер

Глава 1

Связанные грубыми веревками руки патриция онемели и ныли. Пока стражники Аджхарапа толкали его перед собой по пути в городскую мэрию, Шай, тяжело волоча ноги, осматривал город. Куда ни глянь – всюду цветы. Столько цветов, сколько не было во всей Эрзальской долине. Он ощущал себя попавшим в одну сплошную, бесконечную клумбу. Иногда он оглядывался и видел двух пузатых стражников у себя за спиной, а еще Кларену, которая замыкала процессию.

В извилистом русле безучастно струились воды Арамея, пахнущие здесь трясиной. В центральной части города русло реки расширялось, но воды было немного. Берега обмелевшей реки находились метрах в двухстах друг от друга. В самом центре реки располагалась высокая каменная глыба, которая почти полностью перекрывала русло, оставляя лишь узкий ручеек. Аджхарап лежал к востоку от склонов Чистых гор. Возможно, не так давно скальная глыба откололась от Чистых гор и рухнула в реку, затруднив течение Арамея. Именно поэтому от застоявшейся воды несло тиной.

На упавшей в Арамей глыбе стояли несколько мужчин с кирками и лопатами. Они дробили насыпь, лопатами грузили горные камни на тележки и отвозили их на городской берег, чтобы расчистить перекрытое камнями русло реки. Шай подумал, что у жителей Аджхарапа уйдет не один год на то, чтобы ликвидировать насыпь и позволить воде беспрепятственно течь дальше сквозь город.

Они миновали большой док, обустроенный прямо на берегу Арамея, где кипел процесс изготовления легендарных лодок Аджхарапа. К доку на массивных кованых телегах, запряженных верблюдами, везли срубленные под корень длинные ясени. От стволов деревьев исходил приятный запах, а их пышная листва оставляла на дороге извилистые тропинки пыли и песка. Работники дока взмахивали топорами, обрубая ветки с листьями и ровняя стволы для последующей обработки. Шай подумал, что топоры есть в этом городе благодаря протекторату Эрзальской долины – Байхиби, и усмехнулся от этой мысли. Знали бы толстые стражники, что в его – патриция Эрзальской долины – власти было лишить Аджхарап металла. Посмотрел бы он, чем тогда корабельщики станут обтесывать ясени. «Двигай ногами, не зевай по сторонам!» – услышал он недовольный крик стражника, который толкнул патриция в спину.

Оставив док позади, они прошли мимо рынка на центральной площади. Народу было необычайно много. Кто-то стоял в очереди за пивом и свежеиспеченными лепешками из семян, другие ругались с торговцем мебелью, безуспешно пытаясь сбить цену на шкаф из массива ясеня. В Гальтинге тоже работали рынки, но они были небольшие и тихие. Здесь же, в Аджхарапе, в воздухе царила смесь смеха, рутинной болтовни, ругани и брани. «Я тебе сейчас эти четыре монеты в задницу засуну вместе с твоей козой! – кричал старикашка на торговца скотиной. – Это ж не коза, а мешок костей, к которому приделали рога! Я хочу накормить диетру, а не заставить ее подавиться скелетом». Торговец невозмутимо показал старикашке четыре пальца, давая понять, что или он получит желаемые монеты за козу, или же голодная диетра старика получит на ужин своего хозяина. «За эту козу можно дать четыре монеты, только если она умеет петь и готовить ужин!» – не сдавался старикашка. Была ли заключена сделка, Шай так и не узнал, потому что один из стражников схватил его за плечо и поволок в сторону трехэтажного строения, сложенного из мелких плоских камней. Его сослуживец толкнул дверь, и патриция заставили зайти внутрь.

На первом этаже в мэрии Аджхарапа было тесно и мрачно. Возле дальней стены стоял стол, за которым сидел высокий красивый юноша с острым лицом и пышной копной светлых волос. Он листал перед собой книгу. Подняв взгляд на патриция, светловолосый парень внимательно осмотрел его, хмыкнул и обратился к стражникам:

– Чего заявились?

– Воришка, – сказал стражник.

– Я не воришка! – воскликнул Шай, но удар кулаком по затылку заставил его замолчать.

– Ну надо же… – театрально протянул юноша и кивнул в сторону Кларены. – А эта с ним?

– Нет. Парень хотел украсть ее лодку. Дейна принимает?

– У нее аудиенция с торговцами из Ангура. Хотят закупить у нас еще партию лодок. Уже часа два сидят, торгуются. – И он кивнул в сторону запертой двери справа от него.

– Тогда оставим этих двоих тут, у тебя.

– Чтобы я остался один с этим сбродом? – воскликнул помощник Дейны. – Следить за ворами будете сами, раз уж притащили их сюда, меня не спросив. Отведите их на третий этаж. Если Дейна изволит, то поговорит с ними.

– Простите, – с опаской сказала Кларена, – но лично я ничего не крала. Зачем меня привели сюда? Я ни в чем не повинна.

– Вот Дейна и решит.

– Кто такая Дейна? – спросила девушка.

– А ты кто такая? – с издевкой бросил ей светловолосый юноша.

– Я Кларена.

– Ты не из Аджхарапа?

– Нет, из Байхиби.

– Вас не разберешь, – фыркнул юнец. – Дейна решит.

– Дейна правит Аджхарапом, – стражник снизошел до ответа Кларене. – Она наш мэр.

– Я на правах добровольца отправилась искать андамит для Королевы, – повысила голос Кларена. – И не собиралась общаться ни с мэром, ни со стражниками.

– А я не собирался под вечер задерживаться на службе, – недовольно сказал светловолосый помощник Дейны, – но никому нет до этого дела. А мне нет дела до твоих планов. Как и до Королевы, впрочем. Ступай за стражниками и за этим жалким воришкой.

Стражники подтолкнули Шая к каменной лестнице, и Кларена, тяжело вздохнув, в который раз пожалела о том, что сбросила патриция в воду и подняла шум на пирсе.

– Ты с нами, Мачео? – спросил один из стражников, обращаясь к светловолосому юноше.

– Да уж, конечно, ага, – презрительно ответил Мачео и небрежно отмахнулся от стражника.

Комната на третьем этаже мэрии была пыльная, с высоким потолком, похожим на купол, и единственным узким окошком. Стражники силой усадили Шая на пол и принялись привязывать его к стоящему посреди комнаты столбу.

– А ты сиди рядом, – сказал стражник Кларене.

– Я сама решу, где мне сидеть, – сурово ответила Кларена.

– Будешь много говорить, свяжем руки и тебе. – И стражник потряс перед ее носом веревками.

– Только попробуй, – грозно ответила Кларена, – и обнаружишь мое колено у себя между ног.

– У себя между ног я предпочитаю женские руки, – усмехнувшись, сказал стражник. – От твоих ручек не отказался бы.

– Своими ручками я легко оторву тебе твои колокольчики между ног. Хочешь?

– Горячая козочка. – Стражник провел потной рукой по ее щеке.

– И кусачая, – сказала Кларена.

Она укусила стражника за ладонь. Тот отдернул руку и вскрикнул. Другой рукой изо всех сил он ударил Кларену по лицу, и звон удара разнесся по комнате.

Оставив Шая и Кларену в комнате, стражники пошли к двери. Один из них остановился, развернулся и посмотрел на патриция, который испепелял его взглядом. Стражник достал из кармана грязную тряпку, подошел к Шаю, присел рядом с ним и затолкал ткань ему в рот.

– Это зачем? – спросил его сослуживец.

– А вдруг он и правда ангалиец? Смотри, волосы какие необычные. С кляпом во рту как-то спокойнее. А то еще… А то еще вдруг будет дуть.

– Трусливый придурок. – Второй стражник покачал головой и пошел к выходу.

Когда он открыл дверь, то застыл на месте. На пороге стояла невысокая женщина лет шестидесяти или чуть больше. Седые густые волосы спадали ей на плечи, как платок. Лицо женщины было изрезано глубокими морщинами, а в маленьких черных глазах застыл стальной взгляд. На ней были надеты широкие черные брюки и вязаная коричневая кофта с длинными объемными рукавами, из-под которых виднелись хрупкие сухие тонкие пальцы. Она решительно зашла в комнату, и следом за ней нарисовались фигуры двух плавийцев.

– Госпожа Дейна. – Поклонился ей стражник.

– Это он? – Дейна кивнула в сторону сидящего на полу Шая.

– Так точно. Вор.

– А кажется, что сквернослов, – голос Дейны был низкий, глубокий, с приятной хрипотцой. – Кляп-то ему зачем?

– Я… Не могу знать, моя госпожа, – растерялся стражник.

– И не надо, – одобрительно кивнула Дейна. – Чем меньше знаний у вас в головах, тем надежнее ваша служба.

Она широким шагом подошла к патрицию. Ее уверенная походка диссонировала с почтенным возрастом. Дейна присела на корточки перед Шаем, положила одну руку себе на колено, а другой коснулась подбородка патриция. Ее пальцы были такие сухие, что кожа шуршала, как пергамент. Дейна подняла подбородок патриция, заставив посмотреть на нее. Взгляд Шая не понравился мэру. Она привстала и обратилась к Кларене:

– Он у тебя хотел украсть лодку?

– Да, – ответила Кларена. – То есть я не знаю точно.

– Интересно, – покачала головой Дейна. – Ну, как разберетесь, известите меня.

– Я доброволец, – повысила голос Кларена. – Ищу серый камень, чтобы излечить Королеву. И до сих пор никто мне не объяснил, по какому праву меня удерживают в этом городе. Я ничего ни у кого красть не собиралась. Дайте мне уйти и разбирайтесь с ним без меня.

– Да тебе бы с таким напором на мое место! – воскликнула Дейна и похлопала Кларену по плечу. – Вот только пока на моем месте я. И я сказала, что вы останетесь здесь.

Дейна развернулась и быстро скрылась за пределами помещения. Сопровождающие ее плавийцы тоже покинули комнату, а следом исчезли и стражники, громко захлопнув за собой дверь. Лицо Кларены было красным от злости. Она злилась на себя, не на Шая. Если бы она не подняла шум там, на причале, то сейчас, глядишь, была бы уже на полпути к Серебряной Слезе. Кларена посмотрела на сидящего на полу патриция. Даже кляп во рту Шая не мешал увидеть, что он ехидно улыбается ей. Его сведенные за спиной руки были привязаны веревками к одному из столбов, подпирающих крышу комнаты. Кларена вздохнула, подошла к патрицию и вытащила тряпку у него изо рта.

– Что? Доволен? – язвительно бросила она патрицию.

– Еще бы, – сказал Шай, облизывая языком сухие губы. – Давненько в мой рот ничего не пихали.

– Если бы ты не залез в мою лодку…

– Да, да, я так виноват перед тобой, что просто места себе не нахожу. Отвесил бы тебе реверанс, да руки связаны.

– Ты же неправду им сказал насчет себя? Ты ведь не ангалиец?

– А ты развяжи меня, и мы проверим, – огрызнулся патриций.

– Мечтай! Но я не буду больше говорить, что ты хотел украсть мою лодку. И тогда нас отпустят.

– Правда? – с наигранной радостью сказал Шай. – Нас отпустят, да? Ну надо же, какое счастье! Спасибо. Спасибо тебе огромное! Вот уж услужила.

Впервые Кларена почти улыбнулась.

– Я слыхала про Аджхарап, – сказала Кларена. – Но не знала, что городом правит старая женщина.

– Откуда работяге из железного карьера знать, кто и где правит? – неохотно бросил ей патриций.

– А ты, стало быть, знал?

– Я знаю про всех правителей. Или почти про всех. Дейна много лет сидит в мэрии Аджхарапа. Эрзальская долина связана с этим городом торговлей.

– Так и знала, что ты ангалиец. И что вы продаете Аджхарапу?

– Скорее закупаем. Тут делают отличные ясеневые лодки. Прочные и легкие.

– Разве у вас в Гальтинге есть реки?

– В самом Гальтинге нет. В остальной Эрзальской долине – предостаточно. Для протекторатов тоже закупаем. Та лодка, которую ты так свирепо оберегала от меня – ясеневая.

– Ты знаком с Дейной?

– Заочно. Бабушку не устраивает контракт на продажу лодок с нашей землей. Она не раз присылала ко мне своих помощников.

– Пересмотреть условия?

– Ну да.

– И ты пересмотрел?

– Сама-то как думаешь?

– Знала бы наверняка – не спросила бы.

– Контракты – лучшее, что есть на бумаге. Не считая срамных книг, разумеется. Я люблю контракты. Они понятны. Их не нужно обсуждать. Их нужно исполнять. С тем помощники Дейны и вернулись от меня в Аджхарап.

– Видимо, сейчас Дейна захочет вернуться к тому разговору, – хмыкнула Кларена.

– А я захочу сидеть на троне в Триарби. И что с того? Кого это волнует?

– Ты сейчас не на троне в Триарби. Ты даже не на троне Гальтинга. Ты сидишь со связанными руками в плену у Дейны. И на твоем месте я была бы более сговорчива с Дейной.

– Я скорее пересплю с Дейной, чем буду с ней более сговорчивым.

***

Айри приготовила ужин, поменяла простыни на кровати и вымыла пол в доме. Свечение эспира показывало ночь, но мужа, который к этому времени имел обыкновение закончить работу, все еще не было дома. Несколькими неделями ранее она уговорила его позволить помогать ему с ведением счетных книг, иначе отсутствие труда могло бы свести ее с ума. Фрой не мог отказать Айри – он никогда ни в чем ей не отказывал. Наоборот, ему подумалось, что помощь Айри в счетных делах сблизит их.

Айри закончила заполнять новую страницу альманаха и посмотрела на результат своей работы. Страница была аккуратно разлинована, графы заполнены тонкой вязью цифр и подписей. Раньше ей не нравились упражнения со счетом, которые Гернар заставлял Айри выполнять, как только та научилась держать перо в руках. Но сейчас, оставшись в чужом для нее доме, она получала удовольствие от подсчетов запасов сока в Хранилище – это много лучше, чем безделье.

Фрой Эрес вернулся домой за полночь, когда Айри уже спала. Скрип входной двери разбудил девушку, и она подняла голову над подушкой. Даже при тусклом свете слабо тлеющих в камине поленьев она увидела, что муж был мрачен, словно сложные математические формулы не отпустили его мысли, а пришли домой вместе с ним. Увидев, что жена проснулась, Фрой нежно улыбнулся ей, но даже улыбка не смогла скрыть переживание, застывшее на его лице.

– Отчего ты так поздно сегодня? – впервые за все недели, прошедшие со дня свадьбы, Айри поинтересовалась жизнью Фроя, и этому удивились и он, и она.

– Меня беспокоят записи в расходной книге, – тяжело выдохнув, ответил муж.

– Ты самый талантливый и опытный счетовод Сентры, – сказала Айри. – Уверена, что ты с этим разберешься наилучшим образом.

– Айри, – голос Фроя, как и его взгляд, был серьезным, и это испугало девушку. – Твой отец крадет из городской казны.

Сердце Айри застучало, и она могла слышать этот неспокойный, неприятный стук. О чем он говорит? А главное, для чего?

– Я ничего не понимаю… Мой отец? Зачем ты говоришь такие обидные вещи о моем папе?

– Он считает расходы казны. И увеличивает их искусственно. Разницу забирает себе прямо из казны. Монетами.

– Замолчи, сжалься надо мной! – перебила его Айри. – Этого не может быть. Он мой отец! Один из самых уважаемых людей нашего города.

– Жажда легкой наживы одолевает в равной степени и уважаемых, и недостойных. Прости, что слышишь это от меня. Но это правда.

В голове Айри звучали слова мужа. Она не хотела их слышать, но они уже были произнесены. Айри посмотрела на Фроя, и глаза ее были полны испуга. Она подошла к мужу и робко спросила:

– То, что ты сказал про отца… Это правда?

– Да, Айри.

– Ты ведь никому не расскажешь о том, что выяснил?

– Это не я выяснил, – тихо ответил Фрой.

– Не ты? – растерянно шепнула Айри. – А кто тогда?

– Ты.

Этот ответ оглушил девушку. Она осознала, что не понимает ничего. Муж подошел к ней и взял ее ладони в свои большие теплые руки.

– Помнишь, в начале минувшей недели ты линовала расходную книгу и сказала мне, что остатки не совпадают друг с другом? Я потратил два дня в мэрии, чтобы пересчитать записи в расходной книге и сопоставить их с цифрами из доходной книги. Ты права. Гернар приписывает расходы, а разницу забирает себе. Я лично пересчитал все монеты в казне. Это не ошибка.

Айри молчала. Она прокручивала в голове слова Фроя снова и снова.

– Если эти ужасные вещи – правда, я поговорю с отцом. Мы с тобой вместе поговорим с ним. И попросим его вернуть в казну все, что он присвоил. Умоляю тебя! Если он оступился, это не делает его вором.

– Айри… – Муж отвел взгляд и почесал подбородок. – Я уже сказал об этом Тенуиту. Я не мог не сказать.

– Уже сказал… – Девушка опустилась на кровать и уставилась в пол.

– Но я не сказал, что это был Гернар.

– Значит, все еще можно исправить? – воскликнула она.

– Я не могу этого знать. Тенуит далеко не дурак. Перед тем, как стать мэром Сентры, он двадцать лет проработал счетоводом. Тенуит знает, что расходными книгами занимается Гернар. И подозрение быстро падет на него.

– Нет! – вскрикнула Айри. – Нет… Его же отправят в Песочные рукава! Он болен. Папа не продержится там и месяца, в этой черной сырости, без света и еды.

– Айри, – вздохнул Фрой, – я не мог не доложить мэру. Это мой долг. Не знаю, о чем думал Гернар и как планировал сокрыть от мэра кражу. Может быть, он потому и выдал тебя спешно замуж за меня.

– А как это связано? – Она подняла на него мокрые от слез глаза.

– Казнокрадов жестоко карают. Их самих лишают свободы, а их семьи – всех владений и сбережений. А ты – теперь моя семья. Твое супружество со мной – гарантия того, что ты не будешь отвечать перед законом за преступление своего отца.

– Этого не может быть. Я не могу поверить, – всхлипывала она.

– Любимая моя, – он с трудом произнес эти слова, боясь реакции жены, – случилось то, что случилось.

– Помоги ему…

– Я? Но как?

– Умоляю, не позволь ему предстать перед судом. Заклинаю тебя! Я сделаю все для тебя, видят черные небеса. Я всегда буду с тобой, пока душа моя не устремится в Хранилище.

– Айри, любимая…

– Я рожу тебе сына. И дочь. И еще сына! Только скажи, и я посвящу тебе всю себя. Но спаси его… Пожалуйста. Умоляю.

Она вцепилась в его руки и впилась в него взглядом, полным отчаянной мольбы. Фроя пробил пот.

– Но что я могу сделать? – спросил Фрой.

– Скажи, что это ты.

– Я? – воскликнул муж. – Как ты родишь мне сына, если я буду заточен в Песочных рукавах? Как посвятишь мне всю себя?

– Ты самый умный, самый вдумчивый и надежный. Ты должен придумать, как спасти отца и не обречь себя на каторгу. Признайся в том, что совершил ошибку. А я уговорю отца вернуть в казну украденные монеты. И Тенуит простит тебя. Фрой, ты мой муж. Я никогда ни о чем тебя не просила. Теперь прошу. Я потеряла мать. Не позволь мне потерять и отца. Больше мне ничего не надо.

***

Перед тем, как отойти ко сну, мэр Серебряной Слезы Аргани заглянул на террасу, где ужинали Лерия и Эрви.

– Друзья мои, – масленым голосом сказал мэр, – простите, что отвлекаю от трапезы. Я лишь хотел узнать, удалось ли вам найти господ Келия и Лафре?

– Нет, их нигде нет, – ответила Лерия, отодвинув от себя тарелку и встав из-за стола.

– Я опечален этим известием, не скрою, – сказал мэр. – Могу ли я оказать вам какую-то помощь?

– Вы и так помогли нам тем, что приняли нас всех у себя в Серебряной Слезе и предоставили кров и ужин, – вежливо ответила Лерия.

– Что вы намерены делать дальше, позвольте поинтересоваться?

– Я не знаю, господин Аргани. Наша задача – отыскать андамит для Королевы. А где искать Лафре и Келия… Думать об этом у меня нет сил. Вероятно, завтра мы покинем ваши земли и продолжим поиски андамита.

– И это верное решение, – поклонился Аргани и перед тем, как уйти с террасы, сказал: – Я остаюсь в вашем распоряжении. А пока – доброй ночи.

Когда он скрылся из виду, Эрви, помедлив, обратился к своей спутнице:

– Что ты обо всем этом думаешь?

– Нам надо уходить отсюда. Завтра рано утром.

– Сначала это внезапное исчезновение Лафре, затем Шай покинул нас, теперь вот Келий куда-то пропал… Мне не по себе от этого места.

– Мне тоже, Эрви.

– Я не хочу здесь больше оставаться. Предлагаю не ждать утра, а уйти прямо сейчас.

– В ночь? – удивилась Лерия.

– В ночь, – кивнул ей Эрви и улыбнулся открыто и искренне. – Ты не переживай. Я же с тобой. И не дам тебя в обиду. Я Мастер воды, и готов буду призвать всю мощь Эр-Нерая, каждую его каплю, если это потребуется, чтобы защитить тебя. Ну, и себя…

– Отрадно слышать это от тебя, – мягко сказала Лерия. – Должна заметить, ты очень изменился с тех пор, как я впервые тебя увидела.

– Неужели? – Эрви попытался вернуть своему тону высокомерность, но они с Лерией оба поняли, что у него это не получилось.

– Абсолютно, – улыбнулась она. – В Марьяни я увидела избалованного надменного эгоиста, а сейчас веду разговор со взрослым, рассудительным Мастером воды.

– Сдается мне, что это ты на меня так влияешь, – смущенно ответил Эрви.

– Потому что я учитель?

– Нет. Просто потому что ты – это ты. А учитель или кухарка – неважно. Я не встречал еще таких девушек.

– Каких? – Дыхание ее замедлилось.

Эрви смущенно потупил взгляд, затем поднял глаза на Лерию, улыбнулся и ответил:

– Замечательных.

Лерия отвела взгляд. Отвести взгляд можно по-разному. Один увидит в этом жесте неприязнь, другой – смущение, третий – стыд. Эрви же видел в этом радость от комплимента. Он ласково провел рукой по волосам девушки и спросил:

– Ну так что, выдвигаемся сейчас, в ночь?

– Да! – горячо согласилась Лерия. – В ночь.

***

Несколько сотен лет назад на Амплериксе правила Клео Бальерос. Ребенком она росла крайне непослушным – вместо того, чтобы проводить утро на традиционных для будущих владычиц планеты уроках этикета, девочка сбегала с занятий и заходила в такие опасные уголки Триарби, что каждый раз повергала в ужас придворных помощниц матери, оставленных следить за дочерью.

– Но я даже не заметила, как малышка ускользнула с уроков! – слезно оправдывалась перед матерью Клео юная помощница, когда Королева в очередной раз обнаруживала, что дочь не явилась на занятия по счету.

– Это твоя работа! – отвечала разъяренная Королева, прижимая к себе сбежавшую Клео, которую вернул во дворец случайный житель Триарби, найдя девочку далеко за пределами Морозной рощи.

– Клянусь, этого больше не повторится, – плакала помощница.

– Конечно, не повторится! – зло кричала ей Королева. – Иначе я лично возьму самый жгучий стебель и прилюдно высеку тебя, никчемная ты баба.

Клео было двадцать два года, когда душа ее матери неожиданно для столицы пополнила Хранилище, что сделало девушку новой Королевой Амплерикса. Раз в неделю Клео, как и все ее предшественницы, спускалась в Морозную рощу, чтобы дать свою кровь Эксилю и укрепить кровавой пыльцой защитный слой планеты. Кормить цветок Клео предпочитала в полном одиночестве. Даже водчего не просила она довезти ее по снегу Морозной рощи до Эксиля – она сама ехала в кибитке, держа в руках вожжи и лихо управляясь с лошадью.

Секретарий Королевы испуганно поглядывал на эспир, установленный на Живой площади в Триарби – огромная спираль из лунного хрусталя отдавала голубоватым свечением, показывая, что полдень миновал, и на Амплерикс постепенно опускается вечер, в то время как Клео, отправившаяся кормить Эксиль еще утром, так и не вернулась. Секретарий приказал плавийцу сопроводить его в Морозную рощу, и, когда они достигли устланной свежим инеем поверхности рощи, секретарий, издав полный ужаса крик, подбежал к лежащей на снегу Клео, под которой растеклась застывающая лужа крови. Грудная клетка Клео была вскрыта, представляя собой сплошную рану со следами когтистых лап на ней. Сомнений быть не могло – нападение Хищника. Не думая о том, каким образом это чудовище могло проникнуть сквозь бдительный кордон охраняющих Триарби плавийцев, секретарий, едва сдерживая слезы, приказал спутнику доставить бездыханное тело Королевы во дворец. Придворный лекарь пришел в ужас, когда плавиец, аккуратно держа Клео, вошел в лазарет и положил тело на застланный шкурами стол врача.

– Это конец? – сбивчиво спросил лекаря секретарий.

– Королева мертва, в этом не может быть сомнений, – покачал головой тот.

– Это конец… – повторил секретарий.

За пару недель до этого лекарь обрадовал секретария известием о том, что Клео носит в себе дитя. И секретарий, понимая, что будущая Королева зачата не в браке, успел отдать распоряжение родителям простого деквида, в которого Клео была влюблена без памяти, приготовиться к пышной свадьбе. Сейчас же секретарий беспомощно смотрел на изуродованный труп Клео, на ее разодранный Хищником живот, где еще недавно теплилась жизнь будущей правительницы Амплерикса.

– Погоди… – пробормотал вдруг лекарь и встрепенулся.

– Что? – секретарий недоуменно посмотрел на него.

– Гляди! – Лекарь указывал рукой на окно комнаты. – Смотри! Видишь? Огненные сферы выстроились в ряд!

– Ты уверен? – Секретарий подбежал к нему и схватился за мешковатый халат врача.

– Так ты сам посмотри на небо! – воскликнул лекарь, все еще указывая рукой на резное окно. – Сферы застыли в небе ровным рядом. Это день Джиданна! Сомнений быть не может.

– Воистину, – пробормотал секретарий, высунувшись всем телом в окно. – День Джиданна, драли бы меня диетры…

– Несите ее на улицу! На траву. Куда угодно – лишь бы была трава. Скоро ночь. Главное, не пропустить. Успеть! – кричал лекарь.

Грозно посмотрев на плавийца, секретарий взглядом приказал ему взять тело Королевы. Подхватив мертвую Клео, плавиец мчался за лекарем и старым секретарием, вмиг позабывшим старческие боли и слабость костей. Когда они достигли улицы, секретарий суетливо осмотрел территорию и крикнул плавийцу:

– Клади ее сюда, прямо на траву!

Плавиец заботливо, будто боясь причинить вред Королеве, положил ее тело на траву, подернутую студеной вечерней росой, и отошел в сторону. Лекарь, секретарий и плавиец стояли, обступив лежащее на траве тело Королевы, и ждали, то и дело поглядывая вверх на небо. Они словно пытались убедиться в том, что огненные сферы действительно выстроились в ряд, замерев длинной ровной линией в ночном небе Амплерикса. Секретарий, который до этого момента читал о дне Джиданна лишь в атласах Королевской библиотеки, изумленно наблюдал за тем, как капли росы на траве начали соединяться друг с другом, образовывая вокруг мертвой Королевы тонкое водяное полотно. Спустя мгновение объявшая тело Королевы роса засияла розовым свечением, и секретарий ясно ощутил дуновение ветра. «Жизнь за жизнь», – послышался в ночи чей-то голос. Секретарий обернулся и увидел восставшую из росы прозрачную фигуру. Лицо ее было нечетким, а сквозь бестелесную водяную прозрачную оболочку можно было смотреть насквозь.

– Джиданн, – восторженно шепнул секретарий. – Древний дух жизни и смерти. Хвала всему живому, ты услышал нас!

– Молви «Да», и я свершу свое дело, – голос Джиданна расплывчато звучал в темноте.

Секретарий все понял. Он тяжело вздохнул. Секретарий посмотрел на лекаря, потом на плавийца, затем перевел взгляд на тело лежащей в росе Королевы и, улыбнувшись, обратился к Джиданну:

– Да продолжит Амплерикс свое великое существование. Я молвлю «Да».

Произнеся эти слова, секретарий замертво рухнул на землю рядом с бездыханным телом Королевы. Джиданн прикрыл глаза и медленно растворился в ночной глуши. Водяная дымка, все это время обнимавшая Королеву, исчезла. Раны на теле Клео начали затягиваться, и спустя несколько мгновений она издала пронзительный крик, приподнявшись над влажной травой. «Уберите его от меня! Уберите!» – орала она.

Лекарь бросился к своей владычице, припал к ней и по-отечески прижал к себе.

– Все хорошо, теперь все хорошо, – шептал он, поглаживая Клео по спине и голове.

– Это Хищник! Я даже не заметила, как он прыгнул на меня! Где он? Он ранил меня?

– Ш-ш-ш-ш, – успокаивал ее лекарь, – все закончилось, вы в безопасности, Ваше Величество…

– Но где Хищник? Он цапнул меня прямо вот сюда!

Она коснулась рукой изодранного в клочья платья, удивленно обнаружив, что на одежде были пятна крови, но на ее теле не было ни единой раны.

– Но… – непонимающе забормотала она, – но как это возможно? Да что здесь произошло, скажет мне кто-нибудь или нет?

– Нам удалось исцелить вас, Ваше Величество.

– Но что я делаю здесь, на улице в ночи? А мой секретарий? – воскликнула она, когда, оглядевшись, заметила тело своего верного слуги. – Что с ним?

– Боюсь, что его слабое сердце не выдержало страха за жизнь Вашего Величества, – уклонился от правдивого ответа лекарь. – С прискорбием должен сказать, что секретарий мертв, да не обратиться его душе Хищником. Пойдемте во дворец, моя госпожа. Холодно.

Лекарь взглядом приказал плавийцу взять Клео на руки, и они неспешно отправились наверх, в замок.

Плавиец осторожно освободил Королеву от одежды и положил на кровать. Лекарь подошел к ней с небольшим кубком.

– Вот, Ваше Величество, пригубите немного. Это отвар трав, чтобы поскорее уснуть.

– Сначала я, – послышался грозный голос плавийца, который выхватил кубок из рук лекаря.

– Ты это серьезно? – усмехнулся лекарь, глядя, как плавиец сделал глоток, но затем добавил: – Впрочем, пей, если хочешь.

– Кажется, и вправду чай.

– Неужели ты думаешь, что после того, как я спас ее, в этом кубке может быть какая-то угроза Ее Величеству?

– Я дал клятву биться за Королеву до последнего вздоха. И хочу удостовериться, что Ее Величество в безопасности.

Плавиец протянул кубок Королеве. Отпив из кубка, Клео, все еще не зная, что совсем недавно она была мертва и что секретарий, не колеблясь, отдал Джиданну свою жизнь ради нее, положила голову на подушку. Довольно быстро ею овладел мягкий сон. Служанка поправила одеяло и, кротко поклонившись лекарю, вышла из королевских покоев.

– Что ты дал ей? – спросил лекаря плавиец, когда служанка скрылась за пределами спальни.

– А тебе не все ли равно?

– И все же?

– Это капли «Чистое пробуждение». Я добавил немного в чай. Наутро Королева проснется с чистой памятью, где не будет и следа от того ужаса, через который она прошла. Ей незачем это помнить. Если кто-то выпьет эти капли, то наутро он должен увидеть знакомое лицо, и тогда из памяти будет стерт лишь прошедший день.

– А если не увидеть знакомого лица? – недоверчиво спросил плавиец.

– А если не увидеть знакомого лица, то не будешь знать ни того, кто ты, ни того, что ты здесь делаешь. А поскольку ты тоже отпил из кубка, иди спать. Можешь заночевать в моих покоях – я разбужу тебя утром. На твое счастье, мое лицо тебе знакомо.

– Старый пес, – шикнул на него плавиец. – Завтра я тоже не вспомню, что произошло с Королевой?

– Не вспомнишь. Сразу не вспомнишь. Но память может вернуться – через полгода, год или сотню лет. Никто не знает, когда это произойдет и произойдет ли. Достаточно запаха, звука или знакомого тебе переживания, чтобы память вернулась. Ну, или не вернулась. Капли непредсказуемы. А теперь иди.

Глава 2

Дейна сидела в кресле в своей опочивальне, которая служила ей одновременно кабинетом. В дверь постучались. Она ничего не ответила. Мачео, ее помощник, знал, что означает молчание мэра Аджхарапа – к ней можно войти, иначе бы он услышал недовольное «Не сейчас».

Отворив дверь ее опочивальни, Мачео вошел с подносом в руках. На подносе стоял глиняный чайник, и от него исходил приятный тонкий аромат жасмина. Рядом с чайником стояла тарелка, на которой были разложены тонко нарезанные дольки томленой тыквы – любимое лакомство мэра Аджхарапа. Часто баловать себя этим дорогим десертом не могла даже Дейна, но сегодня она не решилась отказать себе в удовольствии. Кивком она приказала Мачео поставить поднос с едой на столик возле кресла. Через окно с улицы лился яркий свет. Из-за того, что на противоположном берегу города стояли необычайно высокие Чистые горы, тучи в Аджхарапе гостьями были редкими, и незанавешенное ими черное небо было всегда богато на ярко светящие огненные сферы. Едва ли на Амплериксе был еще один город с таким количеством света.

Дейна отправила в рот тыквенную дольку и довольно причмокнула губами. Мачео, который терпеть не мог тыкву, не понимал, как Дейна может наслаждаться этим сомнительным деликатесом. Отпив чаю, Дейна спросила:

– Как там наши гости?

– Не знаю, – сухо ответил Мачео.

– Почему?

– А я должен?

– Ты помощник мэра. Ты все должен знать.

– Все должны знать Маги. А я лишь скромно делаю свою работу.

– Свою работу надо делать не скромно. Ее надо делать, точно работаешь в последний раз. Так поступают добросовестные работники.

– Мадам недовольна моей работой?

– Я вообще редко когда довольна.

– Уж правда ваша. Мне ли не знать. Ни разу еще я так много не работал, как у вас, и ни разу так мало не зарабатывал. Любой мастер ясеневых лодок выручает больше.

– Ты не делаешь ясеневых лодок. Не томи меня разговорами о своем жаловании. Меня интересует другое.

– Говорите.

– Та девчонка, Кларена, действительно не из Аджхарапа? Не помню ее среди нас.

– Говорят, из Байхиби.

– Это я и сама слышала. – Дейна налила себе еще чаю.

– Тогда к чему вопрос? – Мачео на правах не только помощника мэра, но и ее племянника мог позволить себе говорить с Дейной надменным тоном, непростительным для остальных.

– Не я ли тебя учила, балбес, не верить ушам? Верить можно только сведениям. Проверенным сведениям.

– Мои сведения – она не из наших земель.

– Прекрасно. – Дейна пригубила жасминового чаю.

– Прекрасно?

– Разумеется. Чужачка. Что это значит для нас?

– Это значит, что ей здесь не место.

– Это значит, – отчеканила Дейна, – что здесь ее никто не будет искать.

– Вы намерены оставить девчонку в Аджхарапе? – Узкая линия бровей Мачео изогнулась.

– Мне нужна толковая служанка. Та курица, которую ты прислал в прошлый раз, пролила мне пиво на платье.

– Если бы вы не лупили ее палкой по рукам, возможно, ее пальцы были бы более послушными.

– Если бы ты не был моим племянником, то я прошлась бы палкой и по твоим пальцам. Советов я не просила. Просила служанку.

– Но никто не желает на вас работать! Предыдущую служанку наш лекарь еле откачал. Бедняжка до сих пор носит на лице шрам от вилки, которую вы ей воткнули в щеку.

– Не я виновата, что эта тупица сожгла мою книгу.

– Это все из-за вашего характера, – покачал головой Мачео.

– Это все из-за недостатка интеллекта и из-за серьезных пробелов в базовом образовании некоторых личностей, – отрезала Дейна и со звоном поставила пустую чашку обратно на поднос. – Пойдем со мной. Хочу поговорить с ними.

Они поднялись на третий этаж и зашли в комнату к пленникам. Услышав скрип открывающейся двери, Кларена вскочила на ноги и посмотрела на Дейну и ее помощника. Шай сидел спиной к столбу, к которому стражники привязали его руки. Он лениво приоткрыл глаза. Мачео с нескрываемым интересом разглядывал патриция. Шай же не отрывал взгляда от мэра Аджхарапа. Сухое тело Дейны отнюдь не казалось слабым. Ее осанка подошла бы скорее юной гордой деве, чем пожилой владычице далекого цветочного города на востоке, и разглядеть это не мешала даже мешковатая одежда Дейны.

– Я хочу кое-что сказать, – послышался голос Кларены.

– Говори, – безразлично ответила Дейна.

Она не посмотрела на девушку, а подошла к патрицию и, как днем ранее, присела перед ним на корточки, вглядываясь в его глаза.

– Он не крал мою лодку, – сказала Кларена.

– Вот как? – повернула к ней голову Дейна. – Зачем же тогда ты подняла эти вопли на причале?

– Он хотел помочь мне отшвартовать лодку. А мне показалось, что собирался украсть. У меня к нему нет претензий. Пустите нас. И я уйду.

– Кого отпустить, а кого оставить, я решу сама, – глубокий низкий голос мэра волной разнесся по помещению.

– У вас нет власти удерживать меня здесь без оснований! – воскликнула Кларена.

– А кто тебе сказал, что у меня нет оснований? – усмехнулась Дейна.

– Тогда поведайте мне, – потребовала девушка.

– Какая… Огонь! – одобрительно сказала Дейна. – Вот такая служанка мне и нужна, а не те копуши, которые крутились у меня под ногами.

– Я не собираюсь быть ничьей служанкой. – Кларена сжала руки в кулаки.

– Хм, какие руки, – задумчиво сказала Дейна. – Но это мы поправим.

– Законы Амплерикса не знают принудительного труда. И я не буду служанкой! Тем более у старухи.

– Эй! Ты говоришь с мэром Аджхарапа, – округлив глаза, сказал помощник Дейны Мачео, который, впрочем, все еще не сводил любопытного взгляда с Шая.

– А она говорит с работницей железных рудников Байхиби. И что с того? – ответила Кларена.

Но на этот вопрос не ответили ни мэр, ни ее помощник. Кларена подумала о том, что ее судьба уже была окончательно определена Дейной.

– Вот с тобой что делать, ума не приложу, – сказала Дейна, глядя на патриция. Шай надменно взглянул на нее и тут же отвел глаза в сторону. – Красивый мальчик, ничего не скажешь. – Дейна коснулась пальцем его скомканных пепельных волос.

Шай отвернулся, но женщина обхватила его лицо и повернула к себе. Ее пальцы больно сжимали челюсть патриция и заставляли его смотреть в ее небольшие глаза. Ослабив хватку, она поднялась и пошла к двери, кивнув Мачео. Он последовал за ней. Обернувшись перед тем, как захлопнуть дверь, Мачео еще раз обвел взглядом сидящего на полу патриция и удовлетворенно хмыкнул.

– Что думаешь о мальчишке? – спросила Дейна, пока они с Мачео спускались обратно на первый этаж.

– Несказанно хорош собой, – ответил Мачео, мечтательно вздохнув. – Ни слез, ни сопливой мольбы. Ни звука. Чувствуется стержень.

– Как у тебя глазки заблестели, – усмехнулась Дейна. – Зато сразу понятно, о каком стержне ты думаешь.

– Стражники сказали мне, что он говорил им, будто он ангалиец, – пропуская комментарий мэра мимо ушей, продолжил Мачео.

– И?

– А что, если он и вправду ангалиец?

– Глупец! – Дейна вскинула руки. – Без сомнений, мальчик из ангалийцев. Высокий и упругий, изящнее змеи и сильнее волка. Пепельные волосы, чей оттенок не в силах скрыть даже грязь. И глаза цвета самого нежного нефрита.

– Какая эклектика, – усмехнулся Мачео. – Я поражен. Получив мэра, Аджхарап потерял одаренную поэтессу. И все это вы рассмотрели, присев перед ним на корточки?

– В отличие от тебя, мальчик мой, юношам я смотрю не только на ширинку.

– Поверьте мне, там есть на что посмотреть. И все же – он ангалиец. Он выше нас на ступень. Что скажут, когда узнают, что вы удерживаете одного из них со связанными руками в пыльной комнате?

– Что скажет кто? – Дейна удобно расположилась в своем кресле.

– Ангалийцы. Верховный судья. Да та же Королева!

– Проблемы нуждаются в решениях. Но покуда нет проблемы, тратить силы на поиски решений – верх глупости. У меня на третьем этаже сидит юный ангалиец. Поверь мне, я решу, как извлечь из этого выгоду для нашего города. Гальтинг диктует нам неприемлемые условия закупки лодок. Даже корона платит нам больше. И заметь, я до настоящего времени «не знаю», что этот красавчик, который наверняка уже снится тебе, из ангалийцев. Если ситуация вокруг него накалится, я всегда успею освободить его, принести извинения за нелепое недопонимание и предоставить Эрзальской долине пять-шесть лодок в качестве комплимента и в знак сохранения дальнейших торговых отношений.

– Поступайте как знаете.

– Конечно. На то я и мэр. Сходи наверх и приведи мне девчонку. Хочу проверить, на что она способна.

– Как изволите, – выдавил из себя Мачео и удалился из ее опочивальни.

Незадолго до того, как Мачео зашел в комнату, где были заточены Кларена и патриций, Шай вывернулся всем своим затекшим от сидения на полу телом и встал на колени. Кровь прилила к ногам, и в них неприятно закололо. Привязанные к самому основанию столба руки онемели, он их почти не ощущал, как будто они были не частью его тела, а двумя начиненными тряпьем рукавами. Шай осмотрелся по сторонам. В комнате был старый пыльный стул, на который время от времени опускалась изнуренная томлением в комнате Кларена. Рядом с входной дверью стоял невысокий комод. Кларена подошла к комоду и стала шарить по ящикам. Там лежало несколько глиняных мисок, столовые приборы, стопка исписанных с обеих сторон листов бумаги.

– Слушай, – вертя в руках вилку и нож, сказала Кларена, повернувшись к патрицию, – я не знаю, чем это все закончится. Но хочу извиниться перед тобой. Это все моя ошибка. Я должна была сдержаться там, на причале.

– Еще бы твои извинения могли вызволить нас отсюда, – недовольно буркнул Шай. – Я никогда не понимал женщин. Вы отчаянно желаете добиться цели, но делаете все, чтобы никогда не достичь ее. Юноши проще и понятнее.

– Юноши думают только лишь о том, чтобы извергнуть из себя белую жидкость, – язвительно парировала Кларена. – Действительно, что может быть проще?

– Не скажи, – вздохнул патриций. – Не всегда это так уж просто, как тебе кажется. Порой бывает и так, что мозоли на моем стержне проступают скорее, чем белая жидкость из него.

– Возможно, ты просто не встречал правильной женщины?

– Возможно, для некоторых мужчин попросту не существует правильных женщин.

– Мне остается пожелать тебе найти правильную.

– Ответное пожелание. – Шай скривил губы в невнятной улыбке. – Найди себе мужчину, который возьмет тебя столь неистово, что ты не вспомнишь ни о чем. Даже о проклятых лодках.

– Я своего не только нашла, – ответила Кларена с грустью в голосе, – но и потеряла.

– Он тоже украл у тебя лодку, и ты сдала его стражникам? – расхохотался патриций.

– У меня в Байхиби остался сын от него. Мой мальчик. Лагей.

– Сын? – Издевка исчезла с лица патриция. – Вот уж никогда не подумал бы. Сколько ему?

– Шесть лет. Скоро будет семь.

– Зачем тогда оставила его там? Налоги?

– Да. У меня умер муж, я осталась с сыном одна. Работала на железных рудниках без отдыха, но монет все равно не хватало. Поэтому решила пойти искать андамит. Хотя бы этот клятый инспектор сейчас не наведывается в мой дом.

– Прости за грубые слова. Мне очень жаль, – Шай впервые стал говорить с ней искренне. – Но я правда не собирался красть твою лодку. Вернее, я хотел ее взять, но заплатил бы, кабы знал владельца.

– Да ладно тебе. Признаться, я ведь сама ее украла, – помедлив, сказала Кларена. – Там, в Байхиби. И не заплатила бы за нее, даже если бы знала владельца.

– Вот и приехали, – усмехнулся Шай. – Освободимся отсюда, и я первым делом отправлюсь в Байхиби и расскажу о той, кто действительно достойна носить гордое звание воришки.

Кларена с укором посмотрела на него.

– Да брось, – улыбнулся патриций. – Дай хоть поиздеваться над тобой немного, а то со скуки с ума можно сойти. А о твоей утрате я очень сожалею. Болезнь?

– Нет. Муж погиб на работе. Не он первый. Железо в Байхиби не достается нам просто так. Оно окроплено кровью наших мужчин. И женщин. – Она вздохнула и посмотрела на свои мозолистые, огрубевшие пальцы. – Тебя-то что привело в Аджхарап?

– А я, ты не поверишь, такой же доброволец. И когда найду андамит и возьму в жены Королеву, то освобожу тебя и весь твой род от налоговых повинностей. Обещаю.

– Ты рассчитываешь найти серый камень?

– Разумеется. Это моя цель. Меня-то налоги не пугают, и мне незачем слоняться по планете, кроме как за андамитом.

– Богатый мальчик, – усмехнулась Кларена и тут же осеклась. – Ты на самом деле ангалиец?

– Где бы я ни оказывался, всюду колоссальный интерес к моей персоне, – сказал патриций.

– Не льсти себе. Мне до тебя нет никакого дела.

– Тебе – нет. А верному помощнику этой старухи, которая тыкала в меня своими скрюченными пальчонками, очень даже есть.

– Как это понимать?

– Такие, как мы, хорошо видим себе подобных. Секретарь старухи разве что не целовал меня. Ну, мысленно.

– Вздор какой-то, – молвила Кларена.

– О, отнюдь не вздор. Отнюдь.

В этот момент дверь отворилась, и к ним в комнату зашел Мачео. Из открытой двери комната наполнилась светом, и высокая стройная фигура Мачео стояла перед пленниками, как явившееся на помощь неведанное божество. Мачео неспешно прошел к Кларене и сказал:

– Дейна хочет видеть тебя.

Кларена попятилась назад. Мачео сделал еще один шаг, но замер, переведя взгляд на Шая. Патриций демонстративно уселся на пол, оперся спиной о столб и одарил помощника мэра многозначительным взглядом. «Высокий и упругий, изящнее змеи и сильнее волка», – в голове Мачео звучали слова Дейны. И сейчас, глядя на патриция, он мог убедиться в их бескомпромиссной справедливости.

– Как тебя зовут? – уверенным голосом спросил Шай, и уголок его рта изобразил улыбку.

– Мачео, – сглотнув, ответил молодой человек.

– Подойди ближе, Мачео.

Помощник мэра застыл на месте, уставившись на Шая. Тот смотрел ему прямо в глаза, и Мачео показалось, что еще немного, и он утонет в двух ярких, бездонных, изумрудных озерах патриция. «Я не укушу тебя», – тихо шепнул Шай. Стоящая рядом Кларена не дышала и с интересом наблюдала за этими двумя юношами.

Мачео, видимо, не желая показаться трусом, осторожно ступил ближе к Шаю и присел перед ним, не в силах оторваться от его взгляда. «Прикоснись к моему лицу, Мачео, не бойся», – в голосе Шая скользнула почти неуловимая нотка эротизма, и Мачео не нашел в себе сил противиться. Кротко вздохнув, он протянул руку и подрагивающими от волнения пальцами коснулся щеки патриция. «Нравится?» – спросил Шай, и брови его изогнулись и застыли, и из-под густых ресниц в глаза юноши впился взгляд патриция. Мачео, будто находясь под чарами, кивнул. «Ты знаешь, кто я? Знаешь, у кого на Амплериксе такая свежая, упругая кожа?» – прошептал патриций. Мачео отрицательно замотал головой, а пальцы его непослушно трогали щеку Шая, опускались ниже, к шее, вновь поднимались и скользили по контуру губ патриция. Мачео хотелось отдернуть руку, но он, как заколдованный, не смог прекратить путешествие своих пальцев по утонченному лицу патриция, краше которого Мачео еще не видел, даром что сам был красивым и знал это. Перебирая пальцами по губам Шая, Мачео утратил над собой контроль. Его указательный палец проник между губами патриция и уперся в гладкие, как полированный мрамор, зубы. На лбу Мачео проступила испарина. Поддавшись игре, Шай едва-едва приоткрыл рот и несильно цапнул Мачео за палец зубами. Тот вскрикнул, но не от боли, а от приятного испуга. Патриций сверлил хищным взглядом глаза Мачео, осторожно удерживая его палец между своими зубами. «Ты хочешь меня?» – спросил патриций, выпустив палец Мачео. Взгляд Мачео поплыл. Он прикрыл глаза и, точно погружаясь в негу, кивнул. «А ты говорила – вздор», – усмехнулся патриций и повернулся к Кларене.

Мачео вздрогнул и очнулся. Он непонимающе таращился на Шая. Вскочив на ноги, он отбежал от патриция, как от опасного дикого зверя, вышедшего из леса в самый неподходящий момент. Надменность и высокомерие вновь заняли свое место на лице Мачео. Он подошел к Кларене, но искоса все еще поглядывал на Шая, который облизнул губы, точно пытаясь распробовать на вкус пальцы Мачео.

– Ты… Тебя… Тебя хочет видеть она. Д-дейна, – пробормотал Мачео и взял Кларену за руку.

Та отдернула руку. Мачео разозлился и больно сжал ее ладонь в своей руке. Но то была Кларена. Извернувшись, она что есть силы ударила юношу по щеке. Звук звонкой пощечины эхом разлился по пустой комнате. Мачео приложил руку к щеке, потер ее и бросил взгляд на Кларену, но вместо ожидаемой свирепости в его глазах читался страх, перемешанный с обидой.

– Я не буду ей служанкой, – уверенно сказала Кларена, в чьем взгляде, наоборот, не было недостатка злости.

– Дейна отдала приказ, и моя работа – исполнить его! – крикнул Мачео.

Он было занес руку над Клареной, но застыл. В руках Кларена держала ножик, найденный ею в комоде.

– Нет! Нет, не надо. – Мачео испуганно попятился назад, но споткнулся о ногу Шая и рухнул всем телом на пол.

Он свернулся в клубок, прижал ноги к подбородку и заслонил голову руками, чтобы защитить тело от смертельных ударов ножа. Он не видел, что Кларена подбежала не к нему, а к Шаю, и несколькими резкими движениями разрезала ножом веревки, обвитые вокруг запястий ангалийца.

Шай вскочил на ноги. Мачео, который все еще беспомощно лежал на полу, поднял голову и испуганно взглянул на патриция. Шай вскинул руки перед собой, и из них прямо на глазах у Кларены и Мачео вырвались наружу седые нити воздуха. Новорожденные ветра опутали Мачео, налились объемом, окрепли, и в тот же миг Мачео воспарил над полом, размахивая ногами и руками. Шай, обретший свою привычную гордую осанку, медленно приблизился к Мачео. Он продел руку сквозь бестелесные стенки ветра и коснулся пальцами подбородка юноши, в испуганных глазах которого стояла пустота.

– Повторю свой вопрос. Ты знаешь, кто я? – голос патриция был тихим, суровым, но вместе с тем необыкновенно притягательным.

Мачео закивал головой.

В этот момент в комнату вбежала Дейна и застыла, вцепившись руками в дверной проем. Она не успела открыть и рта, чтобы позвать на помощь плавийцев, как патриций щелкнул пальцами, и возникшие из ниоткуда клубы ветра закружились вокруг Дейны, как взбесившиеся голодные змеи, и подняли ее в воздух рядом с Мачео.

Кларена попятилась назад, пока не уткнулась спиной в стену, и ей осталось лишь смотреть, как дерзкие воздушные струи удерживают Дейну и Мачео прямо возле Шая на небольшой высоте. Патриций подошел к Дейне, лицо которой окаменело – скорее от неожиданности, чем от ужаса. Кларена увидела, как в комнату ворвались двое плавийцев. Дейна силилась повернуть к ним голову и отдать приказ, но из ее открытого рта не вырвалось ни звука. Плавийцы истолковали эту необычную картину правильно – в комнате к пятой ступени принадлежали все, кроме повелителя ветров, а это значило, что у них нет над ним власти. Плавийцы замерли на месте и не смотрели на мэра.

– Как смела ты, простая деквидка, помыслить, что можешь держать меня, повелителя ветров, в этой тесной комнатушке? – голос Шая окутал помещение, устремляясь все выше и выше, под самый купол комнаты.

Дейна сдерживалась, чтобы не закричать – возможно, от обиды, а быть может, от того, что ее задумка имела все шансы окончиться совсем не так, как было запланировано.

Шай медленно опустил руки. Потоки воздуха покорно послушались своего владыку – и вот уже кончики ступней Дейны могут нащупать долгожданную поверхность дощатого пола. Патриций перевел взгляд на Мачео, который все еще висел в воздухе, перепуганный.

– Если обещаешь говорить правду, я не причиню тебе вреда, – сказал ему Шай, и Мачео спешно закивал головой.

Сковавшие Мачео ветра опустили его на пол и исчезли.

В комнате стало очень тихо. Никто не решался издать ни звука, а значит, Шай добился своего – отныне слушать будут именно его, и говорить смогут только тогда, когда он это позволит. Патриций развернулся, по-хозяйски величественно подошел к стулу, взял его одной рукой и поставил перед Дейной и Мачео. Отряхнув свои светлые брюки и взъерошив давно не знавшие воды длинные серебристые волосы, он опустился на стул, закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на Дейну. Эта пожилая, самая уважаемая в Аджхарапе женщина стояла перед Шаем, как первоклассница на уроке перед строгим учителем. В этот миг Дейна остановилась на мысли, что не воспринимает себя мэром этого города. Не сейчас и не здесь. «У тебя кровь из носа течет», – услышал Шай слова Кларены. Он поднес рукав к лицу и вытер тонкие струйки крови. Рукав его белой рубашки обагрился, но это ничуть не смутило патриция.

– Дейна, – обратился к ней Шай с такой интонацией, с какой отцы заводят неприятный разговор с проказницами-дочерьми.

– Напоминаешь мне мое собственное имя? – Женщина недовольно покосилась на него.

– Мой отец, да не обратилась его душа Хищником, учил меня: хочешь доминировать над собеседником – произноси в разговоре его имя как можно чаще.

– Я бы трижды произнесла твое, будь оно мне известно. – Дейна сверлила патриция маленькими глазками.

– Значит, мы с тобой оба понимаем, что доминировать в разговоре буду я.

– Мой отец, да не обратилась Хищником и его душа, учил меня: справедливый бой обусловлен равными силами, – сказала Дейна. – Но из нас двоих подчинять ветра своей воле способен лишь ты.

– Днем ранее ты связала меня, а потом чуть не раздавила своими пальцами мой подбородок, – усмехнулся патриций. – Это ли были равные силы?

– Едва ли мои пальцы сильнее твоего ветра.

– Ветер… – Шай поджал губы и закатил глаза. – Ветер – не более чем обычный воздух, который заскучал и лишь решил поразвлечься, не спросив хозяина. Не держи на него зла за то, что он немного поигрался с тобой сейчас.

– Дамы моего возраста не склонны к играм.

– Дамы любого возраста склонны к играм. Ты, судя по всему, предпочитаешь игры со связыванием. – И Шай потер пальцами свои запястья, которые еще не забыли плен веревок. – Не могу тебя в этом упрекнуть. Я и сам не прочь связать своего противника. Но мне нравится делать это в кровати, если ее изголовье достаточно крепко, а противник – достаточно вынослив.

– Лучше бы ты и меня связал, чем заставил беспомощно болтаться в воздухе, – бросила ему Дейна.

– Поверь, тебе бы не понравилось то, что я сделал бы с тобой, привязав тебя к изголовью постели.

– В кровать с тобой я бы не легла, даже если бы ты приставил вилы к моей шее.

– Если бы ты приставила их к моей, в кровать с тобой не лег бы и я.

– Понимаю. Не всем по нраву сильные женщины в возрасте. – Дейна скрестила руки на груди.

– Не всем по нраву любые женщины. – Сидя на стуле, Шай посмотрел на помощника мэра. – Верно я говорю, Мачео?

Мачео не ответил. Патриций вновь повернулся к Дейне. Уничижительная улыбка исчезла с его лица. Он изучал каждую морщинку на остром лице этой женщины, не без удовольствия замечая, что постепенно Дейна теряет уверенность и привычную ей вседозволенность. Его брови угрожающе изогнулись. Он молчал. Плавийцы, будто окаменев, никак не реагировали на диалог Шая и мэра Аджхарапа. Мачео не смел поднять глаз и даже не дышал в надежде, что патриций не будет больше задавать ему вопросов. Молчала и Кларена, сжимая в руках скользкую ручку ножика, которая намокла в ее потных ладонях.

– Тебе было известно, что я – патриций Эрзальской долины? – наконец Шай нарушил неуютную тишину, взглянув на Дейну.

– Нет, – сухо ответила она, глядя в пол.

– Смотри на меня, – приказал ей Шай.

– Нет, – повторила Дейна, подняв на него глаза; в них остались следы испуга, но свое место отчаянно пытались отвоевать надменность и решимость правительницы Аджхарапа. – Я никогда не знала, что ты – патриций Эрзальской долины.

– Допустим. Было ли тебе известно, что я ангалиец? – последовал следующий вопрос Шая, который понравился Дейне гораздо меньше предыдущего.

– Нет.

Этот ответ прозвучал из ее уст с плохо скрываемой издевкой. Шай повернулся к перепуганному Мачео и взглядом повторил свой вопрос. Мачео, не глядя на свою начальницу, лишь кивнул головой.

– Стало быть, знала, – удовлетворился патриций. – Ты хотела использовать меня как пленника в угоду своим интересам в отношениях с Гальтингом? Хотела пересмотреть наши контракты?

На этот вопрос Дейна не ответила. Шай улыбнулся и опять посмотрел на ее помощника. Ответом на вопрос патриция снова стал молчаливый кивок Мачео.

– Что ж, я совсем не удивлен, – хмыкнул патриций. – Что прикажешь делать с тобой?

– Я мэр Аджхарапа. – Дейна угрожающе сдвинула брови, но поняла, что патриция это совершенно не впечатлило. – И в моей власти решать, что и с кем делать в землях, где я правлю.

– Власть! – усмехнулся Шай. – Любая власть обеспечивается силой и страхом. Страха, как видишь, я не испытываю. А сила… Взгляни на плавийцев, что стоят у тебя за спиной. Плавийцы преданы короне и свято чтят законы иерархии. Давай, не стесняйся, отдай им приказ. Прикажи им вновь пленить меня. Давай же! Прибегни к их силе и покажи, есть ли у тебя настоящая власть.

Дейна повернула голову и посмотрела на плавийцев. Их каменные лица не выказывали ни единой эмоции, и это разочаровало женщину. Набрав грудью воздух, она сказала им решительным, глубоким голосом:

– На правах законного мэра Аджхарапа я приказываю вам взять этого молодого человека под стражу и ждать моих дальнейших указаний.

Если голос ее не дрогнул ни единожды, то сердце волнительно стучало внутри. Плавийцы не шелохнулись. Нервно сглотнув, Дейна повысила голос:

– Как законный мэр Аджхарапа, приказываю вам взять девушку под стражу.

Плавийцы синхронно шагнули к Кларене, но застыли на месте, как только Шай выставил руку вперед и сказал:

– Девушка находится под моей протекцией, как четвертой ступени, и на ее плен нет моей воли.

Ответом на эти слова стал звук шагов плавийцев – они так же синхронно шагнули назад и замерли на месте. Патриций, все еще сидящий на стуле, широко расставил ноги в стороны, поставил на них локти, подпер рукой подбородок и обратился к мэру:

– Ни страха, ни силы, как видишь. В чем же твоя власть отныне, Дейна, законный мэр Аджхарапа?

– Ты спросил, что я прикажу делать с собой, – тихо ответила Дейна. – Но у тебя уже есть ответ, видимо?

– Ответа нет. Есть предложение, – сказал патриций. – Я предлагаю тебе самой решить свою судьбу, выбрав один из двух вариантов.

– Слушаю. – Дейна завела рукой прядь седых волос за ухо, слегка наклонила голову и посмотрела на Шая.

– Вариант первый. Я пошлю красный огонь на имя секретария Далонга. Ему будет интересно узнать, что мэр одного из восточных городков нашей замечательной планеты умышленно лишил свободы представителя вышестоящей ступени, чтобы выторговать выгодные условия сделок Аджхарапа с Гальтингом. В этом варианте есть и хорошее, и плохое. Хорошее – тебе представится шанс совершить увлекательное путешествие по Амплериксу, не терзая себя чаяниями о вверенной тебе территории. Плохое – твое путешествие закончится в тесной сырой камере Песочных рукавов.

– Верховный судья судит по доказательствам, – голос Дейны утратил уверенность и дрогнул.

– И эти доказательства стоят рядом с тобой и даже в эти суровые мгновения не сводят с меня своего любопытного взгляда.

С этими словами Шай взглянул на Мачео.

– Я обещал, что не причиню тебе вреда, – сказал ему патриций. – Ты будешь свидетельствовать на суде? Готов будешь под страхом смерти за ложь Верховному судье подтвердить, что уважаемый мэр Аджхарапа знала об истинном происхождении своего непутевого пленника? Отвечай.

Мачео, не думая, кивнул. Он не смотрел на Дейну. Дейна же не сводила колючего взгляда со своего племянника.

– Смею предположить, что и плавийцам будет о чем поведать на суде, – обратился Шай к мэру.

– Означает ли это, что более предпочтительным для меня будет второй вариант? – спросила Дейна.

– Наконец-то у этого утомительного разговора появился шанс закончиться продуктивно, – удовлетворенно бросил ей патриций. – Вариант второй. Ты уходишь с поста мэра Аджхарапа и прилюдно заявляешь, что город может быть передан Гальтингу в качестве протектората. Об остальном я позабочусь сам.

Дейна ничего не ответила. Она прищурилась, и морщины изрезали ее бледное лицо сильнее обычного. Взгляды Дейны и патриция встретились и застыли друг на друге. Шай не смог сдержать ухмылку, но лицо мэра даже не дрогнуло. Она сделала пару шагов, приблизилась к патрицию, наклонилась и уперлась руками в подлокотники стула, на котором сидел патриций. Шай инстинктивно вжался в спинку. Дейна долго смотрела в его зеленые глаза, восхищаясь их красотой столь же сильно, сколь сильно ненавидела этого дерзкого повелителя эрзальских ветров.

«Девять лет я правлю Аджхарапом, – словно делая одолжение, наконец заговорила Дейна. – До меня правил мой отец. Я была ему помощником. Я и мой брат – отец Мачео. Как можешь видеть, я немолода, а отец и вовсе был дряхлым, больным стариком. Я разрабатывала приказы, он же их лишь подписывал и озвучивал. Я вела изнурительные переговоры с Гальтингом и другими землями, в то время как отец спал, напившись лечебных трав, помогающих загасить боль в старом немощном теле. Брат мой тоже пил – не травы, но вино. Вино из Аджхарапа, что похуже, и дорогое вино из Ангура, равных которому не сыскать больше нигде. К чему тратить часы свое�