Препод 2

© Курзанцев Александр Олегович, 2024

Пролог

Синклит, или, более привычное для меня, – заседание кафедры общей магии, открыла ректор. Почему именно она? Ну так кафедра общей магии была в Академии основной и самой людной, по преподавательскому составу, и ректор была одновременно и заведующей кафедры.

Дело близилось к концу года, на носу уже был новый 1036-ой, студенты только-только закончили первый семестр и сдали зимнюю сессию, после чего разьехались по домам. Ну а ректор объявила заседание кафедры по итогам. И, судя по отдельных косым взглядам отдельных преподавателей и недовольным шёпоткам за моей спиной, итоги эти устраивали не всех.

Заседание проходило в большом зале, где на возвышении, которое я давным-давно обозвал президиумом, располагалась ректор, ну а в общем зале на лавочках разместился профессорский состав кафедры.

Пройдя вдоль стены, я сел на свободное место с краю лавочки, закинул ногу на ногу и, сцепив ладони на колене, приготовился слушать.

– Коллеги, – не вставая из-за стола в президиуме, за которым также присутствовал магистр Калистратис с одной стороны и наша библиотекарь, мадам Принс с другой, произнесла дер Нодерляйн, – с повесткой заседания все ознакомились?

– Нет, нет… – тут же донеслось с нескольких концов зала и, тяжело вздохнув, ректор посмотрела на библиотекаря и попросила:

– Дарина, будь добра, зачитай повестку.

Достав очки, та поднялась, тряхнула перед собой листом бумаги, после чего принялась перечислять.

– Пункт один, – кадровые вопросы, докладчик госпожа Нодерляйн, пункт два, – об исполнительской дисциплине при проведении учебных занятий, докладчик госпожа Нодерляйн, пункт три, – о заполнении индивидуальных планов профессорского состава… пункт четыре, – об организации учебного процесса во втором семестре 1035–1036 учебного года… пункт пять, – о распределении обязанностей УВП… пункт шесть, – о проведении выездных мероприятий по профориентации… пункт семь – отчет о выполнении индивидуального плана за первый семестр… пункт восемь об утверждении тем ВКР для студентов третьего курса… пункт девять, – разное!

Она, наконец, перестала читать, под чей-то долгий многострадальный вздох. Возможно даже и мой. Я приготовился скучать, но, внезапно, в первом же озвученном ректором предложении прозвучала моя фамилия…

– Итак, начнём с первого, а именно с профессора Локариса, – произнесла Сильвия, требовательно обшарив глазами зал и найдя меня, – поступило предложение, переместить профессора с должности куратора группы “А1” на должность преподавателя курса теормага. Занимающий её в настоящее время профессор Олдвен, объективно со своими обязанностями уже не справляется и будет оставлен при Академии исключительно в качестве консультанта.

– Да, да, – тут же оживились остальные, вызвав мой недоумённый, а затем подозрительный взгляд.

Старина Баргас был, конечно, тем ещё маразматиком, но чтобы его отставку встретили с таким энтузиазмом? Или это они от моего гипотетического перемещения так возбудились? С чего это вдруг?

– Прошу меня простить, коллеги, – незамедлительно поднялся я с лавки, – но считаю такие действия преждевременными. Коней, как говорится, на переправе не меняют. Ставить нового куратора посредине учебного года, это серьёзно выбить студентов из колеи. К тому же, группа вполне успешно сдала необходимые зачёты.

– Только потому, что проверяли только способность сотворения заклинаний, без учёта времени, – недовольно произнесла Нодерляйн, – а так, если без обиняков, то за то время, за которое отдельные студенты у вас заклинания подготавливали, я бы успела их дважды убить и после этого ещё попить чаю.

За моей спиной послышалось какое-то недовольное бурчание.

– Но сдали, – с нажимом повторил я.

– Ладно, вопрос пока, до конца учебного года, снимается, – скривившись как от лимона, буркнула ректор, – переходим ко второму вопросу. Исполнительская дисциплина. Профессор Локарис…

– Что, опять я?

– А у нас, по этому пункту фигурируете только вы. Почему продолжаете отрывать время от практических занятий, тратя его на свою… свои… своих…

– Теории? – подсказал я.

– Да, – теории. Нам нужны практики, Вольдемар, а не теоретики.

– Практика без теории слепа!

– Давайте без громких фраз, – поморщилась Нодерляйн, – мы вам выделили дополнительные часы для факультатива, будьте добры на них свои теории вести, а на остальных занятиях соблюдать установленную программ обучения.

"Сик транзит глория мунди, – так проходит земная слава, – философски подумал я, – месяц прошел и о том, что мои теории помогли нам с нежитью, все забыли".

Тут снова позади раздался какой-то недовольный шум, на который я привычно не обратил внимания.

– Ладно, – ректор сверилась со списком, – индивидуальные планы. Профессор Локарис…

– А здесь-то что не то? – в некотором раздражении переспросил я.

– Ваши планы никуда не годятся, переделайте, – бросила короткую фразу Сильвия, продолжая глядеть в листок перед собой.

Поджав губы, я кивнул. Решил пока не садиться, вдруг и дальше буду опять я. Собственно, не ошибся.

– Пункт четвёртый, профессор Локарис, почему до сих пор не вижу вашей подписи под ознакомлением с учебным планом на второй семестр?

– Он мне не нравится, – заявил я, вновь услышав недовольное фырканье других преподавателей.

– Как это понимать?! – Сильвия грозно сверкнула глазами, – что значит, – не нравится? Он и не должен нравиться, это учебный план, а не бутылка хорнгенского хлебного вина.

Никогда не пробовал хорнгенского хлебного, но, судя по всему, напиток был стоящий.

– Вот как раз об этом я и хотел поговорить, – стараясь говорить взвешенно и спокойно, начал я, – на мой взгляд, план сильно перекошен в сторону практики, даже сильнее чем в первом семестре.

– Всё правильно, – кивнула Нодерляйн, – студентов в конце семестра ждёт итоговый годовой экзамен, где предстоит продемонстрировать достаточные навыки в сотворении заклинаний, включая и заклинания первого семестра. И всё это, напоминаю, с учётом времени. Так что большее количество практической работы вполне оправдано. После первого курса у них ознакомительная практика и отпускать на неё неподготовленных студентов, – это подвергнуть их излишнему риску. После заседания, чтобы подпись была у меня. Всё.

Теперь пятый вопрос…

– Снова я? – сложив руки на груди, произнёс я, с вызовом глядя на ректора.

– Нет, – спокойно ответила та, – можете пока садиться, Вольдемар, не всё крутиться только вокруг вас.

– Да? А я уж было подумал, – с вызовом ответил я, но сел, демонстративно глядя в сторону.

Дальнейшее обсуждение слушал краем уха, пока не подошли к последнему пункту, этому загадочному и интригующему, – разное.

– Ну а теперь, – снова обвела зал взглядом Нодерляйн, – рассмотрим жалобы преподавательского состава на профессора Локариса.

Брови мои взлетели вверх и я оглянулся на остальных профессоров. Жалобы? Реально? Чем это я им насолил? Мы даже почти не пересекаемся.

– Кто хочет высказаться первым?

– Я выскажусь! – немедленно поднялся с лавки куратор группы “В1”, профессор Чарис фон Тифолд.

Высокий, смазливый, в дорогой мантии, он был из богатой и родовитой семьи. Щеголеватый и заносчивый, известен он был, в первую очередь, своими любовницами из числа студенток. Гражданина, по моему мнению, стоило бы посадить за аморалку, вот только тут это аморалкой не считалось. Что, впрочем, не мешало остальным преподавателям относиться к фон Тифолду с некоторым предубеждением.

Бросив на меня взгляд полный гнева и презрения, он громогласно заявил:

– Я обвиняю Локариса в совращении студентов моей группы!

Брови мои полезли на лоб снова, не выдержав, я переспросил:

– Профессор, а вы, часом, меня с собой не перепутали? И да, я профессор Локарис, попрошу этого не забывать.

Раздались чьи-то смешки и даже Нодерляйн нахмурилась с некоторым сомнением глядя на Тифолда.

– О каком совращении вы говорите? – уточнила она.

– О совращении умов, – искривив презрительно губы, ответил тот, – наслушаются у него на факультативе всякой ереси, а затем срывают мне занятия, задавая эти свои вопросики.

– Попрошу без этих инсинуаций, – встрепенулся я, – ересью можно называть что угодно, но только не мой факультатив. Я даю реальные знания…

– А я говорю, – ересь! – перебил меня мужчина, – я им показываю заклинание, а их интересует метамагическая структура и общее уравнение сил. Зачем, спрашивается? Нет! – резко махнул он рукой, – пусть со своей группой чем хочет тем и занимается, а в мою не лезет!

– Действительно, Вольдемар, – посмотрела на меня ректор, – зачем вам студенты профессора фон Тифолда, вам не хватает своих?

– Госпожа ректор, – прищурился я, – вы же сами определили, что факультатив добровольный, на основе желания самих студентов. Да, ко мне подошло десять студентов группы “В1” и попросили записать их на факультатив. Это дополнительные занятия, никак не затрагивающие их стандартную программу обучения, так что я не видел причин им отказывать.

– А с других групп к вам подходили? – уточнила Нодерляйн, переглянувшись с сидевшими по бокам магистром и библиотекаршей.

– Меньше, но подходили, Трое с “Б1” и двое с “Г1”.

Тут вскочила куратор группы “Б”, профессор Актия Родаблум, сухая как вобла не первой молодости женщина, высокого роста, остроносая, со слегка раскосыми глазами. Особа она была характера склочного и стервозного. На это намекали и вычурного покроя мантия и волосы необычного фиолетового оттенка, уложенные с кандибобером. Она ткнула тонким узловатым пальцем в меня и высоким, с истеричными нотками, голосом возмущённо произнесла:

– Эти трое, после одного из его факультативных занятий, у меня такое спросили, такое! Вы представить себе не можете, что они спросили.

– Актия, дорогая, так что они спросили? – переспросила ректор.

– Они спросили, знаю ли я, за какое время и с какого расстояния заклинанием огненного потока можно зажарить до пищевой готовности тушу свиньи, если известно, что базовая мощность огненной струи равна ноль целых, десять сотых магом в минуту, а масса свиньи без потрохов, восемьдесят килограмм!

– Кхым, кхым, и что ты им ответила? – откашлявшись, поинтересовалась Нодерляйн.

– Наказала их за такие шуточки! – гневно произнесла Родаблум.

– О нет, – вспомнив то занятие, подскочил я, – это совсем не шуточки. Задача вполне практическая, просто поданная в в несколько провокационной форме, дабы вызвать к ней больший интерес.

– А они эти провокации потом на мне отрабатывают! – вскричала женщина, – я старый заслуженный преподаватель, отвечать на подобные вопросы ниже моего достоинства!

– Простите, Актия, – попытался я несколько сгладить острые углы, – со стороны студентов это было, конечно, неправильно искать ответа у вас, они должны были рассчитать его самостоятельно. Кто-то решил схитрить, обмануть систему. Что ж, в следующий раз я обязательно акцентирую внимание на этом вопросе.

– Так, – постукивая пером по столешнице, произнесла ректор, – а что нам скажет куратор группы “Г”?

С места поднялась Латиния фон Раад. Её я знал получше, чем остальных, да и студентов от неё ко мне пришло меньше всего.

Немного помявшись и как-то виновато на меня взглянув она ответила:

– Я, конечно, не такая старая и заслуженная, но меня тоже, некоторые вопросы, которые они приносят с факультатива профессора Локариса ставят в тупик. А это подрывает мой авторитет как профессора.

– Вот, именно! – влез фон Тифолд, – авторитет! Что получается, один Локарис тут остаётся в авторитете, а мы так, шошки мелкие?

– Чарис, не перегибай, – тормознула разошедшегося мужчину Сильвия, – я уверена, что профессор Локарис не ставил целью подрыв авторитета коллег.

– Авторитет нужно заслужить, он не приходит с должностью, – буркнул я, отчего щеголеватого сноба буквально разорвало на лоскуты.

– Да как ты смеешь, ты! У моей семьи такой авторитет, какой тебе и не снился!

– Семьи? А свой, личный?

– Коллеги, коллеги! – сняв с ноги туфлю требовательно застучала каблуком по столу Нодерляйн, – немедленно прекратите, вы преподаватели Академии, не забывайте это.

– Госпожа ректор, – стараясь не смотреть на остальных, предложил я, – а может коллегам самим немного теории подтянуть, чтобы не пасовать перед вопросами студентов?

Тут уже взорвало заслуженную с кандибобером.

– Да у меня пятьдесят лет преподавания, десятки выпусков, сотни бывших студентов по всей Империи и не только. Даже в столице! Начальник коммунально-магического хозяйства одного из районов. Благодарственные письма от муниципалитетов. Безупречная репутация. Моя программа и стиль обучения отточены годами и неизменны на протяжении десятилетий. И вы предлагаете мне что-то там подтянуть?! Да я вас самого так натянуть могу, мало не покажется!

Профессор разошлась не на шутку и гасить конфликт опять пришлось ректору.

– Актия, милая, ну успокойтесь, Вольдемар не имел вас в виду. Он вообще выразился не подумав.

– Пусть не морочит моим студентам головы, – пробурчала Родаблум.

– И моим! – присоединился к ней фон Тифолд.

– Знаете что, – не выдержал я, – это их право, чем себя занимать после занятий. Всё лучше, чем в “Весёлом студиоузе” печень просаживать.

– Какое право?! – возмутилась Родаблум, – право у них только одно, слушаться своего куратора и делать как велено.

– А знаете что, – внезапно успокоился я, – действительно, зачем вас тревожить посторонними вопросами, мои дорогие коллеги. Давайте произведём обмен, студентов из ваших групп, кто занимается на факультативе, перевести в “А” группу, и наоборот, тех кто у меня дополнительно не занимается, отдать вам? Оптимальный вариант, как по мне. И волки сыты и овцы целы.

Я предусмотрительно не стал уточнять, кто тут волк, а кто овцы.

– А разве так можно? – озадаченно переспросила Латиния.

После чего все дружно повернулись к президиуму, где наш разговор слушала не менее задумчивая ректор.

– Ну и задачку ты подкинул, Вольдемар, – со вздохом, выплывая из раздумий, произнесла Сильвия, – ладно, пока новогодние каникулы, порешаем этот вопрос.

* * *

Вышел я из Академии в не слишком весёлом настроении. Тупость и нежелание заниматься саморазвитием я считал пороком страшнее библейских десяти заповедей вместе взятых. Ограниченность, близорукость, слепой консерватизм, вот что двигало большинством преподавателей. И это не считая алчности и завистливости, так и лезущих из моих, так называемых, коллег, наружу.

Мысленно перемывая им всем косточки, я задумался и не заметил, как подле меня, заскрипев рессорами, остановилась карета, а в реальность вернул только мелодичный голос графини Честер, раздавшийся из приоткрытой двери.

– Графиня, – заскочив внутрь, я учтиво склонил голову и приложился к ручке в атласной перчатке с вырезом в виде сердечка на тыльной стороне ладони, – неужели снова решили меня подвезти до дома?

Бархатистой кожи я не касался, это больше жест вежливости чем сексуальная прелюдия, поэтому губы мои чмокнули лишь воздух в полусантиметре от руки, но и этого было вполне себе достаточно.

– Ах, Вольдемар, вы такой галантный, – женщина лукаво улыбнулась, – правда, временами очень рассеянный, мы уже пару минут как с вами поравнялись, но заметили вы меня только сейчас.

– Что поделать, – развёл я руками, – всё об Академии да о студентах думаю.

– Так сейчас каникулы?

– Каникулы пройдут и студенты вернутся, – ответил я, – поэтому думать приходится уже сейчас.

– Знаете что, Вольдемар, – графиня выпрямилась на сиденье, отчего грудь в платье с глубоким декольте, стала ещё более круглой и выпирающей, – а что если нам с вами отдохнуть от этой всей суеты? Где-нибудь подальше от города.

– Думаете, это получится? – со скепсисом покосился я на женщину, – отдохнуть?

– Если в правильном месте и в правильное время, то почему бы и нет?

Глава 1

Стоя на носу корабля, что энергично резал водную поверхность, создавая два буруна по бортам и, то и дело вздымая мелкое облако брызг, при столкновении с очередной волной, я ловил солёные капельки лицом с невольно вылезшей глуповатой улыбкой. Насколько прежний хозяин моего тела ненавидел морские путешествия, настолько они захватили меня.

Правда, мы всего пару часов как отплыли от одного из портовых пирсов Анкарна и вся эта морская романтика просто не успела приесться, возможно, но пока я испытывал лишь какой-то детский незамутнённый восторг, не смотря на не самую хорошую погоду.

Небо было пасмурным, встречный поток ветра зябко холодил кожу и только плотно застёгнутый плащ спасал, не давая подмёзнуть.

Собираясь в путешествие я не стал брать с собой мантии. Решив, что раз у меня теперь есть деньги, глупо везде и всюду ходить в одном и том же, поэтом мой однообразный гардероб разнообразили несколько комплектов повседневной одежды по последней местной моде. И, должен сказать, немножко шикануть я себе позволил. В данный момент под плащём на мне были облегающие ноги чёрные кожанные штаны, высокие сапоги, с квадратным носом и массивным каблуком, белая блуза и тёмный с серебристой вышивкой однобортный сюртук до колен. В нём я сам себе напоминал капитана Блада из книг Рафаэля Сабатини, которыми зачитывался в отрочестве, отчего ещё больше воодушевлялся, невольно представляя, что подо мной палуба фрегата “Арабелла”.

– Вольдемар, вы так надолго меня покинули, что я начала беспокоиться, – раздался голос графини за спиной, – не случилось ли с вами чего.

– О нет, Злотана, – развернулся я, опираясь о поручень задницей, – всё хорошо, просто, неожиданно для себя открыл прелесть подобных морских путешествий.

Графиня Честер придерживала рукой элегантную дамскую шляпку, венчающую высокую причёску, плечи её покрывала плотная, защищающая от непогоды накидка, а зауженное книзу платье, чем-то напоминавшее амазонку для верховой езды, трепетало на ветру, то и дело облегая длинные стройные ноги.

Тут корабль врезался в очередную волну и облако брызг накрыло и меня и взвизгнувшую от неожиданности графиню, что тут же прижалась к моей груди. Правда, быстро отстранилась, мило покраснев.

– Простите, Вольдемар, это было так внезапно.

– Не извиняйтесь, я тоже испугался, – улыбнулся я в ответ.

Графиня звонко рассмеялась:

– Вы такой шутник. Я ведь знаю, что произошло в Академии, когда её на полдня закрыл защитный купол. Тар мне всё рассказал. И про орду нежити и тайную пещеру под замком. Не представляю, какой храбрости должен быть человек, чтобы туда в одиночку спуститься и их всех уничтожить.

– Или безрассудства, – ответил я.

– Нет, только не вы, – покачала головой женщина, – я встречала отчаянных сорвиголов находящихся в вечном поиске опасностей, видела гвардейцев бравирующих собственной лихостью и презрением к смерти. Вы совсем на них не похожи. Нет, Вольдемар, вы настоящий герой.

– Ваш сын тоже, – ответил я, чувствуя лёгкое смущение, – вместе с товарищами он спас почти тридцать студентов.

– Как мне ни лестно это слышать, – вздохнула графиня, – но заслуга в том больше не его, а его товарища, – Бари.

Тут под бортом хлопнуло снова и я, подхватив женщину, галантно, но быстро отвёл подальше от брызг.

– И всё-таки, Злотана, – произнёс я, когда мы присели под носовой мачтой на свободной от посторонних скамейке, – куда мы направляемся? Вы были так таинственны, когда предлагали это путешествие.

– Хорошо, я расскажу, – графиня стрельнула в меня глазками, – то, куда идёт этот корабль, называется, – “Остров желаний”, это место, практически единственное, которого не коснулся Катаклизм. На острове почти всегда солнечно и тепло, там песчаные пляжи и нигде больше не сохранившиеся тропические деревья и певчие птицы. Там можно попробовать фрукты которые не растут больше нигде, именно оттуда их доставляют на императорский стол. Райский уголок, который находится под особым контролем и охраной Империи.

– Необычное место, – приподняв бровь, произнёс я, – и доступное не всем, я так понимаю.

– Всё верно, – улыбнулась женщина, – туда не попасть даже за большие деньги, только связи, мой дорогой друг, только связи. И особые заслуги.

Что ж, это многое объясняло. Тихое и спокойное местечко, где нет посторонних, а весь персонал проверен трижды, не болтлив и не любопытен. С учётом, что на борт корабля мы подымались по раздельности, информация, что графиня отдыхает не одна, дальше острова не уйдёт. Но всё-таки, что-то мне подсказывало, что рассказала она не всё. На корабле мы были далеко не единственными пассажирами. И контингент тут делился на две равные части, первая половина была явно той же категории что и графиня, – люди со связями, а вот вторая скорее походила на сборище великосветских альфонсов и содержанок. Причём там я заприметил даже несколько крепких имперских гвардейцев при богато одетых дворянках. Уже на корабле они быстро разбились на парочки и прогуливаясь то и дело оценивающе друг друга разглядывали, напоминая сходку свингеров. И, похоже, я здесь относился не к первым, а ко вторым. Отсутствие каких либо отличий мага и прокачанная мускулатура весьма меня с этой паразитной публикой роднили.

Когда я понял, каким я тут во всём этом сборище выгляжу и как воспринимаюсь окружающими, стало весьма забавно. Подобное было в новинку и лёгкий привкус намечающегося приключения приятно взбодрил. Пожалуй, отвлечься на несколько дней от преподавательских забот и академии было неплохим решением. На графиню я не злился, прекрасно понимая, её мотивы. Впрочем, следовало выяснить ещё кое что.

– Злотана, мне кажется, что вы что-то не договариваете, – заглянул я женщине в глаза.

Та, внезапно зарделась, а затем, чуть стыдливо прикрыв глаза, кивнула:

– Время без времени, Вольдемар, – в такие дни остров становится совершенно особенным местом.

– Каким?

– Увидите, всё увидите, мой дорогой друг.

Я понял, что большего из алеющей как маков цвет женщины больше ничего не вытяну, а затем вспомнил, что именно сегодня начинаются те самые четыре дня, что отделяют старый год от нового и словно бы находятся вне времени, никак не включенные в календарь. Именно они назывались временем без времени и считалось, что пока они идут, можно совершать любое сумасбродство, кроме совсем уж криминального и ничего за это не будет. Ведь официально этих дней не существует, а значит не существует и ничего что в эти дни происходило. По сути это был четырёхдневный праздник по всей Империи, когда почтенный бюргер мог с утра на голое тело надеть только жилетку и шляпу, и в таком виде пойти разгуливать по улицам, а в кабаках официантки оголив грудь обслуживали пьющих без остановки клиентов. Можно было кидаться гнилыми овощами в бургомистра и других служащих муниципалитета, без страха получит дубинкой по хребту от стражи. Подраться на кулачках с соседом, налакаться в стельку и заснуть в придорожной канаве. Измены в такие дни не считались изменами, и не могли служить поводом для развода. В общем, народу просто давали выпустить пар и сбросить накопившееся за год раздражение. Локарис особо в подобном не участвовал, но знать про эту особенность знал.

А ещё через час, словно по волшебству, погода начала меняться. Дующий в лицо ветер стремительно потеплел, небо очистилось и жаркое солнце немедленно погнало народ раздеваться.

Я тоже сначала скинул плащ, а затем и сюртук бросил на спинку скамейки, оставаясь в одной блузе.

– Уже скоро, – произнесла графиня, то и дело, словно невзначай, касаясь моей руки, плеча или груди, нет, нет, но прикипая взглядом к мускулистому торсу.

Собственно, не только она, я ловил и взгляды других, особенно знатных дам постарше, откровенно вожделеющие и завистливые, стоило им с меня перескочить на Злотану. Правда, когда примерно таким же взглядом на меня посмотрел один из сопровождающих их альфонсов, то я тут же показал ему солидный кулак, непрозрачно намекнув на свою традиционную ориентацию.

На горизонте, тем временем, показалась тонкая зелёная полоска, медленно но верно увеличивающаяся в высоту и ширину, пока, наконец, Остров Желаний не предстал перед нами во всей своей красе.

Я бывал разок в Тайланде и увиденное до боли напомнило один из островов на которые нас возили туристами. Песок и пальмы, чистейшая вода, кораллы полные разноцветных рыбёшек, действительно, – райское место.

Причал был один, в небольшой бухточке, с ведущей сквозь плотную растительность дорогой и, выгрузившись, мы всей не дружной толпой потопали по ней в неизвестность скрытую от нас зарослями.

То и дело поглядывая по сторонам, я читал на лицах людей целую гамму переполняющих их эмоций, – предвкушение, восторг, иногда смущение, часто нетерпеливое ожидание напополам с плохо скрываемой нервозностью, словно там их ждало нечто невообразимое. Хотя, может так оно и было? Даже моя дорогая графиня, чем дальше мы шли по дороге, тем сильнее вцеплялась в меня.

– Вы были здесь раньше? – шепнул я, пытаясь понять причину её перевозбуждения.

– Была, – шепнула она в ответ, – но только в обычные дни.

– Значит, это приключение и для вас? – я улыбнулся, – так даже лучше, не придётся краснеть в одиночку.

– Вы уже знаете? – удивлённо переспросила графиня.

– Знаю что? – изогнул я вопросительно бровь.

– Ничего, – поспешно произнесла та, отводя взгляд, – просто вы так сказали, что я подумала…

Но что подумала, она не договорила, потому что мы вышли к большому зданию, буквально перегораживающему проход дальше, где нас встретили двое ворот, возле которых уже ожидали одетые в свободные белые одежды, местные работники.

– Мальчики налево, девочки направо, – произнесла графиня, кивая на них.

– Вольдемар, увидимся уже там, на той стороне. И… – она облизнула губы, одновременно смущённая и возбуждённая, – я буду ждать…

Ещё одна фраза полная какого-то скрытого смысла, которого я пока ещё не понимал. Но эмоций в неё было вложено столько, что воображение тут же нарисовало картинки свального греха с порога встречающего на той стороне, щедро приправленного БДСМ и прочими извращениями. На ум сразу пришёл Древний Рим, виденные на картинках сохранившиеся фрески в Помпеях и Геркулануме, множество которых было посвящено тем или иным видам плотских утех. Римляне настолько были в них искушены, что имели отдельные названия буквально для всего, даже для продавщицы глиняных свистулек в виде мужских половых органов.

По накалу страстей вокруг меня, зрело стойкое убеждение, что мы сейчас в такой вот филиал Древнего Рима и попадём.

Реальность оказалась куда проще. Как обычно.

Мне просто выдали купальные плавки.

Её богу, не вру, самые обычные плавки, плотно облегающие, с завязками, чтобы не спали в процессе купания, практически такие же как у меня были в земной жизни. И никаких похабных картин на стенах. Только молчаливая обслуга, что приняла мою одежду, и повела дальше, уже в плавках. Затем была ещё одна дверь и, пройдя через неё, я оказался в большом открытом дворе, засыпанном тонким белым песком. То тут, то там на песке стояли шезлонги в которых располагались мужчины в таких же плавках как у меня и женщины, снова, в почти земного кроя, открытых купальниках. И никакой групповухи, никакого хлестания плётками и подвешивания на цепях.

Я был почти разочарован.

Самый обычный, хоть и неплохой отель на первой линии, с самыми обычными отдыхающими. За пальмами, вдалеке мелькала синяя полоска моря, справа находилось что-то похожее на площадку для волейбола, а слева виднелись трёхэтажные жилые корпуса.

– В-Вольдемар, – послышался сбоку тоненький голосок, который я даже не сразу узнал, а обернувшись, увидел пунцовую как переваренный рак графиню Честер, в купальнике.

Одной рукой она прикрывала грудь, второй норовила прикрыть треугольник ткани между ног. Тут у меня в мозгу щёлкнуло и я посмотрел на всё происходящее взглядом не жителя двадцать первого века, а того, прежнего Вольдемара. И сразу понял причину смущения. По местным меркам даже голая женщина была зрелищем менее провокационным, чем одетая в самый обычный, для моего времени, купальник. А если принять во внимание, что все отдыхающие были одеты именно так, то остров этот смело можно было называть вертепом и гнездом чудовищного разврата.

– Злотана, вы просто восхитительны, этот купальный костюм вам так идёт, – попытался я немного раскрепостить женщину, но лишь смутил её ещё сильнее.

Графиню, после моих слов, и вовсе заклинило на месте, пришлось подходить и почти насильно отрывать её руку от груди, беря в свою.

– Расслабьтесь, – приговаривал я, – здесь все так ходят, и вам совершенно нечего стыдиться. Были бы у вас какие-то изъяны, но у вас просто идеальная фигура.

Почти загипнотизировав её тихим и спокойным голосом, повёл за пальмы, к морю, подальше от других, чтобы побороть смущение и дать немного привыкнуть к одежде.

– В обычные дни одеваются по другому? – спросил я чуть погодя.

– Совсем по другому, – произнесла женщина, за получасовую прогулку немного успокоившаяся и почти уже не прикрывавшаяся от каждого шороха.

Внезапно она остановилась, стукнула меня по груди кулачком и с некоторой обидой произнесла:

– Так не честно, Вольдемар, это вы должны были краснеть и смущаться, а я вас уговаривать, что всё нормально. Вместо этого вы так спокойны, словно постоянно только и делаете, что разгуливаете в таком виде.

– Когда мы только познакомились, – заметил я с улыбкой, – я был ещё более раздет.

– И это возбуждало меньше, чем когда на вас только это, – ладошка женщины коснулась ткани моих трусов, но тут же одёрнулась обратно.

– Что-то жарко стало, – Злотана, резко отвернувшись, потянула меня к морю, – Вольдемар, давайте поплаваем.

Подбежав к воде, она коснулась её кончиком пальцев ноги, затем осторожно зашла, примерно по пояс и, плавно опустившись в воду, поплыла. Этаким недобрассом, или ещё иногда на просторах моей бывшей страны называемым, – сочинским брассом, держа голову высоко над водой, стараясь не замочить причёску. Я же… Локарис не плавал точно, в силу общей нелюбви открытых водных пространств, а я на Земле немного умел кролем. Тоже не бог весть какой спортсмен, но здесь это должно было мне помочь удержаться на воде. Осталось только проверить, на что способно это тело. Миндальничать с морем я не стал, разогнавшись, сходу врубился в воду, стремительно прорываясь на глубину, а затем энергично заработал руками, стараясь быстрее наработать моторную память в новом теле. По началу выходило корявенько, руки не сразу стали работать в ритме, но затем я разошелся и попёр вперёд, без устали работая конечностями.

Опомнился только когда отплыл на расстояние в пару сотен метров. Глянул вниз в тёмную глубину под собой и, слегка труханув, поспешно рванул обратно. Мало ли какие тут акулы плавают. А когда вернулся, то услышал очередной упрёк от графини.

– Вольдемар, вы положительно возмутительны, – произнесла она, стоя на берегу, уперев руки в бока, – вы ещё и плаваете лучше чем я.

– Простите, сударыня, – нащупав ногами дно, я тряхнул головой, провёл рукой по волосам убирая лишнюю воду.

Грудь моя вздымалась, руки приятно жгло от ударной нагрузки, тяжесть лёгкой усталостью разлилась по мышцам. И всё, что я мог сказать, что мне это определённо понравилось.

– Ох, Вольдемар, – вымолвила графиня, неотрывно следя за мной, выходящим из воды.

Внезапно она закрыла ладошкой нос и я увидел как из под неё потянулась тонкая струйка крови.

– Ой, – заполошно вскрикнула та, – я… скоро вернусь.

Глядя вслед поспешно удаляющейся спутнице, покачал головой, пробормотал:

– С непривычки давление поднялось. Наверное на солнце напекло.

Глава 2

Я стоял у кромки лениво накатывающего на песок моря и любовался водной гладью, попутно потягивая прохладный напиток через соломинку, что мне любезно вручили в открытом баре неподалёку. В одиночку. Освоившись первый день, второй отдыхающие проводили куда свободнее. У графини нашлись благородные знакомые, и немедленно организовался стихийный клуб по интересам, благо общих тем для разговора у знатных особ хватало. Ну а все содержанки и содержанцы на время оказались предоставлены сами себе. Они, впрочем, не сильно расстроились, вовсю загарая, купаясь и попивая нахаляву различные коктейли и алкоголь. Собственно, больше ради этого они тут и находились, ублажение своих папиков и мамок было скорее этакой обязанностью.

Ко мне тоже пару раз подходили, парни интересовались, как я такую мускулатуру накачал, и сколько за это заплатила моя графиня. Девушки же намекали, что не прочь после острова встретиться, в перерыве, так сказать, от основных занятий. Ни заработка ради, а так, для души и тела.

Парням ответил, что без понятия, сколько это стоит, после чего заработал ещё один уважительный взгляд. Видимо решили, что моя покровительница от меня без ума и немедленно исполняет любой каприз, сколько бы он не стоил. Тут я подумал, что они, возможно, не так уж и не правы. Если вспомнить, сколько она мне денег на погашение долга вручила. Которые я, к слову, вовсю, без зазрения совести, трачу на себя. Мда. Как есть, – альфонс. А девушкам сообщил, что всецело верен графине. В ответ похвалили за профессионализм и серьёзный подход к делу, пожелали удачи и раскрутить вдову по полной.

Вот поэтому я в гордом одиночестве сейчас наблюдал за лениво колыхающимся морем. Отвлёк моё внимание только скрип песка за спиной. Обернувшись, я увидел приближающегося немолодого мужчину. Незнакомец был лет пятидесяти на вид, крепко сложенный хоть и с начинающим выпирать брюшком, с усами как у Будённого и цепким взглядом матёрого волкодава. А ещё он был обладателем десятка весьма впечатляющих шрамов, что выдавало в нём профессионального военного. Направлялся он явно ко мне, хотя мне и не было понятно, чем я мог подобного персонажа заинтересовать.

– Доброго дня, – вежливо поздоровался я первым и мужчина кивнул.

Протянув руку, представился:

– Легат десятого имперского легиона, Птолим Сиари.

Серьёзная персона. Подумав, я решил не скрывать свою настоящую личность и представился в свою очередь:

– Профессор магии Академии Анкарна, Вольдемар Локарис.

– Даже так? – лёгкое удивление просквозило в голосе армейца, впрочем, лицо его оставалось бесстрастным.

После небольшой паузы, он добавил:

– Что ж, я понимаю, что могут быть причины, по которым вы не хотите рассказывать о себе, но хочу заметить, что раньше уже видел подобную метку, – он кивнул на моё плечо, с отпечатком пятипалой ладони, – и знаю, что она означает.

– Так получилось, – развёл я руками, – но заверяю вас, я действительно профессор магии.

Сиари хмыкнул в ответ, провёл пальцем по усам, а затем произнёс:

– Что ж, как вам будет угодно, господин профессор.

После чего, неожиданно предложил:

– Я вижу, что вы скучаете в одиночестве, а у нас как раз организовалось небольшое общество служивых людей…

– Я не служил, – тут же заметил я.

– Да, да, конечно, – улыбнулся в усы мужчина, – но всё-таки, хотел бы вас позвать к нам, развлечься лёгкой беседой.

– Почему бы и нет, – подумав, согласился я, – мне и правда, пока особо нечем заняться.

Вместе мы прошли к группке отдыхающих, расположившихся в шезлонгах неподалёку от бара. Легат сделал знак одному из работников отеля и тот споро притащил ещё один шезлонг для меня. Ну а я стал знакомиться с остальными участниками общества.

Помимо командующего легионом, здесь оказались двое имперских гвардейцев, которых я заприметил ещё на корабле, заместитель командующего одной из приграничных крепостей и боевой маг, тоже, явно занимавший немаленький пост.

– Профессор магии, Вольдемар Локарис, – вновь представился я.

И сразу несколько взглядов скрестились на приведшем меня легате.

– Господину профессору угодно представляться так, – ответил тот остальным, после чего взгляды снова, на секунду, переместились на меня.

Присев на шезлонг я взял ещё один стакан с прохладным соком какого-то местного фрукта и, удобно расположившись, принялся слушать возобновившися разговор, прерванный, вероятно, с уходом Сиари.

– И всё-таки, господа, – произнёс зам командира крепости, которого звали Ниодим, – меня печалит, что мы полагаемся только на магов и артефакты. Магов убьют, артефакты разрядятся и останется нам воевать с одними мечами да арбалетами.

– Простая сталь честнее, – заметил легат, – когда решают именно твои умения и выучка, а не то, сколько ты заплатил магам за магическую броню и оружие.

– Почему вы считаете, что магия менее честна? – спросил боевой маг представившийся Улриком, – она тоже характеризуется умением и выучкой. И не было бы магии, любая битва сводилась к простой арифметике, – кто больше солдат приведёт в прямом столкновении толпа на толпу. А это весьма неразумная трата живой силы.

– А что думаете вы? – внезапно обратился ко мне Сиари.

– Что было бы, не будь магии? – уточнил я и, получив утвердительный кивок, ответил, – всё тоже самое что и с магией, только без магии.

Оба гвардейца дружно зафыркали, восприняв мой ответ как нечто остроумное, но легат, оставшись серьёзным, переспросил:

– Что вы имеете в виду?

– Магия просто инструмент, – я чуть поёрзал на шезлонге, отставив стакан в сторону, – не будет её, люди придумают другие инструменты её заменяющие, только и всего.

– Это какие, например? – не скрывая саркастической ухмылки, уточнил Улрик, – не думаю, что магию будет легко чем-то заменить.

– Я, конечно, не эксперт, но могу, в порядке мысленного эксперимента, представить как бы развивалось оружие исчезни магия.

Это было не совсем честно, по отношению к моим собеседникам, потому что пример исторического развития оружия без магии у меня был, совершенно реальный и придумывать ничего не нужно, знай себе вспоминай как оно было на Земле, взяв за отправную точку уровень местного развития. Опять же, я сходу мог и о практике применения, о слабых и сильных сторонах того или иного вида поговорить, благо, одна из моих любимых тем.

– Если вас не затруднит, – кивнул Сиари, – с удовольствием послушаю.

– Ну, – прищурился я, уперев взгляд в горизонт, – начнём, пожалуй, с возникновения примитивного огнестрельного оружия, как первой попытки заменить магию.

Я говорил много и долго, постепенно увлекаясь всё больше, выводя эволюцию как бесконечное противостояние средств защиты и нападения. Если, по первости, народ ещё пытался скептически улыбаться, то чем дальше и подробней я раскрывал вопрос, тем задумчивей становились их лица.

– Ну и наконец, – плавно приблизился я к конечному пункту, – танк, – тяжёлый самодвижущийся боевой механизм, с бронёй в десятки сантиметров стали и огнестрельным метателем взрывающегося заряда в несколько километров дальностью. Тысячи таких стальных монстров сойдутся на полях сражений под нескончаемый грохот орудий, заволакивая всё дымом и копотью, а над ними будут кружить стальные птицы, сбрасывая взрывающиеся заряды им на головы. Ах да, и самое главное, обязательно нужны промежуточная башенка и командирский патрон.

“Или наоборот?” – задумался я, решив на танках и самолётах остановиться, чтобы описанием ядерной бомбы не вогнать собеседников в уныние совсем.

Но, подняв на них взгляд, понял, что им и этого оказалось достаточно.

Ниодим сидел бледный и вытирал капельки пота с широкого лба салфеткой, гвардейцы, пришибленные образом войны будущего, молчали, уставившись взглядом в одну точку, даже легат угрюмо понурил голову, погружённый в тяжёлые думы.

– Да… – вымолвил спустя минуту боевой маг, – не радостную картину вы нарисовали.

Поднявшись с шезлонга, мужчина замер, молчаливо глядя куда-то в сторону, затем тяжело вздохнул и также молча, загребая песок ногами, пошел с пляжа обратно к жилому корпусу. За ним, чуть помедлив, последовал Ниодим, зам командира крепости, понуро опустив голову, нахлобучил соломенную шляпу, немного похожую на вьетнамскую, стараясь на меня не смотреть, а после подскочили и оба гвардейца, дружно переглянувшись и резко засобиравшись. Расходились мужчины в подавленном молчании.

– Забираю свои слова обратно, магия честнее, – произнёс Сиари, – и пусть ваш рассказ выдумка от и до, но вам удалось вселить трепет даже в моё сердце.

– Она не честнее, – покачал я головой, – она привычней.

– Пожалуй, я тоже пойду, – кривовато и невесело улыбнулся легат, – слишком много пищи для размышлений вы сейчас подкинули. Стоит побыть в одиночестве, чтобы всё обдумать. Если вы не против, ещё соберёмся завтра.

– Не против конечно, – кивнул я.

Проводив мужчину взглядом и оставшись снова в одиночестве, вздохнул, посмотрел на просвет опустевший стакан, подозвал молчаливо наблюдавшего за мной у бара работника и всучив ему посуду, попросил:

– Налей чего-нибудь покрепче.

Покрепче оказалось что-то наподобии сангрии, – замешанный на вине фруктовый сок. Глотнув весьма приятное на вкус пойло, я поблагодарил кивком и принялся тянуть его через соломинку, растягивая удовольствие.

В небе над головой кричали местные чайки, пальмы чуть шелестели широкими листами на ветру, море, с лёгким шорохом, лизало песок.

“Да, так я новых друзей не заведу, – подумал я, – надо было раньше остановиться, на линейной тактике и дульнозарядных пушках”.

Тут водная гладь метрах в двухстах от пляжа вспучилась и оттуда с шумом и брызгами вынырнула морда существа удивительно похожего на китайского дракона. Несмотря на расстояние, видел я его хорошо, благодаря немаленьким размерам. Здоровенная будка, шириной не меньше метра, была оснащена пастью с десятками длинных белых клыков. Поднявшись на высоту метров десяти, он рухнул обратно и я проводил взглядом изогнутое дугой длинное чешуйчатое очень похожее на змеиное тело. Вспомнив, что вчера примерно куда-то туда и заплыл, поёжился от пробежавшего по телу холодка, мысленно дал себе зарок больше от берега не отдаляться. А то этакая дрянь целиком проглотит и не поморщится.

– Вот ты где, – глаза мои накрыли две женские ладошки.

– Уже освободилась? – поинтересовался я у Злотаны, которая по свойски уселась прямо мне на живот.

– Да ну их, – водя пальчиком по моей груди, произнесла графиня, – опять на политику перешли. Скукота. Лучше пойдём, тут недалеко местные обучают игре которая до Катаклизма ещё была.

Подхватив ойкнувшую женщину одной рукой под попу, поднялся, держа её на весу.

– Ладно, показывай.

Вцепившись в мою шею, та, однако, быстро освоилась и ткнула пальчиком на ряд пальм:

– Вон там они.

Нести графиню было достаточно легко, весу в ней было килограмм пятьдесят – пятьдесят пять, не больше, поэтому я легко дошел до мощёной дорожки уводящей за деревья, где и поставил её на землю.

Отпускала мою шею Злотана с видимым сожалением и не преминула прижаться грудью в купальнике. А затем мы увидели саму площадку для игры. Глядя на натянутую между двух пальм сеть из лиан, я тут же начал догадываться, что нас ждёт, а когда увидел в руках у местного загорелого паренька круглый мяч, то догадка переросла в уверенность. Оставался только один вопрос, каковы будут правила игры.

На площадке уже собралось с пол десятка отдыхающих и, увидев нас, местный тут же сообщил, что теперь людей достаточно. Разделив на две команды, по четыре человека в каждой, расставил по обе стороны сетки. Я, правда, думал, что он будет судьёй, но он занял одно из мест в противоположной команде, решив, видимо, всё показывать в процессе самой игры.

Собственно, правила были проще некуда, примерно как в пионерболе который я ещё застал по детству. Мяч перекидывается через сетку подающим, а противоположная команда должна его поймать и отправить обратно. Коснуться мяча может не более двух участников команды, то есть разрешен один пас, затем нужно его переправить на территорию соперников. Уронили на песок в пределах своей площадки, – очко сопернику, запульнули дальше границы, передали ход. Мяч можно держать в руках, но не долго, ногами пинать запрещено. Ерунда.

Правда, ни разу не державшие до этого мяч в руках играющие, особенно женщины, по началу, с визгом от него убегали, а не ловили, под хохот остальных. Но вскоре страх был преодолён и народ азартно включился в игру. Скучно, пожалуй, было только мне. Кидали без выдумки, ловили тоже, часто роняя мяч, отчего счёт рос быстро и почти одинаково у обеих команд. Заскучав окончательно, я решил попробовать кое что из волейбола. Стоя на подаче, отошел назад, под непонимающими взглядами сокомандников, затем, подкинув мяч вперёд и вверх, энергично стартанул с места, и взвился в высоком прыжке, занося правую руку.

С хлёстким щелчком моя ладонь встретилась с мячом, выстрелив им как из пушки и тот, просвистев над сеткой врезался в песок прямо под ноги одной из дам. Дикий женский вскрик ознаменовал очко в нашу пользу и я довольно улыбнулся. Получив мяч обратно, снова отошел, собираясь повторить тот же удар, но, внезапно, стоявший на второй линии тренер из местных, ловко поднырнул вниз принял мяч на руки, не поймав но отбив его вверх. Другой игрок из его команды не растерялся и перекинул на нашу сторону. К сожалению далеко от меня и наши поймать не смогли. А затем, этот же тренер, выйдя на подачу, почти как я, только без разбега с места в прыжке запулил мяч нам. Почти так же быстро. Надежды на сокомандников не было, и я, с хеканьем рыбкой нырнул вперёд, в полёте достав до мяча и тоже подняв его в воздух. Перекинули, те перекинули в ответ и тут я, подобравшись к самой сетке, снова подпрыгнул и рукой, встретив мяч, направил его прямо вниз. у противника не было шансов. Сверкнув глазами, обычно невозмутимый местный, вдруг осклабился в улыбке, встряхнулся, словно сбрасывая дрёму, произнёс, обращаясь ко мне:

– Достойный денсир!

Что это значит, я не понял, но у моего противника будто отключили какой-то ограничитель внутри, и пошла жара. Я так не скакал и не метался по площадке никогда в жизни. Все остальные просто разбежались кто-куда и теперь мы бились один на один. Резкие щелчки ударов, фонтаны песка, вздымаемые ногами, хеканье, и то злое, то азартное восклицание, в зависимости от того, отбил или пропустил мяч, на время заполнили всё моё восприятие, отключив от остального окружающего мира. Не знаю, сколько мы так рубились, но в очередной раз, отправив мяч за сетку, я не получил его в ответ, и, вернувшись обратно в реальность, увидел что мой визави без сил валяется на песке. Повернул голову вправо, затем влево и увидел почти весь контингент как отдыхающих, так и сотрудников курорта, что молча смотрели на меня.

– Супра денсир! – внезапно воскликнул кто-то из местных, а остальные подхватили, – супра денсир, супра денсир.

Я тоже чувствовал усталость, хоть валиться с ног и не собирался, но быть в центре внимания было непривычно и чуточку неловко. Всё-таки, на моей стороне было божественное усиление, без которого я бы сдох уже через пару минут такой игры. Поэтому, найдя графиню, среди прочих стоявшую и смотревшую на меня большими глазами, подхватил её под локоток и быстро повёл к жилому корпусу, где на втором этаже была наша комната.

– Фух, – выдохнул я, захлопывая дверь.

– И что это было? – Злотана, слегка запыхавшаяся от нашей пробежки, поправила разметавшиеся волосы. Купальник чуть сместился на груди и было видно полоску более белой кожи, на фоне успевшего появиться лёгкого золотистого загара.

– Это? Наверное испытание своих новых возможностей. Немного увлёкся, – извиняющимся тоном произнёс я.

Вдохнув, прошел и без сил рухнул в стоявшее у стены кресло без подлокотников. Мало помалу мышцы стали наливаться тяжестью. Похоже, выделенные мне лимиты физической выносливости были почти исчерпаны.

– Увлёкся, – хмыкнула женщина, как-то странно меня разглядывая, – я, пожалуй, тоже слегка увлеклась, никогда бы не подумала, что игра может выглядеть так завораживающе. Особенно когда играет мускулистый парень в одних плавках.

– Да? – удивился я.

– Да, – кивнула графиня, – кстати, заворожило не одну меня, у половины этих великосветских шлюх там слюни текли.

– А у тебя? – спросил я чуть прищурившись.

– А у меня текло кое что другое, – произнесла Злотана, решительно усаживаясь прямо на меня. Обхватив ладошками мою голову, добавила:

– Только не говори, что мой сын твой студент, а ты его профессор, я всё равно с тебя не слезу.

Графиня была очень красива, особенно в купальнике. Мои руки сами опустились на её бёдра, поглаживая бархатистую кожу.

“Я же не железный, в конце-концов, – подумал я, медленно ведя ладонями от бёдер вверх, по животу графини, к двум манящим полушариям, – к тому же многим ей обязан. Да и деньги отработать надо”.

Не знаю почему, но мне было сложно признать, что я просто хочу это женщину, поэтому мозг тут же начал придумывать оправдания.

– Время без времени, – произнёс я чуть хрипло, глядя женщине в глаза, – всё что происходит здесь, останется здесь.

– Да, – с придыханием ответила Злотана, сама в свою очередь начиная меня гладить, – чёрт возьми, да!

И тогда, поборов последние сомнения, я потянулся ей за спину распуская завязки, снимая и отбрасывая в сторону верх купальника.

Глава 3

Обратно в город я вернулся в приподнятом настроении. Загорелый, весьма довольный собой, с причала направился сразу домой. Сходили с корабля мы с графиней поодиночке, словно действительно между нами ничего не было. И я вновь подумал, что это время без времени, весьма полезная штука. Даёт безопасно сбросить копящееся напряжение. Что ни говори, а расслабляться надо, а не только посвящать всё время учебному процессу. Зато теперь, с новыми силами, я был готов приступить к обучению, заодно прикинув и по личным изысканиям в сфере магии. Поле для работы было огромное. Куда ни ткни, везде зияли здоровенные пробелы в теории. Была, конечно опасность, что я залезу в темы которые подпадают под запрещёнку, но, не даром у нас кафедра права за соседней дверью была, был у меня, на всякий припасён железный аргумент, что это читать литературу до восьмисотого года запрещено, а вот выводить самому постулаты описанные там, под запрет не попадает.

Встретив на пороге, миссис Шонс тут же всплеснула руками:

– Вольдемар, как загорел-то. Отдохнул, посвежел! Не то что раньше. Бледный был, осунувшийся. Говорила я, студенты до добра не доведут. Свого от Академии отговаривала, а он хотел, хотел. Всю кровь ведь выпьют, окаянные. Молодёжь нынче пошла, никакого уважения.

Я тактично промолчал, не став напоминать бабкины же слова, что лучше бы муж в Академии преподавал, чем сгинуть в Мёртвых землях. А то получится, что это она же сама его на смерть и толкнула. Скинул плащ на вешалку, а то в Анкарне не как на тропическом острове, в одних плавках не побегаешь.

Вообще, конечно, случившийся тысячу лет назад Катаклизм, меня занимал всё больше и больше. Судя по всему, покрыв льдом огромные пространства посередине континента, он кардинальным образом сменил климат везде, кроме совсем уж отдалённых мест типа того же Острова желаний. Это какой же силы должно было произойти магическое преобразование, чтобы повлиять на территорию размером примерно с Евразию? Задачка явно не для первого курса Академии, да и не для последнего.

– Проголодался, касатик? – поинтересовалась бабка.

– Есть немного, – кивнул я и та тут же унеслась на кухню, загремев там посудой.

Расстегнув сюртук, по чуть поскрипывающей лестнице поднялся наверх, отпирая дверь в квартиру. И тут же почувствовал, что чего-то не хватает. Пройдя по коридору и заглянув в комнату Виолар, тут же понял чего. Все её вещи оказались вывезены, постель аккуратно застелена и накрыта пледом, а платяной шкаф зиял пустотой, сквозь приоткрытые дверцы. Вывод напрашивался сам собой, что моя студентка нашла себе новое жильё.

Одновременно испытав и облегчение и некоторое разочарование, я устыдился низменных порывов, в конце-концов, я должен обучить девицу магии, а не чему-то ещё, ещё раз оглядел комнату, снова становившуюся моей собственной спальней и, внезапно, обнаружил вещь, похоже, забытую Альтиной. Кружевная лента длиной около полуметра лежала на полу выглядывая краем из под кровати. Опустившись на колено я достал её, рассматривая. Впрочем, ничего особенного в ней не было, кружева да кружева. Вряд ли это был какой-то особо важный элемент гардероба, скорее всего лента в косу или ещё какую причёску, поэтому я не стал суетиться, но зарубку в памяти оставил, при случае вернуть хозяйке. А то потом вспомнит и решит, что я какой-нибудь фетишист, раз не отдаю ей.

Переодевшись в домашний халат и тапочки, спустился на первый этаж, пройдя на кухню, застал хозяйку как раз водружавшей на стол кастрюлю с каким-то одуряюще пахнущим варевом.

– Садись, Вольдемарчик, – заквохтала та сразу, – попробуй, новый рецепт узнала, называется, красная похлёбка по-понтийски.

– Да?.. – повёл носом я, ещё раз принюхиваясь.

Однако пахло хоть и необычно, но вполне аппетитно и я почувствовал как рот заполняется слюной. Как-никак полсуток не ел. Дождавшись, когда нальют похлёбку, и правда имеющую красноватый оттенок, в миску, тут же зачерпнул и отправил полную ложку в рот. Замер, а затем, судорожно проглотив, только и смог, что вымолвить короткое:

– Ух!

Но не потому, что слегка обжёг язык, просто похлёбка оказалась страсть какой острой.

– Ну как? Вкусно? – тут же вопросительно заглянула мне в глаза миссис Шонс.

– Угу, – промычал я, глубоко дыша, – вкусно.

Впрочем, оно, несмотря на остроту, было действительно вкусно. Напоминало красный перец, более яркий и приятный чем чёрный.

Зачерпнув вторую ложку, я аккуратно подул на неё, а затем засунул в рот, вновь, в оконцовке не удержавшись, чтобы снова не ухнуть. Вспомнив давний мем, пробормотал:

– Натуральный батин суп.

Так, в общем-то, через раз выдавая в полголоса:

– “Уф” и “батин суп”, – я похлёбку и доел.

А когда, вывали распухший язык, привалился к стене, то увидел, что хозяйка смотрит на меня большими глазами.

– Так это правда, – прошептала она, – что ты тайный сын понтийского князя?

Когда до меня дошло, что сказанное в шутку коллегам по работе начало неконтролируемо расползаться в народе, то не на шутку встревожился. Ещё не хватало отряда понтийцев по мою душу.

– Нет конечно, ну какой я понтиец, – я фальшиво заулыбался, – я простой сирота с Утсволса.

Но, похоже, бабку совсем не убедил, потому что та важно кивнула и прошептала:

– Конечно, конечно. Не переживай, Вольдемарчик, я никому не скажу, могила! – и она показала как воображаемыми нитками зашивает себе рот.

“Как же, не скажет, – подумал я, глядя в хитрые глаза женщины, – первым делом побежит по секрету всему свету рассказывать, что информация подтвердилась, что у неё живёт тайный отпрыск понтийского главы. И ведь поверят же. Любит народ это дело, – верить. Какую бы ерунду не рассказывали, хоть что в Поросе все с пёсьими головами ходят, хоть что у алалийских женщин не вдоль, а поперёк”.

Я ещё раз взглянул на миссис Шонс и коротко вздохнул, ну не Раскольников я, топором бабок по голове не отовариваю, мысленно смирившись, что в будущем могу поиметь новых проблем.

– Да, – вспомнил я про Виолар, – а Альтина съехала?

Не то чтобы мне нужно было особое подтверждение того, что я увидел своими собственными глазами, но что-то внутри требовало, для окончательного успокоения.

– Как есть, съехала, – покивала бабка, – вернулась аккурат через день, как ты собрался. Забежала вся такая решительная, сразу наверх пошла. Потом спустилась, про тебя спросила. Я сказала, что ты отдыхать. Она походила, походила туда-сюда, расстроилась немного, а потом, часа через два сообщила, что будет собирать вещи. Ну и ладно. И хорошо, я так считаю. Где это видано, чтобы целый профессор в одной комнатке ютился. Так что теперь вся жилплощадь твоя, как раньше.

Миссис Шонс ничуть не переживала по поводу студентки, и я её понимал, квартплата одна и та же, а суеты вдвое больше. Но грыз меня некоторый червячок, больно странное поведение было у Альтины. Впрочем, мало ли там что было. В конце-концов, в академии увижу её, спрошу.

Поднявшись в кабинет, я уселся за стол, провёл ладонью по столешнице, вновь ощущая как потихоньку настраиваюсь на деловой лад. Что ни говори, веселье хорошо, а работа лучше. Особенно, когда открываешь что-то новое. А магия для меня была глубоким океаном в который я зашел едва-едва по колени. Интригуя и будоража теми тайнами которые можно раскрыть нырнув в самую пучину.

Решительно потянувшись к выдвижному ящику, я вновь достал шкатулку с артефактом древних, доставая покрытый закорючками цилиндр, диаметром в четыре и длиной в двенадцать сантиметров. Положив на стол перед собой, следом достал дневник с записями исследований.

Пусть времени на это у меня было не слишком много, но я уже успел выяснить, что опасности устройство не представляло, как и магия в неё находящаяся. Комплексное воздействие магией, обнаружило определённый отклик на все четыре стихийных направления и, по своей структуре, напомнило запирающее заклинание на шкатулке, где цилиндр хранился. Вот только, дальнейшее изучение показало, что цилиндр не ещё одно хранилище, для чего-то более мелкого, скорее наоборот, ключ от такого хранилища. И, похоже, что муж миссис Шонс, именно с этого ключа брал идею для своег