Игры с огнем. За гранью

Глава 1. Идеализм и реализм

Мэнди

– Вы издеваетесь?!

Кажется, мужчина, сидевший за столом напротив меня, очень удивился. Он поднял брови, вытянул лицо и посмотрел на меня поверх очков в позолоченной оправе с выражением глубочайшего недоумения, ожидая пояснений.

А я настолько была поражена его предложением, что пока что могла только сердито сопеть, перебирая в уме имена предков в прямом и обратном порядке. Поэтому, не дождавшись ответа на свой выразительный взгляд, он позволил себе так же выразительно поинтересоваться:

– Простите?

– Я повторюсь, господин полковник, – предки, как всегда, не подвели – напомнили, кто я и где, и мой голос был холоден и исполнен высокомерного достоинства. – Меня зовут Аманда Феррерс, и я прибыла сюда для того, чтобы как представительница одного из аристократических родов выполнить свой гражданский долг. И, поправьте меня, если я ошибаюсь, но согласно закону, долг этот представляет собой получение практического опыта на случай угрозы благополучию жителей нашей страны и мира.

– Позвольте, мисс Феррерс, я ни в коем случае не хотел вас оскорбить. Возможно, возникло некоторое недоразумение, но я спешу вас заверить, со всем уважением, что должность помощника начальника отдела по связям с общественностью – исключительно почетна и ни в коем случае не противоречит вашему высокому статусу. Да и, я уверен, ваш отец…

– Практический опыт на этой должности, по-вашему, в чем заключается? – ядовито осведомилась я, понимая, что мы друг друга все же не поняли. – В титанических усилиях при перекладывании бумажек из одной стопки в другую? Или в постоянной угрозе умереть от пылевой аллергии?

– Если у вас аллергия, – не моргнув глазом отозвался Джейкоб Арвенгейл, полковник и глава Рейталийского сектора системы порталов стратегического назначения «Щит», – то вы ни в коем случае не обязаны работать с бумагами. Достаточно будет и присутствия на знаковых мероприятиях, о которых вас известят заранее и выдадут материалы для подготовки, естественно, в электронной форме.

«Издевается», – окончательно прониклась я, а потом молча пододвинула полковнику лежащий между нами лист с моим распределением, где черным по белому значилось назначение: маг-порталист третьей категории (обслуживание портальной единицы №9) – и ткнула в эту самую строчку пальцем.

– Ах это! – по выражению лица моего собеседника можно было подумать, что он мое назначение только что в первый раз увидел, хотя вообще-то списки распределения подписывались именно полковником. – Не переживайте, мисс Феррерс, просто правила есть правила. Мы обязаны распределять представителей аристократических родов по горячим точкам, однако острой необходимости в этом нет. Мы живем в спокойное мирное время, все порталы давно отлажены, а форс-мажоры если и случаются, то для их устранения вполне достаточно уже действующих сил и ни к чему привлекать гражданских. У меня нет ни малейшего намерения издеваться над вами и заставлять работать наравне с опытными магами, да еще и военными! Вам же это совершенно ни к чему, правильно? Формально отметитесь в работе в отделе по связям с общественностью, получите свою печать о прохождении обязательной стажировки и свободны.

В первые мгновения мне показалось, что я ослышалась. Дар речи снова куда-то потерялся и пока я разыскивала его, хлопая ресницами, мистер Арвенгейл благожелательно продолжил:

– Я с пониманием отношусь ко всей этой суете с обязательной стажировкой. Ну к чему молодой красивой девушке все эти тяготы военной службы? Совершенно ни к чему. Я уверен, что и лорд Феррерс будет только рад, если его единственной дочери не придется даже чисто гипотетически рисковать свой жизнью и вращаться в неподходящих кругах.

Вулкан по имени Аманда Феррерс дошел до точки извержения и благополучно пыхнул в воздух дымом, пеплом, искрами и прочим огненным темпераментом предков.

– Если вы прямо сейчас не допустите меня до моего настоящего места прохождения обязательной стажировки, то я уверяю вас, вы об этом горько пожалеете! Вы забыли, зачем вы сидите в этом кресле, полковник?! Ваша задача – обеспечивать безопасность этой страны и мира! Это и моя задача тоже – как представительницы аристократического рода. И если вы к своим обязанностям относитесь спустя рукава, то я так же поступать не намерена!

Лицо полковника налилось краской, надувшиеся щеки врезались в жесткую стойку воротника. А я воодушевленно продолжала:

– Мирное время говорите? А если завтра случится война? А если нашествие иномирян? А если магическое цунами? А если просто природная катастрофа и необходимость эвакуировать миллионы людей? Кого мобилизуют на это?! Меня и остальных, тех самых, которым вы заявили «ну зачем вам марать наманикюренные пальчики?». Вы бы доверили мне свою жизнь, а, полковник? Жизнь ваших родных и близких? Девице пусть и с кучей знаний, но без какого-либо практического опыта? А?!

Арвенгейл молчал. Судя по его лицу, это единственное, что он сейчас мог делать в мой адрес, чтобы не сорваться на ор и оскорбления. Раскаленная лава, подступив к горлу, начала потихоньку остывать, и я вместе с ней, а потому убавив тон зловеще добавила:

– Так что, полковник, со всем уважением, прямо сейчас я отправлюсь обслуживать портал. А когда вернусь… когда вернусь, вам все же лучше будет найти весомые объяснения тому, что отправленные под ваше начало аристократы не получали необходимых умений, предписанных им законом. Комиссия по Наследию древних родов этим очень заинтересуется. А если вы попробуете еще каким-то образом отстранить меня от дела, тут побывают вообще все – от налоговой до высшей магической инспекции!

– Вы напрасно горячитесь, мисс Феррерс, – медленно и чеканно произнес Арвенгейл, и мне сделалось стыдно, завидно и зло одновременно. Во-первых, аристократке пристало держать лицо, во-вторых, мне бы такую выдержку, когда на тебя почти орет какая-то сопля, мужик! В-третьих – вовсе не напрасно! – Между нами возникло недопонимание, только и всего.

Он черканул (почти что высекая искры) по листу с моим назначением, шлепнул сверху печать (стол содрогнулся) и вернул бумагу мне.

– Хотите получать практический опыт – получайте на здоровье. А если передумаете, то помните, что конфликт был недоразумением, и ни в коем случае не повлияет на ваше желание сменить должность. Место помощника главы по связям с общественностью я все же для вас придержу. Команда, обслуживающая портальную единицу номер девять, вас уже ожидает. Всего доброго.

– Благодарю, – церемонно кивнула я, забрала назначение и поднялась: – Всего доброго.

Пусть и не надеется! Не передумаю!

Я вышла из кабинета главы Рейталийского сектора системы порталов стратегического назначения «Щит» и ярко представила, как прямо сейчас полковник нервно набирает номер начальника портальной единицы номер девять и морально готовит его к тому, что вот-вот непредвиденно свалится на его голову.

Мысль это вызывала вызывала смешанные чувства – от легкой вины до злорадного удовлетворения.

– Добрый день, – произнес маг, встретивший меня, вышедшую из перехода. – Добро пожаловать на Опорную точку №9, мисс Феррерс.

Добра в его голосе, откровенно говоря, было маловато. Куда больше было раздражения и неприязни – господин встречающий владел собой куда хуже полковника Арвендейла. Но, возможно, именно поэтому полковник – и полковник. А этот товарищ пока что только майор, на что внятно указывали нашивки на погонах.

– Меня зовут Флинн Лисовский, и я возглавляю отряд, с которым вам предстоит отправиться к порталу, а значит, являюсь вашим непосредственным руководителем. Следуйте за мной.

Он повернулся ко мне спиной, не дожидаясь от меня ответных изъявлений «доброты», и я только пожала плечами. Не хотите, как хотите, у меня этой самой доброты не то, чтобы уж прям много, чтобы направо и налево ценный ресурс расходовать!

Опорной точкой называлась ближайший перевалочный пункт на пути к одному из порталов Щита. Сами порталы находились в глуши, окруженные обширными и многослойными защитами, включающими полную невозможность перемещаться магически в радиусе нескольких километров.

Работа на Щите велась посменно, и именно Опорная точка служила местом выдвижения на работу одной смены и возвращения другой.

– Я хочу сразу предупредить вас, мисс Феррерс, – майор шагал быстро, размашисто, откровенно говоря, мне приходилось семенить, чтобы и не отстать, и не пуститься в бег. – Мне глубоко плевать, кто вы, и кто ваши родители, и раз уж вы изъявили такое горячее желание понюхать пороху, церемониться с вами я не намерен. В отличие от полковника, который в своей должности просто вынужден терпеть некоторые аристократические выкрутасы, для меня в первую очередь имеет значение моя работа и ее выполнение, поэтому носиться с вами здесь никто не будет. А вы, между прочим, одним своим появлением уже создали для нас множество проблем, и если будете продолжать в том же духе, то я сам, лично, вышлю вас обратно на гражданку с самыми лестными рекомендациями и разбираться с вашим незачетом по стажировке будете самостоятельно.

Я?! Я создала проблемы?! Они вообще все тут с ума посходили что ли?

Крышечка горшочка с терпением, который здорово нагрела беседа с полковником, снова начала постукивать. Горячий пар обжигал горло, но пока что еще не вырывался злыми и хлесткими словами. Я шагала за «непосредственным начальством», пытавшимся внушить мне какое-то нелепое чувство вины, и напоминала себе о выдержке, которой я только что завидовала.

Крепись, Аманда! Ты сможешь!

– Избалованным девицам, вроде вас, не место на Щите. И если я хоть раз увижу, как вы морщите носик и косите от порученных вам дел…

– Довольно угроз, господин майор, – не утерпев, булькнула кипятком я. – Я услышала, поняла и осознала вашу позицию. Вы не упомянули только, какие проблемы я создала своим прибытием. Я раскаиваюсь и жажду исправиться.

– Раскаиваться и исправляться будете на станции, – огрызнулся майор, не оборачиваясь. – Если, конечно, до нее дойдете.

Не знаю, какую цель ставил перед собой господин Лисовский, но кое-какого результата он все же добился – я была в бешенстве.

Нет, я вовсе не считала, что мое имя обязывает остальных кланяться мне в ножки, лебезить и заискивать, очень даже наоборот – я такого преклонения перед моим именем на дух не переносила. Но и смешивать его с грязью? Да с какой стати?! Только потому, что майору так захотелось?!

Мой проводник свернул в одну из дверей так резко, что я едва не проскочила мимо, а когда все-таки вписалась в рамку косяка, то оказалась в помещении, похожем на конференц-зал. Находившиеся в нем люди, при появлении начальства повскакивали с мест, и у меня сложилось впечатление, что в комнате стало резко не хватать воздуха. Нет, я, конечно, слышала, что боевые маги, обслуживающие щиты, славятся не только магическим даром, но и физической формой, потому что их работа требует и того, и того, но чтобы настолько…

Пожалуй, на фоне затянутых в темно-серую камуфляжную форму титановых статуй, несущих на себе земную твердь, хрупкая, хоть и довольно высокая блондинка вроде меня и впрямь смотрелась несколько… неуместно.

Что вовсе не давало этим самым статуям права обливать меня взглядами, полными насмешки и презрения.

– Прынцесса пожаловала… – едва слышно хмыкнул кто-то, и я почувствовала, как мои губы сжимаются в тонкую ниточку.

Майор в свою очередь сделал вид, что ничего не услышал.

– Знакомьтесь, мисс Феррерс, портальный маг третьей категории, стажер. Мисс Феррерс, позвольте представить вам первое подразделение Портальной единицы №9. Капитан Фридрих Гоммельштайн, боевой маг первой категории, мой заместитель, ответственный за чрезвычайные ситуации. Лейтенант…

Лисовский говорил быстро. Очень быстро. Куда быстрее, чем нужно, и явно не для того, чтобы сэкономить нам всем время, а просто из вредности – в очевидной надежде, что я никого и ничего не запомню, и это потом создаст массу неловких ситуаций. Что ж, я не готова была утверждать с уверенностью, что запомнила всех, все же их было больше двадцати человек, а я феноменальной памятью не обладаю, увы! Но основные зарубочки сделала.

Главная зарубочка заключалась в том, что майору обязательно надо будет за время стажировки донести информацию о вреде предвзятого отношения к подчиненным.

– По закону вам как представительнице аристократического рода на время стажировки полагается личная охрана, – маленькие черные глазки господина майора сверлили меня, будто надеялись, что я не выдержу и испарюсь облачком.

Вообще-то это называлось не личная охрана, а индивидуальное сопровождение – потому что, как ни крути, представители древних родов продукт ценный, и редкий, и подлежащий усиленному контролю и учету. И смысл индивидуального сопровождения был не только в том, чтобы ограждать «деточку» от опасностей, но еще и в необходимости дать этой «деточке» углубленное понимание того, с чем она столкнется на стажировке, отвечать на вопросы, помогать разобраться. По сути, смысл был примерно тот же, с каким в Андервуде к аристократам в обязательном порядке приставляли тьюторов…

Но если господин майор желает приставить мне не тьютора, а охрану, так тому и быть. Я буду воплощением смирения, кротости и истинного аристократизма.

Один из бугаев, чьего имени я как раз не запомнила, в объемы которого можно было при должной сноровке упаковать три меня, шагнул вперед. Я смерила его взглядом с головы (коротко стриженная темная макушка, темно-карие, почти черные глаза, щетина как у бандита, челюсть как у супер-героя из фильма) до ног в тяжелых военных ботинках. И, в очередной раз проиграв борьбу с темпераментом (хотя будем честный, в этот раз я и не очень-то сражалась) припомнила слова майора и… сморщила нос.

– А никого другого нету? А то этот выглядит так, будто в первом же безлюдном месте убьет меня, чтобы снять с трупа серьги.

На лице «личной охраны» не дрогнул ни мускул. Майор, кажется, поперхнулся воздухом и теперь заново вспоминал технику правильного дыхания. Остальные хранили столь же гробовое молчание.

А что? По тому же закону, между прочим, я имела полное право потребовать разовой замены выделенного индивидуального сопровождения, и они все это прекрасно знали.

Лисовский справился с воздухом и обвел широким жестом замершее в неподвижности подразделение.

– Выбирайте.

Я в свою очередь тоже обвела аудиторию, только взглядом, оценивающе задерживая его на каждом представителе подразделения. Зудело еще и покачать головой, поцокать языком и попросить встать и покружиться, но вот это уже точно было бы перегибом. И, закончив с осмотром, я вздохнула и снова посмотрела на вышедшего вперед.

– Ладно, в конце концов, сережки можно и дома оставить…

И без того деревянные физиономии задеревенели окончательно. А почти беззвучное и глубоко нецензурное слово на букву «с» мне почти наверняка послышалось.

– Лейтенант Маккой, – произнес Лисовский, разбивая хрустальную тишину. «Ивлин», – вспомнила я. Ивлин Маккой его назвали при представлении. – Проведите мисс Феррерс экскурсию по точке, и загляните в медблок, получите необходимое. Тревор займется снаряжением…

– Напоить, накормить, спать уложить.

Этот комментарий сопровождался приглушенными похабными смешками. На этот раз шутника я вычислила и показательно проигнорировала. Потому что за меня вполне сносно гавкнул сам майор:

– Отставить идиотизм.

– Есть отставить идиотизм, – громогласно гаркнул рядовой.

Но несмотря на одергивание подчиненного, моей выходки майор просто так не оставил, а потому благожелательно просветил всех присутствующих:

– Итак, для тех, кто не в курсе, сообщаю. Мисс Феррерс здесь, потому что она искренне убеждена, что куда лучше полковника Арвенгейла знает, как следует организовывать стажировку потомственных магов, и теперь научит нас всех Родине служить. – Судя по лицам, в курсе были все, но Лисовскому важно было продемонстрировать мне официальную позицию «партии». – Ну и поскольку мисс Феррерс учить желает в поле, а не при штабе, мы сейчас отложим все дела и будем ждать, пока для мисс Феррерс подготовят пакет сопроводительных документов и пропуска в закрытую зону. До этого момента все, кроме Маккоя, свободны. Коммуникаторы не снимать. Маккой приказ ясен?

– Так точно, сэр, – отчеканил лейтенант.

– Исполняй.

Камуфляжная глыба пришла в движение и, проходя мимо, бросила мне: «Идем».

Возражений у меня не имелось.

Нам дали покинуть конференц-зал вдвоем и даже отойти на безопасное расстояние – мы свернули за угол и только тогда я услышала издалека скрип отодвигаемых стульев и топот двух десятков ног в тяжелых ботинках. Необъятная спина лейтенанта Маккоя маячила перед носом, но в отличие от майора он шел так, чтобы не заставлять меня бежать следом в припрыжку.

А еще в отличие от майора – он молчал.

Ну и где обещанная мне экскурсия?!

Я крутила головой, но пока что видела только коридор без окон, выкрашенный зеленой краской. И, когда я уже вознамерилась открыть рот, и стребовать обещанное, Ивлин Маккой вдруг чуть притормозил, чтобы мы поравнялись и заговорил первым:

– Ты что, действительно устроила полковнику скандал?

Какой-то подоплеки я в вопросе не услышала, пожалуй, он был действительно задан из чистого любопытства.

– Да, – я почему-то пожала плечами в жесте «а что такого?». – Он хотел отстранить меня от положенной по закону стажировки и мне это не понравилось.

Да, как-то не так я себе представляла отношения между магической аристократией и войсками…

– И что, действительно угрожала какими-то проверками и прочей лабудой? – интонация вопроса сменилась, теперь это было: «Предки, вот это идиотка!».

– Если я что-то понимаю в соблюдении закона, то тех, кто перед ним чист, проверками не напугаешь, – отрезала я.

Мой спутник глубокомысленно заткнулся. Но только на десяток шагов, чтобы потом неожиданно задать новый вопрос, который откровенно застал меня врасплох:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – я заинтересованно взглянула на новоявленного напарника, ожидая пояснений – зачем бы ему понадобился мой возраст?

– Тогда откуда этот юношеский идеализм? Знаешь, в жизни не все всегда происходит по инструкции. Иногда в ней случаются обстоятельства, не укладывающиеся в регламент.

– Я не идеалистка! – я полыхнула, как сухой порох, в который угодила искра. – Просто считаю, что каждый должен исполнять свои обязанности! И если уж ты сел задницей на теплую должность – будь добр ей соответствовать! И те самые мифические обстоятельства случаются куда реже обычного разгильдяйства! А если я что в жизни и ненавижу больше, чем сюсюкающие интонации и намеки на мою инфантильность и беспомощность, так это пренебрежение должностными обязанностями!

Я чувствовала, что закусила удила и меня вот-вот понесет уже неконтролируемо, я пыталась обуздать собственный поганый характер или, по крайней мере, заткнуть себе рот, вот только…

– Твою мать, – с обреченным видом ругнулся офицер. – Слушай, а тебе в твоем белом пальто не жарко? Вы посмотрите на неё – первый день как явилась, и уже экспертные заключения выдает! Полковник Арвенгейл занимаемой должности не соответствует! А тебе в голову не приходило, кукла, что это ТЫ занимаемой должности не соответствуешь? Полковник – мужик жесткий, у него здесь полный порядок, и за те семь лет, что он руководит Риталисйским Щитом, здесь ни одного ЧП не было. Тебе, сопля зеленая, не залетала в башку твою мысль, что тебя просто не хотят допускать до комплекса, от которого зависит безопасность огромного региона!

Откровенность за откровенность, да?

Мы даже волей-неволей остановились, где стояли, настолько увлеклись диалогом.

– То есть вы, лейтенант Маккой, и полковник Арвенгейл сомневаетесь в уровне моей подготовки, и предъявленный мной диплом, вместе с рекомендательными письмами, отзывами из университета и с мест трех предыдущих практик, а также заключения, внесенные в личное дело, вас не убедили, да? И поэтому меня не хотели допускать до стажировки? – участливо, заботливо уточнила я и вдруг рявкнула: – А как вы объясните, что никто из тех, кто проходил здесь стажировку до меня, тоже до реальной практики допущен не был?

Маккой скривился – орала я ему почти в лицо, а голос у меня поставленный, и кто бы на его месте не скривился в таких условиях?

– А что тут объяснять? – неприкрыто удивился оппонент. – Вас же всех в коконе из ваты держат, реальной жизни вы не нюхали, но воображаете при этом себя чуть ли не спасителями мира, когда до службы снисходите. Пусти вас к Щитам – вы ж на жопе ровно не усидите! Вы ж полезете улучшать! Усовершенствовать! Исправлять ошибки сирых и убогих, ага! Знаешь, к каким последствиям это приведет?

Офицер Маккой орать тоже отлично умел, и куда уж там было моим вокальным упражнениям до его луженой глотки!

– К каким? – я слегка опешила от такого напора, Предки их всех побери, но это было интересно, на редкость познавательно все это было!

Особенно – в свете моих планов.

И, да, всё, высказанное лейтенантом, было нереально обидно. Да и орали на меня до сих пор как-то редко, если вообще и. Интересное ощущение, прям новизна чувств!

– Ни к каким! – рявкнул он. – Ценой огромный усилий со стороны личного состава части, ни к каким серьезным последствиям это бы не привело! Правда, всех пару-тройку суток лихорадило бы, но кого волнуют такие пустяки, если очередному аристократику, так и не выросшему из восемнадцатилетнего младенца, корона жить спокойно не дает, и хочется поиграть в мудрого всезнайку! Упиваешься тут собственной правильностью, а реальной жизни в глаза не видела!

Я стиснула зубы.

Стоп, Аманда. Молчать.

Молчи, Аманда. Потому что ты не младенец. И ты владеешь своими эмоциями, а не они владеют тобой. Поэтому – стисни зубы и перемолчи.

Я подавила желание закрыть глаза, или вдохнуть-выдохнуть, или еще как-то проявить свою внутреннюю борьбу. Даже позу сменить себе не позволила.

И только когда тишина зазвенела в барабанных перепонках нестерпимее, чем недавние крики, позволила себе сказать, тщательно следя за тем, чтобы голос звучал спокойно и сдержанно:

– Лейтенант, если вы пытались отговорить меня подавать жалобу на руководство части, то вы не преуспели. Как только мы вернемся из первой смены на Щите, я оповещу все заинтересованные органы об имеющих место нарушениях. Потому что, чтобы вы ни говорили, лейтенант, это – правильно.

– «Правильно!» – передразнил меня Маккой. – Мисс Феррерс, вы вообще в курсе, что мир не черно-белый? Или вас всю жизнь в инкубаторе держали?

– Ага, в нем, – поддакнула я, разглядывая неведомую даль. – До сих пор не выпустили. Оглянитесь по сторонам – в кустах выводок нянек притаился. Сопли подтирать будут.

Кустов в обозримой видимости не наблюдалось (зато я наконец заметила, что из зеленого коридора, а с ним и основного здания мы вышли) так что Маккой оглядываться не стал, а зло зыркнул на меня и заткнулся.

Я тоже не спешила возобновлять светскую беседу, рассеянно озираясь и призывая к порядку застарелые комплексы.

Сегодняшний день к ним был немилосерден: сперва по ним потоптался полковник, со своим стремлением обеспечить дочери лорда Феррерса полную безопасность, а теперь оттанцевал чечетку Маккой, недвусмысленно дав понять, что считает оную дочь редкой бесполезности вещицей.

Восемнадцатилетие я встретила под знаком презрения к себе.

Всё, что у меня было, все мои заслуги и достижения не были моими – за всеми маячил призрак рода.

Всё, чего я добилась сама – при детальном рассмотрении оказывалось не моей заслугой.

И осознание этого корежило меня и ломало.

Сама поступила в Андервуд? Да помилуйте, кто бы не поступил, имея такую подготовку, как я?! Наставники, занимавшиеся со мной чуть ли не с рождения, задайся они такой целью, наверное, и обезьяну сумели бы натаскать на уровне, достаточном для сдачи вступительных экзаменов.

Была одной из лучших студенток на потоке? А разве это сложно? Я ведь никогда не прилагала особых усилий к учебе, не надрывалась, с боем прогрызаясь сквозь гранит науки, не просиживала часами в библиотеке, не пробивала лбом неподатливые стены. Милостью щедрой генетики и состоятельной семьи, у меня была отличная память и устойчивая база начальных знаний, на которую новая информация ложилась легко и гладко.

Изучение и обуздание собственного дара грамотный тьютор, предоставленный мне в Андервуде, сумела превратить в увлекательную и захватывающую игру. Она ставила задачи – и я азартно брала новые барьеры.

И даже редкий портальный дар, дар, живых носителей которого нынче насчитывалась менее десятка в мире – никак не был моим личным достижением.

Дар, как и высокий статус, как и хорошая память, как и уважение окружающих, достался мне в наследство от предков.

В конце школьного курса я сдала все тесты на высший бал, и получила знак лучшего ученика выпуска – и отчаянно завидовала Джулии Гордон, которая была второй.

Не имея ни громких имен в предках, которые бы обеспечили ее выдающейся силой и талантом, ни состоятельных родителей, способных дать дочери преимущество на старте, она, тем не менее, шла со мной ноздря в ноздрю.

Она своими силами добилась всего того же, что и я – сама выгрызая всё, что мне было поднесено на блюдечке с голубой каемочкой.

А я, принимая из рук комиссии почетную ленту, испытывала острое чувство собственной бесполезности.

Фальшивка. Пустышка.

Когда я окончила Андервуд и поступала в университет, конкурс был огромным – более тридцати учебных заведений на одного портального мага Аманду Феррерс. Меня засыпали предложениями еще до сдачи школьных выпускных экзаменов.

Когда поступала Джулия Гордон, она стала первой из более чем ста претендентов на стипендию.

Потом, со временем, эти комплексы удалось задавить.

Просто в какой-то момент в разговоре с мамой они подняли свою змеиную голову – и тогда она задала один простой вопрос: каким я вижу свое отношение с наследием предков? Чего я хочу от себя в этих отношениях – сохранить, или приумножить?

И все стало на свои места.

Потому что, для того чтобы сохранить то, что досталось мне по наследству – мне достаточно было просто быть честным человеком, достойно исполнять доставшийся мне долг. А для того, чтобы приумножить – я исходно выбрала не подходящую стезю.

И я разрешила себе быть не выдающейся. Обычной. И смирилась с этим.

Я обращалась со своим наследием бережно. Я прилагала все усилия, чтобы отшлифовать и не разбазарить – и простила себя за то, что никогда не добилась ничего сама.

Разрешила себе любить себя такой.

Но сегодня зерна упали в благодатную почву, и старые комплексы вновь проснулись.

И, по сути, именно из-за них, старых, добрых и почти изжитых, сегодня уже второй раз прилетело Ивлину Маккою.

При воспоминании о первом разе мне следовало бы покраснеть, но я только самодовольно ухмыльнулась – на мой взгляд, безобразная сцена удалась мне на славу.

Безобразные сцены всегда мне отлично удавались!

Конечно, не слишком-то это умно – на ровном месте ссориться с человеком, который будет отвечать за твою безопасность в ближайший год, но…

Я мечтательно сощурилась, вспоминая представление с выбором сопровождающего, и твердо решила – извиняться не буду!

В конце концов, не такая уж опасность грозит мне в ближайший год!

Глава 2. Стажеры и вояки

Ив

Стиснув зубы, я пытался понять, какого черта вообще закусился с этой девицей.

Ну, не было у нее ни мозгов, ни опыта, чтобы отсутствие мозгов компенсировать – и что мне-то с того?

Ну, хочется ей «настоящей службы», военной романтики – пожалуйста! Разочек перемигнуться с парнями на щитовой станции – они ей этой романтики полные штаны обеспечат! Чтобы не скучала и с пользой проводила время.

Так нет же!

Лейтенант Ивлин Маккой сегодня в ударе! Он желает вести просветительскую деятельность и наставлять цвет аристократии на путь истинный!

Придурок.

Остро хотелось сплюнуть.

Какая тебе разница, Ив?

Ну, настрочит она пару жалоб выше по инстанции.

Ну, вставят Арвенгейлу фитиль за то, что фальсифицировал отчеты по стажировкам «золотых детишек» (хотя какие они, чтоб им пусто было, детишки? Сплошь здоровые лбы, вот и этой четвертак оказался – а ведь по ухоженной мордашке не скажешь), ну и что?

Мне какое дело?

Наоборот, мне бы радоваться – меня же капитанского звания лишили именно из-за того, что наш полковник в попу целовал избалованных мальчиков-девочек.

Так нет же!

Мне справедливости, мать ее, подавай!

Мне непременно надо дуре доказать, что она – дура!

Сам дурак, одним словом.

Ладно, поорали друг на друга, пар выпустили – это дело сплошь полезное! И будет. Теперь делом надо заняться.

Что у нас там? Экскурсия? До вечера мы все равно не выступим, а до утра Лисовский дожидаться не будет. Значит, пойдем скорее всего в ночь. Значит, спальное место ей сейчас ни к чему, а план самой Опорной точки посмотрит на любом эвакуационном, а больше ей тут ничего пока и не надо – пусть лучше сидит и ничего не трогает, а я, как и было приказано, загляну в медблок. Если девица у нас задержится (не дай бог!) то освоится, когда вернемся со смены.

Таскать блондинку за собой как тявкающую болонку не хотелось, в то, что она будет с таким шилом в заднице сидеть на месте ровно не верилось, я огляделся, и в голову таки пришла гениальная идея.

– Феррерс, во-о-он то здание видишь? Это столовая. Обойдешь – там за углом вход. По расписанию, обед будет минут через сорок, но для гражданских специалистов обычно делают исключение, если попросишь – тебя накормят. Телефон есть?

Блондинка молча выудила гаджет из кармана джинсов. Я выхватил у нее невесомый прямоугольник в нарядном серебристом пластике и быстро вбил в память свои данные.

– Пока тебе коммуникатор не выдали, вот. Если что, я на связи. Поешь и никуда пока не уходи, – посчитав на этом свою миссию по защите и опеке исполненной, я козырнул и отбыл.

Посмотрим, такая ли она умная, какой себя считает.

В медблоке было незаперто – значит, док на месте.

Символически постучав, я толкнул дверь и вошел:

– Привет, Джен!

Доктор крутнулась в кресле в мою сторону:

– Давно не виделись! Чего тебе? – несмотря на приветливую улыбку, тон у военврача был сложный.

Надо признать, заходя сюда я всякий раз отмечал, что на фоне стерильно-белого кабинета стройная шатенка в белом халате смотрелась отлично, и после моего развода у нас с ней кое-что было, но толком ничего так и не вышло – а на память осталась взаимная симпатия, сожаление о неслучившемся и вот эта легкая неловкость.

По крайней мере, с моей стороны – так уж точно.

– Слушай, у тебя не найдется лишней походной аптечки? Мало ли! Случайно! Очень нужно! – поинтересовался я, присаживаясь на стул для посетителей, и постарался улыбнуться как можно обаятельней.

– «Лишнего», Ив, у меня нет никогда и ничего! – назидательно отрезала доктор, глядя на меня снизу-вверх, но каким-то чудесным образом сверху-вниз.

– На этот раз, очень надо! Поверь, майор поймет и простит и даже премию выпишет за бурундучизм, то есть запасливость!

Строгий взгляд сделался заинтересованным:

– Ну-ка, и зачем тебе это «очень надо»?

Вопрос был закономерный, да я и не против был поделиться с доком новостями, от которых гудело сейчас все первое подразделение.

– У нас таки стажерка и меня назначили ее нянчить…

Джен присвистнула, и я только развел руками.

На мой взгляд, вся эта ситуация была один непрекращающийся фейспалм, и все её участники уверенными темпами штурмовали вершины неадеквата – один я, вменяемый, в центре стоял и офигевал.

Джен молча встала к сейфу, позвенела ключами, порылась в металлических недрах, и выложила передо мной широкую ленту, прошитую карманчиками и свернутую в рулон.

– Держи! Вообще-то на спецсредства по стажерке приказ должен быть, но я так полагаю приказ задним числом выпишут? Так, ты главное смотри шприц-тюбики с красной точкой вырубают, с белой полоской – успокаивают. Не перепутай, что ей, что тебе!

Еще одна…

Новость, очевидно, произвела на Джен сильное впечатление.

Это еще что! А какое впечатление она на меня произвела – м-м-м!

Я-то, дурак, надеялся, что к стажерам меня не приставят еще долго. В идеале – никогда.

Я сунул походную магическую аптечку во внутренний карман.

– Спасибо! – Магия с ними, с шуточками, поступок я оценил.

Джен была дамой строгой и, как правило, к ней даже умирающие являлись с бумажкой с тремя подписями и печатями, что помощь им по уставу положена. Утрирую, конечно, но приказ она затребовать имела полное право.

– Слушай, всяких стажерок-девиц обычно Тревор же выгуливает? За что тебя-то поставили?

– Воспитывают, – уныло отозвался я и, поймав жалостливый взгляд доктора, пояснил: – Да не меня! Мадам желает реальной службы. Чтоб вот прям реальной! Арвенгейл пытался было ее вразумить, так нет, ей будто ракетным топливом под хвост плеснули, говорят, вопила у него в кабинете так, что стекла звенели. Теперь ждем отправки на девятую щитовую. Так что должен был бы нянчиться Тревор, а буду – я.

Джен пыталась изобразить сочувствие, но выходило у нее так себе: глаза смеялись, выдавая хозяйку с потрохами.

– А как она тебе в целом? – спросила Джен. Щелкнул чайник, возвещая, что добросовестно вскипятил воду. – Чай будешь?

– Нет, спасибо, мне к подопечной возвращаться надо, – с сожалением отказался я и вернулся к предыдущему вопросу: – Пока не разобрался. Но по первому впечатлению – геморрой. В башке пафос, инструкции и завышенная самооценка – а нашлось ли там место для мозгов, пока не очень ясно… Идеализм, долг и гражданская ответственность прут изо всех щелей.

– Что ж, по крайней мере, она не лицемерит, хотя бы в части «долг и ответственность» раз уж не дала полковнику засунуть себя в штаб, – пожала плечами Джен, готовя себе чай.

– Ты говоришь так, будто всё услышанное тебе чрезвычайно нравится, – проворчал я, чувствуя себя вечно всем недовольным старым дедом, но все же не желая смириться с симпатией Джен к новенькой. Это пресловутая женская солидарность, что ли? – Если пафоса у нее больше, чем мозгов, то нас всех ждут очень непростые времена – потому что она специализируется по порталам и должна быть допущена к самому сердцу комплекса. И если она там накосячит…

– То это будут не твои проблемы. Не нагнетай, Маккой, – сочувственно улыбнулась Джен. – Не она первая, не она последняя – справлялись же как-то со стажерами раньше, до тех пор, пока полковник Арвенгейл ввел свою практику – и с этой справятся. И раз уж о ней теперь знают, что она рвется к реальной работе, то будут внимательно контролировать ее энтузиазм!

Нет, это звучало вполне разумно, но так просто уступать свои позиции я не хотел.

– Помяни мое слово, хлебнем мы еще с ней!.. Ну почему я?!

Сакраментальный и самый главный вопрос всё же вырвался – почти против воли.

– Приставили бы к ней Тревора, как и планировали – он обаяшка, его такие цыпы любят!

А еще он имеет всё, что шевелится – и тем самым здорово снижает прочую активность вверенных его попечению девиц…

– Может, полковник рассчитывает, что две его проблемы взаимно аннигилируются? – хохотнула Джен и вкрадчиво уточнила: – Ив, а она симпатичная?

От неожиданности я поднял голову – доктор разглядывала меня с лукавой улыбкой.

Задумчиво почесав бровь, я воскресил мысленно образ моей головной боли на ближайшую смену как минимум. Блондинка, волосы чуть вьются, личико миленькое, глаза на нем голубые, ресницы длинные, пушистые, но с этими девицами не разберешь, свои или нет. Фигура хороша, ноги, обтянутые синими джинсами, так вообще бесконечные… аристократка как аристократка. Образцовая, я бы сказал. Так что я честно, но неохотно признал:

– Да ничего так…

– Тебе в дополнение к аптечке ничего не надо? – заботливо поинтересовалась док. И деловито уточнила: – Контрацептивы выдать?

– За кого ты меня принимаешь, Джен?! – я даже встал с обжитого стула.

Мое возмущение было почти искренним.

Не то чтобы я никогда и ни-ни, и стажеркину заднюю часть вполне оценил – но стрелять у бывшей любовницы контрацептивы для возможной будущей?!

– Я что, похож на Тревора?

– Нет! Ты похож на серьезного и ответственного мальчика! У тебя свои! – хмыкнула Джен и отсалютовала мне чайной чашкой.

Взглядом сообщив ехидне всё, что о ней думаю, я покинул стерильную докторскую обитель и лишь за дверями медотсека ухмыльнулся.

Зачем мне эти их контрацептивы, когда магия всегда со мной?

Передовые достижения магической мысли стоят на страже здоровья нации!

Мэнди

Мой отважный страж меня покинул. Я проводила его взглядом, посмотрела в сторону столовой и осталась стоять, где стояла. Если обед через сорок минут, то уж я вполне способна подождать, пока будут кормить всех, а не мисс Феррерс персонально. Вон лавочка есть, посижу, погреюсь на солнышке, подумаю о вечном.

Например, о том, что полковник Арвенгейл – мстительный и мелочный тип.

Но, увы, недалекий.

Он что, думал, что, приставив ко мне это хамло, заставит меня передумать, и запроситься обратно, в штаб?

Не дождется.

Мы, Аманда Феррерс – барышня приличная, и крайне разборчивы в связях. В том числе – и с общественностью. И всем будет лучше, если меня в эти связи не будут впутывать.

Девушка я резкая, и на поворотах меня порой заносит – и хотя собой я владею в общем-то неплохо, но порой… Словом, пресс-секретарь – не моя должность. Просто – не моя.

Зато, исходя из предложения поработать в пресс-службе, можно сделать кое-какие выводы.

Полковника подвело мое личное дело.

По большому счету, информация обо мне делится на ту, которую в это личное дело не включили ввиду секретности, и на ту, которую не включили ввиду незначительности.

Так что, о том, что я не просто портальный маг, а именно природный он не знал – эти сведения пока что засекречены, а для выполнения стажерских обязанностей при Щите достаточно и того, что я дипломированный специалист.

О том, что при моем подвижном и энергичном характере, на сидячей работе я взвою и полезу на стену, полковнику и вовсе знать было неоткуда.

Злые языки утверждали, что дело не в характере, а в шиле, засевшем в одном месте – не будем говорить, чьи это языки, но это мои родители. Даже если бы я ехала сюда с намерением валять дурака, бить баклуши и всячески отлынивать от выполнения магического долга, то лучшего способа пробудить во мне трудовой энтузиазм полковнику придумать не удалось бы. И с того момента, как передо мной замаячил бы призрак должности помощника по связям с общественностью, единственным моим желанием стало бы попасть на щитовую любым способом, хоть пешком, хоть бегом, но немедленно, вот прямо сразу же, приступить там к отдаче долга Родине – как бы она ни сопротивлялась.

А, что там говорить – недостаточная информированность и не такие операции проваливала. Ничего, вот пороются в моей жизни, накопят сведений, и поймут, какого дурака сваляли.

А может, уже поняли…

Тут я вспомнила своего офицера-защитника, и ухмыльнулась – нет, точно не поняли!

Может быть, во мне играла паранойя, но по ощущениям Маккоя мне выдали не просто так. И назначение это для него самого стало сюрпризом. Судя по скандалу спустя первую пару реплик, характер у лейтенанта был далеко не сахарный, не такому возиться с тем, что тут принято считать «избалованными деточками»…

В общем и целом, если отбросить некоторые мелочи, он мне даже нравился.

Он хорошо отреагировал на мои колкости при знакомстве – никак, по большому счету. Ему плевать, как там упражняется в остроумии его подопечная, что там она из себя изобразить пытается.

Его это не волнует.

Нормальный мужик, серьезный, уравновешенный и… как бы это сказать?

Болеющий за дело, вот.

Относится ко мне предвзято – это само собой, после того, какую тут репутацию потомственным аристократам мои предшественники создали.

Но он переживает не о том, что я могу доставить жизненные неудобства лично ему (и доставлю, к гадалке не ходи) – мой сопровождающий переживал о том, что я могу навредить личному составу части и Щиту.

Вот это – важно.

А кислая рожа, предвзятость и брюзжание – ничего, можно пережить.

Если честно, я рассчитывала, что ко мне приставят опытного и внушающего уважение капрала в годах, из тех, которые и сами бегать уже не любят в силу возраста (все равно особых угроз ценному аристократическому телу на рядовой стажировке не предвидится), и подопечной особо шустрить не дадут, зато способны и подсказать, и научить, и вовремя воздействовать словом, если понадобится – то и крепким солдатским.

Из подобных получаются отличные пестуны для новичков вроде меня, и с таким за спиной я бы, пожалуй, чувствовала себя гораздо спокойнее…

Но, если уж на то пошло, то и этот сойдет.

Размышляя подобным образом обо всем сразу и толком ни о чем, я попутно рылась в телефоне, пытаясь отыскать лейтенантский контакт, и отредактировать его так, как мне нравилось – мой провожатый вряд ли заполнил так, как я люблю…

Контакт не находился.

Первым делом я проверила букву «м» – Маккоев в моем телефоне не добавилось.

Лейтенантов, и Ивлинов, и даже Ивов, впрочем, тоже.

Хм…

Я перелистнула справочник на начало.

Номеров, сиротливо светящих голыми цифрами без имен, тоже не появилось.

Если исключить, что лейтенант мог подписать свой номер как-нибудь вроде «твой сладкий пупсик», или вовсе не записать – что у нас остается?

Мое логическое и дедуктивное мышление зависло.

– Добрый день!

Внезапно раздавшийся над ухом голос выдернул меня из перебора разного рода маловероятных вариантов.

– Что? Сопроводительные документы уже готовы? – я поднялась со скамейки, готовая следовать за проводником, но мои планы быстро развеяли.

– Никак нет! Мне было велено сопроводить вас на склад, получить снаряжение и обмундирование, – улыбнулся блондин в лейтенантской форме и сгреб мою руку для поцелуя. – Позвольте представиться – Эрик Тревор!

Ослепительная улыбка офицера и его блестящие манеры произвели на меня неизгладимое впечатление: поцелованную руку захотелось вытереть, а в синеглазого блондина – разрядить родовой защитный артефакт.

Не насмерть, исключительно в предупредительных целях.

– Нам туда! – указал направление к складским помещениям мой новый провожатый, и бархатный голос проехался по нервам.

Всю дорогу к складу Эрик Тревор заливался соловьем, а я размышляла о вечном: почему некоторые мужики смотрят, а некоторые – обшаривают взглядом, сколько лишних зубов у лейтенанта Тревора, если он так ими скалится, где шляется лейтенант Маккой, когда вверенное его попечению тело практически раскладывают на плацу, и сколько способов бесследной утилизации трупа с помощью магии я помню.

Последнее, кстати, помогало лучше всего: этот способ усмирять фамильный темперамент мне подсказала еще школьный тьютор, и он, в отличии многих других техник самоуспокоения, сбоев пока не давал.

Вот ничего вроде бы мужик мне не сделал, а я уже семь надежных способов избавиться от тела вспомнила…

А в складе обнаружился он.

Мужчина моей мечты – с безупречной выправкой и седыми висками, с капральскими нашивками и лисьим взглядом.

Именно о такого я хотела видеть в роли сопровождающего.

В моих мечтах взгляд, правда, был мудрым и терпеливым, но что поделать. Сегодняшний день наглядно продемонстрировал мне – девушка не всегда получает то, чего хочет.

– Миранда Феррерс?

Очарование благородной седины и воинской выправки растаяло.

– Аманда, – вежливо поправила я капрала.

Он задумчиво пошелестел бумагами и хмыкнул:

– У меня в документах указана Миранда.

– А у меня – Аманда, – развела я руками: мол, ничем не могу помочь, уважаемый, и документы менять не побегу, лучше уж вы как-нибудь.

– Минуточку!

Завхоз повернулся к телефону, и я согласно кивнула:

– Выясняйте, – а сама принялась разглядывать склад.

На блондина я не смотрела принципиально: и так всей шкурой чувствовала, что задницу взглядом он мне облизал практически.

«Это еще ничего не значит, Мэнди,» – строго сказала я себе. – «Ну, подумаешь – кобель… Может, он товарищ отличный и специалист высококлассный!»

Увы. Приязни не добавлялось.

Товарищами нам не быть, по масленой роже видно, а откровенный взгляд в моей системе ценностей, видимо, всё же перевешивал гипотетическую профессиональную ценность.

По крайней мере, пока упирался в мое седалище.

– Мисс Феррерс, подойдите, – позвал меня завхоз, и я оторвалась от созерцания удивительно увлекательного зрелища – стеллажей, заваленных обмундированием.

– Разобрались?

– Разобрался, – кивнул капрал, – Начнем с вещевого обеспечения. Форма повседневная, форма полевая, комплект нательного белья, обувь, ремень…

Окинув меня цепким взглядом единожды, он больше не оглядывался, уверенно выхватывая с полок и в мгновение ока передо мной уже было сложено горой нужное.

– Переодеваться будем? – строго вопросил капрал.

Я кивнула:

– Конечно. Как только лейтенант Тревор покинет склад.

Не то, чтобы я стеснялась – мне особо нечего. Белье у меня спортивное, сугубо практичное и удобное – я не дура, шелк и кружево в армию тащить, но добровольно при Треворе раздеваться я не буду.

Разве что, если ему при мне вкатят порцию брома.

Лейтенант вышел с понимающей улыбочкой-ухмылочкой.

Как с ним женщины-то служат?!

Я молча расстегнула джинсы, стянула футболку.

Форма села не то, чтобы отлично – когда и на кого отлично садился армейский серийный пошив? Это вам не модный костюмчик на заказ.

Но она не тянула, не жала, а в тех местах, где болталось и хлябало, капрал великодушно помог и показал, как отрегулировать по себе. Мои личные вещи сложили в мешок и опечатали.

– Вы гражданский специалист, так что ваши личные вещи не отправятся домой, к вашей семье, а они останутся здесь, в части. Их перешлют в отведенную вам служебную комнату, и когда вы вернетесь, сможете носить гражданское, покидая территорию части, – пояснил старик то, что очевидно, говорил уже за свою службу не раз.– Но пока вы находитесь на щитовой – только форма, повседневная или полевая.

Я кивнула, завязала шнурки, и только сейчас вдруг в полной мере осознала – я в армии.

Я в армии, в действующей части, и это не экскурсия и не развлекательная поездка, я здесь надолго, на год как минимум, и сейчас мне выдадут нашивки «гражданский специалист», четко определяющие мое место и положение здесь.

И это… это было странно. Вот странно.

Как будто ты всегда что-то знала, но осознала – сейчас.

– Позвольте дать вам совет, мисс Феррерс. Выбросите из головы всю эту ерунду со стеснительностью. Вы в армии, и здесь ни у кого не будет желания, да и возможности, считаться с вашей скромностью. И относитесь к этому проще.

Я только хмыкнула в ответ на эту непрошеную рекомендацию.

Без советчиков, пожалуй, разберусь, перед кем можно раздеваться до трусов, а кто высокого зрелища не заслуживает.

Плохо себя вел потому что!

– Ну-с, с вещами и гигиеническими принадлежностями покончили, переходим к магической экипировке. Служебное оружие гражданским специалистам не предоставляется, зато вам, согласно занимаемой должности, положены служебные артефакты, а также накопители, информационные кристаллы и прочий инвентарь артефактного характера. Имейте в виду, что все это является предметами строгой отчетности, и подлежат сдаче по описи в конце прохождения службы. Использование чего-либо из этого перечня должно быть оформлено отчетом по соответствующей форме, обосновывающим необходимость таких действий. Вам всё понятно?

Я кивнула.

– Тогда принимайте. Защитные артефакты для нательного ношения, три штуки.

Три кругляша характерного вида и магического фона легли передо мной на стол.

– Маяк подкожный, разового применения, одна штука. Артефакт защитного периметра, два штуки, основной и дублирующий. Энергетические накопители повышенной емкости, семь штук. Информационные накопители, пол сотни…

Рядом с характерным патроном маяка постепенно выстраивались контейнеры и коробки, на которые я смотрела, чувствуя, что мои брови вот-вот полезут на лоб.

Он что, серьезно собирается вот это мне выдать?

Капрал скучным голосом оглашал перечень положенной портальному магу, пусть даже и стажеру, магической поддержки, и я постепенно уверялась, что да – серьезно.

– Мисс Феррерс, пересчитайте выданный вам магический инвентарь, и распишитесь в ведомости о получении.

– Скажите, вы получили распоряжение сверху, выдать мне это все, или это была ваша личная инициатива?

– Что? – впечатал в меня взгляд капрал.

Я протянула руку, и взяла со стола один из кругляшей.

– Артефакт защитный индивидуальный «Панцирь-Р7», нательный, накопительного типа, способен выдерживать воздействие до седьмого уровня включительно – в зависимости от характера и особенностей воздействия. Используется в армии по сей день, но в частях особого назначения с вооружения снят. – Я вернула бляху на место. – Артефакт защиты периметра «Левада». Не поставляется в войска ввиду морального устаревания, – я подтолкнула пальцем указанный девайс. – В свое время был хорош, но уже давно существуют разработки эффективнее, у которых и защитный порог выше, и продолжительность действия дольше. И куда более легкие. В текущий момент в Рейталии на вооружение приняты «Эгида» и «Ларец» для войск общего назначения, и «Кокон» для частей особого назначения – около пяти граммов веса на изделие.

Пластиковые контейнеры с накопителями магической энергии выглядели так, как и должны – две плоские коробки размером с ладонь, шесть гнезд в каждой. Я пригляделась к маркировке. Так и есть.

– Накопители Эф-50/17. Выведены из употребления в частях, подлежащих снабжению в приоритетном порядке, и заменены на сотки, – я бросила коробку обратно на стойку завхоза. – Все части, задействованные в поддержании системы «Щит», по умолчанию считаются подлежащими снабжению в приоритетном порядке.

В висках предупреждающе стукнуло. Состояние было такое, при котором пересчитывание методов разделывания трупов уже не помогает.

Когда голова нехорошо пустеет, а руки наливаются огнем и силой – уже не до аутотренинга.

Проверять остальное смысла не было – об информационных кристаллах я знала не так уж много. Пользоваться, конечно, умела – но сходу определить, барахло мне подсунули или дельную вещь, не смогла бы. Равно как и вспомнить, что именно у нас нынче использует родная рейталийская армия.

Это вам не защиты самого разного рода и толка, которые у нас дома запросто могли обсуждать за завтраком всем семейством, некоторые – из увлеченности профессией, а остальные члены семьи – потому что, а куда деваться.

Эх, мама-мама, знала бы ты, в какой ситуации пригодится мне твоя страстная влюбленность в работу…

Показать ему, что ли, почему в «Панцирь-Р7» в спецподразделениях давным-давно заменили на «Ковчег-эс-прим»?

Заодно и выясню, какую защиту использует сам капрал.

Если выживет – значит, у него «Ковчег», а если на месте завхоза останется обугленный труп – значит, «Панцирь»…

Образ мужчины мечты рушился на глазах.

С трудом отказавшись от привлекательных, но, увы, неосуществимых мыслей, я обвела взглядом стойку с экипировкой.

– Вы не представились, капрал. Назовите ваше имя.

Я потянула к себе ведомость, в которой полагалось расписаться в получении, и усмехнулась: маркировка спецсредств отсутствовала. Голый перечень наличия.

Голос был показательно-равнодушным. Скучающим.

Только звенящая легкость из головы никуда не делась.

Бешенство, первостатейное, высокопробное, металось во мне и требовало выхода.

Нашли себе девочку для битья!

– Капрал Бойл Ровен, мисс Феррерс, – спокойно отозвался он.

– Вы не ответили на мой вопрос. Это, – я кивнула подбородком на развал, чувствуя, как меня распирает от ярости, – ваша инициатива, или вам было приказано? – и ощерилась в подобии улыбки. – Я должна знать, что указать в рапорте!

Капрал чуть усмехнулся, покачал головой.

Сколько-нибудь встревоженным моим заявлением он не выглядел. Развернулся, отошел в угол, где стоял стол, щелкнул чайником.

– Чай будешь?

Я молчала.

Это было лучшее, что я могла сейчас сделать.

Капрал Ровен дождался, пока вода закипит, бросил пакетики с заваркой в две кружки, залил их кипятком. Сдвинул в сторону куртку полевой формы. Поставил на освободившееся место кружки, сахар – почему-то в заварочном чайнике, с торчащей из него ложкой.

Кивнул в дальний угол:

– Возьми вон там табурет. Поговорим.

Я молча села перед ним.

Он усмехнулся и подвигнул ко мне кружку:

– Ты пей, пей. И сахар клади – знаю я, как вас огненных магов, после спонтанного всплеска силы на углеводы пробирает. Как же тебя с таким даром угораздило в портальные маги податься, а не в боевики?

– Призвание, – буркнула я, и потянула на себя кружку.

Сахар брать не стала – не было у меня спонтанного всплеска силы, у меня вообще их не бывает, устойчивый самоконтроль, семь баллов из семи возможных по Пакгауэн. Так, просто уплотнение магического поля в результате кровожадных мыслей.

Но чай все же пригубила – принимая его предложение мирных переговоров, ну и еще чтобы старик не думал, будто я боюсь, что он меня отравит.

Бояться-то не боюсь, но заклинание анализа жидких сред тем не менее запустила непроизвольно…

– Вот что. Всё, что тебе положено – я тебе выдам. Но ты, дочка, всё что себе надумала – из головы выбрось, – заговорил капрал после задумчивой паузы.

Я сосредоточенно болтала ложкой в чае, в котором нечего было размешивать.

– Знаешь, сколько новобранцев на обслуживание порталов к нам присылают? Не таких, как ты, конечно, попроще. Обычные маги, бывает, и потомственные, но не родовая аристократия. Каждые два-три месяца. Экипировать я их обязан так же, как штатных магов щитовой. Из них толковыми, такими, что можно оставить, оказываются один-два на десяток, а остальные… Так, перевод обмундирования. Хрен бы с ними, с тряпками, их не жалко, а вот магические спецсредства… Пользоваться ими толком не умеют, потому как молодо-зелено, расходуют на всякую дурость, а эти вещи, между прочим, жизни должны спасать. Маги-то поумней и по опытней над каждой цацкой трясутся. Так что да. Стажерам и новобранцам на первую смену выдаю старье.

Я понятливо кивнула.

– Старье выдаете, списываете нормальное, излишки налево…

– Бывает, – спокойно согласился капрал. – Бывает, что и налево. Только редко. Все больше мужикам выдаю. Потому что положенные по уставу двенадцать накопителей при первом же форс-мажоре выжираются в ноль. Вот тогда запас и спасает.

– За счет одних, выходит, других спасаете? – кривовато усмехнулась я.

Капрал только головой покачал.

– Знаешь, сколько раз ты к Щиту будешь допущена за первый месяц? Два – если хорошо себя проявишь. Если очень хорошо – то четыре. А знаешь, сколько раз через портал будет ходить дежурный портальный маг? Не меньше десяти. Это если смена благополучная выдастся, а если не очень – то и двадцать-тридцать бывало наматывали. Плюс к этому – твои четыре, когда тебя будут страховать. Ты же не думаешь, что тебя, зеленую как травка, без опеки пустят в портал? Вот. А спецсредств я выдать обязан одинаково, что тебе, что ему. Вот и сама посуди, дочка, кому из вас защита нужнее. Ты девочка умная, ты поймешь.

И добавил:

– Думаешь, хоть один из новобранцев за все годы моей службы задал мне те же вопросы, что и ты? Да как же. Не знают толком ничего. И мало того, что не знают – так еще и не интересуются! А ведь они не как ты сюда являются – годик отбыть, и всё, домой, на гражданку. Они служить сюда приезжают!

Я отхлебнула чая, упорно и молча рассматривая стойку перед собой.

Лесть, конечно, штука хорошая.

И слушать, насколько я всех лучше (ага, всех умнее, всех румяней и белее), без сомнения, приятно.

Но и я у себя – одна-единственная, случись что – другой не выдадут.

Мне было что сказать капралу на его расчеты. Я перебирала слова, заполнившие голову. Они все были справедливыми. Обоснованными и логичными. Они все были правильными.

Я удержала их при себе.

Просто в тот момент, когда я уже готова была вывалить их наружу, Ивлин