Дуэльный кодекс. Том 4: Ритуал

Глава 1

Тяжелый клинок, созданный из тумана, опустился прямо на меня. Я едва успел отпрыгнуть, и меч обрушился на землю почти у моих ног. Обрушился и с глухим звуком вонзился в почву так, как вонзился бы меч, созданный не из тумана, а из самой лучшей стали.

– Еще вертишься, червяк? – Злорадно проговорил Сновидец.

Он, как колосс возвышался надо мной в своих доспехах. Надо признать, что ублюдок застал меня врасплох, отобрав ореол. Но об этом не было времени думать. Нужно как-то сопротивляться.

– Спасибо, – кричал Сновидец, – что дал мне оружие! Теперь, здесь, в нигде, я смогу делать что хочу! Геката будет моей!

– Сначала прыгни, – встал я с земли, – потом уже говори “гоп”.

– Молчать, – крикнул он, и взмахнул мечом. Я почувствовал невероятной силы удар.

Он был быстр. Очень быстр. Я почти не заметил, как он вырвал меч из земли, и ударил меня им плашмя. Сначала клинок больно ударил в грудь. Потом что-то твердое почти так же больно ударило в спину. Я понял, что это было дерево.

Я врезался в ствол сосны и упал к корневищу.

– Надо же! – Сновидец двинулся ко мне, – кто бы мог подумать, что все получится так удачно, а? Хотел меня перехитрить? Хотел напасть исподтишка? Думал, что сможешь отразить мою атаку так, в одиночку? О… нет… Со мной, Сновидцем, с Шепчущим Во Снах, такой фокус не пройдет! Ты был глуп, если думал, что одолеешь меня.

– По правде сказать, – я встал, и с ухмылкой посмотрел в золотую маску, что украшала латный шлем Сновидца, – я все еще так считаю.

– Ну… тогда ты глупее, чем я думал, – рассмеялся он.

Сновидец размахнулся, схватив рукоять меча обеими руками в золотых рукавицах. С гулом и грохотом, толстый клинок опустился туда, где только что был я. Я успел уклониться, отпрыгнул в сторону, ловко перекатился по сухой хвойной подстилке.

– Умри уже! – Крикнул он и ударил по дуге, справа налево.

Клинок снова прожужжал в воздухе. Грохнуло. А потом затрещало. Я пригнулся глубоко, почти припав к земле. Клинок, пролетев надо мной, срезал толстый ствол сосны.

Дерево захрустело и рухнуло, повалив несколько деревьев поменьше и зацепившись макушкой за сучья столетней ели.

– У тебя нет магии! Нет оружия! Ты тут беззащитен!

– Катя, – мысленно обратился я к девушке, – быстрее, меняй нигде. Попробуем уйти от него. Его время ограничено. Он не сможет вечно находиться тут. А я задержу его. Потяну время.

– Но… Паша… ты тоже не сможешь сражаться вечно… – прозвучал ее ответ.

– Я смогу сражаться, – я отпрыгнул снова, увернулся от его огромной стопы, – столько, сколько будет нужно!

– Он убьет тебя!

Сновидец бешено топтал то место, где только что был я.

– Эй ты! – Я отдышался, завершив очередной уворот, – я здесь! За твоей спиной!

Схватив сухую ветку, я зашвырнул ею в гиганта.

– Ты можешь кидаться сколько влезет, микроб! – Обернулся Сновидец, – здесь нет маны! Ты беззащитен и сейчас умрешь!

Он ударил мечом с размаха. Острие прочертило по земле линию в двадцати сантиментах от меня. С трудом я увернулся, просто упав навзничь. Когда увидел, что огромный клинок уже мчится на меня – откатился. Лезвие с грохотом врезалось в землю почти рядом с моим телом.

– Катя?! – Крикнул я, – Где ты?! Почему не делаешь что сказано?!

– Шепчущий! – Раздался голос девушки за спиной Сновидца.

Тот вздрогнул и поднял клинок. Обернулся. Это была Екатерина. Белокожая и обнаженная, она стояла между деревьев, и, казалось, светилась каким-то загадочным внутренним светом. В глазах девушки горела решимость.

– Геката, – проговорил Сновидец, изменившимся голосом. В нем теперь было меньше злобы и больше… нежности?

– Катя! Ты с ума сошла! – Я с трудом поднялся. После удара ребра трещали от боли, немели ноги, – почему ты вышла из убежища?!

– Он убьет тебя, Паша!

– Меняй нигде! Делай, что я сказал!

– Менять нигде? – Проговорил Сновидец, и по голосу было слышно, что он улыбается, – вы решили устроить гонку? Ты-то выдержишь ее, Геката. А он, – Сновидец указал на меня острием своего огромного меча, – он нет.

– Как и ты тоже, Шепчущий, – проговорила Катя нахмурившись.

– Да. – Он обратил золотую маску в мою сторону, – и что-то мне подсказывает, что Замятин выдохнется гораздо раньше меня.

– Я предлагаю сделку, – неожиданно проговорила Катя, – я пойду с тобой, Шепчущий, если ты поклянешься, – девушка посмотрела на меня и в глазах стояли слезы, – если ты поклянешься не убивать Павла.

– Нет, – отрезал я, – я против.

– Зачем мне принимать твои условия, Геката, – проговорил Шепчущий, – если вы оба в моей власти? Захочу и убью Замятина. А потом, ты все равно будешь моей.

– Не буду, – мотнула головой Катя, – я стану вечно бежать от тебя в нигде. А ты – вечно гонись. Я бессмертна и буду здесь всегда. А ты умрешь, потому что лишь человек.

– Человек? – Голос Свновидца прозвучал угрожающе, – всего лишь человек? – Он низко опустил руки, держащие меч, – лишь человек? И это говорит мне батарейка для магии? Я лишь человек?

– Батарейка для магии? – Нахмурился я.

– О нет… я нечто большее. Большее, чем кто-либо из вас… На моих плечах будущее магической аристократии… Только я могу спасти ее и привести к чему-то большему.

– Ты боишься, Шепчущий, – Катя сделала шаг к нему, – Ты боишься и ненавидишь себя. Ты внушил себе то, что должен исполнить какую-то миссию, но ты страшишься неудачи. Я слышала это в твоих словах, когда ты претворялся мне другом.

– Заткнись…

– Она права, – добавил я, – я чувствовал страх, когда был в твоей голове, Сновидец. Мысли о прошлом, твое настоящее имя, даже твое лицо – ты боишься всего этого, – я сделал шаг вперед, к моему удивлению, Сновидец отступил, – а главное, что пугает тебя – страх будущего.

– И страх неудачи, – Катя пошла ко мне.

– Заткнитесь оба, – зашипел он, – вы ничего обо мне не знаете… Я сверхчеловек. Я призван…

– Ты такой же, как и все, – я отрицательно махнул рукой, – ты прячешься за своими способностями, прячешься за магическими преобразованиями своей души, потому что тебе кажется, что так, ты становишься лучше. Лучше других.

– Но это не так, – Катя встала рядом и взяла меня за руку.

Вдвоем мы стояли перед огромным рыцарем-магом, перед Сновидцем.

– Но ты убиваешь своих же союзников, используешь приспешников, самоутверждаешься за счет других, – рука об руку мы пошли к нему, и Сновидец отступил еще на шаг.

– Ты всегда пытаешься что-то доказать, – подхватила Катя, – доказать мне, что ты лучше Паши. Доказать миру, что у тебя есть какая-то высшая миссия.

– А тот, – я смотрел ему прямо в золотую маску, – в чьей душе нет страха перед будущим, кто управляет своей судьбой на самом деле, а не только делает вид, не стремиться что-либо, кому-либо доказывать.

– Если тебя бояться, – сжал руку в золотой перчатке Сновидец, – значит, уважают, только так можно собрать людей вокруг себя!

– И что? Ну ты собрал, – сказал я, медленно идя вперед вместе с Катей, – вокруг тебя люди, слуги, приспешники.

– А ты все равно одинок, – Катя посмотрела на него уже иначе, с жалостью.

– Невеста, – начал я перечислять его мысли, что слышал когда-то, – род. Дом, Наследник…

– Молчи, Замятин, – крикнул он, – я никому не позволю рыться у меня в голове!

– Власть. Божества… – продолжал я ровным тоном.

– Я сказал, заткнись!

– Мы – Источник, – проговорил я и посмотрел на Катю, девушка ответила мне взглядом голубых глаз.

– Заткнись! – Заорал он и ударил мечом.

***

– Света! Что с ним происходит?! Что это за свет?!

– Я… я не знаю! Душевные раны затягиваются!

– Пульс стабилизируется… Дыхание тоже… с ним… все в порядке…

***

Грохнуло. Металл ударился о… защитное поле?

Мы, все мы втроем, застыли в общей композиции: сновидец опустил на нас с Катей меч; клинок застыл у меня, заслонившего собой Катю, прямо над головой; девушка же за моей спиной, положив руку на плечо; над нами сиял купол магического барьера, в который уперся меч.

– Как это?.. – Проговорил ошарашенно Сновидец, – как это возможно?! В Нигде нет магии! В нигде нет маны!

Как это было возможно? Я не знаю. Я хотел лишь защитить нас с Катей, и по моему желанию перед нами возник купол магического барьера. Я чувствовал, как через мою душу, душу мага, льется поток маны. Маны, которой нет в этом месте, нет в нигде. Но откуда ей взяться?

Я опустил взгляд, связь проявилась. Она, как пуповина, черная с моей стороны, и белая с ее, связывала нас в одно целое. Катя была моим источником магии. Именно из нее в мое тело попадала мана.

– Как ты это сделала? Как ты сделала это здесь?! – Крикнул Сновидец.

Я посмотрел на него исподлобья, он испуганно, было одернул меч, но не успел его убрать. Я схватил острие голой рукой. Ни раны, ни крови не было. Сновидец попытался потянуть свой огромный меч, но не смог. У него просто не хватило сил.

Я же, изогнул запястье, по клинку побежали трещины, и он лопнул. В моей руке остался кусок, который почти тут же обратился в туман.

– Проклятье! Этого не должно было быть! Не сейчас! – Крикнул Сновидец, отбрасывая сломанный меч.

Я сделал шаг вперед. Сновидец отскочил. Еще шаг, и он пустился бежать.

Я никогда еще не чувствовал такой свободы. Словно бы всю жизнь я не мог ходить и наконец пошел. Здесь не было ни заклинаний, ни проводников, ни магических формул. Только моя воля и мана. Мана, которую излучала Катя.

Я отвел руку для броска, и в ладони тут же сформировался огненный шар. Он загудел пламенем в воздухе, когда я бросил его над Сновидецем. Протянув за собой дымный хвост, шар рухнул перед ним и расплескался пламенем. Потом огонь поднялся стеной.

– Тебе так просто не уйти, – проговорил я и выбросил руки перед собой, сжал воздух.

– Что? Что это? – Он раскинул руки. Латные перчатки Сновидца затрещали металлом, а потом отломились, обратившись в туман.

Сновидец подался вперед, и весь его доспех развалился, в дым. Теперь там остался только Шепчущий Во Снах. Он немедленно обратился в черный дым, пытаясь уйти.

– Ты так просто не сбежишь, – протянул я руку, и дым сжался в комок.

– Пу-у-у-у-уст-и-и-и-и-и! – Заорал Сновидец.

– Я закончу это прямо сейчас.

– Нет! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Я пошел к застывшему в воздухе Сновидцу. Его золотая маска, переходящая в корону, смялась под воздействием моей магии.

– Чтобы… один из нас жил… – прохрипел шепчущий, – другой… должен умереть…

– Уже решено, кто умрет, – сказал я, приближаясь.

– Я… не о… тебе… – просипел он слабо, а потом с трудом вытянул руку и вонзил себе в грудь.

Глава 2

Сновидец закричал, вытягивая из своего тела клочок черной жижи.

– Тебе придется умереть, чтобы наше дело жило! – Заорал он и отбросил ком слизи в сторону.

В следующее мгновение, Шепчущий просто испарился, будто никогда и не существовал.

– Сука, – выругался я, разжав магическую хватку, – изворотливый подонок сбежал!

– Паша! – Крикнула за спиной Катя, – вон там!

Черный комок зашевелился и стал расти. Спустя мгновение, раздалось шипение, напоминающее змеиное, а потом из жижи начали расти лапы. Длинные паучьи лапы, каждая из которых заканчивалась золотым шипом. Спустя мгновение слизистый мешок лопнул, и из него выбрался огромный паук. Он обратил на нас свое “лицо” – жуткий человеческий череп.

– За-а-ам-я-я-ят-и-и-ин, – прошипел паук.

Я нахмурился и заслонил собой Катю, поднял руки. По пальцам тут же забегали молнии.

Паук вздохнул, словно человек, и я увидел, как воздух вокруг, втягивается в его безгубый рот скелета, превращаясь в туман. Сновидец исторг из себя паукообразное чудовище, и кем бы оно ни было, в нем содержался туманный ореол.

Паук дунул. Струя тумана ударила в меня. Я защитился машинально, приказав мане выстроить передо мной щит. И это был удачный ход, потому что туман оказался горячим паром. Все вокруг снова заслонила серая пелена испарений. Воздух нагрелся. Я почувствовал, как от влажности мокнут волосы.

– В этом существе есть часть Шепчущего Во Снах, – кричала за моей спиной Катя, – я ее чувствую! И эта часть – большая!

– Тогда, – сжал я зубы, – мы разберемся с большей частью нашего врага.

Я выбросил руки, и щит изогнулся вперед, заключая клубы пара внутрь себя. Паук зашипел, когда увидел, что весь пар втягивается внутрь магического шара, в который превратился щит. Я отвел руку для броска, сжал шар, словно мяч, чтобы уплотнить пар внутри. А потом метнул магический снаряд в паука.

Монстр пытался уйти от удара: прыгнул в сторону, да так быстро, что расплылся, как огромная черная клякса. Хлопнуло. С невероятной силой горячий пар вырвался из лопнувшей магической оболочки. Он хлынул в разные стороны, словно взрывная волна.

Паук взвыл, как чудовище, когда пар накрыл его. Я же, защитил нас с Катей полем. Купол тут же возник над головой. Пар, добив до нас, обтёк щит, как вода камень. Однако, мы все равно почувствовали, как жарко стало внутри защитного поля.

Пар рассеялся, и я взмахнул руками. Купол лопнул, а остатки смертельной дымки сдуло, словно бы ветром.

Теперь горячий пар остыл и правда превратился в туман. Он повис над этим местом, кутая собой основания деревьев.

– Будь здесь, – проговорил я Кате, – я проверю.

Медленно я пошел к пауку. Туман истончался по мере приближения. А потом я увидел его. Паук лежал на спине, сжав лапы. Его жуткий череп раззявил рот и так и замер.

– Он мертв, – приблизилась Катя, – Шепчущий с этого момента мертв.

– Но не Сновидец, – я не отрывал взгляда от трупа паука, – он еще вернется.

– Но это будет уже не Шепчущий Во Снах.

– Предки! Ну наконец-то!

– Он очнулся?!

– Просыпается. Отойдите, девочки, Игнату нужно больше воздуха.

Первым делом я услышал обеспокоенные женские голоса. Вернее, два обеспокоенных и один спокойным. Пелагея, как настоящая лекарка, сохраняла, видимо, спокойствие, даже в условиях, когда пациент находится в тяжелом состоянии. А то что я был в тяжелом, ясно говорило болевшее тело. Оно ныло так, будто меня поживал дракон.

Я медленно раскрыл глаза. Надо мной нависли три женские мордашки и одна мужская физиономия. И последняя – очень небритая.

– Я же сказал, – проговорил Виктор, – что все с ним будет в порядке. Пелагея говорила, что его состояние стабилизировалось после этой… светомузыки.

– Какой светомузыки? – Спросил я хрипловато.

Язык слушался плохо, и мне казалось, будто он стал чужим.

– Свет из глаз, рта, – обеспокоенно заглянула мне в глаза Тома, – словно бы мана рвалась из тебя наружу.

– Причем в такой концентрации, – кивнула Пелагея, – что ее можно было увидеть невооруженным глазом.

– Мы все почувствовали, – согласился Виктор, – как скакнул ее уровень в помещении. Чародейская душа быстро среагировала на такой наплыв магической силы.

– Угу, – прозвучал голос Светы, – на мгновение мне показалось, что я плеваться огнем начну, так сильна была концентрация.

Пелагея заглянула мне в один глаз, потом во второй, послушала сердце, прильнув к груди.

– Да. Ты был словно батарейкой для магии, – задумчиво проговорила Пелагея, – вернее, даже ее источником.

Я с трудом поднялся, принял сидячее положение. Как я узнал позже, во время битвы с Шепчущим, мое тело, находясь в реальном мире пережило многократные конвульсии. Мышцы сокращались так, что, если бы не усилия девочек, а особенно Пелагеи, я бы точно получил физические повреждения. Правда, была пара душевных травм, но, по словам Светы, они исчезли так же внезапно, как появились.

– Тебе нужно время, чтобы восстановиться. Не делай резких движений, – проговорила медичка.

– Мы победили, – улыбнулся я, когда сел на кровать, – я был прав. Сновидец правда приходил в нигде за Катей, но я отбил атаку. И…

Я хотел было попробовать взаимодействовать с маной так же, как в нигде, без заклинаний и проводников, но быстро понял, что не могу. Словно здесь, в этом мире магия, которую стала излучать Катя, просто не действовала.

Что это было? Раньше я никогда не чувствовал подобного эффекта, а Катя никогда не проявляла таких способностей. Сновидец назвал ее “батарейкой для магии”. А его мысли, что я помнил про источник… все это было крайне странно.

– И? – Заглянула мне в глаза Тома, – что “И”?

– Мне бы перекусить, – проговорил я, игнорируя ее вопрос.

Чтобы прийти в себя мне потребовалась неделя. Бой в нигде оказался гораздо более разрушительным для моего тела, чем я думал. Первые сутки я просто провалился в сон без снов. Следующие – лежал в какой-то полудреме. И только на третий день смог встать с кровати.

– Что ты здесь делаешь, Игнат? – Выглянула Света из холодильника.

– А? Что? – Улыбнулся я, – Ты сначала прожуй, потом говори.

Девушка смешно поживала то, что только что выхватила с полки, и с трудом проглотила. Прокашлялась.

– Я проголодался. Хочу позавтракать, – сказал я.

– Так позвал бы кого-нибудь из нас, – обеспокоенно посмотрел на меня Света, – мы бы принесли поесть.

– Нет спасибо, – мотнул я головой, – я не хочу чувствовать себя беспомощным. Лучше разомнусь. Пожарю вот, – я достал с дверной полки холодильника яйца, – яичницу.

– Ну, – пожала она плечами, – как скажешь!

Из головы у меня не шел бой со Сновидцем. С Катей мы уже ни раз обсуждали, что произошло. Она говорила, что понятия не имеет, что это было, и как она смогла дать мне магическую силу в нигде.

– Все случилось как-то само собой, – звучал ее голос в голове, – и это тоже было удивительно! Девушка замолчала, а потом зазвучала как-то задумчиво, – мне казалось, что в тот момент я была на своем месте. Исполняла свое предназначение.

– И все же, – ответил я мысленно, – в реальном мире я пользуюсь магией как и раньше, с помощью заклинаний. А знаешь что?

– Что?

– Втяни меня в нигде сегодня ночью. Попробуем еще раз провернуть что-то подобное.

К началу августа я восстановился окончательно, а к первой его трети мы со Светой достаточно напрактиковались в сновидчестве, чтобы суметь переместиться в нигде, чтобы закончить убежище для Кати. Начать сам процесс предстояло в ближайшие дни.

Дела не ждали, и пока я восстанавливался мои домочадцы пытались разобраться со своими проблемами.

Например, Тома с Виктором, пока я целую неделю востанавливался, уехали в Москву. Девушке не давало покоя то обстоятельство, что ее дедушка был в плену у Ордена. Когда я узнал, что она уехала, подвергнув себя опасности, хотел отчитать Тамару, но не стал. Решил, что она и так натерпелась достаточно.

А вот Виктору я был благодарен. Он сам вызвался помочь девушке, пока я был небоеспособен. Их поездка, кстати, не дала результатов. Виктор пытался что-то узнать через свои каналы, но, казалось, и Орден и Роялисты залегли на дно и прекратили любую активность.

Тома при этом пыталась держаться, как обычно, но я знал, что, оставаясь одна, она очень переживает. Несколько раз девушка плакала у меня на руках, после возвращения из Москвы.

– Я пообещал тебе, – проговорил тогда я, – что спасу твоего дедушку, и я сдержу обещание. Одно я знаю точно: Твой дедушка нужен Сновидцу и потому жив.

– Я на это очень надеюсь, – отвечала мне Тома.

– Важна также и твоя безопасность, – говорил я ей, – помни, что ты видела тогда, в ночь битвы. Помни, что Сновидец говорил о Тени.

Несколько раз я видел, как Виктор улетал куда-то, обращаясь вороном. Когда я спросил, куда именно он летает, дядя грустно вздохнул и ответил:

– Помнишь, я говорил тебе об одном человеке, что спас мне жизнь. Вытащил из плена Сновидца?

– Помню.

– Я пытаюсь искать ее. Хочу узнать, что с ней. Но пока зацепок нет. И потому я хотел попросить тебя об одолжении.

– Слушаю, – кивнул я.

– Ты сможешь съездить со мной в одно место?

– Куда же?

– Туда, где была моя темница.

Венера, в последнее время была нелюдима и задумчива. В ночь битвы она исчезла куда-то из Предлесья и вернулась только через пару дней. Вернулась раненная. В чем дело, она не признавалась довольно долго, пока я наконец ее не разговорил.

Выяснилось, что она участвовала в ставках на дуэли, и проиграла какому-то дворянину из Москвы. Была ранена и лечилась у Хлодвига Пушкина.

– Он, кстати, – проговорила девушка, осматривая свежую повязку на бедре, когда мы беседовали об этом в привычной нам гостиной, – просит тебя на пару слов. Надеется, что ты сходишь к нему в ближайшее время.

– У него какая-то работа? Или просьба? – Спросил я.

– Он не уточнял.

– Схожу, – я кивнул, – но у меня будет просьба и к тебе, Венера.

– Слушаю?

– Я взял тебя в Предлесье, чтобы у меня была возможность защитить тебя. Когда ты покидаешь его в одиночку, по ночам, никому ничего не сказав, я не могу прийти к тебе на помощь.

Венера вздохнула, потом проговорила:

– Ты прав. Но я не могу сидеть сложа руки, пока дышит Лодычев.

– Необдуманные поступки, – улыбнулся я, – обычно приводят вот к этому, – я указал на раненое бедро девушки. Что я просил тебя сделать?

– Ты просил, – вздохнула она снова, – чтобы я просто отвлеклась и отдохнула в Предлесье.

– Верно. И прошу об этом еще раз.

– Хорошо, – девушка опустила глаза, – прости, что ушла той ночью.

– Да чего уже говорить. Ладно. Попросить Пелагею заехать после смены? – Кивнул я на рану Венеры.

– Ты уверена, что готова оставить нигде в таком виде, Катя? – Проговорила Света.

– Да, – улыбнулась девушка, – зима и весна – мои любимые времена года. Пусть вон там, – Катя указала направо, – лежит снежок, а там, – теперь налево, – зеленеет молодая трава.

Когда уладились дела с остальными домочадцами, мы наконец приступили к работе над убежищем для Кати. Это заняло несколько дней, но результат оказался впечатляющим. Я окинул взглядом то, что у нас вышло. У Кати было довольно забавное представление о прекрасном.

Ее защищенное убежище представляло из себя висящий в синем небесном пространстве островок земли. В его центре возвышалась небольшая башенка. У ее подножья – маленькая деревушка. Пока что пустая, она вскоре будет заселена ненастоящими людьми, что ведут себя, как живые. Заселена человечками-воспоминаниями.

Остров был поделен на две части. Правая представляла собой заснеженный хвойный лес с озером, и снежной поляной в центре. Левая же – опушку лиственного с примыкающим к ней зеленым полем. Растения там цвели вечно, а солнце не пекло, но приятно грело. Разделяла всю эту красоту неширокая спокойная река, которая тянулась вдоль всего острова. Башенка находилась на правом берегу, деревня – на левом.

– Пришлось потрудиться, – утерла пот Света, – чтобы ограничить всю эту красоту. Мне понадобилось с полдюжины снотворческих заклятий, чтобы нигде работало нормально. Хоть это место и похоже на сон, но все же отличается от него.

– Жаль ограничивать себя, – вздохнула Катя.

– Но так надо.

Мы стояли на том самом каменном мостике, что отделял правую сторону острова, от левой. Внизу тихо журчала спокойная прозрачная вода. По синему небу медленно двигалось солнце.

– Спасибо, Света, – Катя улыбнулась Сновидице, – мне было приятно поговорить с еще одним живым человеком за столько лет. Это целое событие для меня.

– Да не за что. Я тоже рада знакомству, – Света улыбнулась, – и благодарна вам с Игнатом… или… Пашей. Предки! Вы самая удивительная пара, что мне попадалась! И без вас, я уже давным-давно отбросила бы копыта!

– Ты тоже помогла нам, – улыбнулся я.

– Тут теперь безопасно, – вздохнула Света полной грудью, – никакие Шептуны и прочие шалуны не проникнут на остров.

– Нам не следует терять бдительность, – задумчиво сказал я, – теперь, когда мы убили его часть, он станет только ожесточеннее.

– Пока ты со мной, – Катя прижалась ко мне, – я чувствую себя в безопасности.

Я настолько привык видеть ее обнаженным, что легкое белое платье Кати, казалось мне немного инородным. Странно было видеть ее в одежде, и очень хотелось снять ее. Однако, Катя сотворила одежду и для себя, и для меня. Ради приличия. Теперь здесь была снящая.

– Кстати, – скулы Светы подернул румянец, – у меня вопрос есть. Можно? Или даже… Просьба.

– Какая?

– Я бы хотела пообщаться с Катей. У меня так много вопросов, относительно нигде. Ты долгие годы жила, по сути, во сне. Пусть нигде сон и не в полном смысле этого слова. Все же, я бы хотела узнать об этом всем побольше. Да и о тебе тоже, – она посмотрела на меня, – о вас обоих. Ваших способностях.

– Ты хочешь научиться посещать нигде, – догадался я.

– Если Катя будет мне в этом помогать, – Кивнула девушка, – я думаю, что справлюсь.

– Ты… – Катя удивленно посмотрела на сновидицу, – хочешь общаться со мной?

– Ну да, – непонимающе сказала та.

Понимая, к чему все идет, я улыбнулся.

– Правда, хочешь?!

– Ну… да…

Катя бросилась на Свету и обняла ее. Обе девчонки смешно завизжали – Катя от радости, Света от неожиданности.

– Ты чего?!

– Я не общалась ни с кем, кроме Паши уже двадцать лет! Паш! Можно? – Она посмотрела на меня молящими кошачьими глазками.

– Можно, – кивнул я, – пробуйте.

Катя взвизгнула от радости и бросилась теперь ко мне. Обняла, прижавшись и чмокнула в губы. А потом прошептала:

– Помнишь, ты просил меня кое о чем?

– Конечно, – ответил я вполголоса.

– Я сделала, что ты просил. Но чтобы показать, – она опустила глаза и покраснела, – нам нужно уединиться.

***

Где-то в Москве.

После битвы в нигде.

Сновидец вздрогнул и выгнулся дугой. Глубоко вздохнул. Все это время он сидел в трансе, на коленях. Но очнувшись, завалился набок.

– Господин! – Поспешил к нему Бром.

Зал был полупустым и его заливал смешенный холодно-теплый свет луны и свечей. Большинство роялистов разошлись по своим постам. За ритуалом следили только несколько специальных магов, а также охрана.

Бром бросился к Сновидцу, попытался его поднять.

– Пошел… прочь… – просипел сновидец и оттолкнул слугу. Потом поспешно снял маску и его вырвало кровью. От такой раны сложно будет избавиться быстро. Провидец был мертв.

Сновидец оставил одну из своих душ в нигде, чтобы сам он мог спастись. Когда он создавал и воплощал в жизнь заклинание Шепчущий Во Снах, чтобы иметь возможность ходить в нигде, он работал как Сновидец. Как маг-профессионал. Подвергалась же колдовству душа Провидца. И поэтому, когда Сновидец насильно отделил себя от него, то потерял и туманный ореол, и возможность возвращаться в нигде. Теперь его план был провален. Однако, был и другой, запасной план.

– Вы в порядке, господин?!

– Лекарей мне! – Кричал Сновидец.

– Один момент, господин!

Охрана было метнулась к Сновидцу, чтобы помочь подняться, но он остановил их жестом, встал сам. Посмотрел на тела своих воинов. Все роялисты лежали мертвые в ложах, на лучах пиктограммы. Он потерпел крах.

Как? Как так вышло? Разум Сновидца был той вещью, куда он не допускал никого, кроме своей второй, мертвой уже души. Как Замятин умудрился посетить его? А то что, он был в разуме Сновидца, тот понял очень точно. Но как это вышло? И как Замятин умудрился пользоваться магией в нигде? Ни того, ни другого Сновидец не знал. Даже не видел во снах. Это его пугало.

– Стой, Бром. Ко мне.

Слуга вернулся.

– Вам нужно отдохнуть, господин.

Бром еще не знал, что случилось с Провидцем. Когда узнает, это будет шоком для старика. Он станет мучиться. Его ненаглядный господин потерял часть себя.

– Я проиграл битву, но не войну. Замятин оказался сильнее, чем я думал, а его связь с Гекатой гораздо более крепкой, нам казалось.

– И… и что теперь?

Сновидец с трудом выпрямился, но тут же пошатнулся, и Бром поддержал его. Однако тот снова оттолкнул старика.

– Первородная мана, – начал он, – мне ее не хватит. Нужно больше.

– Но… мы не посещали Ее уже много лет… Последний раз это было после войны…

– И теперь время пришло, – кивнул Сновидец, – пришло время навестить Ее, чтобы взять еще силы. Пока Геката все еще не в моих руках, придется действовать так.

– Но… вы же знаете, что было в прошлый раз? Чем кончился ваш поход!

– Конечно! Баран! – Согнулся Сновидец, и снова приподнял выпачканную кровью маску и согнулся. Его вырвало темно-красной жижей.

– Предки, господин, да что с вами?!

– Душевная травма, – отплевался он, – конечно, я помню, что было в прошлый раз! Тогда маги обделались от страха, что мана покинет их, и приняли кодекс.

– А что же будет теперь? Что же будет, если повторить визит к ней?!

– Я не знаю, – поправил он маску, – мне все равно. Я иду за телепортарием. Он нужен мне, чтобы вернуться к Ней.

– Вы раздали ключи от него как роялистам, так и членам Ордена. Чтобы имперцы никогда не могли заполучить их. Даже узнать о них. Чтобы задействовать телепоратий, нужно сначала собрать ключи.

– Да, точно, – сказал Сновидец уже ровнее. Несмотря на то, что он чувствовал себя ужасно, едва живым, он старался держать спину прямо при подчиненных. Пока получалось, но Сновидец знал, что продержится недолго.

– Всех членов Ордена Новой Маны под нож. Отобрать ключи. А потом мы отправляемся на юг, к телепортарию. Планы поменялись. Причем сильно.

– Всех под нож?! – Испугался Бром, – но почему?! Провидец же может приказать им…

– Провидца больше нет, – злорадно проговорил Сновидец, посмотрев на Брома сквозь маску.

Глава 3

– Ух… – поежился я, – холодная. Не можешь подогреть?

– Нет, – улыбнулась Катя, – после того, как Света пришла в нигде и поменяла его структуру, у меня больше нет над ним такой власти, как раньше.

– Ну что ж, – я, стоящий по пояс в воде, обернулся к Кате, – тогда иди ко мне.

Девушка улыбнулась и сбросила свое простое белое платье. Ткань с легким шорохом скользнула по ее женским прелестям и изгибам, сложилась у ног. Девушка, встав на цыпочки, переступила ее и принялась спускаться к воде.

Катя называла это озерцо “Зеркальным”. Оно находилось в лесу весенней части острова. Плоское блюдце совершенно прозрачной воды, со всех сторон заросло лесом. Пологий берег, напоминающий пляж, протянулся лишь с одной стороны. Там мы и вошли.

Вода озера была настолько прозрачной, что на каменистом и чистом дне играли солнечные зайчики. Однако, озеро углублялось к дальнему краю. Там дно чернело, словно бы углубилось до бесконечности. Будто бы хранило там, на своей глубине, какую-то тайну.

Спустившись по пояс, Катя тоже поморщилась, смешно зажмурилась.

– Может, стоило выбрать летнее время года?

– Нет, – хихикнула девушка, – весна стоит того, чтобы иногда немного померзнуть.

– Ну тогда померзнем вместе!

Подхватив Катю на руки, я бросил визжащую и смеющуюся девушку в воду, следом погрузился сам. Солнце грело такими теплыми, такими нежными лучами, что купаться стало почти не холодно. А потом у Кати посинели губки, и мы выбрались на берег.

– Надо же, – растянулся я на теплом песке, – ты замерзла, совсем как живая.

– Да. – Девушка нависла надо мной, я положил руки на ее талию, повел ниже, к попе, – особенно когда здесь появилась Света. Да и все эти преобразования нигде тоже повлияли. Теперь здесь мало что от меня зависит. Раньше, мы с нигде словно были одним целым. Теперь я как бы отделяю себя от этого места. Спасибо, – улыбнулась она, заглядывая мне в глаза.

– За что?

– Что принял то решение за меня. Что решил превратить нигде в убежище. Здесь я и правда чувствую себя более живой. А еще, за то, что защитил меня от Сновидца. Что покончил с Шепчущим. Мне теперь спокойно.

– Если он снова попытается вторгнуться, – проговорил я серьезно, лаская бедро девушки, – то не сможет пробиться в убежище.

Она улыбнулась и прижалась ко мне. А потом поцеловала, положила голову на грудь.

– Мне очень спокойно, когда ты рядом, Паша. Очень спокойно.

– Скоро, – проговорил я немного помолчав, – ты станешь окончательно живой. Сможешь прикоснуться ко мне, как настоящий, живой человек.

– Я очень жду этого. Хотя, – по голосу я понял, что девушка улыбается, – мне будет сложновато привыкнуть к внешности Игната Орловского. Все же в нигде ты такой, каким был до смерти.

– Мне кажется, и нынешняя моя внешность вполне ничего. Особенно после того, как мы поработали над ней через ареолы.

Катя привстала и посмотрела на меня. Нахмурилась.

– Помнишь, что Сновидец говорил о них? Что заберет все себе. А ведь и правда, ореолы – это изобретения Шепчущего. Он помогал мне делать их для тебя. Он помог мне с черным ореолом. Может, они опасны? Может это какая-то ловушка?

– Не знаю, Катя, – всмотрелся в синее небо, – может и ловушка. Но по опыту с туманным ореолом понятно, что он может пользоваться ими, только если отберет. Когда Сновидец умрет от моей руки, отбирать их будет некому.

Катя помолчала, потом легла мне на грудь, и мы обнялись.

– Знаешь, – нарушил я тишину, – чего мне будет не хватать, когда я вытащу тебя в реальный мир?

– Чего? – Поднялась Катя с моей руки.

– В нигде ты не можешь отлежать мне руку. А в реальности…

– Да ну тебя! – Засмеялась она очень звонко. Так звонко, как не смеялась еще никогда.

Катя попыталась пощекотать меня, но я переборол ее и оказался сверху.

– Прошу! Хватит! – Захохотала девушка, когда я начал щекотать ее за ребра, – не надо!

Я прекратил так же резко, как и начал. Мы застыли, соприкоснувшись взглядами, а потом страстно поцеловались.

– Песок в негде лучше, – проговорила Катя, когда мы закончили заниматься любовью и отдышались.

– М-м-м?

– Помнишь тот раз, на диком пляже? – Она рассмеялась, – песок был везде! Он жуткий!

– А мне понравилось, – улыбнулся я.

– Да тебе всегда нравится! И везде!

– Совсем скоро, – посерьезнел я, – ты станешь вновь живой. В середине месяца начнутся вступительные испытания в академию. Я пройду их и поступлю в академию. Получу доступ к алхимическому кабинету и лаборатории.

– Алхимия – охраняемая в империи магическая дисциплина. Не думаю, что попасть в лабораторию будет просто. Если тебя там застанут, будут проблемы. Решат, что ты делаешь там синюю пудру или еще какой другой наркотик.

– Это не важно, – мотнул я головой, – мы вернем тебя в мир живых, чего бы мне это не стоило. Вместе мы возвысим наш дом, как и хотели.

Некоторое время мы лежали молча. Нежились на солнышке и наслаждались объятиями друг друга. Потом Катя внезапно сказала:

– То заклинание, что ты забрал у алхимика Ольгерда. Я хотела поговорить о нем.

– Как успехи с этим?

– Лучше, чем я думала. Я смогла интегрировать его свойства в бесцветный ореол. Получилось не идеально, но уже кое-что. Теперь ты можешь перемещать бесцветный ореол между остальными. Закачать спору не только в черный, как всегда, а, например, в зеленый.

– Ореол скорости, – ответил я.

– Да. Я не знаю, что тогда будет, как спора заработает с ним. Так что будь осторожен.

– А другие ореолы?

– Не знаю. Теоретически, в них тоже можно закачивать спору, но лучше проверить на практике. И будь осторожен, очень. – Повторила она, – Спора – слишком необычная магия. Неизвестно, откуда взялось это направление. Неизвестно, как оно отреагирует, – голос Кати стал звучать напряжение, – особенно меня пугает этот черный зверь. Он словно бы живет своей жизнью, и ты не в полной мере подчиняешь его.

– Может, – задумчиво проговорил я, – нам еще удастся выяснить природу споры.

– Надеюсь.

Солнце медленно катилось к закату. Небо с западной стороны уже окрасилось в красный. Мы оделись, медленно побрели прочь от озера.

– Знаешь, – внезапно начала Катя, – иногда мне страшно думать о том, что я стану снова живой.

– Почему?

– Эти силы, что проявляются во мне… Все, что мы узнали о проекте Геката… Я никогда больше не буду прежней, Паша, – Посмотрела на меня Катя, – даже когда оживу. Я не буду той самой Катей Лазаревой, которую ты вытаскивал из машины после аварии.

– Я знаю. Все в порядке. Я принимаю это.

– Я боюсь, – сглотнула девушка, – что вспомню все, что делали со мной. Вспомню все эти эксперименты. Вспомню, как стала Гекатой. Я не хочу вспоминать. Я боюсь, что не смогу контролировать те силы, что имею, – остановившись, она взяла меня за руку, я тоже остановился, – боюсь, что воскресив меня, ты вернешь в мир какое-то зло, Паша.

Я улыбнулся, взял ее за плечи, потом прижал к себе.

– Я ведь всегда защищал тебя, Катя.

– Да. Каждый раз.

– Не бойся ничего. Если понадобится, я смогу защитить тебя даже от самой себя.

– Вон там, – указал пальцем Виктор, – вот то место. Здесь меня держали.

Через несколько дней, по просьбе Виктора мы поехали к старому имперскому мосту, что был когда-то одной из главных железнодорожных артерий юга. Теперь же, я смотрел, как каменные кости моста отбрасывают закатные тени.

– Где держали?

Я вырулил на дорогу, представлявшую из себя колеи в чистом поле.

– Вот прям там. Темница вырастала из земли. Какая-то пространственная магия. Лидия доставала камеру при помощи магии.

– Лидия, – я вывернул руль, чтобы преодолеть особенно глубокую часть колеи, – кто она?

– Лекарка. Она лечила меня, пока я был в плену. Помогла сбежать, – Виктор посмотрел на меня, – она хороший человек. Но я должен понять, что с ней случилось.

– И те две коробки, – указал я назад, – должны тебе в этом помогут?

– Верно.

– Что в них?

– Сейчас покажу. Только давай доедем до места.

Я пожал плечами.

– А в чем заключается моя помощь?

– Потерпи, Павел. Сейчас все узнаешь.

Мы приехали к каменным руинам какого-то строения. Вышли из машины. Я прикрыл глаза от закатного солнца. Виктор отодвинул свое сидение и полез назад, вынул картонную коробку.

– Помоги вытащить ящик, – попросил он.

Вместе мы достали из багажника тяжелый, но низкий сундук, установили на землю.

– Что там за артефакт? – Догадавшись, спросил я.

– Духовный фонарь. Спасибо Томе, что помогла достать его. Она хорошая девочка.

Я не ответил, улыбнулся.

– Я слышал о духовных фонарях, – открыл я крышку, – мощные артефакты. Но не манаактивные. Магию приходится в них закачивать. Теперь понятно, для чего тебе нужен я.

– Ага, – он кивнул, достав из сундука большой фонарь, – одному человеку в него не закачать достаточно маны.

Фонарь напоминал старинные масляные лампы, только сделан он был будто бы из толстого черного стекла и устанавливался на специальной треноге.

– Он показывает посмертные отпечатки душ магов. Его используют в боевых конфликтах, чтобы выявлять обстоятельства смерти погибших в бою дворян. Чей призрак ты хочешь увидеть, Виктор?

Он не ответил, раскрыл картонную коробку, которую взял с собой. Внутри лежал грязный мундир роялистов.

– Что это?

– Я нашел это, когда недавно возвращался сюда, чтобы понять, куда могла деться Лида. Это единственная зацепка, – Виктор посмотрел на меня, – хочу понять, кому принадлежит эта одежда. Возможно, получится что-то узнать о Лиде.

При свете солнца я отметил, что выглядит Виктор не очень: бледное лицо, мешки под глазами, глубокие морщины.

– Плохо выглядишь.

– Ага, – вздохнул он, расстилая на земле брезент, – но это ничего страшного. Просто плоховато сплю в последнее время. Немудрено, учитывая, что происходит.

– Кошмары?

– Да. А еще подозрение на лунатизм.

– Лунатизм?

– Несколько раз, – он принялся раскладывать на брезенте грязный, черный мундир, – просыпался в разных местах замка. Оказывался то тут, то там, сам не зная как.

– Ты рассказывал кому-нибудь?

– Только тебе.

– Ты должен рассказать обо всем Света. Может, все не так просто, как ты думаешь. Наша сновидица поможет.

– Хорошо. Но сначала я съезжу за семьей. Привезу ее в Предлесье.

– Сначала проверься, – серьезно сказал я, – возможно, кошмары преследуют тебя не просто так.

– Я боюсь за семью, – вздохнул Виктор, – только в Предлесье, под нашей с тобой защитой, они будут в безопасности. Понимаешь, мне сниться один и тот же сон, как мой род, жена, дети – все гибнут. Мне страшно. Хочу скорее перевести их на юг. Для этого все готово, только нужно сопроводить их. Не хочу, чтобы они ехали одни, без охраны.

Я поджал губы. Внимательно посмотрел в глаза Виктору.

– Прошу, Павел. Если бы ты оказался в такой ситуации, чтобы сделал? Лечился от кошмаров, или защищал бы семью?

– Хорошо, – ответил я, повременив, – но, когда вернешься, тут же к Свете.

– Обещаю, – кивнул он, – но, по правде говоря, я надеюсь, что, когда они будут в безопасности, кошмары пройдут.

– Все равно. Лучше покажись сновидице.

Он кивнул.

– Думаешь, – я посмотрел на черный мундир, лежащий на земле, – это принадлежало Лидии?

– Не знаю. Хочу понять.

– Тогда давай поймем.

Вместе мы коснулись установленного фонаря. Место указал Виктор. Он сказал, что фонарь смотрит примерно туда, где был вход в его темницу.

Вместе мы коснулись большого кольца, что было вмонтировано в крышку фонаря. А потом проговорили активирующее заклинание. Мана потекла по магическому материалу, из которого был создан фонарь. Черное стекло засияло зеленым светом изнутри. Конус такого же света ударил вперед. Странно было видеть магическое освещение при дневном свете. Все вокруг окрасилось бирюзовым.

В магическом освещении почти сразу зашевелились какие-то силуэты. Словно на зацикленной съемке раз за разом они исчезали. Их нечеткие фигуры постепенно приобретали все больше деталей.

– Последние секунды их жизни, – поджав губы, проговорил Виктор.

Когда призраки стали достаточно четкими, мы смогли различить их. Двое мужчин и женщина. Все рассыпались в пыль.

Виктор ничего не сказал. Просто наблюдал за смертью троих роялистов, одним из которых была женщина.

– Это она? – Указал я на нее.

– Да. На этом месте я нашел мундир, – он посмотрел на тряпки, разложенные на брезенте, – тут смесь всех трех комплектов одежды, – он вздохнул, – часть, видимо, растащили звери. Часть разнесло ветром по округе. Это – все, что осталось. Поможешь похоронить?

– Да, – кивнул я.

– Значит, Сновидец все понял. Он раскусил наш с Лидией план, и наказал ее за помощь мне, наказал смертью, – проговорил Виктор, закончив засыпать могилу телекинезом.

Внутрь мы положили коробку с одеждой.

– Что ж, – он вздохнул, – у меня появился новый повод отомстить Сновидцу. Провидца ты прикончил, – Виктор посмотрел на меня, как-то горько улыбнулся, – но последнего ублюдка, только попробуй прикончить без моей помощи.

– Оставлю тебе право последнего удара, – я тоже улыбнулся, и, видимо, тоже довольно горько, потому что улыбка сошла с губ дяди.

Мы немного постояли над могилой. Послушали, как шумит ветер в арках старого моста. Виктор выбрал очень красивое место, чтобы похоронить то, что осталось от Лидии.

– Когда ты уезжаешь за своей семьей? – Спросил его я.

– Чем быстрее, тем лучше. Сегодня ночью.

Я кивнул.

– Береги себя, Виктор.

– И ты тоже, Павел Замятин. И ты тоже.

– Здравствуй, Хлодвиг! Рад видеть тебя!

– Привет, мальчик мой!

Мы увиделись с Пушкиным через три дня после того, как уехал Виктор. Встреча была назначена, как всегда, в ресторане, принадлежащем старику. Мы встретились утром понедельника. В это время зал был пустой и мы, не считая персонала, были здесь единственными живыми душами.

Сидя за столиком на четыре персоны, мы смаковали завтрак: яйца пашот, английские гренки и кофе.

Хлодвиг рассказал, что с момента инцидента на дуэльном фестивале, у него появилась куча дел. Причиной появления большей их части, стал, собственно, сам инцидент.

– Меня таскали по следственным комитетам и действиям, допрашивали, запугивали, пытались шантажировать. Пришлось свернуть всю дуэльную активность, пока эта жуть не позабудется. О том, чтобы провести фестиваль в следующем году, и речи не идет.

– Тебя допрашивали следственные органы? – Спросил я.

– Да, – он кивнул, – Из Москвы. Имперская тайная полиция.

– Спецслужба самого императора, – нахмурился я.

– Верно. Но прежде всего их интересовали доказательства проведения ставок на дуэли. Они знали, что такие точно проводятся здесь, на юге, но доказательств у них не было. Вот и пытались получить их силой.

– И ты не раскололся, – улыбнулся я.

– Конечно, нет!

– А как с грифоном на фестивале? К чему пришло следствие?

– Да вот, – вздохнул он, – как-то вяленько они взялись за грифона. Сикорского, который явно должен был обеспечить безопасность, раз уж притащил дикого зверя на мероприятие, почти не дергали. А потом следствие и вовсе стало топтаться на месте. Я думаю, что они прибыли сюда, на Юг, именно чтобы разобраться со ставками. Но это не точно. Над, так сказать, мотивацией имперской тайной полиции, я еще работаю. Узнаю, что им нужно на самом деле, где-то в следующем месяце. Тебе рассказать, Игнат?

– Конечно, – кивнул я, – мне тоже интересно. А еще мне интересно вот что…

– Догадываюсь к чему ты, – Пушкин указал на пустующие места, приборы для которых, все же подали.

– Правильно догадываешься.

– Пара товарищей хотят переговорить с тобой. И предложить работу.

– У меня своей полно, – выдохнул я, – так что, не обещаю, что соглашусь.

– Работа эта очень почетная, высокооплачиваемая и – он улыбнулся, – влекущая за собой серьезные, я бы сказал, возможности. А! А вот, кстати, и товарищи! Проходите, дорогие!

Глава 4

– Я думаю, Хлодвиг, это теперь не только твои товарищи, – улыбнулся я вновь пришедшим, – Привет, Олег! Здравствуй, герцог.

Мы встали, перездоровались с прокураторами. Было очень странно видеть имперского прокуратора Фомина и вольного прокуратора Петрина вместе.

Обычно имперские и вольные не ладили. А работали вместе совсем уж редко, только когда приперт. Между имперской службой Прокураторов, и вольной гильдией постоянно вспыхивали конфликты. Не горячие, конечно. В основном за привилегии, власть, бюджеты. Каждый хотел себе побольше прав и поменьше обязанностей.

Империя же, как третья сторона в споре двух организаций, вела себя наиболее верно – соблюдала между ними баланс. То имперской службе подкинет поблажку, то гильдии. Так, государство держало под контролем обе структуры и не давало какой-то из них вырваться в лидеры. Конечно, и вольные и имперские прокураторы прекрасно все понимал и постоянно бухтели на империю. Однако, часто казалось, что их и самих устраивало такое положение дел. Ведь было понятно, что конкурент точно не выберется в лидеры.

– Вместе работаете? – Спросил я, когда мы уселись за стол.

– Ага, – кивнул Олег, – работаем.

– И надо сказать, неплохо сработались, – серьезно проговорила Фомин, поправив серебрящиеся сединой волосы.

– Если я кому расскажу, что имперский и вольный прокураторы работают вместе, никто не поверит.

– Поэтому лучше и не говори, – хохотнул Олег, – на меня коллеги уже косо посматривают. Среди прокураторов новости расходятся быстро. Несмотря на то, что на юге сейчас нет ни одного из наших, я постоянно получаю письма с вопросами, а не нанялся ли я в имперцы.

– Гильдия очень боится, что имперская служба прокураторов станет переманивать вольных, – пояснил Фомин, – наверняка тебе писали с целью выведать, не планируешь и правда пойти на службу, – посмотрел он на Петрина.

– Я тоже так думаю, герцог, – кивнул Олег.

– А что сподвигло вас двоих работать вместе? – Спросил я, – неужто какая-то государственная инициатива? Я слышал, что будут создаваться совместные группы из вольных и имперцев. Ну, с целью совместной интеграции.

– Как ни странно, – улыбнулся Олег, – мы сошлись на профессиональной основе.

– Я помогал Олегу с расследованием того, что случилось на фестивале, ну и он оказался толковым.

– Захвалишь, – махнул рукой Петрин, – обленюсь.

– Только попробуй, – хмыкнул Фомин, – тогда я пущу слух, что ты переходишь в имперцы.

– Слишком жестоко, – показал Петрин белые зубы в улыбке.

– Я встречал прокураторов обеих фракций, работавших вместе, – мотнул я головой, – но таких бывало немного. Рад, что вы нашли общий язык. А что у вас за дело?

– Позвольте, я начну, – поднял Хлодвиг морщинистую руку, – ведь вся эта занятная история началась с того, что узнал я.

Все устремили взгляды на старика.

– В этом году моя правнучка поступает в академию, способная девочка, умничка. Ее зовут Рита и она поступает на факультет алхимии. Хочет стать магом-генетиком. Своего первого ёжика она сделала в двенадцать лет, представляете?

– И правда, способная, – улыбнулся я.

– Ага. Очень. Так вот, я хочу ее обезопасить.

– Тогда ей просто нужно успешно пройти вступительные испытания, – проговорил я, – сложно найти место более безопасное, чем имперская академия магии и чародейства. Во время ММв там даже расположили главный штаб командования обороной южной части империи. Он выстоял даже под натиском вражеских драконов.

– Так и есть, – согласился Фомин, – но эта опасность затаилась внутри. В стенах академии.

Я нахмурился.

– Никогда не поверю, что что-то опасное могло проникнуть внутрь, – я отрицательно мотнул головой.

– Могло, поверь мне, – серьезно посмотрел на меня Фомин, – и доказательства неоспоримы. Знают об этом только Ректор и мы с Хлодвигом.

– Никто не хочет, чтобы эта информация пошла куда-то дальше. На кону стоит престиж школы, как одной из лучших и безопаснейших в империи.

– А почему об этом знаете именно вы? – Спросил я.

– Входим в совет попечителей, – проговорил Фомин.

– Дом Фоминых – главный спонсор школы, – серьезно сказал Пушкин, – ваш покорный слуга, то есть я, заведую особым школьным фондом. Ректор доверяет мне.

– Безопасность и деньги, – кивнул я, – одно перетекает в другое и одно из другого исходит.

– Верно, – поддакнул Олег, – а я так, за компанию.

– Видимо, герцог и правда доверяет тебе, – посмотрел я на Петрина.

– Конечно, доверяю, – кивнул Фомин, – иначе бы не попросил Олега о помощи. Кроме того, я и сам заинтересован в безопасности. В этом году в академию поступает несколько мальчиков из дома, и я хочу, чтобы им ничего не угрожало.

– Мы постоянно говорим здесь о безопасности, – начал я, – но источник, именно опасности, мы пока не определили. Что это, Хлодвиг? Что завелось в академии, чтобы поднять такую бучу?

– В том то и дело, – поджал он губы, – что мы не знаем. Не знаем, потому что известны лишь результаты злодейства, но не сам злодей.

– Это как?

– Часть денежного фонда, – начал Хлодвиг, – храниться в стенах академии. Так им удобнее оплачивать часть текущих расходов. Сейф находится в катакомбах под замком. Там же круглосуточно держат вахту академ-гвардейцы…

Необычно, что у академии магии и колдовства есть собственная гвардия, правда? Подумает непосвященный человек.

Однако для империи это вполне нормально. Дворянский дом – одна из стандартных единиц хозяйствования в империи. Поэтому большинство организаций, с которыми связано магическое дворянство, имеют структуру дворянского дома. Есть ядро – обычно древний и знатный род, часто основатель организации. Часто их несколько. С ними, на общих дворянских принципах, заключают союзы другие дома.

Так организована и гильдия вольных прокураторов, и имперская служба, даже многие бизнес-компании, которыми владеют дворяне. Получается такая вот корпорация, связанная в первую очередь дворянской честью, а во вторую общим хозяйственным фондом. И академия Екатеринодара не исключение. Дом Феоктистовых, каждый глава которых – бессменный ректор учреждения, связана дворянскими обетами со многими домами города. Видимо, С Пушкиными и Фомиными тоже.

– … академ-гвардейцы. Так вот, в начале прошлой недели всю вахту из пяти магов вырезали. Причем никто не входил в академию, никто ее не покидал. Все погибшие были в подземельях.

– Я видел тела, – вклинился Фомин, – их посекли так, будто косу насадили на древко стоймя. Ужасное зрелище.

– Так вот, – продолжал Хлодвиг, – ректор посчитал, что это была попытка ограбления. Но налетчики сейф не вскрывали, – отрицательно мотнул головой Пушкин, – тогда взяли на вооружение версию с магическим проникновением.

– Разве сейф не экранирован антимагическим полем?

– Экранирован, – кивнул Фомин, – но, как ты знаешь, защитные и наступательные системы находятся в вечной борьбе. Мало ли что могли придумать налетчики.

– Тем более, такие, – поддакнул Олег, – что ни оставили и следа в катакомбах.

– Тогда ректор и позвал меня, – продолжал Хлодвиг, – объяснил ситуацию, попросил пересчитать содержимое сейфа.

– И что?

– Ничего. Ничего не пропало, – отрицательно покачал головой Хлодвиг.

Я не ответил, только задумался.

– Потом убийства продолжились. И было еще несколько жертв.

– И все, – подхватил речь Хлодвига Фомин, – из академ-гвардии.

– Это повторялось почти каждую ночь, – проговорил Олег, – но в последние три дня почему-то убийства резко прекратились.

– И никто не знает почему, – поджал губы Хлодвиг, – ректор боится, что все возобновится, когда начнется учебный год. А так как многие учащиеся живут в стенах школы, они будут в опасности круглосуточно.

– Наша задача, – серьезно заговорил Фомин, – тайно, без шума и пыли, провести расследование, понять, что твориться в школе и устранить угрозу.

– А творится что-то стремное, – нахмурился Олег, – такое чувство, что академ-гвардия истребляется намеренно. Чтобы ослабить защиту академии. Зачем? Мы не знаем. Вопросов слишком много.

– А ответов нет, – Свел брови Хлодвиг.

– И поэтому мы просим помочь тебя, Игнат, – сказал Фомин, – ты зарекомендовал себя как отличный воин и неплохой оперативник. А мой план, который я изложу, если ты согласишься, предполагает участие трех прокураторов. По понятным причинам, кого-то, из родов, не связанных с академией, ректор не может просить о помощи. А с братьями-прокураторами из своего дома я работать не хочу.

– Почему же?

– Да я переругаюсь с этими надменными индюками!

– Уверен, – засмеялся я, – они думают то же самое.

– Конечно. Мы же родственники.

– Без награды ты не останешься, – начал Хлодвиг, – я говорил о тебе с ректором. Если вы поможете академии и успешно разберетесь во всем, устраните угрозу, то ректор готов взять тебя на любой курс, какой скажешь. Какие-то формальности соблюсти будет нужно, но это мелочи.

– И конечно, ты можешь рассчитывать на щедрую компенсацию твоего затраченного времени, – добавил Фомин, – естественно, в денежном выражении.

– А на доступ к помещениям академии я рассчитывать смогу? – Задумчиво спросил я.

– Конечно, – кивнул Фомин, – наша работа подразумевает ночные дежурства в здании школы.

А вот это очень хорошая новость. Я смогу разведать все внутри, и найти алхимическую лабораторию и круг материи.

– Я согласен, – кивнул я.

– Так просто? – Улыбнулся Фомин, – мне казалось, что тебя придется уговаривать немного дольше. У тебя же своих дел по горло.

– Но уговаривать не пришлось.

– Это отличная новость, – Улыбнулся Хлодвиг, – предлагаю за это выпить!

– Ну, господин счетовод, – иронически посмотрел на него Олег, – утро же. Даже как-то неприлично.

– Ну… – он задумался, – ну да. Уговорил.

– Меня больше интересует, с чего мы начнем. Зацепок-то нет.

– Почти нет, – понизил голос Олег, – но одна все-таки имеется.

– Какая же? – Спросил я.

– Один из академ-гвардейцев выжил, – Ответил Петрин, – выжил и даже видел нападавшего.

– И вчера он пришел в себя. Кажется, уже может говорить.

– Нам придется допросить его, – посмотрел Фомин на часы, – он лежит в военном госпитале, что в северной части города. А там посещение только до полудня. Если успеем, то сможем поговорить с гвардейцем.

– Ну что ж, – я встал из-за стола, – тогда давайте поговорим.

Глава 5

Пять дней до вышеописанных событий.

Где-то в Москве.

Мясницкий закончил круг почти на треть. Когда за дверью грохнуло, он даже не вздрогнул. Только поднял взгляд от пола.

Герцог понимал, что круг материи – последнее, что он сделает в своей жизни. Скудная еда, тяжелая работа и постоянное беспокойство уже подкосили здоровье старика. Долго ему не протянуть.

Когда стало ясно, что снаружи, в помещениях подземного комплекса Ордена, идет бой, он воспринял это спокойно. Лишь мысли о его внучке не давали Мясницкому покоя. Герцог искренне считал, что Тамара – лучшее, что было в его жизни. И только ее судьба беспокоила его сейчас. Он надеялся, что Орловский сможет защитить ее. Самому Мясницкому уже не представится такая возможность.

Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вбежали два гвардейца Ордена.

– Старик! – Крикнул один, – ты можешь держать оружие?

– Это Мясницкий, – возразил второй, – он же предатель!

– Роялисты жмут по всем фронтам! После смерти Провидца половина Ордена разбежалась! Если мы хотим прорваться наружу и выжить, нам нужен каждый, кто сможет сражаться! Старик, ты хочешь жить?!

– Смерти Провидца? – Мясницкий сел на колени.

Внезапно грудь первого гвардейца разорвалась кровавыми брызгами. Он даже не вскрикнул, рухнул навзничь, как подкошенный.

Заорал второй, но крик – последнее, что он успел сделать перед тем, как лопнула его голова. Кровавые ошметки и куски мозга брызнули во все стороны. Кусочки черепа защелкали о каменный пол. Тело рухнуло.

Мясницкий с трудом встал, сгорбившись уставился на вход. Внутрь ввалились около десятка солдат-роялистов в черных мундирах. Их вел лидер – высокий и мощный мужик в черном плаще и железной маске. С ним был помощник, одетый также, он был худощав и ниже здоровяка.

– Князь Сикорский, – изумился Мясницкий, – когда здоровяк снял железную маску, – Ты переметнулся к Роялистам?

– Сновидец сделал предложение, – низким урчащим голосом проговорил князь, – от которого сложно было отказаться.

– Отец, – прозвучало из-под маски того, кого Мясницкий посчитал помощником Сикорского, – этот еще шевелится. Живучий сукин сын, – он указал на гвардейца с пробитой грудью.

– Так добей, – Сикорский даже не посмотрел на сына, – приказ был ясен – весь орден под нож.

– Прекрасно, – Мясницкий даже улыбнулся, – этот треклятый круг меня вымотал. Только сделайте это быстро.

– О, нет, герцог, – бесстрастное выражение лица князя даже не изменилось, – тебя приказано доставить живым.

– Куда доставить?

Сикорский младший извлек проводник и добил раненного Руптисом в голову.

– Старика схватить, – начал Сикорский.

– Господин, а круг? – Обратился к нему один из солдат-роялистов.

– Сновидец велел забрать и его. Начинайте выковыривать пиктограмму из пола. Если испортите, новый круг будет написан вашей кровью.

***

Военный госпиталь Екатеринодара.

Настоящий момент.

– Здравствуйте, – сказал Фомин облысевшему и худощавому старику в форме военного медбрата, который сидел за широкой стойкой регистрации посетителей.

Старик не отреагировал. Продолжил водить взглядом по записям большой книги, лежавшей перед ним.

– Доброе утро, – повторил Фомин, – он что, глухой? – оглянулся он и осмотрел нас взглядом.

– У военной аристократии даже в медвойсках дурацкая привычка развилась, – скривил губы Петрин, – сидеть на своих должностях до упора, пока вперед ногами не вынесут.

– Прошу прощения, уважаемый, – сказал я погромче, пройдя вперед.

Мужик снова не среагировал, так и водил взглядом по строчкам рукописного текста. Я нахмурился. Перевалившись через стойку, хлопнул книжкой, закрыв ее перед лицом упрямца. Тот даже не вздрогнул. Медленно поднял ко мне слезящиеся бесцветные глаза.

– Что вы себе позволяете? – Проскрипел он неприятным голосом.

– Это вы позволяете себе неуважение к ожидающим господам. Игнорируете нас, – проговорил я холодно.

– Да как вы смеете? – Он выпятил впалую грудь, – я дворянин!

– И тогда, ваше поведение вас не красит еще сильнее.

– Господа, – раздался моложавый голос, – прошу простить Евгения. Почему вы снова конфликтуете с посетителями, Евгений Сидорович?

У стойки, откуда ни возьмись, появился высокий, худощавый врач в больших очках. Очки совершенно не гармонировали с квадратным лицом и мощным подбородком врача.

– Дожили, – забухтел старик, – ни манер, ни воспитания у современного дворянства…

– Прошу, будьте снисходительны, – проговорил врач примирительно, – сделайте скидку на возраст Евгения.

– Ему, кажется, пора на пенсию, – хохотнул Петрин.

– Не дождетесь, – скрипнул старик из-за стойки.

Все уставились на него. Замолчали. Первым нарушил тишину врач:

– Что вы хотели?

– Нам нужно поговорить с Игорем Прилепиным, – Фомин прочел имя выжившего по бумажке, – академ-гвардейцем, который лежит �