Кам

1

– Да, только что объявили посадку. Вот, сажусь. – Придерживая телефон плечом, я оглядываюсь по сторонам в поисках стюарда. Интересно, здесь принято помогать с чемоданами? Первый раз лечу бизнес-классом.

– Я встречу тебя в аэропорту, – весело говорит Ильдар, который, кстати, и настоял на повышенном классе обслуживания.

В экономе мне было бы спокойнее. Здесь такие пафосные дяди и тети сидят, что не по себе становится. Там, за шторкой все родное и понятное: коленки надежно упираются в стоящее впереди кресло, на воду можно рассчитывать только к середине полета, а при отсутствии поблизости соседа, которого растрогает жалобный взгляд, закинуть багаж на верхнюю полку придется самостоятельно. Никаких повышенных ожиданий.

Примеряясь, как с минимальным ущербом для позвоночника закинуть на полку чемодан с половиной моего гардероба, я обещаю Ильдару набрать его, как только шасси коснутся взлетной полосы.

Стоит мне запихнуть телефон в карман джинсов, как багаж, словно по волшебству, выскальзывает из моих рук и оказывается там, где и ему положено быть. То есть на полке.

Беззвучно ойкнув, я смотрю вслед высокому мужчине в темном свитере, который только что, не проронив ни звука, совершил этот подвиг для меня и двинулся дальше.

– Спасибо, – бормочу я, глядя как он занимает кресло через два ряда от меня. На языке явственно ощущается вкус выдержанного мужского парфюма. Не потому что он сильно надушен, а потому что среди моих друзей никто не пользуется туалетной водой. В общем, непривычно.

Устроившись в кресле, я со вздохом удовлетворения вытягиваю ноги и достаю наушники. Спорю, в бизнес-классе уши закладывает так же, как в экономе.

– Извините, а можно мне воды? – выкрикиваю вслед проходящей стюардессе.

Вот они, прелести приоритетного обслуживания: на лице девушки нет ни намека на то, что у нее есть куча других важных дел, помимо того, чтобы выполнять капризы девчонки, которая своим видом явно не тянет на бизнес-класс. В ее глазах горит такая готовность помочь, словно она джин, тысячелетия томившийся в бутылке.

– Конечно. Вам с газом или без? – уточняет она, сияя добросердечной улыбкой.

Полет только начался, а я уже ее люблю.

– Обычную, пожалуйста.

Девушка исчезает, а я с новым интересом оглядываю салон. Соседка слева, откинув медную копну волос, разговаривает по видеосвязи, справа толстяк-араб шустро барабанит пальцами по клавиатуре ноутбука. Мужчина, оказавший мне помощь с чемоданом, читает газету. Этот факт кажется мне еще более странным, чем исходящий от него запах туалетной воды. Кто в наше время читает бумажную прессу, когда вся нужная и ненужная информация есть в интернете?

Он настолько увлечен процессом, что, кажется, совершенно не замечает внимания со стороны своей соседки, эффектной блондинки лет двадцати пяти с внушительным размером груди. То и дело отрываясь от телефона, она смеривает его настолько обжигающим взглядом, что жарко становится даже мне.

Напомнив себе, что долго наблюдать за другими как минимум невежливо, я пытаюсь вернуться к электронной книге, которую начала читать еще в аэропорту. Что-то о любви современного принца и серой мышки – ничего оригинального.

Моего интереса хватает минут на десять, после чего взгляд упрямо возвращается к газете и сиськам. Что я могу поделать? Такова любопытная человеческая природа.

Как выясняется, усилия блондинки не прошли даром: она и мужчина в свитере разговаривают. Его лица я не вижу, но судя по ее не исчезающей и сильно белозубой улыбке, дело на мази.

Примерно через минуту мужчина поднимается, давая возможность полюбоваться на свою широкую спину, и идет в сторону туалета. Выпил много воды или успели наскучить разговоры?

А дальше – сюрприз. Выждав приличествующее время, блондинка встает и, поправив волосы, семенит за ним следом. Я машинально осушаю стакан воды, любезно принесенный стюардессой. Да ладно? Нет, я конечно видела такое в кино, но… Тут лететь-то всего пару часов. Неужели сложно немного потерпеть и с комфортом поехать в гостиницу? Не похоже, чтобы у кого-то из этих двоих были трудности с финансами.

Мужчина возвращается на место на удивление быстро и вновь принимается читать газету. Лицо абсолютно невозмутимо, темные волосы выглядят едва ли не лучше, чем раньше. Напрочь забыв о книге, я сверлю глазами место, где сидела блондинка. То есть ничего не было? А куда она запропастилась?

Девушка появляется после того, как я выпиваю второй стакан воды. От былого кокетства и жизнерадостности на ее лице нет и следа – оно странно поблекло, будто с него стерли косметику, хотя косметика как раз-таки на месте. Не глядя на объект своего недавнего вожделения, она углубляется в телефон и не вылезает из него до конца полета.

– Извините, а вы мне не поможете еще раз? – прошу я «газетного», указывая на полку.

Мужчина все так же молча ставит мой багаж на пол и оценивающе пробегается по мне взглядом. Крепко сжав ручку чемодана, я смотрю на него во все глаза. На крупный нос с небольшой горбинкой, высокие, покрытые щетиной скулы, и небольшую вмятину на подбородке, красиво именуемой «ямочкой».

«Бах-бах-бах», оглушительно молотит сердце.

– Налюбовалась? – без улыбки осведомляется он, кивая мне за спину. – Пассажиры бизнес-класса выходят первыми. Не будем задерживать весь салон.

– Вы меня не помните? – выпаливаю я наконец, осмелившись заглянуть ему в глаза. Точно, карие. – Я Дина, подруга Ильдара, вашего братишки. Вы Камиль, правильно? Он говорил, что вы тоже будете на дне рождения.

Сощурившись, мужчина окидывает меня новым взглядом – еще более пристальным и внимательным. Конечно, он меня не помнит. На момент, когда он мог меня видеть, мне было лет двенадцать. Зато его прекрасно помню я. Юсупов Камиль был главной страшилкой нашего двора. Помимо огромного количества заведенных на него уголовных дел, из-за которых полицейский «бобик» регулярно дежурил рядом с его подъездом, он обвинялся в изнасиловании.

2

«Я приземлилась. Иду к выходу», – быстро печатаю я, волоча чемодан по мерцающему настилу самолетного трапа.

«Я тут, – приходит мгновенный ответ от Ильдара. – Мимо точно не пройдешь.

Едва стеклянные двери в зал ожидания разъезжаются, я начинаю улыбаться в тридцать два зуба. Друг детства стоит за металлическим ограждением со здоровенной табличкой в руках, на которой коряво выведено мое имя. Почерк у него всегда был паршивым.

– Велкам хоум, Динуля! – Выдернув чемодан из моей руки, Ильдар заключает меня в объятья. – Соскучился по тебе – словами не передать.

– Кости мне не сломай, – со смехом ворчу я, уворачиваясь от поцелуя, нацеленного прямиком на мой рот. Вместо этого губы Ильдара рикошетят мне в щеку.

– Что, и хэппи бездей не споешь, засранка?

– Ты английский учить стал, что ли? – ерничаю я, высвобождаясь из его рук. – Столько нерусских слов произнес меньше, чем за минуту. И с днем рождения, конечно. Подарок отдам на месте.

– Ну, тогда поехали быстрее. – Ильдар находит мою ладонь и тянет за собой к выходу. – Тебе, наверное, еще надо успеть переодеться.

– Погоди! А ты разве брата ждать не будешь?

Он непонимающе вздергивает брови.

– Кама?

– Ну да, – подтверждаю я, машинально озираясь. – Мы с ним вместе летели.

– Точно, вот он! Кам!

Выпустив мою ладонь, которую я машинально запихиваю в карман джинсов (не люблю держаться за руки с кем бы то ни было), Ильдар спешит навстречу своему брату. Тот стоит у самых дверей выхода и, приложив телефон к уху, с кем-то разговаривает.

Даже странно, насколько эти двое похожи и не похожи одновременно. Вроде оба темноволосые, высокие, широкоплечие. Только от Ильдара веет веселостью и добродушием, а от его старшего брата – холодом и неприступностью. Сложно представить, что с таким можно запросто заговорить. Хотя… Десять минут назад именно это я и сделала. «Вы Камиль, правильно? А я Дина».

Братья пожимают друг другу руки, о чем-то переговариваются, после чего Ильдар возвращается ко мне.

– Оказывается, Кам пораньше смог прилететь, – радостно сообщает он, вновь берясь за ручку моего чемодана. – До этого говорил, что только часам к девяти успеет.

– А празднование во сколько?

– В семь. Забыла уже, память девичья? Нужно было прислать приглашение.

– А он почему с тобой не поехал? – растерянно интересуюсь я, глядя, как широкая спина, обтянутая темным свитером, исчезает за дверями выхода.

Ильдар небрежно отмахивается.

– У Кама свои заморочки. Ему проще отдельно поехать, чем всю дорогу слушать чужой треп.

А вот сейчас немного обидно было. Чужое треп – это очевидно тот, который мой? Надо же, какие мы нежные. Ну и не очень то и хотелось сидеть в одной машине с надушенным занудой-насильником. Нет, серьезно? Разве кто-то сейчас пользуется туалетной водой?

– А ты чего, кстати, такой чемодан маленький взяла? – спрашивает Ильдар, загружая мой «самсонайт» в багажник своей «Вольво». – Как будто на пару дней приехала.

– Ты удивишься, как много вещей можно впихнуть в ручную кладь, милый мальчик, – самодовольно фыркаю я. – Я гуру упаковки багажа.

– Милый мальчик? – щурится Ильдар. – Так-то я тебя на два года старше.

Скорчив в ответ насмешливую гримасу, я забираюсь на переднее сиденье. Все это: шутки и выраженно приятельский тон – для того, чтобы сходу пресечь любые его попытки перейти грань дружбы. Я знаю, что давно ему нравлюсь – не дура ведь. Раньше, когда мы тусили в одной компании, Ильдар постоянно норовил меня коснуться, а когда говорил, то непременно наклонялся так близко, будто я глуховата. Правда, однажды он надышал мне в ухо так усердно, что у нас чуть не дошло до интима. Хорошо, что я вовремя опомнилась и не стала рушить десятилетнюю дружбу. И то, что сейчас он помогает мне с жильем и оплатил билеты в бизнес-класс, ничего для нас не меняет. Я, в конце концов, ни о чем не просила.

– А вот мы и Кама догнали, – усмехается Ильдар, когда мы упираемся в бампер длинного черного седана с шашечками на крыше.

– Откуда ты знаешь, что это он? – недоумеваю я.

– Если брат пользуется такси, то всегда заказывает черную Ауди, – поясняет он, выжимая клаксон.

И действительно, боковое стекло впереди стоящей машины опускается и из него показывается рука. Я машинально отмечаю, что на ней нет кольца.

Если мне не изменяет память, Камилю уже давно за тридцать. Видимо, подходящей дуры, готовой выйти за него замуж, до сих пор не нашлось. Правильно. Кому захочется связываться с уголовником, да еще и с таким послужным списком? Помню, Алина говорила, что попади он на зону – его бы оттуда живым не выпустили. Я не сильна в тюремных понятиях, но за изнасилование там вроде жестоко карают. Женщин и детей трогать – это не по-пацански.

– И долго мы будем за ним ехать? – уточняю я, когда Ильдар на очередном светофоре следует за Ауди.

– До самого конца, милая девочка, – скалится он.

– Это еще почему? – хмурюсь я, проигнорировав его подначивание.

– Потому что нам нужно в тот же дом, что и Камилю. Там квартира, где ты будешь жить. Считай, на время станете соседями.

3

– Точно за тобой заезжать не нужно? – повторно осведомляется Ильдар, стоя в дверях. – Адрес ресторана запомнила?

– «Викинг», в семь вечера, – покорно подтверждаю я. – Думаю, местные таксисты знают свое дело.

– Целовать на прощанье будешь?

Окинув приятеля укоризненным взглядом, я прикладываю пальцы к губам и шутливо припечатываю ими его лоб.

– Так сойдет?

– Ужасно, – поморщившись, заключает Ильдар. – Надеюсь, твой подарок это компенсирует.

Поливиниловая статуэтка в виде медведя? Это вряд ли.

– Гостей, кстати, много приглашено? – выкрикиваю я ему вслед.

– Много, – доносится удаляющийся голос с лестницы. – Но когда тебя это смущало?

Захлопнув дверь, я смотрю на себя в зеркало. С лица не сходит улыбка. Еще вчера меня окружала совершенно другая обстановка, и тут – бах! – переезд. Другой город, другие лица, другая квартира… Совершенно новая жизнь.

Кстати, квартира просто шикарная. Когда Ильдар предложил помощь с жильем, я понятия не имела, что окажусь в просторных апартаментах с видом на парк. Интерьер здесь дорогой и современный, и то, что он явно ориентирован на обитателя мужского пола, ничуть не портит впечатления. Было бы куда хуже, если бы повсюду красовались стразы и рюши, как в квартире моей сестры. Как выяснилось, Ильдар сам недолго здесь жил, но предпочел переехать за город.

Повторно оглядев свое новое пристанище и оставшись невероятно довольной, я плюхаюсь на широкую двуспальную кровать и обдумываю план действий. Пункт первый: позвонить маме и сказать, что у меня все более, чем прекрасно. Пункт второй: постоять в горячем душе. Пункт третий: достать из чемодана платье, приготовленное ко дню рождения, и выглядеть в нем сногсшибательно. Думаю, на сегодня будет достаточно.

Если с первыми двумя задачами я управляюсь за час, то с третьей приходится возиться куда дольше. Во-первых, потому что платье помялось, и мне пришлось его гладить, во-вторых, потому что я помыла голову, а в квартире не нашлось фена. Даже такому гуру упаковки багажа не удалось бы впихнуть его в десятикилограммовый чемодан, до отказа забитый обувью и одеждой.

«Досушитесь по дороге», – распоряжаюсь я, взбивая влажные пряди перед зеркалом. Губы накрашены, глаза сияют, платье сидит как влитое, ноги выглядят идеально. Задача номер три выполнена на пять с плюсом, так что теперь я могу расслабиться и отдыхать.

Удостоверившись, что такси подъезжает, я спускаюсь во двор и практически сразу натыкаюсь на знакомую фигуру в темном. Старший брат Ильдара и по совместительству мой временный сосед садится в массивный седан, модели которого я не знаю.

Если нам придется время от времени пересекаться, то я искренне надеюсь, что Камиль завязал с криминальным прошлым. Общаться с полицией и выступать в качестве понятой я точно не планирую.

Почувствовав, как его машина поравнялась со мной, я быстро опускаю взгляд в телефон – проверить, где находится такси. Оно, как назло, застряло в пробке.

– Могу подвезти, – долетает до меня сухой, без эмоций голос. – Я так понимаю, мы в одно место едем.

– Спасибо, не нужно, – с вежливой улыбкой отвечаю я, глядя на брата Ильдара, смотрящего на меня поверх опущенного стекла. – Мое такси будет с минуты на минуту.

Тонированное окно ползет вверх, после чего автомобиль трогается с места и исчезает. Внутри меня царит почти детское ликование. Что, выкусил, противник чужого трепа? Поезжай-ка ты один, в тишине.

Порыв ветра, задравший подол платья и запихавший волосы мне в рот, осекает мое злорадство. Пригладив локоны, которые теперь наверняка стали похожи на паклю, я с надеждой смотрю в телефон и едва не стону от досады. Время подачи такси увеличилось еще на десять минут. Нет, ну что за невезение?

В итоге, в ресторан я прибываю с получасовым опозданием, хотя опаздывать ненавижу. К счастью, организатор празднования – брюнетка лет сорока пяти в строгом костюме, ловит меня у самого входа и любезно провожает за стол.

«Извини», – виновато шепчу я, усаживаясь рядом с Ильдаром. Десятилетняя дружба не прошла даром – в заполненном гостями зале мне отведено V.I.P место рядом с именинником.

– В этом платье могу простить тебе все, что угодно, – ухмыляется он, стрельнув взглядом в мое декольте.

Разместив пакет с подарком на полу, я быстро оглядываю зал. Ну надо же! Среди минимум пятидесяти человек нет ни одного знакомого лица. Кроме лица Камиля, разумеется. Тот сидит через два стола от нас, беседуя с мужчиной приблизительно его возраста. Они даже похожи чем-то, кстати: оба чернявые и небритые. Правда, у Камиля в отличие от его собеседника, нет татуировок.

– Сейчас пару еще пару тостов скажут, и прогуляемся на террасу, – говорит Ильдар, после того, как очередной гость желает ему процветания и крепкого здоровья. – Это кстати, Вадим, а это Ирина, – он указывает взглядом на парня и девушку, сидящих по соседству. – А это Дина, моя подруга детства.

Парочка доброжелательно мне улыбается, и я в ответ следую их примеру. Удивительно, насколько разные люди собрались в зале. Есть и совсем взрослые, возрастом ближе к моим родителям, есть и наши с Ильдаром ровесники, а есть и такие, как Камиль. Не старые, но и не свежие.

– А тот седой мужчина, который говорил тост, это кто? – интересуюсь я, пока с Ильдаром, прихватив фужеры с шампанским, идем в сторону террасы.

– Это Рафаэль, лучший друг отца. Здесь много родительских друзей, если ты не заметила.

Я закусываю губу. Родители Ильдара погибли в автокатастрофе четыре года назад, но их друзья по-прежнему присутствуют на его дне рождении. Это трогает и одновременно восхищает.

– Ты как, устроилась? – Облокотившись на балконные перила, Ильдар весело щурится. – Попрыгала на кровати?

– А как же, – отвечаю я ему в тон. – И в окошко покричала, и в батарею постучала.

Он негромко смеется, отчего я испытываю желание крепко его обнять. Хорошо, что после его переезда сюда мы не потерялись. К Ильдару я очень тепло отношусь и по-своему люблю.

– А с Камом ты почему, кстати, ехать отказалась? – вдруг спрашивает он. – Он сказал, что во дворе тебя встретил.

Глубоко вздохнув, я отпиваю шампанское. Оно – спонсор моей последующей прямолинейности.

– Ильдарчик, я считаю тебя близким другом, но это не значит, что мое хорошее отношение распространяется на твоего брата. Я прекрасно помню все, что о нем говорили и все, что он сделал. И ни крутая тачка, ни дорогая туалетная вода, ни даже то, что он помог мне с чемоданом, этого не изменят. В моих глазах он преступник, который, кстати, так и не ответил за свои преступления перед законом… Взять хотя бы то изнасилование….

Ильдар странно на меня смотрит и потому мне приходится прерваться. Проследив его взгляд, поднявшийся поверх моего плеча, я машинально оборачиваюсь. Оказывается, на террасе мы больше не одни. Прямо за нами стоит Камиль в компании своего не менее грозного татуированного друга.

4

На пару секунд я испытываю стойкое желание испариться, но уже на третью себя одергиваю. Эй, разве я сказала неправду? В прошлом Камиль – преступник, не ответивший за содеянное, и все присутствующие об этом знают. С каких пор стало постыдным осуждать тех, кто преступает закон?

– Не помешаем? – невозмутимо осведомляется Камиль, едва на нас взглянув.

Вопрос явно риторический, судя по тому, что его друг, успевший прикурить сигарету, протягивает ему пачку. Я мысленно закатываю глаза. Камиль тоже это курит? Да они просто мамонты какие! Сигареты в наше время – чистейший атавизм. Все мои друзья сто лет назад курить побросали, а кто не бросил – перешли на курительные гаджеты. Вред для здоровья тот же, а вони меньше. Справедливее по отношению к окружающим.

Они встают чуть поодаль, о чем-то переговариваясь. Я хочу предложить Ильдару вернуться внутрь, чтобы не подслушивать и заодно не пропахнуть табаком, но он, как назло, меня опережает.

– Бо, а ты чего Тагира с собой не взял?

Татуированный мужчина выпускает плотную струю дыма и, стукнув пальцем по фильтру, находит взглядом Ильдара.

– Остался дома за сестренкой приглядывать. Рано ему еще по вечеринкам ходить.

Я оглядываю его с новым интересом. У Аквамена есть дети? С грозной щетиной и цветными татуировками, он не производит впечатления добропорядочного семьянина. Да, на его правой руке действительно есть кольцо.

Этот факт, как и наличие детей, меня расслабляет. Человек, который так говорит о детях – а татуированный говорил о них с любовью – не может быть плохим, в моем понимании. Хотя на умение выбирать друзей это никак не повлияло.

– Ему сколько сейчас? – не унимается Ильдар.

– Пять будет в мае.

– Кам говорил, он у тебя на карате ходит.

Бородач кивает.

– Таисия настояла. Тагиру нравится.

– Лучше, чем совком соседского пацана колотить, – насмешливо вставляет Камиль.

Его татуированный друг, встряхнув головой, беззвучно смеется. Вернее, они оба смеются. Зрелище завораживающе. Два здоровенных взрослых мужика умиляются шуткам о детях.

– Бо, это, кстати, моя подруга Дина, – спохватывается Ильдар. – Дина – это Каримов Булат.

– Очень приятно. – Я улыбаюсь как можно приветливее, чтобы после сказанного не прослыть брюзгой.

Взгляд мужчины задерживается на моем лице, и мне чудится в нем проблеск иронии. Он не говорит, что ему приятно, лишь сдержанно кивает, после чего вновь поворачивается к своему собеседнику.

– Сколько, ты говоришь, он просит?

– Не суть, – отвечает Камиль. – Я уже послал его куда подальше.

Сосредоточившись взглядом на Ильдаре, я зябко потираю предплечья.

– Давай вернемся внутрь, а? Прохладно что-то.

– Конечно, пошли, – соглашается он, забирая из моих рук пустой бокал. – Бо, Кам, увидимся внутри!

В ответ доносится нестройное бормотание.

Дождавшись, пока Ильдар по-джентльменски откроет для меня дверь, я украдкой нюхаю волосы. Как и ожидалось, провоняли табаком.

– А Вадим и Ирина – твои друзья? – интересуюсь я, шагая по вестибюлю.

– Да. Они в прошлом году поженились. С Вадимом я по работе пересекался. Так общаться стали.

– Ясно. Они вроде постарше немного, нет?

– Слушай, Дин. – Ильдар резко останавливается, а его тон из добродушного становится строгим. – По поводу Кама. Он мне гораздо больше, чем старший брат, и слышать, как ты говоришь про него все эти нелицеприятные вещи, не очень-то и приятно. Может быть, в его прошлом и были какие-то спорные моменты, но уже много времени прошло. Сейчас он другой человек.

Я глубоко вздыхаю. Он прав. Не в том, что Камиль изменился, конечно, – люди вообще не склонны меняться, – а в том, что не стоило мне все это ему говорить, да еще и в день рождения. Это все шампанское, будь оно не ладно.

– Я знаю, что вы с ним близки, и совсем не планировала все это тебя вываливать. Прошу за это прощения. – Виновато улыбнувшись, я треплю его по плечу. – Просто в будущем, пожалуйста, не удивляйся, если я не буду забегать к нему на чай или подписывать открытки ко дню рождения. Я ценю все, что он для тебя сделал, но мое мнение о нем вряд ли изменится. Когда мне было двенадцать, я видела, как он избивает человека ногами. Я после этого сутки нормально спать не могла. А еще я едва ли забуду то дело об изнасиловании.

– Кам никого не насиловал, – чеканит Ильдар. – Та девка, которая его обвиняла, шлюхой была. А мой брат никогда бы не притронулся к шлюхе.

– Шлюхой? – переспрашиваю я, чувствуя, как внутренности снова начинают сотрясаться от гнева. – У меня на этот счет другая история есть. Мою двоюродную сестру изнасиловали по дороге с работы. Она три часа проторчала в полиции, а в итоге сама же забрала заявление. Она работала танцовщицей в ночном клубе. Даже не стриптизершей. Обычной танцовщицей! Совмещала работу с учебой. Думаешь, кто-то встал на ее сторону? Кто-нибудь ей посочувствовал? Даже моя мама считала, что она сама виновата. И все потому, что работала танцовщицей! Вот если бы бухгалтером или кассиром в супермаркете – это да. А так, она была виновата в том, что привлекала к себе мужское внимание. Якобы сама напросилась! И это говорили женщины. Как будто, если ты красива или на тебе мало одежды – это повод взять тебя силой! Как будто насилие в принципе можно чем-то оправдать…

– Тише-тише, Дин, – успокаивающе говорит Ильдар, опуская ладони мне на плечи. – Ты чего так возбудилась?

– Регина порезала себе вены, – хриплю я, тщетно пытаясь утихомирить бешеную вибрацию в груди. – Ее больше нет, а тот насильник продолжает жить как ни в чем не бывало. Я виню в ее смерти не только его, но и всех тех, кто оправдывал то, что он сделал. Если бы ее поддержали, если бы дали понять, что она не одна…

Я и сама не понимаю, почему из глаз вдруг катятся слезы. Это такая старая история. Я давно ее пережила.

– Эй, Дин…

– Нормально все. – Шмыгнув носом, я промакиваю щеки рукавом. – Пошли лучше еще шампанского выпьем. А потом я скажу тебе тост.

5

Остаток вечера проходит куда веселее, чем его начало. Друзья Ильдара оказываются еще теми весельчаками, и их ничуть не смущают мой грубоватый юмор и громкий смех. Вадиму и Ире по тридцать, однако разницы в возрасте между нами совершенно не ощущается. Они смотрят те же фильмы, что и я, и им не чужды шутки из мемов и молодежный сленг.

– Сколько ты говоришь, вы знакомы? – спрашивает Ирина, весело стреляя глазами в именинника. – Ильдарыч нам про тебя все уши прожужжал.

Она сдвигает брови к переносице, точь в точь, как это делает Ильдар и копирует его голос.

– Подождите, скоро моя Динка приедет. Будем вчетвером тусить.

– Он сказал: «Будем вчетвером тусить, пенсионеры», – с упором на последнее слово поправляет ее Вадим. – Два года дружил и на возраст не жаловался, а стоило красивой девчонке замаячить на горизонте – и вот тебе.

– Извини, но я услышала лишь то, что меня назвали красивой, – со смехом говорю я. – Так-то Ильдару самому через четыре года пенсия грозит. Про других присутствующих в зале я в таком случае вообще молчу.

При этих словах взгляд машинально находит стол, где сидит Камиль. А девушка рядом с татуированным очевидно и есть его жена. Боже-е-е, ну какую же красавицу отхватил себе бородач! Личико, словно с картинки. И у нее уже есть двое детей?! Выглядит лет на двадцать.

Распираемая любопытством, я дергаю Ильдара за локоть.

– Слушай, а Булат свою жену насколько старше? Выглядит, как будто на много.

– Таисию? Лет на десять-тринадцать вроде. А что?

Я мотаю головой.

– Да так, просто спросила.

Потянувшись за шампанским, я с новым интересом разглядываю колоритную пару. Не спорю, они хорошо смотрятся, но разница в десять, и, тем более, в тринадцать лет – на мой вкус, все-таки слишком. Годков пять – еще куда не шло. Есть общие темы для бесед, общие друзья, общие интересы. А так… Что, к примеру, бородачу делать в компании ее сверстников? Ворчать, что нынешняя молодежь совсем от рук отбилась и тайком глотать виагру?

– Непорядок. Музыка уже почти час играет, а никто не танцует. – Вернув бокал за стол, я встаю. – Кому-то явно нужен пример. Ирин, ты пойдешь?

Поморщив нос, она жмется к своему мужу. Мол, извини, но здесь я пас.

– Тогда ты! – Я хватаю Ильдара за руку. – И не нужно делать такое лицо. Сегодня твой день рождения, и я не дам тебе сидеть на стуле, как пенсионеру…

Я ловлю на себе шутливо – возмущенные взгляды Вадима и Иры и со смехом прикрываю рот.

– Простите-простите. Это, честное слово, случайно вышло.

– Ну и для чего ты меня сюда притащила? – ворчит Ильдар, когда мы, остановившись посреди пустого танцпола, начинаем двигаться в такт популярного медляка, успевшего сменить зажигательную композицию.

– Потому что я знаю, что ты любишь танцевать, но стесняешься. Помнишь, как ты на нашей школьной дискотеке отжигал?

– К счастью, не помню, – отвечает он и улыбается.

Его плечи под моими руками обмякают, движения становятся более плавными и свободными. Я разглядываю его лицо, впервые за долгое время оказавшееся так близко, и даже любуюсь немного. Этого у Ильдара не отнять: он всегда был очень хорош собой. И улыбка у него красивая.

– Хотела еще раз сказать «спасибо» за приглашение, и за то, что помог с жильем. Если тебе вдруг показалось, что я не слишком благодарна, знай, что это не так. Благодарна и очень. И еще я очень рада, что спустя столько лет, мы можем общаться так, как раньше. И спасибо, что ты терпимо относишься ко всем моим шуткам и закидонам.

– Друзей не выбирают, – с деланной грустью вздыхает он.

– Зато со мной не скучно, – парирую я, и мы синхронно разражаемся смехом. Наше дружеское воссоединение официально состоялось.

Оглянувшись, я с удовлетворением отмечаю, что на танцполе одна за другой появляются все новые и новые парочки.

– Видишь? Говорила же, что нужны первопроходцы.

– Нужно было брать тебя ведущей, – соглашается Ильдар. – Здесь бы давно был рок-концерт.

Я оглядываю гостей, оставшихся за столами, и невольно вздрагиваю, встречаясь взглядом с Камилем. Наш зрительный контакт длится всего пару секунд, после чего он отворачивается к своему бородатому другу.

По позвоночнику струится странный озноб. Для чего он меня разглядывает? Оценивает, подхожу ли я его младшему брату? Мы с Ильдаром просто танцуем. И вообще – это не его дело.

Празднование двадцатишестилетия именинника подходит к концу спустя два часа. Кто-то, возможно, не любит массовые сборища, но лично мне все понравилось: и кухня, и шоу-программа, и тосты и в особенности финальная дискотека, на которой плясали практически все. Два взрослых дяденьки – друзей покойных Юсуповых, даже пригласили меня на медленный танец – без всякого нелицеприятного подтекста, а скорее по – отечески, – расспрашивали, откуда я знакома с Ильдаром и делали учтивые комплименты.

В общем, было весело и уютно, о чем я и говорю Ильдару, вызвавшемуся проводить меня до дома на такси.

– Рад, что тебе понравилось, – улыбается он. Его темные глаза в полумраке салона ярко мерцают. – Я, кстати, хотел с тобой поговорить.

– О чем?

На это Ильдар неопределенно машет рукой, давая понять: после того, как доедем до места. Когда мы подъезжаем к дому, выходит на улицу вместе со мной.

– Ну так? – весело говорю я, покачнувшись на каблуках. – Что ты хотел сказать?

– Хотел выложить все как есть, чтобы в будущем не чувствовать себя приставучим неудачником, – серьезно отвечает он.

Я непроизвольно затаиваю дыхание, хотя и догадывалась, что речь пойдет именно об этом.

– Ты, наверное, догадываешься, что нравишься мне не просто как друг, – Ильдар говорит спокойно и твердо, ни на секунду не пытаясь отвести взгляд. – Поводов-то была куча. Дин, если шансов для нас нет – скажи мне сейчас, и я оставлю тебя в покое. На нашу дружбу это никак не повлияет – можешь быть спокойна.

Я разглядываю его во все глаза. И все-таки он заметно повзрослел. Раньше предпочитал действовать лишь намеками, а сейчас решился на взрослый разговор.

Готова ли я прямо сейчас положить конец многолетнему флирту и оставить наши отношения в сухих рамках дружбы? Не знаю, если честно. Я привыкла относиться к нему как к приятелю, но, возможно, такое отношение – лишь дань традиции? Помимо внешней привлекательности, в Ильдаре есть все качества, которые я ценю в парнях: великодушие, надежность, щедрость, уважительное отношение к девушкам, спокойствие и терпимость. А еще у него отличное чувство юмора, и он понимает все мои шутки.

– Дашь мне немного подумать?

Ильдар кивает, как мне кажется, с облегчением, а в следующую секунду его лицо оказывается прямо перед моим. Закрыв глаза, я позволяю ему себя поцеловать. Он не торопится, не пытается впечатлить, изображая бешеную самцовую страсть. Его губы касаются легко, язык скользит неторопливо и деликатно.

Глухой шорох покрышек заставляет меня разорвать поцелуй и уставиться на поравнявшийся с нами автомобиль. Им оказывается черная Ауди со светящимися шашечками на крыше. Я почти готова застонать. И снова здравствуй, дорогой (шутка) сосед.

6

В воскресенье кто-то привык отсыпаться, кто-то, напротив, вставать пораньше, чтобы провести время с семьей, но вот чего люди делать в этот день не точно привыкли, так это ходить на собеседование. Я тоже не привыкла, но что поделать. Новая жизнь требует нововведений.

– Здравствуйте, – с достоинством говорю я, поймав взгляд девушки из-за глянцевой стойки ресепшена. – Я пришла на собеседование к Кокорину Игорю Станиславовичу. Вакансия – специалист по рекламе.

– Секундочку, – предупредительно проткнув воздух ногтем, она прикладывает к виску телефонную трубку. – Игорь Станиславович, тут к вам подошли. Как ваша фамилия? – она вопросительно смотрит на меня.

– Дугина.

– Дугина. Да-да, поняла. Сейчас провожу.

Спустя минуту я оказываюсь перед массивным столом, за которым восседает худощавый мужчина в темно-синем костюме. Глаза из-под модной пластиковой оправы смотрят на меня живо и с интересом.

– Я Дина. От Ильдара Юсупова.

– Да, мне уже сообщили, – кивает он. – Проходите.

Я занимаю предложенный стул и оглядываюсь. Мне здесь уже нравится: интерьер выдержан в спокойных тонах, мебель презентабельная, дорогая. И взгляд у мужчины внимательный, но спокойный, без чувства превосходства. Все, как я люблю.

– Ваше резюме мне переслали. Я его изучил. Опыт в рекламе у вас имеется, так? – Он подносит в глазам листок формата А4. – Целых шесть лет?

– Да. Я подрабатывала СММ-менеджером в одной крупной фирме, когда училась в школе.

– Звучит впечатляюще, хотя я и не поощряю эксплуатацию детского труда, – очаровательно улыбается мой потенциальный работодатель.

– Уверяю, все было по обоюдному согласию, – отвечаю я ему в тон. – Мне очень нравилось работать. Когда мои одноклассники клянчили деньги у родителей, я зарабатывала на карманные расходы самостоятельно.

– Ну, если я имею дело с опытным специалистом, сразу обрисую фронт работы. – Откинувшись в кресле, мужчина меняет тон на более строгий и деловой. – Как молодую сеть отелей, нас интересует улучшение показателей присутствия на рынке. Есть потребность в крупных корпоративных заказчиках. От вас требуются разработка и мониторинг эффективности рекламной стратегии, плюс еженедельный отчет. Оговорюсь сразу: бюджет на рекламу выделен внушительный.

– Насколько внушительный? – выпаливаю я, против воли начиная выстраивать в голове возможные варианты продвижения. Соцсети, конечно, хорошо, но этого мало… Глянцевые издания? Определенно. Надо лишь решить, какие. Я изучила их сайт и интерьер номерного фонда. Очень впечатляет, но…

– Большего сказать пока не могу, – сдержанно улыбается Кокорин, явно позабавленный моей прытью. – Замечу только, что руководство не привыкло экономить на имидже. Если вы прогулялись по вестибюлю, то могли это заметить.

Я киваю. Ладно, поверю на слово. Люди, сумевшие создать сеть первоклассных отелей, едва ли окажутся настолько недальновидными, чтобы экономить на их продвижении.

– Суть работы понятна, и пока мне все нравится. Остается вопрос: насколько подхожу вам я? В резюме я прикрепила на ссылки на проекты, которые курировала, а также указала телефоны двух последних работодателей.

– Да, работы я ваши посмотрел. Работодателям же звонить не стал. Решил довериться рекомендации.

– То есть, у вас нет ко мне никаких вопросов? – недоверчиво уточняю я.

Мужчина снова улыбается.

– Скорее всего, они появятся в процессе работы. А пока, раз уж всех все устраивает, предлагаю вам, Дина, выйти в понедельник. Ваш офис находится через две двери от моей. Менеджер по качеству Диляра поближе познакомит вас с продуктом. Хорошо, если к концу недели у вас появится примерный план рекламной стратегии.

После последней фразы радостное улюлюканье, рвущееся наружу, едва не сменяется самодовольным фырканьем. Набросать план к концу недели? Да он уже полностью созрел у меня в голове.

– Спасибо вам большое, – вежливо благодарю я, вместо того, чтобы сделать все вышеперечисленное. – Какие документы принести с собой?

Еще минут пять уходит на обсуждение бюрократических деталей, после чего мы с Игорем Станиславовичем тепло прощаемся. Кажется, я ему понравилась. Он мне, кстати, тоже.

«Была на собеседовании, – быстро печатаю я, оказавшись на улице. – Дир сказал выходить в понедельник. Уи-и-и! Спасибо тебе огромное, Ильдарчик!»

«Поздравляю! Кокорин сразу разглядел в тебе профи. Есть повод отметить. Сегодня вечером?»

«Сегодня у меня намечена поездка с супермаркет за продуктами. Давай в другой день, ладно?»

«Зануда».

Улыбнувшись, я запихиваю телефон в сумку и сажусь в подъехавшее такси. Жизнь прекрасна, определенно прекрасна! Я живу в крутом месте, в крутой квартире и только что получила крутую работу. Дугина Дина, ты самая настоящая счастливица.

Прихватив в кафе рядом с домом миндальных круассанов, я захожу в подъезд и вызываю лифт. Квартира располагается на третьем этаже, и вполне можно было бы подняться пешком, но слишком уж мне полюбилась начищенная кабина с зеркалом, в котором получаются отличные селфи.

Откусив круассан, я тянусь к нужной кнопке и вдруг чувствую знакомый запах туалетной воды. Оборачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь со своим соседом, вошедшим за мной следом. Кивнув в знак приветствия, он нажимает кнопку за меня и встает напротив. Сладкое тесто прилипло к небу, и мне приходится ковырять его языком. Да сколько уже можно?! Он, что, специально подкарауливает меня?

Но это оказывается не самым ужасным. Плавно поднявшись на этаж выше, кабина легонько дергается, намереваясь продолжить движение, но отчего-то остается стоять на месте. Одновременно с этим темно.

– Что это? – отчаянно шепчу я. – Мы, что, застряли?

– Света нет, – раздается в темноте невозмутимый голос. – Так что, видимо, да.

7

Судорожно моргая, я ловлю ртом воздух, которого с каждой секундой будто бы становится меньше. С детства я страдаю легкой формой клаустрофобии. Легкой – означает, что замкнутые пространства, как таковые, меня не пугают. Паника появляется, лишь когда я по какой-то причине не могу их покинуть.

Тихо-тихо-тихо, Динуль, – успокаивающе говорю себе я. – Воздуха здесь навалом, и места тоже полно. Подумай логически: кабина не герметична, а значит, доступ кислорода не ограничен. Много ты людей знаешь, которые умерли, застряв в лифте? То-то же. Потому что все они выбираются оттуда живыми. Просто нужно перестать паниковать.

Но мозг, о котором я всегда была такого высокого мнения, отказывается повиноваться. Все мое внимание так или иначе возвращается к трем жутким фактам: в лифте темно, в лифте душно, в лифте вместе со мной находится преступник Камиль. Да и наплевать бы сейчас на его прошлые злодеяния, но этот надушенный тип пожирает мой кислород!

– Тебе плохо? – доносится все тот же невозмутимый голос и одновременно с этим кабина освещается голубоватым светом телефонного экрана.

Я мотаю головой, машинально пятясь к стене, чтобы на нее опереться.

Тихо-тихо-тихо, Дина. Видишь, здесь теперь не так и темно. И ты, кстати, могла б и сама додуматься включить фонарик, если бы мозги тебе резко не отказали.

– И часто тут такое?

– На моей памяти в первый раз.

– И что теперь делать?

– Ждать, – отвечает сосед с едва уловимой иронией.

– А если света не будет еще часа два?

Этот мой вопрос он не удостаивает ответом, предпочитая уставиться в телефон и что-то там печатать.

– Здесь душно.

Снова молчание.

– Надо Ильдару позвонить, – говорю я раздраженно. – Может быть, он придумает что-то. Например, двери вскрыть.

– Настолько не можешь ждать, что готова заплатить за ремонт лифта?

– Настолько. Мне не хватает воздуха, и мы оба знаем, что я не в восторге от компании.

– Да, я слышал твою речь на террасе.

Я с вызовом вскидываю подбородок.

– Мне за нее не стыдно. Преступления должны караться по закону.

– Смелое заявление для человека, считающего меня отъявленным преступником, – взгляд Камиля находит меня и больше никуда не сдвигается. – Кроме нас, здесь больше никого нет. Физическое превосходство на моей стороне, и пока двери заперты, я могу сделать с тобой, что угодно.

Ответная дерзость была бы готова слететь с моих губ, если бы не его тон. В нем нет ни намека на юмор или иронию, зато есть предупреждение.

– Это прикол такой? – переспрашиваю я, крепче сжимая пакет с круассанами. Внезапно вспотели ладони.

– Почему? – Голос Камиля звучит холодно и угрожающе, а в темноте угадывается движение руки, опустившейся на пояс его брюк. – Я ведь однажды уже насиловал, а люди, как известно, не меняются. Ничто не мешает поставить тебя на колени и заставить давиться моим членом.

Меня будто с ног до головы окатили сначала ледяной, а потом горячей водой. На мгновение даже кажется, будто я сходила под себя – от внезапно свалившегося на меня всепоглощающего страха. Возможный исход событий, который я ранее не допускала, проигрывается в голове за секунду: звон расстегиваемого ремня, собственный крик, боль, унижение…

– Я буду орать так, что услышат на последнем этаже. – Я стараюсь не выдавать свой ужас, но он помимо воли сочится из каждой сказанной буквы. – Только попробуй.

– Дом новый, – равнодушно звучит в ответ. – Из двадцати квартир занято семь, большинство разъехались по дачам. Кричи.

Свет экрана внезапно гаснет, и это становится апогеем моей паники. Потому что мне кажется, что Камиль ко мне приближается.

Панический страх сотрясает меня изнутри, выходя наружу вместе со слезами. Они беззвучно текут по щекам, заползают под ворот рубашки, которую я так старательно гладила к собеседованию. А что если? Вдруг он действительно попытается? Я конечно буду сопротивляться, но… Он в два раза меня крупнее. Чем я буду отбиваться? Откусанным круассаном?

Проходит секунда, две, три… Нет ни прикосновений, ни угроз, ни боли. Кабина вновь озаряется голубоватым светом, и я вижу, что Камиль, прислонившись к стене, что-то печатает.

От осознания, что насиловать он меня не собирается, слезы текут еще сильнее.

– Зачем ты меня пугаешь? – срывающимся шепотом лепечу я. – Это подло. У меня клаустрофобия, ясно? Я и так еле дышу.

– То есть, все это время ты называла меня преступником просто потому, что тебе так нравилось, а в душе рассчитывала на мое благородство? – без тени раскаяния или сожаления произносит он, отрывая взгляд от телефона. – На будущее: если ты окажешься лицом к лицу с человеком, представляющимся тебе опасным, не пытайся его задирать. Если у тебя есть оружие, с которым ты умеешь обращаться, или владеешь боевыми искусствами, то можешь рискнуть. Но судя по тому, как ты трясешься – ни того, ни другого ты делать не умеешь.

Мои ноги внезапно становятся ватными, и я, наплевав на гордость, позволяю себе опуститься на пол. Хорошо, что в кабине темно, и эта сволочь напротив не может разглядеть краски унижения на моем лице. Говоря все эти устрашающие гадости, он просто пытался меня проучить?

Сжав дрожащие пальцы в кулаки, я смотрю в пол. Ублюдок. Он хотя бы понимает, что я пережила?

– Сколько тебе лет? – внезапно спрашивает он будничным тоном.

Я гневно вскидываю глаза. Какого ответа он ждет после всего? Не думает, что я могу его послать?

Но то ли я слишком перенервничала, то ли его слова о том, что людей, представляющихся опасными, задирать не стоит, возымели свое влияние, в ответ я лишь тихо буркаю:

– Мне двадцать четыре. Всего-то в два раза тебя помладше.

– Уже двадцать четыре, – повторяет Камиль, не обратив внимания на мою остроту. – Но до сих пор категоричная и не научилась следить за языком.

Я не успеваю среагировать на столь выраженный плевок в свой адрес, потому что в кабине раздается трель телефонного звонка.

– Да, Денис, – говорит в трубку сволочь, стоящая напротив. – В доме свет погас, и лифт завис. Я внутри. Сделайте что-нибудь, и побыстрее. У меня встреча через полчаса… Договорились, жду.

И, о чудо! Спустя минут семь кабина озаряется ярким светом и, протяжно загудев, продолжает свой путь наверх, как ни в чем ни бывало. Подняв с пола себя и пакет с круассанами, избегая смотреть на Камиля, я первой выскакиваю из лифта.

Если раньше я не хотела с ним видеться, то сейчас это желание достигло маниакального статуса.

8

– А эти буклеты я предлагаю разместить тут. – Кивком головы я указываю на зону отдыха в лобби-баре. – Здесь часто сидят те, кто не являются нашими постояльцами, а значит, и информация об имеющемся у нас спа будет для них новой.

Алевтина подтягивает к себе пачки листовок и послушно кивает. Она работает всего третий день, но что-то мне подсказывает, что долго здесь она не задержится. Внешне она, безусловно, миленькая, но в глазах напрочь отсутствует интеллект. Пару раз напутает с бронированием, и Игорь Станиславович даст ей смачного пинка под зад. За две недели работы здесь я успела выяснить, что за видимым благодушием управляющего скрываются высокий профессионализм и требовательность к исполнителям. Как сотрудник, имеющий опыт работы на человека, которому каждый лентяй мог с легкостью пустить пыль в глаза, Кокорина за проницательность я двойне уважаю.

– Итак, – вкрадчиво говорю я, глядя в наивные глаза Алевтины. – Что нужно сделать с первой партией буклетов?

– Отнести туда? – неуверенно осведомляется она, указывая пальцем в сторону лобби-бара.

– Нет, – отрезаю я. – Буклеты, на которых изображены тарелки с едой, нужно отнести в ресторан. А вот эти, где бассейн, разложить по столикам. Запомнила?

Радостно улыбнувшись, администраторша кивает. Я вздыхаю. Ни черта она не поняла. Надо будет вечером самой все проверить.

Помахав рукой проходящей мимо Диляре, я иду к лифту с намерением спуститься на нулевой этаж, куда в течение получаса должна приехать бригада для съемки рекламного видеоролика. Внутри звенит радостное предвкушение. Я безумно люблю то, чем занимаюсь, а в «Холмах», благодаря свободе и отличному финансированию, мой творческий потенциал пошел на взлет.

– Да, Ильдарчик, – тараторю я, заходя в кабину. – На обед? Нет, сейчас, к сожалению, не смогу. Встречаю видеографа. Снимаем новый ролик для мониторов. Моя инициатива, конечно, чья же еще? На днях непременно увидимся, обещаю.

Сбросив вызов, я нажимаю нужную кнопку на панели и в течение нескольких секунд гипнотизирую свое отражение в зеркале. Нужно выкроить время для встречи с Ильдаром, а то он скоро начнет на меня обижаться. Новая жизнь настолько меня захватила, что я напрочь забыла о досуге. С утра ухожу на работу, после спускаюсь в бассейн или спортзал (Игорь Станиславович с барского плеча презентовал мне абонемент), а выходные ношусь по магазинам, докупая все необходимое для дома, вроде салфеток, пледов и чистящих средств.

– Жанна, привет! – здороваюсь я с менеджером спа-зоны. – К съемке все готово?

Меня, конечно, заверяют, что уборка к приезду видеографа проведена в лучшем виде, но лучше проверить самой. Если в одном из кадров вдруг появится ведро со шваброй, спросят не с нее, а с меня.

Посреди обхода снова звонит мой телефон. В последнее время он надрывается по двадцать раз на дню, что, впрочем, нисколько меня не напрягает. Наоборот, рождает ощущение удовлетворенности. Люблю быть востребованной.

– Да, Игорь Станиславович. Во сколько освобожусь? Думаю, часа через полтора.

Удостоверившись, что я занята делом, по окончанию съемки Кокорин просит подняться в ресторан. Приедет жена владельца «Холмов», желающая обсудить предстоящую конференцию, которая должна пройти в бизнес-зале отеля.

Каковым же оказывается мое удивление, когда спустя два часа я застаю Кокорина в компании жены того самого бородача, представленному мне на дне рождения Ильдара. То есть Булат – это самый главный босс здесь?

– Дина, это Каримова Таисия, – учтиво представляет нас Кокорин. – Супруга владельца нашей сети.

– Здравствуйте, Дина, – очаровательно улыбается красавица. – Мы ведь виделись с вами на дне рождения Ильдара, да?

Не улыбаться ей в ответ так же широко попросту невозможно. Обычно женщины ее статуса пытаются всячески подчеркнуть свое привилегированное положение: разговаривают холодно, смотрят с отчуждением, но точно не она. Выглядит эта Таисия так, будто несказанно рада меня видеть.

– Сразу перейду к делу, чтобы никого надолго не задерживать, – говорит она, едва я сажусь. – Я руковожу туристическим агентством и примерно через месяц хочу попробовать провести что-то вроде семинара, посвященного авторским турам. Для меня это новый опыт, и не хотелось бы, чтобы зал был пустым. Игорь Станиславович очень высоко отзывался о вашей работе, и поэтому я напросилась на встречу, чтобы посоветоваться по поводу рекламы.

Моя грудная клетка в этот момент готова лопнуть от растущего чувства собственной значимости. Владелица туристического агентства и жена моего непосредственного работодателя хочет получить мой совет?

– Конечно. Буду рада помочь, – с готовностью выпаливаю я.

– Тогда я вас оставлю, – заключает Кокорин и, поднявшись, по-отечески треплет меня по плечу. – Зайди ко мне потом, Дина. Таисия, рад был повидаться.

9

– Я давно хотела организовать что-то подобное, но была не уверена, что потяну, – непринужденно рассказывает Таисия, так будто мы знакомы с ней вечность. – Вчера даже сон приснился: я захожу в зал, а он пустой. Но идея не отпускает, поэтому я решила рискнуть. Булат надо мной смеется. Говорит, что я слишком переживаю для человека, которому бесплатно предоставляют конференц-зал. А как не переживать, так ведь? – Ее взгляд наполнен искренним непониманием. – Это ведь мое дело.

С каждой минутой я проникаюсь к ней все большей и большей симпатией. Ну такая она милая обаяшка, а? Так и потискала бы. С Булатом она действительно могла бы не заморачиваться ни на аренде, ни на потраченных деньгах, но Таисия явно не принадлежит к категории жен-прилипал, для которых их бизнес – это убыточное средство от безделья, спонсируемое богатым мужем. Видно, что это туристическое агентство – ее любимое детище, к которому она относится с заботой и трепетом. И кстати, за весь разговор она ни разу не прихвастнула масштабами своего бизнеса. Наоборот, постоянно упоминала, что агентство у нее не очень крупное. Пока несли кофе, я быстро погуглила название: нормальное такое агентство. Более десяти офисов по столице, и еще штук пять в соседних городах.

– Вы совершенно зря переживаете. Во-первых, место для конференции вы выбрали превосходное, во-вторых, у нас еще достаточно времени. На какую аудиторию мы рассчитываем? Человек тридцать-пятьдесят?

Глаза Таисии радостно вспыхивают.

– Тридцать было бы прекрасно. А если придет пятьдесят… Даже не знаю. Я, наверное, буду визжать от радости.

Клянусь, в этот момент я готова встать на улице с микрофоном и самолично зазывать гостей на ее мероприятие – настолько искренне она все это произнесла.

– Меньше тридцати не соберем – это я гарантирую. У вас специалист по соцсетям ведь наверняка есть?

Красавица с готовностью кивает.

– Да. Их ведет моя лучшая подруга, Марина. Но не думайте: она работает с полной отдачей.

– Мне нужен будет ее контакт, – поборов улыбку, говорю я. – Сегодня вечером подумаю над слоганом и каналами продвижения. Стадионы нам собирать не нужно, поэтому будет достаточно двух-трех.

– Дина, я вас сейчас расцеловать готова, – выпаливает Таисия, коснувшись моей руки. – Я приехала сюда такая растерянная, а слушаю вас и начинаю верить, что все получится. У вас прямо-таки дар внушать уверенность. Не зря Игорь Станиславович так вас хвалил.

Я готова заурчать от удовольствия. Похвала эта конечно преждевременная, но как же приятно.

– Там нужно будет на днях еще раз встретиться. Созвониться тоже можно, если у вас со временем будет сложно.

– Нет-нет! У меня днем дети в садике, так что я теперь все успеваю. Дин, а можно я вас обедом угощу? Я же заняла весь ваш перерыв.

Я поначалу хочу отказаться, но потом думаю: а зачем? Желудок у меня уже часа полтора как урчит, да и компания приятная.

– Только если мне одной есть не придется, – предупреждаю я, не забыв улыбнуться.

– Нет, конечно! Я тоже с удовольствием перекушу. Вы пробовали здесь пасту с гребешками? Булату она очень нравится.

На пасту с гребешками я соглашаюсь. Нет причин не доверять вкусу бородача – уж слишком классную супругу он себе отхватил.

– И давно у вас агентство? – интересуюсь я, с наслаждением погружая в рот сочные спагетти.

– Примерно шесть лет, – отвечает Таисия и вдруг расцветает в счастливой улыбке. – Вот это да! И Булат с Камилем тут. Тоже, наверное, пообедать пришли.

И еще до того, как я успеваю среагировать на имя, вызывающее у меня почти аллергическую реакцию, она радостно машет рукой, после чего две фигуры в темном направляются в нашу сторону.

Я с тоской смотрю на свою тарелку. Хоть бросай все и уходи. Но жалко, уж очень гребешки оказались вкусными.

10

Промокнув губы салфеткой, я с достоинством выпрямляю спину в ожидании новоприбывших. Бородач, наклонившись, целует свою супругу, после чего я вежливо ему улыбаюсь. Полтора часа, проведенные в компании Таисии, расположили меня к нему еще больше, в особенности то, что он, кажется, действительно ценит сокровище, попавшее ему в руки.

Камилю просто киваю. После нашей последней встречи на большее пусть не рассчитывает. Шутник хренов.

– Как дела, Камиль? – Таисия смотрит на друга своего мужа с явной симпатией. – Кажется, что мы так давно не виделись.

– Вы виделись на дне рождения Ильдара, – без улыбки комментирует Булат, присаживаясь рядом с ней. Я щурюсь с подозрением? Он, что, ее ревнует?

– Так уже две недели прошло! Как Галия-апа поживает? Уже вернулась из санатория?

– У нее все хорошо, – отвечает Камиль. – Вернулась на прошлой неделе. Ждет Тагира с Амалией в гости.

– О-о! – с восторгом восклицает Таисия. – Они будут очень рады. Тагир так и говорит: эни, у тебя треугольники конечно вкусные, но не такие какие, как у Галии-апы.

– Позвони ей. Каримовым она всегда рада.

Я молча слушаю их диалог и никак не могу отделаться от ощущения стойкого диссонанса. Таисия производит впечатление цельного и на сто процентов положительного человека. Так почему она так мило воркует с бывшим преступником? И Камиль тоже хорош. Послушать его – так он просто капитан Америка, любящий детей и уважающий старших. Но я-то помню, как его мать, стоя на коленях посреди двора, рыдала, когда полицейские его вязали за очередное правонарушение. Всего этого Таисия наверняка не знает. И кстати, кто такая эта Галия-апа?

– Булат, а ты в курсе, какую замечательную сотрудницу вы наняли на работу? – тронув меня за руку, Таисия обводит сияющими глазами стол. – Дина просто находка! Мы немного поговорили, и я сразу успокоилась. Дин, – она поворачивается ко мне. – Ты ведь считаешь, что мы соберем тридцать человек, да?

– Я рассчитываю, что мы можем собрать гораздо больше, – говорю я, немного смущенная устремленными на меня взглядами. – И что, возможно, придется отсекать любителей халявы.

– Ох, Дин, я такая растяпа! – спохватывается она. – Это все, конечно, не бесплатно. Я заплачу… Вы мне просто скажите, сколько.

– Давайте будет ориентироваться по результатам. Я пока ничего не сделала.

– Давно в рекламе? – вдруг подает голос Булат, пытливо глядя на меня своими темными глазами.

– Почти шесть лет, – стараясь не выказывать своего внезапно поднявшегося волнения, отвечаю я. Это впервые, когда Булат обращается ко мне напрямую. – Я стала работать еще в школе.

– А лет тебе сколько?

– Двадцать четыре, – отвечает за меня Камиль, не отрывая взгляда от телефона, в который смотрел последние несколько минут.

От удивления мои брови взлетают до самой макушки. Это он сказал на тот случай, если я вдруг запамятовала?

– Дина такая молоденькая, а по разговору вообще не скажешь! – прерывает повисшую тишину Таисия. – Игорь Станиславович от нее в та-аком восторге!

– Я сейчас начну смущаться, – с улыбкой предупреждаю я.

– Да это я этим двоим намекаю, чтобы они к тебе по поводу рекламы автосалона обратились. – Таисия возмущенно сводит к переносице брови, становясь похожей на недовольного котенка. – Я Булату уже давно говорю: гони в шею своего Колю, который больше языком треплет, чем делает.

– Таисия, хватит, – ворчит бородач.

– Проблема в том, что Булат с Камилем не очень доверяют женщинам и предпочитает работать с мужчинами, – сетует Таисия, поглаживая его по руке.

– Неправда. – Он и Камиль с усмешкой переглядываются. – В дела твоего агентства я ни разу не вмешивался.

– Это потому, что ты меня любишь и не хочешь обижать, – лицо Таисии озаряется счастливой улыбкой, и становится понятно, что в чувствах мужа она не сомневается. – А так-то вы те еще шовинисты.

Мне с трудом удается подавить улыбку. Как она их, а? И ведь слова поперек не говорят – только посмеиваются. Даже Камиль в этот момент перестает казаться таким уж злодеем, потому что явно к Таисии расположен.

– Камиль, кстати, как называется лагерь, в который ты Карину отправил? Тагир давно просится. Вот думаем, может на зимние каникулы его отправить.

– Следопыт. Но он только для детей школьного возраста.

Я растерянно хлопаю глазами. Кто такая Карина, и при чем здесь дети школьного возраста?

– У тебя, что, ребенок есть? – помимо воли вырывается из меня.

– А почему у меня не должно его быть, – невозмутимо отвечает Камиль. – Моей дочке семь лет.

Он переводит взгляд на вибрирующий телефон и, извинившись, выходит из-за стола. Не в силах перестать моргать, я гипнотизирую глазами последний недоеденный гребешок. Он – и отец? В голове не укладывается. Так он, что, получается? Женат?

– Карина живет с Галией-апой, и в выходные Камиль ее к себе забирает, – слыш�