Чиновник в разведке

Может ли молодой человек, двадцати двух лет от роду стать губернатором, какой-нибудь преуспевающей во многих отношениях области или края? Нет, пожалуй, в России это не реально. Слишком он молодой, мало опыта, недостаточно имеет рекомендаций от влиятельных и, допустимо, очень уважаемых господ и дам и т.д. В общем, ему следует, если основательно не постареть, то немного подрасти во всех отношениях. Образно говоря, кесарю – кесарево, а карапузу – карапузово.

А вот если он пожелает приобрести профессию машиниста бульдозера, то, как говорится, будьте любезны. Со стороны власть имущих олигархов возражений не возникнет. Если не сможет какой-нибудь молодой человек, по причине своего умственного состояния или немощного физического здоровья освоится с юных лет за рычагами весьма полезной, но замысловатой машины, то есть и другие варианты.

К примеру, пусть возьмёт в руки лопату или переносит с весёлым настроением из точки «А» в точку «Б» на своих сутулых плечах брёвна или, в крайнем случае, чугунные рельсы. Не детям же чиновников, олигархов, воров в законе и вне его заниматься подобными упражнениями. Да и не их же отпрыскам в случае необходимости с оружием защищать рубежи Родины. Этим займутся дети тех, кто, как выражаются в «простом» народе, едва сводит концы с концами. Всё чётко определено и продумано.

Мститель на бульдозере

Почти любой юный выходец из нижних слоёв населения любой страны планеты Земля бульдозеристом не запросто, но может стать. Пусть поначалу, на первых порах, после окончания учёбы на специальных курсах он превратит в щепки несколько заборов и завалится вместе со своим «конём» на гусеничном ходу в какую-нибудь канаву, не так страшно. Помытарится год-полтора, а потом будет гордо восседать в кабине машины, примерно так же, как какой-нибудь царь, король или никем не избранный президент отдельно взятой страны за бильярдным столом шикарного многоэтажного дворца на берегу ласкового моря.

Молодые бульдозеристы бизнесменам, владельцам разных предприятий, как правило, почти всегда остро необходимы. Да и не только они, но и другая рабочая сила. Хозяин бульдозеристу не ретиво, но вынужден будет выплачивать заплату в условно разумных пределах потому, что иногда труженику надо выпить из алюминиевого ковшика граммов триста водки и закусить её, к примеру, той же гречневой кашей или солёным огурцом. Славно поработал – культурно отдохни! Но только не кричи вульгарный лозунги, типа «Плюю на весь белый свет!» или «Мы за мир!». Нам ещё тут экстремистов не хватало.

В общем, в нынешней России бравому парню в возрасте двадцати двух лет ни за какие коврижки не стать губернатором края или области. Ну, вот сделается чуть постарше, то, может быть, такое и произойдёт, но только в том случае, если у него очень уважаемые родители, можно сказать, элитные. Впрочем, наверное, «золотой» молоди это и не надо. Они и так существуют не слабо.

Правда, совсем иначе происходит в условно параллельных мирах. Похоже на то, что именно в какой-нибудь Запределии сам господь на её просторах, в угрюмом и безжизненном месте, на огромном, даже глобальном участке начисто вырубленного леса лично посадил три молодые сосенки. Как раз, в них-то и суждено будет навечно затеряться, заблудится тем, кто пока об этом не ведает. Чего только не происходит за гранью нашего прекрасного и неповторимого мира.

Подобные расклады, конечно же, допустимы и даже естественны только в иных обителях, где многие события могут для нас показаться странными и неадекватными явлениями. Там в двадцать два года можно стать губернатором и кем угодно. «Да где же находятся такие дикие планеты и страны? – непременно выразят своё возмущение скептики, нигилисты и представители традиционного склада мышления и устоявшихся, трафаретных традиций. – Всякого рода аномалии невозможны нигде! Мы в этом уверены и выражаем своё мнение от имени народа! Не больше и не меньше».

Ну, что ж тут поделаешь, если не от себя лично, а от сотен миллионов граждан и гражданок какое-нибудь несуразное двуногое существо обожает нести с высокой трибуны полную околесицу. Уж лучше бы он играл на губной гармошке или даже на опасной бритве. А уж добрые и законопослушные люди активно порадуемся его улыбке, которая будет становиться всё шире и шире.

Однако, как бы мы к этому ни относились, такие миры и обители существуют, и, причём, их великое множество. Во всяком случае, не меньше двух-трёх сотен. Может быть, с некоторой натяжкой их можно назвать и процветающими. Тут как говорится, не соврёшь – не проживёшь. Если в их конституциях черным по белому написано, что государство процветающее, причём, с неуёмной силой, значит, так оно и есть.

Если кто-то ещё ни побывал по туристической путёвке или самонаездом в стране Воропания в одном из так называемых параллельных миров, то извольте. Через многочисленную толпу посредников и весьма условных менеджеров, возможно, вы и прибудете на место. Чём чёрт не шутит! Пробуйте, одним словом.

Во всяком случае, интересная страна, и там происходит такое, что ни одна магия или фантастика объяснить не в состоянии. Да и зачастую не берётся за решение непростой задачи. Есть ведь другие темы для… бессмысленного разговора. Их множество, и они попроще. Так уж получилось, что не все, но очень многие географические названия в запредельных местах точно такие же, как и на нашей, дорогой нашему сердцу и пока ещё окончательно не уничтоженной, планете Земля.

Ко всему прочему, там и некоторые исторические личности имели имена и фамилии своих знаменитых двойников нашей обители.

Но данная информация, в основном, предназначена только для тех, кто не имеет личного самолёта или, в крайнем случае, яхты. Но отчаиваться не стоит. Земной мир настолько удивительный, что каждый, непременно, побывает в том месте, куда его послали, практически, с рождения. Многие уже там и находятся и даже ноги… свесили. Правда, они ещё не осознают, что им грандиозно повезло. Или наоборот.

Впрочем, какая разница. Гениальный учёный Альберт Эйнштейн всем и всё объяснил. На весь мир он заявил, что всё относительно, и на всякого рода и вида полемике по этому вопросу поставил окончательную жирную точку. Если кто-то до изнурительной боли в печени не согласен с данным утверждением, то пусть попытается переправить эту самую точку на запятую, если, конечно, у него получится произвести такую процедуру.

В той удивительной обители, чем-то очень похожей на нашу, всех тех, кто утверждал, что слово «вороп» означает «разбой», истинные патриоты в городах и весях насмерть забили кольями из заборов и монтировками, бережно извлечённых из багажников основательно подержанных автомашин. Нечего тут смуту наводить! Сразу же нашлись и вовремя определились филологи новой формации, которые доказали, что «вороп» – это «халва с малиной». А тот, кто считает иначе, антинародный элемент. Не больше и не меньше. Нам, то есть им, с такими господами и дамами не по пути.

Впрочем, вряд ли нас должны интересовать политические догмы и аксиомы Воропании, и антинародные крики, и предположения о существующей и процветающей там внутренней оккупации и внешней интервенции. Эта их страна, причём, вдалеке от нас, в одном из параллельных миров, пусть они сами и… кувыркаются. Будем же играть роль той самой кошки, которая бросила своих котят с той гуманной целью, чтобы те занимались эротикой так, как им вздумается, опираясь на кучу самых невероятных толерантных «ценностей».

Желательно каждому не трафаретно мыслящему субъекту учитывать, что пожизненная зависимость может произойти не только от продуктов питания и занятий фитнесом, но даже от устоявшегося бардака. Но нас интересует, непосредственно, весёлое повествование, где царит относительно дружелюбная и аполитичная обстановка.

Надо сказать, что во вселенской или даже в мирозданческой истории достаточно примеров того, что даже правители государств с жестоким режимом старались, как-то, перед своими народами казаться если не заботливыми отцами, то, во всяком случае, мирными голубями. Если, например, увеличивается срок выхода на пенсию «простых» граждан, то это для их же блага. По велению определённого правителя и его окружения с оригинальным уровнем мышления и поставленными перед ними задачами, люди, то есть представители народных масс, мгновенно и поголовно помолодели.

Такими вот двуногими птицами, которые, приветливо улыбаясь по-птичьи, клюют себе в сторонке то, что пожелают, и призывают подавляющее людское большинство быть истинными патриотами, и славится Воропания. Как раз они-то очень навязчиво рекомендуют простолюдинам активно защищать интересы разбойников, компрадоров, чиновников и прочих бандитов, которые методично, иногда застенчиво и дружелюбно занимаются грабежом собственного народа на большой дороге к «светлому завтра».

В этой самой стране жил себе мальчик, школьник сначала младших, а потом и старших классов Алевтин Мунин. Он рос абсолютно не разбалованным ребёнком скромных родителей, рабочих одного из частных цементных заводов города Кромсаловск Курбутунской области. Они настойчиво и почти ежедневно варёный картофель если считали не деликатесом, то основным и почти единственным продуктом здорового и гармоничного питания.

А их сынок Алевтин ни разу не делал и жалкой попытки в своей молодой жизни мечтать о том, чтобы стать, к примеру, бульдозеристом. У него имелись свои, абсолютные грандиозные стремления, желания и планы.

Уже в третьем классе средней общеобразовательной школы он проявил себя как любознательный ребёнок. Многое его интересовало, но больше всего интересовала жизнь и довольно интересное, своеобразное и неповторимое политическое творчество до гробовой доски назначенного мафией президента Слепозадова.

Славный мальчик, конечно же, по телевизору довольно часто имел удовольствие видеть уважаемого и многими почитаемого Генриха Генриховича. Там президент активно изображал из себя не только мудрого интеллигента, но и этакого богатыря спортивного телосложения. Но тогда Алевтин категорически не понимал, что телекамера может творить некоторые чудеса и даже маленького таракана с помощью специальных эффектов изображать в виде древнегреческого здоровяка Геракла.

Находясь в некотором сомнении, он набрался смелости и поинтересовался на большой перемене у своей молодой, обаятельной и культурной учительницы Трикозовой, задав ей вопрос, примерно, какой имеет рост в высоту уважаемый президент Генрих Генрихович.

Широко открыв глаза, наверное, от удивления и некоторого непонимания подобного рода детской любознательности, она хрипло, но отчётливо произнесла:

– Да мне, Алевтин, твой Слепозадов до п–ы!

– Понятно, Элла Панфиловна, – с грустью констатировал Мунин. – Это получается, что он сантиметров семьдесят-восемьдесят или немного больше.

– Славный мальчик, это хорошо, что мыслишь образно. Из тебя, возможно, когда-нибудь получится хороший бульдозерист.

– Почему?

– Потому, что машинист бульдозера всегда может представить в натуральном выражении объём своей работы в виде наваленных куч земли, которую он ещё не выполнил. Он видит даже то, чего, по сути, нет.

– Но я хочу всё знать, Элла Панфиловна, поэтому в своём рюкзачке я всегда ношу деревянную линейку. Её длина – пятьдесят сантиметров.

– И что из этого следует, наш любознательный Алевтин?

– Я хотел бы прямо сейчас измерить расстояние от ваших ступней ног до…

Как только что выловленный удачливым рыболовом зеркальный карп, она хватанула огромную порцию воздуха и даже закашлялась. Но потом с громким хохотом, отдалённо напоминающим лошадиное ржание, прижимая классный журнал к плоской, но молодой груди, Трикозова гигантскими прыжками поскакала в сторону учительской.

При этом с ней абсолютно никто не здоровался и уступал дорогу. Видимо, взрослые и дети опасались не только за состояние своего здоровья, но и за жизнь. Ведь и классным журналом при желании можно любого гражданина ударить так в переносицу, что ему уже не понадобится никакого рода и вида лечение. Тут уж засучивать рукава придётся патологоанатому. Смех смехом, но это тоже ведь врач, и таких специалистов требуется всё больше и больше. Причём, не только в загадочной стране Воропания.

Конечно же, мальчика Мунина весьма и весьма расстроило такое неожиданное сообщение учительницы. Ведь на экране телевизора господин Слепозадов всегда казался этаким могучим богатырём. А тут, он, получалось, гораздо меньше метра в высоту. Но мальчишка после такого сообщения педагога Трикозовой, всё-таки, сумел взять себя в руки. При этом он опирался на глубокую веру в то, что Генрих Генрихович, всё равно, самый великий человек тамошней планеты Земля.

Но, к счастью, когда Алевтин немного подрос, то совершенно другие взрослые люди убедили школьника в том, что сумасбродная Элла Панфиловна ввела его в заблуждение. Непонятно, с какой зловредной целью она уменьшила рост самого уважаемого человека Воропании более чем в два раза и снабдила представителя подрастающего поколения неверной, искажённой информацией.

Можно считать чудом то, что после этого случая госпожа Трикозова не пропала без вести. Абсолютное упущение со стороны доносчиков. Более того, она стала не каким-нибудь там школьным учителем, а уважаемым человеком. Давно уже трудится по-ударному грузчиком на городском рынке и не очень добрым словом вспоминает и мальчика Мунина, и дяденьку Слепозадова.

За вредную агитацию и пропаганду она была лишена возможности даже близко работать по своей специальности. А вот числиться и оставаться грузчиком до гробовой доски, всегда, пожалуйста. Ну, можно ещё на частной овощной базе перебирать картофель. В Воропании каждый гражданин имел возможность найти своё место, но не всегда. Существовало ведь ещё и такое ёмкое понятие, как безработица.

Да откуда же она берётся? Не на ровном же месте появляется? При остром желании любого владельца какого-либо предприятии, при полном отсутствии плановой экономики и элементарных социальных норм и правил, в такой стране, как Воропания, абсолютно всё дикое и непристойное возможно.

Решил, например, определённый барыга и прохвост продать свой завод, например, своему сынишке и купить себе на вырученные деньги большой и красивый барабан, вот вам и – безработица. Она может возникнуть уже только по той причине, если новый владелец предприятия решит, например, снести с помощью бульдозеров и другой техники производственные корпуса, а на этом месте выкопать котлован для большого озера. Зачем? Да… так. Может быть, для красоты или разнообразия.

Вот вам, как минимум, и несколько тысяч новоявленных безработных. Да и плюс к этому удар по странноватой экономике Воропании. Впрочем, подобные и другие фокусы и выкрутасы и становились причиной растущей общенародной нищеты.

Но самое интересное заключалось в том, что опредёлённая и довольно большая часть «простых» людей, находящаяся на социальном дне, безумно обожала бессменного президента господина Слепозадова. «Если с ним, не дай бог, что-нибудь случится недоброе, говорили они в голос, – то Воропании придёт конец. Её, непременно, кто-нибудь завоюет или наглые иностранцы, или саранча». В общем, рисовался полный крах, настанут самые худшие времена.

Не ведали они того или не желали знать, что это, именно, Генрих Генрихович делает всё для того, чтобы… Короче говоря, меньше народа – больше кислорода. Конечно же, он не искусственный интеллект, которому чуждо всё биологическое. Дело в том, что обожал он олигархов и разного рода барыг. С большим удовольствием наполнял их безмерными карманы награбленным добром и, понятно, свои тоже.

Страстные обожатели Слепозадова не могли ответить на простейший вопрос: что же он сделала доброго и хорошего для основной массы людей. Вместо этого принципиально и резко отвечали на подобный вопрос всякому нигилисту или скептику: «Не твоё дело!». Среди поклонников Генриха Генриховича встречались и такие, которые точно так же отвечали таксистам на вопрос: «Куда прикажите вас доставить?».

Естественно, после такого адекватного поведения они оказывались на обочине дороге не только определённой, но и той, самой большой, которая ведёт в светлый завтрашний день к всенародному счастью.

Никаким образом Алевтин Мунин не собирался мириться с существующим положением дел и уже в ранних летах своих страстно желал сидеть не за рычагами гусеничного транспорта, а в кресле очень большого начальника.

Алевтин уже в девятом классе срочно, основательно и бесповоротно решил вступить в ряды Народной Партии Поголовного Счастья Воропании (НППСВ), которая активно во главе с президентом страны господином Слепозадовым и задорно управляла большой страной… на своё усмотрение и «по понятиям».

Надо сказать, что очень многое у них получалось. Например, эта почти дружная компания сроки президентского правления увеличила и обнулила его пребывание у государственного «руля», образно выражаясь, до гробовой доски. Можно многое перечислять… Но и этого, вполне, достаточно для того, чтобы определить, что и к чему. У некоторых предприимчивых господ возникло острое желание держать нос по ветру.

Основательным толчком к возможным основательным переменам в жизни Алевтина Мунина стал, можно сказать, рядовой, но показательный случай.

В один из осенних дней на окраине лесной опушки он собирал дубовые листья для гербария и кормил местных лягушек крошками хлеба. Они были совершенно ручными и смело, с широкими улыбками, брали корм прямо из рук доброго и приветливого мальчугана. Наверное, редко, но, возможно, такое бывает, правда, только не у нас, а там, в одном из сопутствующих нашему земному миров.

Но вдруг мальчуган обратил внимание на то, как по заброшенным огородам, в сторону выходящей из леса неприятной на вид старухи, держащей в руках корзину с грибами, ползёт десятка три вооруженных полицейских специального назначения, в камуфляже, в пятнистых маскировочных халатах. Мальчик сидел под дубом, в густых зарослях кипрея, у большой канавы, поэтому на него никто не обратил на него внимания, даже не заметил. Но он лично всё видел и слышал.

Обычно многое видит и знает тот, кто, к примеру, прикинувшись картонной коробкой или порожней пластмассовой бутылкой, глубоко и вдумчиво со стороны изучает окружающий мир. Для чего? С какой целью? С практической. Для того, чтобы в любой подходящий момент использовать сложившуюся ситуацию с ощутимой пользой для себя. Господа и дамы, которых можно не опрометчиво, а смело назвать затаившимися субъектами, как правило, до гробовой доски находятся в выигрыше.

На гребнях перемены событий любой гражданин из могучего клана затаившихся всегда, везде и во всём окажется прав. Он смиренный наблюдатель, с него взятки гладки. Но знает, в какой момент можно выйти из укрытия и громко произнести: «Ура!». Разумеется, ему за это неплохо заплатят если не деньгами, то своим покровительством уважаемые дяди и тёти. А потом, в случае, необходимости можно опять затаиться. В общем, юный Алевтин наблюдал.

Полицейские храбро арестовали старую преступницу, которая назвалась Акулиной Матвеевной Плещеевой. В её корзине было сразу же обнаружено три или четыре подосиновика, которые очень мудрые депутаты решили внести в Красную Книгу, как особо редкие и стремительно вымирающие виды грибов.

По какой-то не совсем понятной причине зловредная старуха с наручниками на мощных запястьях возмутилась и отчётливо произнесла:

– Если бы я, дорогие ребятки, самовольно вырубала тысячами гектаров столетние кедры и вывозила их эшелонами за границу, а денежки прятала бы себе в карман, тогда совсем другое дело. А этих подосиновиков по всей Воропании тьма-тьмущая.

– Да ты, гражданка Плещеева, ко всему прочему ещё и экстремист, – сурово заметил начальник летучего полицейского отряда. – Ты критикуешь замечательную политику нашего уважаемого президента Слепозадова, который из последних сил напрягается, чтобы… В общем, ты меня поняла.

– Ничего я не критикую, ребята, – запричитала Акулина Матвеевна. – Пусть он и его компания жирует на наших костях. Я не против таких явлений и другие тоже. Но ведь я только грибы собирала, которых вокруг прорва.

– Чего переживать, гражданка Плещеева? – успокоил её самый главный офицер. – У нас, в славной Воропании, смертная казнь давно отменена. Отсидишь пожизненный срок, а там и выйдешь… на свободу. Ещё крепкая и отдельными местами почти молодая женщина. В какой-то степени, у тебя прекрасная судьба.

Но зловредная старуха не унималась и требовала какой-то там справедливости. В общем, очень быстро опротивела она полицейским своим нытьём. На нервы такое поведение некоторых несознательных граждан действует.

Понятное дело, что в корзине разбойной бабки отважные бойцы из отряда специального назначения обнаружили не только несколько безвременно погибших подосиновиков, но и пару противотанковых гранат, револьвер системы «наган» и килограммовый пакет с наркотическими веществами. При вероятном остром желании оказать яростное сопротивление отважным полицейским из отряда специального назначения и возможной попытке к бегству зловредную бабушку и пристрелили.

Ничего другого им не оставалось делать. Вот и ликвидировали старушку. Ишь ты, ей грибочков захотелось. Она, зловредная, их ножом безжалостно срезала, а ведь подберёзовикам и прочим маслятам больно.

Составив на эту тему, какой надо акт, они тут же сапёрными лопатками с некоторым уважением и пониманием, но брезгливо зарыли антинародную старуху в ближайшей меже одного из бесхозных огородов. Сходила бабуся, что называется, за грибочками. У одного – грудь в крестах, у другого – голова в кустах.

Сметливый паренёк Мунин на просторах интернета по-мальчишески, но строго осудил зловредную старуху Плещееву. Как же она безжалостная и жестока! Нам с такими субъектами не по пути! Ведь понимала же, на что идёт.

Правда, некоторые граждане ему напомнили, что людям тоже становится неуютно и обидно, когда на их голову сверху сыплется не манна небесная, а бомбы, ракеты, снаряды и мины. Они тоже, получая смертельные ранения, испытывают боль.

Но Мунин сурово ответил и объективно ответил этим, наверняка, иностранным агентам, что люди ни одной из стран Земли не занесены ни в Красную Книгу, а подосиновики вот… удостоились такой чести и поэтому не должны страдать от жестоких действий мерзких садистов и фактически палачей.

В общем, за свои старания мальчик Мунин в самые короткие сроки был удостоен медали «Патриот Воропании». А что касается тех господ и дам, которые пытались спорить с Алевтином, в течение одной недели были объявлены без вести пропавшими. Возможно, для этого имелись кое-какие, строго засекреченные причины. Огня без дыма не бывает. Правда, такое утверждение весьма спорно.

Юный, но уже расчётливый Мунин, добился, всё-таки, того, чтобы его в возрасте пятнадцати лет приняли в члены Народной Партии Поголовного Счастья Воропании (НППСВ). Но ему пришлось постараться: написать множество доносов и анонимок на неблагонадёжных граждан, прогнуться перед целым рядом уважаемых господ и дам, надёжно и цепко войти в их доверие, телесно сблизиться с парой десятков старушек, походить в баньку с высокопоставленными дяденьками…

Надо сказать, многое у него в этом направлении получалось. На элементарный вопрос недоброжелателей по поводу своего рвения «Кому такое надо?» он скромно и застенчиво отвечал: «Это надо родине!». Не больше и не меньше. В общем, Мунин младший был разумным пареньком. Бульдозеристом никак не желал стать.

Такие старания дали, в конце концов, свой результат, свои плоды. Щуплый, узколицый, рыжеволосый, мутноглазый, с несколько длинным и заострённым носом парнишка досрочно завершил обучение в средней школе и за короткое время получил даже два диплома о высшем образовании – стал в двадцать лет юристом и экономистом. Влиятельные чиновники заметили, что целенаправленно подрастает не простая активная двуногая «шестёрка», а козырная.

Мальчик Алевтин все свои усилия направил на то, чтобы стать участником республиканского слёта молодых политиков, владельцев и руководителей частных предприятий, куда, по устоявшимся правилам, попадали только дети самых уважаемых родителей, в основном, приближённых к президенту Генриху Генриховичу Слепозадову.

Перед отъездом на важное мероприятие в столичный город Куча его папа, рабочий цементного завода Скорбей Свиридович по-отечески поинтересовался у сына:

– Скажи честно, Алевтин, почему ты сделался последней сволочью, по какой странной и загадочной причине? Может быть, ты заболел?

– Ты ошибаешься. Я здоров и никакая не сволочь, а деятельный молодой человек и хочу, для начала, стать губернатором нашей Курбутунской области.

– Ради своих целей, сынок, – пытливо спросила его мать Ефросинья Тихоновна, – ты, наверное, и родного дедушку задушишь шнурком для ботинок?

– Не только дедушку, мама, – Алевтин с нежностью посмотрел на своих родителей. – Если для дела надо и Генрих Генрихович попросит, то…

Родители мгновенно поняли и практически осознали, что их сынок принципиальный и, в какой-то степени, самоотверженный господин. На всякий случай, они старались больше не вступать со своим чадом ни в какие споры. Ведь каждому ясно, что, если бы Павлика Морозова отец с матерью регулярно кормили пирогами с мясом, то не случилось бы никакой беды. Сейчас бы пытливые иностранцы не спрашивали наивных и доверчивых, в данном случае, жителей столичного города Буча: «А что вы сделали с Павликом Морозовым?». У них там, в Воропании, тоже с лихвой хватало самых разных юных героев, но совсем не похожих друг на друга по своим действиям и поступкам.

В общем, пришло долгожданное время – и улетел на пассажирском самолёте Мунин младший в столицу Куча. Он в первый же день своей командировки умудрился встретиться со уважаемым господином Слепозадовым. Но при этом ему пришлось проявить отвагу и решительность.

Невзирая на многочисленных, до зубов вооружённых телохранителей президента, Алевтин упал перед первым человеком страны на колени и успел смачно поцеловать его холёную и ароматно пахнущую руку. Так получилось, что больше никакой части президентского тела в зоне его внимания не находилось.

Понятно, что суровые и ответственные господа из свиты Слепозадова наградили Алевтина несколькими оплеухами и подзатыльниками. Но это было не так и страшно. Президент на инцидент среагировал мгновенно и категорически запретил всякого рода разбирательство и гонения на славного, инициативного мальчика. Такого молодого человека никак нельзя обижать. Ведь он мыслит и развивается в продуктивном, полезном направлении. Поэтому может со временем стать опорой не только президента, но и всего Кучинского Олигархата.

Кроме всего прочего, правитель Воропании через пару часов пригласил на личное собеседование юного господина Мунина и подробно узнал обо всех заветных желаниях и стремлениях молодого, конструктивно мыслящего человека. Президенту, надо сказать, Алевтин Скорбеевич очень понравился. Наверное, потому, что свою политическую карьеру в своё время Слепозадов начинал примерно так же.

Ему приходилось в переносном и, возможно, в прямом смысле облизать ни одну филейную часть уважаемых и не очень господ.

Надо сказать, что Слепозадов старался не зря. Он, по сути, стал пожизненным президентом, и те вершители человеческих судеб, перед которыми Генрих Генрихович пресмыкался самыми необычными способами, теперь срочно сменили свою ориентацию, возможно, в широком смысле этого слова. Президент милостиво позволял им подползать к Большой Кормушке, но под его строгим контролем и за определённую мзду. Они с ним делились всем тем, что успели присвоить, проще говоря, украсть.

– Чего же ты хочешь от меня, Алевтин? – довольно мягко и даже проникновенно поинтересовался президент. – Если деньги тебе на развитие бизнеса требуется, то я немного выделю. Ради таких юношей можно немного и поиздержаться.

– Я очень хочу стать вашим вечным рабом, дорогой вы наш Генрих Генрихович! – Алевтин упал на колени и протянул в сторону президента руки. – Это для меня величайшая награда! Я уже безмерно счастлив по той причине, что вижу Вас самым натуральным образом, а не по телевизору.

– Это всё лирика, Алевтин Скорбеевич, – несколько раздражено заметил Слепозадов. – Меня не проведёшь, и я во всем прекрасно разбираюсь, даже в бессмертных перлах наших, чётко определённых, от имени народа поэтах. Ты ищешь выгоды для себя? Это так?

– Прежде всего, я думаю о вас, Генрих Генрихович, и о судьбе моей родной Воропании. А вы великий человек, господин президент.

– Я знаю! – Слепозадов закатил глаза и не совсем точно, но очень душевно процитировал, ставшие бессмертными строки. – Вот и крышу снесло, крыша думать устала. Мне и вправду везло, только этого мало.

– Мне хочется быть таким же, как вы, – прошептал Алевтин. – Желаю так же вольно и свободно на память что-нибудь цитировать и… декламировать. Вы такой простой!

Но такое определение не очень порадовало Слепозадова. Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах. Ведь он с юных лет стремился к тому, чтобы стать не «простым», а очень «сложным» господином. Не зря ведь в народе утверждают, что простота хуже воровства, поэтому Генрих Генрихович решил стать вором и аферистом высочайшего класса, причём, очень практичным.

Прежде всего, он и сделался большим миллиардером только потому, чтобы не ездить в свою ставку и в подземный бункер на велосипеде и в стоптанных башмаках, которые ему достались от предыдущего, довольно ушлого президента. А всякие разные дворцы, личные самолёты, яхты и прочее – семечки. Они для престижа нужны, тем более, всегда есть кого грабить. Отбери у нищего его последние копейки – и царствуй.

Понятно, что он, Слепозадов, не простой человек. Даже своего личного повара сделал миллиардером с той целью, чтобы тот его ненароком не отравил. Но этот кашевар, к сожалению, оказался не совсем надёжным слугой. Один раз пережарил картошку, второй оставил её почти в сыром виде. Однажды в манную кашку вместо сахара насыпал соли.

По этой и некоторым другим веским причинам Слепозадов дал указание одному очень проверенному и надёжному расчёту ПВО аккуратно и без особого шума сбить ракетой типа «земля-воздух» личный вертолёт повара. Они так и поступили. Правда, вместе с ним ушли в иные миры ещё десять человек, находящиеся во время полёта в салоне винтокрылой машины. Но это ничего. Без неучтённых потерь в большой и оригинальной политике никак не обойдёшься.

– Сядь в кресло и объясни толком, чего ты хочешь! – после завершения своих кратких воспоминаний вспылил первый человек Воропании. – Чего ходишь вокруг да около?

– У меня имеется острое желание сделаться губернатором Курбутунской области! – Мунин робко присел на краешек кресла. – Я там родился, живу, как раз, в городе Крамсаловск. Я смог бы и постарался…

– По моим представителям в этом славном городе проживает более миллиона граждан, а в Курбутунской области – в пять-шесть раз больше. Но никто из них не пожелал стать в ней главным смотрящим. Ни одна собака! Оговорился, черт возьми! Я хотел сказать, губернатором. Они, как-то, не выразили такого желания.

– Наверное, они боятся ответственности, а я вот готов… как бы, готов.

– Славно, что уже, можно сказать, настроен и… построен. Из тебя, такого смышлёного, получился бы, к примеру, неплохой токарь или даже машинист бульдозера. Мне так кажется.

– Не получился бы. Я в железяках, болтах и гайках разных ничего не понимаю, Генрих Генрихович. Когда сморю на них, то у меня голова кружится.

– Пожалуй, ты прав, Алевтин. За рычагами бульдозеров должны сидеть умные люди, во всяком случае, не такие, как мы с тобой.

Немного подумав, президент сообщил, что давно уже собирается предыдущего начальника этой области отправить на пенсию или, в крайнем случае, в тюрьму. Пока не решил, куда его командировать. Перестал этот мерзавец делиться своими доходами, ссылается на то, что ему больше взяток не дают, а влиятельные чиновники «от руля» не делают его некоторых родственников собственниками частных предприятий.

Конечно же, врёт он, как сивый мерин. Но так и должно быть. В основном, все барыги скромные, ранимые, эмоциональные и чересчур впечатлительные. Откуда у них и что, они особо не распространяются.

А ведь ежемесячно, всего-то, на специальный банковский счёт Слепозадова (под другой фамилией) этому губернатору следовало бы от всех доходов отправлять пять-десять процентов в Основной столичный банк. Все кушать хотят. Да и президент тоже ведь не железный дровосек и не огородное пугало, а живое существо.

– Так я, дорогой вы наш Генрих Генрихович, – приложил правую ладонь к своей щуплой груди Мунин, – планирую даже половину присылать, если, конечно, что-то у меня будет… иметься. Оно ведь по-разному происходит.

– Всё у тебя сложится нормально, – заверил его Слепозадов. – Заранее не прибедняйся. Следует переводить на специальный счёт, всего лишь, пять-десять процентов от своих ежемесячных гешефтов. Кроме того, старайся, Алевтин, как можно чаще и, причём, незаметно выходить в народ.

– Понимаю. Необходимо поднимать благосостояние простых людей, наш дорогой Генрих Генрихович. О них буду заботиться.

– Да на кой чёрт тебе их благосостояние! У них там своя компания… А тебе следует всё держать под контролем для того, чтобы удержаться на этой должности и, вообще, остаться в живых. Короче говоря, скоро станешь губернатором. Даже не сомневайся. Ты мне понравился. Но пока не целиком, а фрагментами и частично. Но будь осмотрителен.

– Это хорошо, что я вам понравился, уважаемый Генрих Генрихович. Я всегда готов, если что… Буду стараться понравится ещё больше.

– Не рви задницу. Никому и ничего не обещай. А если собираешься обещать, то делай это решительно, но туманно.

– Для чего?

– Для того, чтобы потом официально заявить, что ты этого не говорил и ничего и никому не обещал. Самоё милое дело – ссылаться на международную обстановку и во всех наших общенародных проблемах обвинять англосаксов и других… товарищей.

– Ну, это я давно уже понял. Я ведь всегда слушаю, что вы говорите, Генрих Генрихович, и как. Даже кое-что записываю.

– Имей в ввиду, что у меня на всякие и подобные случаи имеется тысячи кандидатур. А ты пока для меня – молодой и, надеюсь, нормальный руководитель. Допускаю, что ты – моя опора в отдельно взятом регионе. Так что, не забывай, что большой чиновник должен всегда не просто жить, а находиться в разведке.

– Да запросто, Генрих Генрихович.

Алевтин принялся сбивчиво рассказывать президенту о том, что ещё в младших классах школы играл с детворой во дворе в разведчиков. Он очень обожал изображать из себя английского шпиона, хотя к этой стране не имеет ни малейших симпатий в силу целого ряда назревших политических и заодно экономических причин.

Узкая и рябая физиономия Мунина почти солнечно засветилась. Он понимал, что главное не честь беречь смолоду, а на самом раннем этапе попасть в своеобразную политическую игральную колоду, состоящую строго из элитных господ и дам, которая постоянно находится в деле. Это даже нормально, что чрезмерно уважаемые господа, типа Генриха Генриховича, обожают играть в беспредельный покер краплёными картами, и делают это под несмолкающие аплодисменты круглых дураков и двуногих хамелеонов.

Совершенно к месту и с умыслом Слепозадов поведал будущему юному управленцу один случай из своей продуктивной и бесценной жизни.

– А вот я ещё в своей школьной молодости знавал одного инженера, узкого специалиста по устройствам укладчиков асфальтобетонной смеси, Игната Молибденовича Клопонеску, – задумчиво произнёс президент. – Я иногда заходил к нему на чай. Иной раз и водку пили. Мы же – нормальные люди. Я такое предполагаю.

– Наша водка самая лучшая в мире! – умеренно громко крикнул Мунин. – Ура!

– Слушай внимательно! Я ничего просто так не говорю. Уловил, Алевтин?

– Уловил, наш славный Генрих Генрихович! – широко раскрыл свои бесцветные глазки Мунин. – Я внимательно слушаю и даже делаю в блокноте пометки.

– Так вот, я никак до сих пор не могу сообразить, – задумчиво произнёс первый человек Воропании, – какой сексуальной ориентации основательно придерживался господин Клопонеску. Я частенько наблюдал за его совершенно непонятными и оригинальными действиями. Игнат Молибденович был человеком, можно констатировать, простым и открытым. Жаль, что он рано ушёл из жизни, а так стал бы, к примеру, министром обороны. Свой мужик.

– Может быть, что-то связано с замочной скважиной? Сейчас разновидностей таких… интересов много.

– Их и раньше наблюдалось не так уж и мало. Замочная скважина не причём. Он при мне ярко и просто демонстрировал свои интимные наклонности.

Коротко, но красочно президент рассказал будущему юному чиновнику о странной и весьма оригинальной сексуальной ориентации Игната Молибденовича. Никакие самые толерантные зарубежные господа до такого не додумаются.

Процесс, сам по себе, немудреный. Изобретательный инженер Клопонеску выкладывал на чугунную плиту в гостиной скромной двухкомнатной квартиры, в которой жил десятилетиями, свой мощный, очень заметный половой орган. Под чувствительную музыку композитора Вивальди он ритмично и старательно колотил по нему большим железным молотком. Инструменты у него дома всякие имелись. Так почему бы ни постучать? Он ведь был настоящим инженером. Таким вот образом, Клопонеску получал истинное удовольствие.

– Не обижайтесь, Генрих Генрихович, но это очень для меня непонятный и, можно сказать, непостижимый процесс.

– Что тебе тут не ясно, Мунин?

– Мне трудно понять, в какой момент у него назревал, вернее, происходил самый яркий и отчётливый момент удовольствия.

– Когда Игнат Молибденович промахивался, тогда он и назревал. Это для него и был величайший момент удовольствия.

– Но, честно признаюсь, я не понял, как эта замечательная история связана с моей будущей активной и ударной работой на посту губернатора Курбутунской области.

– Почти напрямую связана. Чаще промахивайся, Алевтин Скорбевич. Это необходимо для того, чтобы не просто существовать, а время от времени получать удовольствие. Так что, не суетись и… думай. Не профукай надёжное место у Большой Кормушки.

Президент, разумеется, пожал Алевтину на прощанье руку. А через пару месяцев неожиданно для завистливой толпы почитателей Слепозадова молодой и внешне скромный Мунин вступил на должность губернатора Курбутунской области. Такие дела в определённых кругах делаются довольно просто. Тут и выборы на эту должность были без надобности. Ведь президент назначил молодого господина Мунина на ответственную должность не просто так, а от имени народа.

Олигархи и другие самые разные разбойники исправно платили дань новому молодому, но смышлёному губернатору. Буквально за три месяца своего правления двадцатидвухлетний Алевтин Скорбеевич сделал своих папу и маму владельцами нескольких цементных заводов и парой десятков современных супермаркетов. Кроме того, их частной собственностью стали несколько солидных особняков, два из которых находились в одной из недружественных стран, на берегу тёплого зарубежного моря.

Довольно круто изменив свою судьбу, благодаря стараниям своего сына, Скорбей Свиридович и Ефросинья Тихоновна не сразу, но поняли, что числиться в том, запредельном мире, в славной Воропании, последней скотиной и отъявленным подлецом не так уж и плохо. Очень даже выгодное дело. Появляйся иногда на своих предприятиях и выкрикивай дежурный и устойчивый лозунг «Цемент – насущный хлеб промышленного и гражданского строительства!». А разве это не так?

Никто не рискнёт оспаривать тривиальную истину. При этом обещай рабочим и служащим их личного процветания в светлом завтра, и ты будешь любимцем народа, но, разумеется, только в своей зоне влияния. Понятно, что самое светлое и прекрасное произойдёт завтра.

Если станешь не совсем любимцем, то, всё равно, сделаешься уважаемым человеком. А «завтра» – понятие не очень-то и определённое, уходящее в перспективу. Дни бегут в грядущее стремительно и целенаправленно, как стайка муравьёв к водопою. Таким образом, все «завтра» в условном земном времени превращаются в «сегодня». А с тебя, если ты магнат или олигарх, как с гуся вода.

Во всяком случае, на первых порах никто из несистемных оппозиционеров не будет поджидать тебя в тёмное время суток в глухом переулке с крепким огнеупорным кирпичом в жилистой руке. А там и жизнь и дальше покатится, стремительно помчится в зону земного рая, устроенного для отдельно взятых господ и дам. Как говорится, дальше и больше. Потом вырастут, поднимутся из-под гнилых корневищ трухлявых пней новые побеги. Появятся на свет новые, как бы, бизнесмены, внуки и правнуки нынешних приватизаторов народного добра, барыги различных степеней и возможностей.

Если к тому времени ещё будет жив и здоров господин Слепозадов, то он ежедневно, с постоянными повторами, не прекратит со слащавой улыбкой заверять жителей Воропании, что стране и её народу никак не обойтись без олигархов и магнатов. И совсем неважно, как и почему они сделались таковыми, и чем же так хороши узурпаторы и эксплуататоры для… народных масс большой и замечательной страны.

Незачем углубляться «простому» народу в процесс многочисленных обещаний, зачастую. Витиеватых, туманных и, в целом, неопределённых.

Понятно, что господина Слепозадова всегда заменит, такой же или ещё круче, преемник. Его непременно поддержит сплочённый коллектив прилипал и козырных лакеев, таких господ и дам, которые всегда за определённый набор благ морально и громогласно возлюбят любого правителя и граждан из его окружения. Даже страуса эму поставят на эту должность, если он близкий родственник какого-нибудь олигарха или надёжный «пацан».

Старательные филингеры и трубадуры будут петь свои полуграмотные, но идущие от сердца и частично неугомонного желудка оды.

Далеко за примерами ходить не следовало. Постоянный и систематический бред с телеэкрана нёс в телепередаче «Чёрт из табакерки» то ли мичман Кривошейка, то ли геолог. Вообще-то, он считал себя кинорежиссёром, который по существующей разнарядке не в такие уж и давние времена получал даже и зарубежные премии.

Некоторые негодяи упорно предполагали, что таким признаниям и подачкам грош цена в шумный базарный день даже в смутные и несколько зловещие времена рыночной экономики. Всё давно определено и чётко распланировано. Опять же, как обычно, от имени народа.

Но этот самый Кривошейка категорически не понимал, не признавал того, что был по творческому, интеллектуальному уровню примерно таким же режиссёром, как и его папа, поэтом. В общем, давняя история в Воропании продолжалась, но с более мощным размахом. Подобные двуногие сорняки продолжают петь свои заунывные серенады новоиспечённым господа, которые уже бесшабашно и опрометчиво объявили себя князьями да боярами, а некоторые – и царями.

При практически узаконенной, круговой поруке у некоторых двуногих нолей, процветающих в Воропании, от орденов и медалей на атласных ленточках вытягиваются шеи, и определённые господа и дамы превращаются почти в белых лебедей.

В любой момент самые козырные «кривошейки» умели… притулиться так, как положено, и туда, куда надо. Такого таланта у подобного рода откормленных лакеев никак не отнять. Так что, дорожка бежит себе вперёд, и укатана она для таких двуногих парадоксов на долгие времена и капитально. Любая, даже самая положительная власть, нуждается в «придворных» блюдолизах. В отсутствие таковых яркие представители, как бы, элиты временами робеют, частично теряют свои бульдожьи навыки.

Ну, да бог с ними. Пусть само время и составляет энциклопедию изысканного позора и мракобесия. Но только в такой табакерке пока ещё немало угодливых и продуманных чертей. И это не радует. Такова уж фантастическая страна Воропания, и ничего с этим не поделаешь. У нас же, к счастью, всё происходит совершенно иначе.

Что касается Алевтина, то он довольствовался обычной трёхкомнатной квартирой, естественно, шикарно обставленной. Не бедствовал, как говорится, но и не афишировал своего внезапного процветания. Пусть ещё месячишко пройдёт, и тогда он начнёт закручивать гайки и скромно, застенчиво трубить о грандиозных успехах и своём личном вкладе в развитие экономики и культуры области… Чиновникам такого уровня обожают рекламу, и совсем неважно, что она зачастую наивна и беспредметна.

Он прекрасно понимал, что, невзирая на свою крайнюю молодость, ему необходимо, для приличия, женится, обзавестись семьёй. Должен же он активно продемонстрировать всем и всюду, что является нормальным и порядочным человеком.

Понятно, что он с приветливой улыбкой довольно часто начал появляться на телеэкране. Обещал сделать жизнь в области для подавляющего большинства если не райской, то безоблачной. Но не сейчас, а завтра. Мунин во всём подражал тамошнему президенту, который был явной телевизионной звездой, третье десятилетие везде и всюду, даже у сливного бачка, вдохновенно говорил, что надо сделать жизнь народа страны процветающей. Конечно, надо. Но, как говорится, собака лает – ветер носит.

Чего только он ни обещал своему наивному народу. Прежде всего, процветания, особенно, старикам. Клятвенно говорил, что пока он президент, о повышения возраста выхода на пенсию, ни в коем случае, не произойдёт. Но, как обычно, сделал всё наоборот. А по телевизору, как обычно, кривлялся и нёс сплошную ахинею. Поднимал, таким образом, свой рейтинг.

В соседней стране перед принятием примерно такой же, но более мягкой реформы народ вышел на улицы с протестами. Но вот в Воропании – хоть бы что. Правда, не учёл Слепозадов того, что терпеливый и покладистый народ, если уж расскачется, то от дворцов и замков щепки не оставит. Исторически доказано и продемонстрировано…

Но пока многие кричали: «Ура!». Далеко ведь не всем было понятно, что обещания со стороны одного из главных бандитов страны это, всего лишь, затянувшаяся шутка. Дешёвый базар и не по делу.

Как и полагается нормальному человеку решил Алевтин жениться. По этой естественной причине надумал предложить руку и сердце своей бывшей однокласснице, ныне продавщице лотерейных билетов Татьяне с иностранной фамилией Примус. Она запомнилась ему своей игривостью и некоторым озорством. Маленькая, черноглазая, с короткой стрижкой… В общем, ничего, для женитьбы сойдёт.

Уже в восьмом классе во время перемен между уроками Танюша в укромных местах охотно, но застенчиво демонстрировала любознательным мальчикам свои гениталии. Очень не многим, включая и Алевтина, она позволяла даже потрогать их руками. Что же это означало? Да только то, что она, возможно, нежно и тайно любила Мунина и поэтому позволяла ему прикоснуться, откровенно заметить, к самому дорогому.

– Как же ты можешь на ней жениться, Алевтин? – перед шикарным трюмо Скорбей Свиридович примерял двадцатый галстук. – Она же ведь эта… как его… бобслеистка!

– Да не бобслеистка,– сходу отредактировала утверждение мужа Ефросинья Тихоновна, – а лесбиянка. Тут ощущается кое-какая разница. Книги читать надо и телевизионными программами интересоваться.

– Я в этом, плохо разбираюсь, Фрося, – чистосердечно признался Мунин старший. – Оно мне не совсем понятно.

– Я тоже до конца не изучила эту тему, Скорбей, – сказала Ефросинья Тихоновна. – Но она, явно, что не совсем нормальная. Да и не такая уж и красавица.

– Если замуж за меня выйдет, – Алевтин не сомневался в своих сексуальных возможностях, – то навсегда оставит свой… бобслей.

Но «бобслей» Танюша не оставила. Сразу же после относительно громкой свадьбы она притащила в трёхкомнатную квартиру юного Алевтина Скорбеевича свою верную подругу, огромного и объёмного телосложения, ярко выраженную шатенку с маленьким, но широким носом Екатерину Ведронникову. Пояснила новоявленным родственникам, что это её единственная верная подруга, и они с ней никогда и нигде неразлучны.

Танюша тут же объявила своему очень уважаемому и высокопоставленному супругу, что Катя у них будет домработницей, но за хорошую плату. Спорить со своей женой Мунин младший не стал. В конце концов, и ему от Танюши что-нибудь и когда-нибудь перепадёт в эротическом… плане. Но основательно ошибся. У Тани всегда болела голова и поэтому она не имела возможности с ним сексуально сблизиться.

Надо сказать, что особо Алевтин к этому и не стремился. Да и всегда у него было дел по горло. Ведь для того, чтобы улучшить своё материальное положение любыми путями и способами, любыми путями и способами, следует иногда шевелиться. А по случаю его женитьбы он приобрёл для начала небольшой четырёхэтажный особнячок. Потом почти сразу же запланировал идти в… разведку. Причина для этого имелась, причём, самая серьёзная.

Народ области робко, но начал в интернете намекать, что ему жилось гораздо лучше при предыдущем губернаторе, которого, всё-таки, упекли за решётку на пожизненный срок, обвинив, кроме всего прочего, в нескольких убийствах. Короче говоря, Слепозадов слово своё сдержал и расправился со старым чиновником, как тореадор с шашлыком из импортной баранины.

По этой и другим причинам Алевтин Скорбеевич Мунин решил отправиться в разведку. Да и тот, кто в раннем детстве вдоволь не наигрался в шпионов, то в зрелом возрасте и, пожалуй, и до конца дней своих будет продолжать ходить в разведку и вести неустанную и яростную борьбу с теми, кто ему мешает, как говориться, дышать полной, открытой грудью. Примерно так же, как мощному финвалу в просторном Северном Ледовитом океане подводные лодки.

Дело в том, что в поле зрения перспективного губернатора попал тоже молодой господин, но чуть постарше Мунина, областной министр строительства Ринат Рустамович Ахнагов. На него пришло в течение нескольких недель две с половиной тонны анонимок. Как бы, доброжелатели в один голос писали лично юному, но принципиальному Алевтину Скорбеевичу, что этот самый Ахнагов очень активный взяточник и вымогатель, причём, миллиардер и держит свои гигантские накопления в оффшорах.

Его мама, папа и две сестры владельцы крупных предприятий и разнообразной недвижимости не только в Воропании, но и за рубежом, в самых недружественных странах. В общем, состояние в десяток миллиардов долларов нажить тайному олигарху и магнату можно было только преступным путём, с помощью мощных и тщательно продуманных махинаций.

Но министр областного строительства вёл скромнейший образ жизни, на работу ездил на изрядно помятой иномарке той страны с названием «Запорожец», носил на ногах разные, причём, не по размеру туфли. Клятвенно утверждал, что на другую обувь у него денег не имеется. Обитал в лачуге, крыша которой наполовину обвалилась и прогнулась до пола единственной комнаты, обжитой тараканами и пауками.

Жаловался во время беседы с губернатором Муниным, что его разбогатевшие непонятным образом папа, мама и сёстры не всегда приглашают его к себе в гости, в свои дворцы. Правда, иногда прямо в вестибюле кормят вчерашним борщом или прокисшим супом. В общем, господин Ахнагов замаскировался основательно, понимая, что может запросто получить солидный срок за слишком великое рвение и желание стать гораздо богаче, чем ему позволено.

Да ведь он уже полгода не делился с предыдущим губернатором и другими официальными свиными рылами. Слепозадова тоже не подкармливал. Как бы, нечем. Нищ, как Иоф.

– Ничего не понимаю, Ринат Рустамович! – в одной из бесед выразил некоторое удивление Мунин. – У вас ведь ежемесячная зарплата в пятьсот-шестьсот раз больше прожиточного минимума. Люди, как-то, на такие деньги живут, а вы вот перебиваетесь… Хреновина с морковиной явственно вырисовывается.

– А мне почему-то, не хватает, Алевтин Скорбеевич, – тяжело вздыхал Ахнагов. – Ничего не получается. Ну, вот денег не хватает, даже на «макарошки».

Проницательный и предприимчивый губернатор Мунин уже прекрасно знал, что обитает Ахнагов не в лачуге, а в шикарном четырёхэтажном доме, который считается частной собственностью, возможно и несуществующего в природе гражданина Якова Людвиговича Хнугова.

Кроме того, Ахнагов имел пару солидных автомобилей-иномарок, а свой помятый и пробитый шальными пулями «Запорожец», иномарку, показательно и демонстративно поставил перед областным Домом правительства, чтобы все жалели славного Рината Рустамовича, сочувствовали ему.

Разумеется, что он бы мог жить шикарнее, но очень опасался, что недоброжелатели выведут его на чистую воду. А тут он всегда может сказать, что «Роллс-ройс» на короткое время дал ему племянник… покататься. Но вот он не устоял перед соблазном и сел за руль. Да и новые туфли из крокодиловой кожи он взял напрокат.

Очень даже понятно, что некоторые граждане ночами не очень крепко и спокойно спят и даже начинают очень заметно хворать, если, к примеру, у некоторых их знакомых на даче созрели большие помидоры. Но, в данном, конкретном случае, юный Мунин прекрасно понимал, что областной министр строительства самый реальный кандидат на пожизненную отсидку. Никому и ничего не отстёгивает, гад.

Ведь такое количество дармовых денег протекает мимо рук губернатора Мунина и президента Слепозадова, что настроение активно портится… Не хорошо это, не по-человечески. Почти вся братва в нужном направлении старается, а этот – ни в одном глазу.

Так что, назрела срочная необходимость Алевтину изменить свою внешность и отправляться в разведку, через «левые» и надёжные каналы. Оказывается, помимо всего прочего Ахнагов являлся владельцем во Всемирном океане живописного острова под названием Ринатик.

После очередного отдыха там он намеревался прямо с острова отправиться на постоянное место жительство в Заокеанские Штаты. За особые заслуги перед администрацией той страны с весьма и весьма странноватой демократией, предназначенной строго для избранных, Ахнагов и его родственники не попали ни под какие-то там… санкции. Изобретательным прохиндеям по всем направлениям везёт, но ходят слухи, что до поры и до времени.

Придётся и выжидающим «тихушнкам» со временем отправляться следом за ними на стройки народного, а не какого-либо другого, хозяйства. Они не менее опасней тех, кто в Воропании пока ещё продолжают выполнять свои замысловатые танцы перед ограбленным народом, подобно мухе на стекле. За двадцатилетний срок под присмотром вооружённой охраны и в относительно замкнутом пространстве очень многое можно успеть построить и, вообще, сотворить полезного.

Но Алевтин, в принципе, считал себя добрым и справедливым человеком. Он был уверен в том, что, в частности, в Курбутунской области длительных тюремных сроков или несчастных случаев с летальным исходом заслуживают только те господа и дамы, кто не делится своими доходами с Генрихом Генриховичем и, конкретно, с ним, с губернатором. Все остальные – не в счёт.

Мунин находился в курсе того, что папа, мама и сёстры Рината Рустамовича уже, как говорится, через пятые лица выгодно продали свои предприятия в Кромсаловке и ждут с нетерпением своего пронырливого сынка и братца в большом городе Заокеанских Штатов. Там у них давно уже все прикуплено и схвачено. Забаррикадировались основательно. Считают, что до тех дальних мест не дотянется ни одна рука с пистолетом или противопехотной гранатой.

Надёжный и ответственный пресс-секретарь губернатора Рудольф Адольфович Кусков, носящий прозвище Кусок, приготовил для молодого губернатора необходимые документы и организовал ему возможность оказаться на загадочном острове Ринатик. Принципиальность и деловые качества Алевтина Скорбеевича заставляли его лично убедиться в том, что Ахнагов – последняя дрянь, и место ему на севере диком, за забором, украшенным колючей проволокой.

А то, что получится, можно будет у Рината Рустамовича аннулировать… Но тут уж, как повезёт. Дело в том, что среди магнатов и разного рода и уровня чиновников почти всё повязано и переплетено. Тут и Мунина может произойти осечка. Потому Кусок пожелал своему непосредственного начальнику особо не переусердствовать.

– Ты играешь, Муня, с огнём, – предупредил его Рональд. – Наши олигархи – народ опасный. Если они тебя вычислят, то тебе несдобровать. Слепозадов находится далековато от нашего города. Да и если ему будет выгодно, он запросто забудет о твоём существовании.

– Нет, Кусок, ты не прав, Генрих Генрихович не такой. Кроме того, он меня уважает и относится ко мне с пониманием и доверием.

– Моё дело – тебя предупредить, а там уж и трава не расти.

– Но ты же, Рудольф Адольфович, сделал для меня надёжные документы. Так что, я не проколюсь. Мне хочется вывести этого негодяя на самую чистую воду и яростно посмотреть ему в глаза.

– А что дальше, Алевтин Скорбеевич?

– Всё предельно просто. Туда прибудет несколько наших военных кораблей, и специальные службы повяжут Ахнагова.

– Надеюсь, что всё так и произойдёт, но слабо в это верю. Это маловероятно.

– В доброе и светлое, Рудик, всегда следует верить, иначе и жить не стоит.

– Исправлюсь, Алевтин Скорбеевич. Буду стараться!

– Вместо меня останется на некоторое время мой двойник, Федя Клюмин, клоун из городского цирка. Никто не заметит подмены.

– Да. Вы очень похожи. У него такая же мерзкая рябая физиономия, как у тебя, то есть у вас, Алевтин Скорбеевич.

– Не заговаривайся, красавчик! Почаще, пугало, смотрись в зеркало. Да не обмочись со страху. Твои огромные глаза, навыкат, выползли из своих нор и нагло висят, как марокканские мандарины.

– Хорошо, господин Муня. Так и буду делать. А про Клюмина скажу, что и говорить он умеет. Но на такой должности справиться любой болван, даже лесной ёжик. Болтай не о чём и обещай жителям области золотые горы, и всё будет пучком. Как раз, это самая клоунская должность.

– Мне кажется, что Клюмин надёжен. Не собирается мне подлянок устраивать. Как ты считаешь, Кусок?

– Пока, вроде, нет. А там, дальше, видно будет. Почти все клоуны – не совсем простые люди. Мне кажется, что среди наших депутатов и членов правительства больше половины таких, непредсказуемых.

– Я с ним долго и неоднократно бесед�