Тайна Босса

© Лина Мур, 2023

ISBN 978-5-0053-9242-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Люди безответственно относятся к жизням тех, кто их окружает. Зачастую мы делаем себе хорошо, не задумываясь хорошо ли это для других. Чем это обернётся? Какова будет расплата за наше «хорошо»? Да. Я достаточно уже видела и знаю, чтобы понять – два мира слились внутри меня воедино, и им комфортно. Я никогда не стану такой, как Марта. Никогда не стану такой, как Лавиния Браун. Я Белоснежка, но только в реальной жизни. Я та самая невинная женщина, которая всё ждала и ждала, когда же её спасёт принц, и когда вера в добро вернётся к ней бумерангом, когда над головой вновь вспыхнет радуга, ведь ливень так утомляет, хотя и жила в нём двадцать семь лет, но всё же мечтала о радуге. Прошедшее время. Мои мысли застряли именно в этом промежутке, потому что сейчас всё изменилось. Я стала другой, и это не конец, это только начало моего преображения. Я злая королева, которая может без зазрения совести манипулировать человеческими страхами. Я добро и зло. Я похоть и невинность. Я боль и сладость. Я тщеславие и щедрость. Во мне, как и в каждом человеке, уживаются дьявол и ангел. Каждый из них силён. Каждый готов бороться за себя. Но ни один из них не может помочь мне понять самое главное: какого чёрта творит Лазарро? Это теперь вопрос на миллион фунтов.

Бывают мужчины, с которыми тебе никак. То есть они есть, но в то же время ничего и не изменится, если их не будет. Время не остановится. Боль не разорвёт сердце. Ночь сменит день. Шаги не замедлятся. Улыбка не погаснет. Ничего не станет другим. Такие мужчины напоминают изношенную пару туфель. Ты идёшь, сбрасываешь их и не жалеешь об этом. Они как смена кожи у змей. Ты тоже обновляешься и продолжаешь жить дальше.

Бывают мужчины, с которыми ты слышишь своё дыхание. Оно глубокое, когда они отворачиваются. Оно поверхностное и сбившееся, когда они смотрят в твои глаза. Время останавливается. Боль вспыхивает, как горящая татуировка на коже, напоминая о себе. Ночь сменит день. Шаги станут увереннее. Улыбка будет подарком. Ничего не останется прежним. Такие мужчины похожи на костёр. Они сжигают всё на своём пути, оставляя пепел, разрушения и слабый огонёк надежды. Он красив, и рядом с ним так тепло, но тебе всё мало. Ты тянешься к нему. Тянешься. А потом он кусает тебя. Кусает. Ты извиваешься в его объятиях. Тебе жарко. Душно. Больно. Страшно. Хорошо. Ты получаешь извращённое наслаждение от ожогов, оставленных им. Ты плачешь, мажешь мазью раны и снова жаждешь этой встречи. Ты уже знаешь, что произойдёт дальше, но эта наркотическая зависимость слилась с твоим ДНК. Именно она его изменила, и ты уже никогда не станешь прежней. Ты пойдёшь дальше, наслаждаясь мазохизмом, и именно в нём увидишь свою власть. Она опьяняет, делает тебя сильнее, ведь терпеть боль и получать от итога удовольствие намного сложнее, чем причинять её. Для этого нужно терпение. Но порой терпение заканчивается…

– Мэм, ваш чай.

Втягиваю в себя тёплый летний воздух и аромат зелени вокруг. Широко улыбаюсь и поднимаю голову.

– Благодарю, Симон. Присядь напротив, составь мне компанию, – предлагаю я.

– Простите, мэм…

– Это приказ. – Моя улыбка становится лишь воспоминанием. Мужчина делает глубокий вдох и садится в кресло напротив меня.

– Сегодня прекрасная погода, не так ли? – Вновь улыбаясь, разливаю чай в две кружки.

– Вы правы, мэм. Солнце, – отвечая, сухо кивает мне. Передаю Симону кружку и откидываюсь в кресле.

– Но когда-нибудь небо затянет тучами. Всегда приходит время для туч. Ты так не считаешь?

– И вновь вы правы, мэм.

– Как тебе чай? – интересуюсь я.

Симону приходится сделать глоток, и он сдерживается.

– Достойный вас.

– Такой же крепкий?

– Нет, такой же горький.

Тихо смеюсь и качаю головой.

– Я горькая?

– Отрава, мэм.

– Жаль, что только ты это понимаешь. Итак, когда тучи будут над нашими головами?

– По прогнозу погоды, в ближайшее время ожидается аномальная жара.

– Что ж, я устала от неё. Есть ещё какие-то новости?

– Хм…

– Да-да, я спрашиваю про нашего дикаря. В каких джунглях он на этот раз и сколько деревьев изрубил?

Симон цокает и закатывает глаза.

– Я жду ответа, – напоминаю.

– Семь пентхаусов и три машины.

– Вау, да он бьёт рекорды. Это только за двое последних суток, подскажи мне?

– Именно.

– И долго это будет продолжаться?

– Я не имею ответа на ваш вопрос, мэм.

– Такое с ним уже случалось? За неделю он уничтожил тринадцать квартир, восемь машин, три мотоцикла и, предполагаю, убил нескольких людей, верно?

– Увы, мэм, – мрачно подтверждает Симон.

Прикрываю глаза на пару мгновений.

– Когда он вернётся?

– В его планы это не входит. Он буквально пару часов назад отправился в первый пентхаус, где вы уже были, и пока не собирается оттуда съезжать, – сообщает Симон.

– Потрясающе, – шиплю и резко поднимаюсь.

– Пистолет. Дай мне чёртов пистолет, – говорю, требовательно протягивая руку.

– Мэм…

– Пистолет! Иначе я переверну этот стол. Он меня заразил своими припадками. Он сотворил со мной ужасное. Я не умею это контролировать и сейчас готова превратить в щепки этот дом. Пистолет, – рычу я.

Симон встаёт и достаёт оружие. Он вкладывает его мне в руку.

Резко разворачиваясь, снимаю предохранитель и вытягиваю кисть вперёд.

– Мудак! – Раздаётся выстрел.

– Ненавижу тебя!

– Ублюдок!

– Трусливая тварь!

Залпы выстрелов оглушают меня, но с каждым из них лучше не становится. Наоборот, подавленное, пугающее меня состояние лишь усиливается.

Тяжело дыша, бросаю взгляд на Симона.

– Надеюсь, что он услышал это в Нью-Йорке, – горько шепчу и кладу пистолет на стол.

– Мэм…

– Не надо, Симон. Он говорит одно, делает второе, а думает, вообще, о третьем. Лазарро самый неадекватный человек в этом мире. И он даже шанса мне не оставил, чтобы понять, что за чертовщина с ним случилась. – Дёргаю головой и приподнимаю подбородок.

– Хм, мэм, вы же…

– Я сделала то, что была должна. Не смей ещё и ты оспаривать моё решение. Лазарро и Итана по горло хватает. Они спелись, как и обычно. Бросили меня здесь одну, абсолютно ничего не понявшую в их поступках. Мало того, мне пришлось ухаживать за шлюхой Лазарро, которую он чуть не убил. Думаешь, я счастлива была это делать? Нет. Мне было противно, что он ни черта не оценил. Надеюсь, что Бруна справится сама, находясь рядом со своей семьёй. – Запускаю пальцы в волосы и стараюсь угомонить проклятых демонов, терзающих мою душу с той самой ночи. Мне так паршиво.

– Ей уже лучше благодаря вам, мэм. Вы можете гордиться собой, она жива…

Горько бросаю на него взгляд.

– Это не то, чем я хотела бы гордиться. Абсолютно не то, – шепчу и, разворачиваясь, иду в дом. Симон следует за мной, как и ещё несколько парней. Мне оставили их. Надсмотрщики. Они не позволяют мне гулять дальше бассейна и постоянно следят за каждым моим шагом. Они закрыли мой балкон по приказу Лазарро. На самом деле его просто забили деревянными досками, и теперь моя спальня напоминает какой-то загон для скота.

Меня безумно раздражает поведение Лазарро, как и вся ситуация в целом, и невероятно злит, что он так поступил со мной. Мало того, я уверена, что он участвует в чёртовых оргиях, чтобы сделать мне больнее. Хотя чему я удивляюсь, ему зачастую наплевать на меня. Ненавижу его.

Лежу на постели, откровенно поплёвывая в потолок. Тишина и бездействие меня изводят. Бессилие в этой ситуации тоже. Я больше не знаю, что думать.

Так проходит ещё один день до тех пор, пока в моём закрытом мире не раздаётся стук в дверь.

– Мэм, у ворот посетитель. Он просит пропустить к вам.

Подскакиваю с постели и подлетаю к двери.

– Кто это? – распахивая дверь, живо интересуюсь. Хоть бы Карл. Единственный, кто может немного вырвать меня из лап меланхолии и всё прояснить.

– Марта, мэм.

– Пошла она в задницу, – шиплю я.

– Мне так и передать? – усмехается Симон. – Вы же должны понимать, что если я это сделаю, то Сэл будет крайне недоволен.

Обиженно вздыхаю и передёргиваю плечами.

– Тогда я скажу ей об этом в лицо. Пусть проезжает, – фыркая, закрываю дверь.

– Я прикажу, чтобы стол накрыли в гостиной, мэм…

– Плевать, она здесь не задержится, – бросаю через дверь.

Сбрасываю халат, в котором я хожу все эти дни. Босая. Голая. В халате. Переодеваюсь в джинсы и топик, обдумывая, зачем Марта сюда приехала. Она мне не нужна. Она меня предала, и я её не простила. А в таком состоянии я точно могу наговорить много лишнего, но она источник новостей. Сплетница. Я не знаю, были ли ещё трупы на территориях, что, вообще, происходит в Нью-Йорке, и как Лазарро собирается решать создавшуюся проблему. Он мне даже на сообщения не отвечает. Он меня заблокировал, как сказал Симон. Псих.

Спускаюсь вниз, и в нос сразу же ударяет аромат духов Марты. Кривлюсь, но натягиваю дружескую улыбку.

– Лавиния, дорогая, рада тебя видеть. – Она широко улыбается и подходит ко мне, но я быстро обхожу её и становлюсь за диваном.

– Не могу сказать того же, но ты хотя бы развлечёшь меня. Чай, кофе или что-то покрепче? – Я играю роль радушной хозяйки, приглашая её присесть на софу напротив меня.

Марта не подаёт виду, что я её как-то задела. С улыбкой садится и отмахивается от предложения.

– Не стоит. Думаю, нам нужно кое-что обсудить.

– Правда? Какая тема дня сегодня? – усмехаясь, откидываюсь на диване.

– Ты и Лазарь. Эта тема не исчерпает себя никогда. Я хочу спросить: какого, мать его, хрена ты сделала? – Её лицо искажается от гнева.

– Не твоего ума дело. Занимайся своей семьёй, ведь ты так о ней печёшься, что позволила себе подставить Карла. К слову, как он? Я скучаю, и мне жаль, что ты влезла в наши отношения…

– Лавиния, да хватить нести всё это дерьмо! – выкрикивает Марта.

– Прости, но я вижу только одно дерьмо здесь, это ты. Думаешь, я буду дальше тебе что-то доверять? Ошибаешься. Ты за моей спиной настроила Лазарро против Карла и наоборот. Из-за тебя он взбесился. И вообще, тебе плевать на меня, поэтому не играй роль милой свахи. Бесишь, – ядовито выговариваю ей.

– Я должна была так поступить, Лавиния. Я тебе уже говорила: Карл мне дорог…

– Конечно, – закатываю глаза.

– Я обязана думать о его будущем. Если у Лазаря с ним будут проблемы, то при голосовании он никогда не отдаст свой голос за него, как за Босса. Тем более ты играешь с Карлом, чтобы сильнее разозлить Лазаря. Я не могла это допустить. Я клялась защищать свою семью, для которой ты опасна. Ты опасна для всех, видимо. И кто бы мог подумать, да? Манерная англичанка превратилась в дьяволицу и соблазнительницу, разбудив хищников, – произносит Марта, передёргивая плечами.

– Я никогда не играла Карлом. Он мне дорог, как друг и, может быть, даже больше, я не знаю. Но именно ты разворошила змеиное гнездо, и меня ужалили. Из-за тебя Бруна чуть не погибла, а мне пришлось встать на чёртов балкон, прыгнуть оттуда, не зная, успеет ли Лазарро поймать меня или нет. Ты думаешь только о себе и своей семье, а мне приходится думать о каждом из вас. Не находишь, что это нечестным? – зло прищуриваясь, спрашиваю.

– Никто не просил тебя брать на себя такую ответственность. Пусть бы Лазарь убил Бруну, тебе какое дело. Ты сама на это решилась, так что не приплетай меня. И тебе нужно остановить Лазаря, только ты это и сможешь. По этой причине я здесь. Успокой его, – примирительно произносит она.

– Уволь. Пусть выпустит пар, за этим весело наблюдать, – хмыкаю я.

– Правда? А как же твои мысли о верности, Лавиния? Тебе приятно чувствовать себя брошенной, пока он выпускает пар с другими девицами? Не ты ли была за чистоту ваших отношений? – Это удар. Сильный удар по моему самолюбию. Дёргаюсь и сжимаю кулаки.

– Насколько я знаю, то сегодня его пригласили на одну довольно интересную вечеринку. Лазарь собирается пойти туда, и уж точно он не останется там в одиночестве. Чёрт побери, возьми себя в руки и угомони уже этого психопата! Не угомонишь ты, ему будет плохо на совете, который собирается созвать Сэл, чтобы обсудить происходящее. Трупы появляются каждый день, а Лазарь прячет тебя здесь. Это уже задолбало! Или ты приводишь в чувство Лазаря, или это сделают другие. Выбор за тобой. – Марта резко встаёт и хватает сумочку.

– И да, могу сказать, что я горда тем, как ты ответила им. Я горжусь тобой, Лавиния. Жаль, что я не была в своё время так умна, как ты. Но тебе нужно многому учиться. А для начала необходимо прекратить убийства, из-за тебя страдают невинные девушки, и их с каждым днём становится больше. Спаси своего Босса, Лавиния. Он нуждается в тебе, но никогда об этом не скажет, ведь гордость для него превыше всего. Сделай шаг навстречу ему. Всё то, что он творит, только ради тебя. Он проверяет тебя на выносливость, и безразличие мужчин ранит больше всего. – Она уходит, оставляя после себя неприятную горечь внутри.

Лазарро никогда не был примерным мужчиной, а я всегда была правильной женщиной. Теперь же пора показать, что он со мной сделал.

– Симон!

– Да, мэм. – Он сразу же появляется в гостиной.

– Ты всё слышал. Она правду сказала? Лазарро снова собирается к своим рабыням? – мой голос клокочет от ревности.

– Да, мэм.

– Он спал с кем-то до этого?

– Мэм…

– Скажи мне, – прошу, приближаясь к нему. – Скажи. Мне это необходимо знать. Это важно для меня.

– Секса не было. Наказания были. Минет был. Он каждую ночь после дела проводит в своём клубе.

Прикрываю глаза от боли. С Лазарро в моей жизни всегда будет куча грязи. И ведь сейчас она не обоснована.

– Мэм, Босс не клялся вам в верности, – добавляет Симон. Добивает.

Открываю глаза и тяжело вздыхаю.

– Я знаю, но зачем-то я ему в этом клялась. Где он сейчас?

– На встрече. Затем у него следующая.

– Хорошо. Значит, я еду туда…

– Мэм, это плохая идея. – Симон перекрывает мне путь.

– Я тебя не спрашивала. Ты хороший мужчина хоть и убийца, но это моё право выбирать свою тропу. Я несу за неё ответственность, не ты. И если у Лазарро есть что тебе сказать из-за меня, то пусть скажет мне это в лицо. Больше он не тронет вас из-за меня. С меня хватит.

– Это небезопасно, мэм…

– На удивление, это теперь норма для меня. Весь мир давно уже восстал против меня, и, кажется, я тоже начала к этому привыкать. Мы выезжаем в Нью-Йорк через час. На тебе точное местонахождение Лазарро. Не отвезёшь меня сам к нему, я найду способ сделать так, чтобы он приехал сюда, и вот тогда ты будешь нести ответственность. Оно тебе надо? – Хлопаю его по плечу и направляюсь к себе.

– Он будет недоволен, мэм…

– Не напугал. Лучше ему бояться, потому что сейчас я крайне недовольна его поведением, – цокая, поднимаюсь по лестнице.

Я тщательно собираюсь на встречу с Лазарро. Принимаю душ, укладываю волосы и наношу макияж. Выбираю чёрный брючный костюм и голубую рубашку без рукавов с воротником, обуваю чёрные лодочки на самых высоких шпильках из тех, что есть в моём арсенале. Если встречаться с врагом, то только так.

Спускаюсь вниз и киваю Симону, информируя о том, что готова. Мы выходим на крыльцо, и я надеваю солнцезащитные очки. Опускаюсь на сиденье машины. Мы выезжаем из дома, и за нами следует ещё один автомобиль. Я пока не знаю, что сказать Лазарро. На самом деле за всей этой бравадой скрываются самая обычная женская обида и разочарование, а ещё волнение. Я не видела его довольно долго, а скачки его настроения – всем известный факт. Как он отреагирует на моё появление, я понятия не имею. Но больше так продолжаться не может. Или мы вместе с Лазарро работаем над этим делом, или мне придётся работать с Сэлом. А также слова Марты меня сильно пугают. Лазарро теряет авторитет, и это может пагубно сказаться именно на нём и на его семье. Видимо, только я одна об этом и думаю.

Оказываясь в Нью-Йорке, безынтересно смотрю на то, мимо чего мы проезжаем. Я пытаюсь собраться с мыслями, а их так много.

– Мэм, Босс в этом ресторане. Мы на нашей территории, поэтому сюда никто не сунется, – сообщает Симон. Бросаю взгляд на заведение, одно из самых шикарных на этой улице.

Киваю. Симон выходит из машины и открывает мне дверь. Помогает подняться. Я очень рада видеть других людей. В заточении я немного одичала.

– Ожидай меня. Это не займёт много времени, – бросая, вхожу в ресторан.

– Добрый день, мэм. Вас…

Поднимаю руку, останавливая приветливого менеджера. Снимаю очки и обвожу взглядом зал. Большинство столиков заняты, но я сразу же нахожу Лазарро. Он всегда мог выделиться среди толпы и уж точно слиться с ней у него никогда не получится.

Моё сердце стонет при виде его резко очерченных скул, губ, шевелящихся при ответе незнакомым мужчинам, пальцем, указывающих на стол. Весь его вид какой-то вызывающий. Вульгарный. Пошлый. Опасный.

Лазарро продолжает говорить, а затем его взгляд встречается с моим. Его глаза вспыхивают от ярости, а по моим венам сразу же начинает нестись адреналин. Лазарро замирает на долю секунды. Мне хочется быть сейчас выше, чтобы он не подавлял меня собой даже сидя на стуле. В висках стучит пульс, но я упрямо расправляю плечи.

Я иду к его столику, и Лазарро поднимается. Поправляет пиджак, застёгивая пуговицу, и быстро приближается ко мне. Мы сталкиваемся. Не телами, а чем-то большим. Между нами довольно приличное расстояние, чтобы все присутствующие здесь решили, что мы просто знакомые. И слишком маленькое, чтобы я не ощутила аромат Лазарро, который он украл у меня.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – приглушённо рычит он. – Живо обратно. Это приказ. Нарушишь – я тебя накажу. Тебе не ясно было сказано, никуда не выходить? Ты должна слушать меня…

Поднимаю руку и резко сжимаю её в кулак. Лазарро озадаченно переводит на этот жест свой взгляд. Сам научил.

– Я не займу у тебя много времени, Босс. Всего каких-то три минуты. И ты найдёшь их для меня, – шепчу, улыбаясь ему. Боже, как же хочется его ударить. За те боль и отчаяние, которые он мне причинил. За те волнение и страх, которые я пережила. А он такой же, как и раньше. Мудак.

– Ты бросил меня. Снова. У тебя это вошло в привычку, но ты многому меня научил. Так вот теперь пожинай плоды, Босс. Я отказалась не потому, что захотела показать характер или испугалась. Я отказалась стать твоей любовницей из-за тебя. Из-за того, что увидела в твоих глазах. Ты не смог пересечь черту, а я не из тех, кто насильно заставляет людей что-то делать. Я никогда не соглашусь на это. И никогда не стану частью твоего мира, потому что мы разные, и это не то, что ты хочешь. В ту ночь я думала не о себе, а о тебе и твоём будущем. Не понимаю, почему ты так разозлился, ведь я сделала то, что хотел ты. Так откуда в тебе эта ярость и желание отомстить мне? Или себе? Нам обоим это не нужно. Мы расстанемся и больше не вспомним друг о друге, когда это всё закончится. Поэтому я предлагаю тебе поднять белый флаг, чтобы начать работать сообща, – делаю паузу, смачивая языком губы.

– У тебя был шанс объяснить мне всё, но ты предпочёл вернуться к началу, что ж я это принимаю, но теперь выберу другую дорогу. Ты говорил, что мой путь к тебе, но сам отвернулся. С меня достаточно такого отношения. С этого момента мы просто случайные знакомые, которым придётся работать вместе. Надеюсь, что ты примешь правильное решение и сможешь со мной обсудить дальнейший план действий завтра утром в твоём пентхаусе, где я буду тебя ждать. А сегодня желаю хорошо повеселиться на вечеринке для мудаков. И да, Босс, – широко улыбаюсь и кладу ладонь ему на грудь. Даже это причиняет боль.

– Не сделаешь сам шаг ко мне, я сделаю его от тебя и буду одна работать над этим. Я хочу скорее вернуться домой и оказаться подальше от тебя, чтобы больше не испытывать отвращения к тому, что после стольких трудов… наших с тобой трудов ты просто взял и извалялся в грязи. Неразборчивый кобель ты, Босс. И ты мне противен, ведь там, на балконе, мне казалось, что теперь всё может быть иначе. Три минуты прошли. До встречи, может быть, на том свете. – Разворачиваясь, иду быстро к выходу.

Мою ладонь покалывает от того, что она больше не чувствует жара его тела. Силы тоже покидают меня, словно я отдала их все на этот разговор, точнее, монолог.

– Мэм. – Симон подходит ко мне.

– Да… да… всё в порядке. Мы можем ехать в пентхаус. Я буду ждать его там. – Провожу ладонью по лбу.

– Это был его приказ?

– Нет, это моё решение. Я… – Краем глаза замечаю старушку с опорой-ходунками. Она едва передвигается по тротуару, и её задевают прохожие. Старушка охает и, не удерживая равновесие, медленно оседает на землю.

– Мэм… – Симон перехватывает мою руку, не позволяя помочь.

– Господи, она упала. Это пожилой человек, Симон. Где твоё сострадание? – возмущаясь, вырываю свою руку и быстро подхожу к женщине.

– Мэм, вы в порядке? – шепчу я. Она поднимает на меня влажный взгляд, моё сердце сжимается от жалости к ней.

– Давайте, я помогу вам. Здесь очень многолюдно, и вам следует быть осторожнее. Людям порой плевать на других. Они даже не обернутся на призыв о помощи. Может быть, вас куда-то нужно отвезти? Я могу попросить шофёра, и он доставит вас в любую точку города, – шепчу, улыбаясь и подхватывая её за руки, и она медленно поднимается.

– Как ваше самочувствие…

– Сукин сын забрал моего мальчика, я заберу его суку, – произносит она, и мои глаза распахиваются от шока. Опускаю их вниз и вижу пистолет, направленный прямо мне в живот.

Шок от ужаса пронзает меня.

Глава 2

Говорили мне – не доверяй жалобным взглядам и слабости, за ними всегда скрывается желание причинить тебе боль. Говорили, да, но моя сущность иная, и я расплачиваюсь за неё дулом пистолета, впившимся прямо в своё тело.

Страх парализует моё сознание, и, кажется, что даже время останавливается. Я смотрю в выцветшие, полные безумия карие глаза женщины преклонных лет, возраст которой меня всегда учили уважать и почитать. И эта пожилая женщина прямо сейчас и по непонятным причинам собирается меня убить. Лёгкий вздох срывается с моих губ. Есть всего пара секунд на спасение, и никто не успеет это сделать за меня. Я уверена, что сейчас последует выстрел без заминок, без каких-либо разговоров.

Опираясь на одну ногу, резко поворачиваюсь в сторону и поднимаю руки.

– Симон, в сторону! – одновременно с резким движением корпусом кричу я.

Пуля вылетает из пистолета, задевая край моего пиджака, развевающегося от моего быстрого рывка. Я путаюсь в своих ногах и лечу спиной в зелёную ограду ресторана.

Всё стихает в моей голове. Я лишь вижу, как Симон достаёт пистолет и нажимает на курок. Пуля попадает в старуху. С грохотом падаю и ударяюсь всем телом, скатываясь на землю, и вижу быстро сереющее лицо с отверстием от пули во лбу. Глаза женщины становятся белёсыми, безжизненными, её пистолет валяется рядом. Даже крови почти нет. Только тонкая струйка течёт по мёртвому лицу.

– Мэм, ну же, мэм. – Меня хватают за шею и немного приподнимают. Всё моё тело парализовано. Симон быстро ощупывает меня. Звуки включаются. Столько криков. Столько паники. Столько страха.

– Не приближайтесь. У нас съёмки. Не пересекайте линию. Это фильм, – раздаётся где-то мужской голос, но люди смотрят на нас. Они окружают нас, а мои губы подрагивают.

– Какого хрена здесь происходит?

Я снова падаю на землю. Симон отпускает меня. Ударяюсь затылком об ограду, но меня вновь подхватывают.

– Белоснежка! – Ладонь Лазарро проходит по моему лицу. Он рывком поднимает меня на руки и, прижимая к себе, быстро идёт куда-то.

– Реши здесь всё. Быстро. И узнай, что это за сука, – бросает Лазарро. Он сажает меня в машину. Я просто смотрю вперёд и ничего не вижу, кроме мёртвого лица с отверстием от пули во лбу. Меня хотели убить… снова.

Моё тело дёргает назад, когда Лазарро даёт по газам. Тошнота поднимается по пищеводу вверх.

– Меня сейчас стошнит, – шепчу я. Кровь отливает от лица. Меня нещадно мутит.

– Сейчас. Потерпи. Немного. Белоснежка, дыши. Глубокий вдох и длинный выдох, – громко произносит Лазарро. Но я не могу дышать. Я не могу ничего сделать. Я попросту давлюсь своей рвотой и хватаюсь за ручку на двери.

– Открой… открой… – я дёргаю за неё. Свист тормозов. Его крик, и затем я вылетаю на обочину. Ноги меня не держат. Мой взгляд цепляется за порванный пиджак. Расталкиваю людей и нагибаюсь над урной. Меня рвёт. Я хватаюсь за урну дрожащими и побелевшими пальцами. Меня рвёт. Снова и снова. Горло дерёт. Я кашляю. Захлёбываюсь. И снова. Меня ничего не волнует. Ничего. Только лицо пожилой женщины с отверстием во лбу. Она ранила кого-то? Пуля из её пистолета ведь должна была в кого-то попасть? Откуда у таких глубоко пожилых людей оружие? Это законно? За что?

Со стоном закрываю глаза и понимаю, что не могу больше стоять. Меня тянет к земле. Но Лазарро подхватывает меня. Снимает с меня пиджак и вытирает мой рот.

– Лучше? – шепчет он, прикладывая что-то холодное к моему лбу. Сквозь приоткрытые веки смотрю на него и слабо качаю головой.

– Поехали. Давай, я приведу тебя в чувство. Это шок. Это нормально, – сухо говорит он без какого-либо сострадания ко мне. Это ранит, а ещё больше ранит то, что я спасла себя ценой чужой жизни.

Лазарро несёт меня обратно в машину и вместе со мной на руках забирается на водительское сиденье, отодвигает его немного назад и закрывает дверь.

– Радуйся, Белоснежка, ты смогла позаботиться о себе.

Насмешливый тон Лазарро злит, но я настолько обессилена, что даже ударить его не могу. Вообще ничего не могу. Я лишь лежу на нём, пока он со мной на своих коленях ведёт машину.

В груди образовывается пустота. Мои чувства опять выключаются. Мне хочется бежать из этой жизни. Бежать из мрака и холода, из отвращения и боли. В какой-то момент я полностью теряю нить, связывающую меня с реальностью. Знакомый аромат пороха, огня и сладкого дурмана проникает в мой разум. Я помню этот запах. Кожа впитала звук пуль и запах крови. Она впитала в себя все пороки человечества. Она мне очень близка.

Неожиданно понимаю, что куда-то лечу, а потом всем телом ударяюсь о прохладную, скорее, даже ледяную воду, моментально заливающую мой нос. Я дёргаюсь и распахиваю глаза, видя только искажённую водой скачущую картинку. Я задыхаюсь, не могу двинуть рукой или ногой, как вдруг меня вырывает из неё, и кашель разносится по всему огромному пространству. Захлёбываясь кислородом, цепляюсь за горячую мужскую шею и прижимаюсь к ней. Лазарро обхватывает мою голову и отодвигается немного назад. Он стирает воду с моего лица, пока я глупо моргаю и пытаюсь понять, что случилось.

– В порядке? Приходишь в себя, Белоснежка? – приподнимая уголок губ, интересуется он.

– Мудак… – хриплю я.

– Признаю, что скучал всему по этому, – смеясь, он крепко целует меня в губы и плывёт со мной к бортику. Только сейчас я понимаю, что мы в пентхаусе, в бассейне, и здесь очень пусто. Раньше был целый розарий, но теперь лишь одинокое искусственное зелёное покрытие.

– А где всё… цветы… зелень? – шепчу, когда он сажает меня на бортик. Лазарро даже не разделся. Он как и был в костюме, так и прыгнул, и моя туфля проплывает у него за спиной.

– Они…

– Меня хотели убить, – вспоминаю я. Дрожь снова проходит по телу.

– Ну, всё, вернулась, – цокает Лазарро и выпрыгивает из воды. Он садится рядом.

– Она сказала: «Сукин сын забрал моего мальчика, я заберу его суку». Что это значит? – нервно хриплю.

– Блять. – Лазарро передёргивает плечами и отклоняется назад, облокачиваясь на локти.

– Я задала вопрос и так понимаю, что это точно не заказ моего работорговца. Да? – Бросаю злой взгляд на Лазарро.

– У тебя макияж потёк…

– Отвечай! – Ударяю его по бедру, и он шипит. Взгляд наполняется яростью.

– И не смей орать на меня, ты заслужил, Босс. Кто это был, и кого ты снова убил? – цежу я.

Лазарро цокает языком и чмокает губами так, словно дохлую крысу съел.

– Её внука я убил за предательство. Он был одним из тех, кто впустил на мою территорию итальянцев, которые устроили взрыв, и я потерял своих людей, – нехотя говорит Лазарро.

Шумно вздыхаю и провожу ладонью по мокрым волосам. Смотрю на гладь воды и ударяю по ней ногой.

– Она решила отомстить тебе, – делаю я вывод. – Только вот она не была в курсе того, что тебе насрать на меня. Бессмысленная смерть.

– Теперь ты убьёшь все их семьи? – тихо спрашиваю.

– Я ещё не решил.

– Значит, да, – фыркаю я. – Не находишь это чересчур необоснованным? Хотя ты, в принципе, король необоснованных поступков. Всё в твоём духе. Она просто была в трауре, и горе вело ей…

– Начинается. Опять ищешь оправдания. Тебя, мать твою, чуть не пришили, а ты всё ищешь и ищешь их! Что, блять, должно случиться, чтобы ты перестала это делать? Что? Глупая Белоснежка!

Лазарро зло приподнимается и шлёпает к выходу из бассейна.

– А ну, вернись! Я с тобой ещё не закончила! Босс!

Он, не обращая внимания на мои крики, спускается по лестнице. Яростно подскакиваю на ноги, меня ведёт немного в сторону, но я концентрируюсь на своей цели.

– Лазарро! Я не ищу ей оправданий, просто понимаю причины её поступка, вот и всё! Лазарро!

Дверь хлопает, но я нажимаю на ручку и влетаю в его спальню. Охаю от того, что вижу. Здесь только матрас. Один матрас и свалка вещей, разбросанных по всему полу, помимо этого, куча пистолетов, автоматов и коробки с пулями.

– Пошла на хрен, – рычит, бросая в меня мокрым пиджаком, но я отскакиваю.

– Хватит уже. Хватит этого твоего характера, Лазарро. Что здесь, чёрт возьми, случилось? Я была в этой спальне недавно, и тогда здесь стояла кровать. Была гардеробная. И были шторы! Что ты опять натворил? – Всплёскиваю руками, тяжело дыша.

Лазарро вырывает рубашку из брюк и бросает её на пол.

– Молчание не делает тебя умнее, – язвительно замечаю.

– Зато сохраняет тебе жизнь. Я пытаюсь не придушить тебя.

– Почему? Ты можешь объяснить мне почему? Почему ты в таком состоянии? Или скажешь, что ты так сильно расстроился из-за моего отказа? Можно я тебе не поверю? – фыркая, упираю руки в бока.

Он упрямо продолжает молчать, снимая брюки вместе с боксерами. Проходит мимо меня в ванную, а я следую за ним.

– Ты оставишь меня в покое? Оставь меня в покое, Белоснежка. Я устал от тебя. Мне нужен кислород. Свали. – С грохотом ударяет кулаком по крану и включает душ.

Сбрасываю оставшуюся туфлю и медленно подхожу к Лазарро.

– Чёрт, я чувствую тебя даже на расстоянии. Слышу твоё дыхание. Его даже звук льющейся воды не может перебить. Что тебе нужно от меня, Белоснежка? Ты ещё жива, потому что у меня есть дела поважнее, чем заниматься тобой и твоими выходками. – Лазарро поворачивает голову и пристально смотрит мне в глаза.

– Сидела бы там, где я сказал, ничего бы не случилось. Но нет, тебе нужно было притащить сюда свою задницу. Адреналина не хватало?

– Выговорился? Или сломаешь ещё что-нибудь, чтобы полегчало?

Он рычит и стискивает кулаки, словно готов наброситься на меня и отлупить, как Бруну. Это меня и пугает. С ним что-то не так. После той ночи он стал ещё более агрессивен и зол.

– Я всего лишь просила тебя поговорить со мной нормально. Объяснить мне, что случилось в ту ночь. Но ты бросил меня одну. Ты начал творить безумие с собой и со мной одновременно. Я не понимаю тебя, Лазарро, и вряд ли захочу понять. Прости, что разочаровала тебя в чём-то. Прости, я подожду Симона или кого-то другого в спальне, которую ранее занимала. Оставляю тебя одного, как ты и хотел, – печально вздыхаю и больше не знаю, что делать с ним. Как достучаться до него? Он как будто закрылся в своём коконе, а причин-то, видимых для меня, нет.

– Белоснежка, – его шёпот ударяет по моему сердцу. Замираю у двери, и глаза наполняются слезами.

– Не надо звать меня, если ты не готов видеть во мне личность и человека, которому можешь довериться. Не зови меня, я не приду. Не зови. Больше не зови, ты потерял это право. Я не готова вновь начинать войну с тобой, переживать то, что было раньше, рисковать своей жизнью, чтобы остановить тебя. Мне паршиво без тебя, Лазарро, а с тобой ещё хуже. С меня хватит всего этого. Ты или начнёшь ловить преступника, или я это сделаю без тебя, но ничего личного между нами больше нет. – Тихо закрываю за собой дверь и выхожу из спальни Лазарро.

На меня наваливается ужасная апатия. Я все силы отдала на первый разговор с ним, затем на то, чтобы увернуться от пули и на шоковое состояние. В данный момент я не испытываю романтических чувств, лишь печаль оттого, что когда увидела его, моё сердце снова забилось быстрее. Не хочу влюбляться в Лазарро. Не хочу больше видеть в звере человека. Не хочу. Но я вижу. Это меня убивает. Я страдаю без него, а он просто в гневе ломает мебель.

С тяжёлым вздохом оглядываю пустую комнату с ободранными обоями. В стенах даже дырки от пуль остались. Что же ещё здесь случилось? Зачем он всё это делает? Зачем всё портит? Разве Лазарро не видит, что строить куда сложнее, чем просто поддерживать чистоту? Он думает, что всё можно купить. Нет. Я считала, что смогла показать ему это, но, видимо, сдалась раньше, чем он понял мою мысль.

Умываюсь в полуразрушенной ванной. Выжимаю свои волосы, а одежды-то здесь нет. Она, вся изодранная и сложенная в большие пакеты, находится в том месте, где раньше была гардеробная. Мне уже не хочется видеть, что он сделал со всем пентхаусом. Он его уничтожил. Он мастер уничтожать всё хорошее. Псих.

В мокрой одежде всё же спускаюсь вниз и печально смотрю на голые стены. Просто голые. Только кухня осталась. Даже стёкла на балкон выбиты, и их ещё не успели вставить. Ужасно. Отвратительно.

Сажусь на искусственную траву на балконе, думая, что так моя одежда высохнет быстрее. Притягиваю колени к груди и закрываю глаза.

Кожей чувствую, как кто-то оказывается рядом со мной. Распахиваю глаза и поворачиваюсь. Лазарро, стоящий в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, протягивает мне бокал с алкоголем. В его руке такой же, и рядом стоит бутылка.

Усмехаясь, беру бокал и выпиваю содержимое залпом. Алкоголь моментально прожигает желудок и лёгкой вуалью опускается на мой разум, немного расслабляя его. Лазарро обновляет мой бокал и садится так же, как я, упираясь локтями в колени. Я молчу, жду, когда он решится на разговор, который нужен нам обоим. Очень нужен. И то, что он пошёл хотя бы на такой контакт, меня немного радует.

– Я был очень зол на тебя, – его голос хрипит. Он прочищает горло и выпивает зараз виски. Наливает себе ещё.

– Почему? – шепчу я. – Ты же не хотел этого. Разве я не права?

– Ты права. Я был зол на то, что ты не подумала о себе. Так ты не выживешь, Белоснежка. Здесь нет близких людей, есть только ты. Не важно хотел я этого или нет, но ты должна была защитить себя, став моей любовницей. Выжить, используя меня. А ты осталась всё той же милой и глупой дурочкой. Я сотню раз говорил тебе, что нет в моём мире сочувствия. Только пистолет и пуля. И это лишь первое, с чем ты столкнёшься в будущем. Однажды я просто могу не успеть, – хмыкает Лазарро.

– Значит, так тому и быть…

– Ты, блять, издеваешься? – рычит Лазарро, сверля меня яростным взглядом.

– Послушай, Босс, у тебя своя жизнь, у меня своя. Ты принимаешь свои решения, я свои. Я не жалею о том, что отказалась стать твоей любовницей. Я не она, и ты знаешь об этом. Для меня важно, чего хочешь ты. Важно. Намного важнее, чего хотят другие. И я тоже не хотела этого. Не хотела, понимаешь? Это не моя дорога. Я постараюсь быть более внимательной в следующий раз и обещаю, что буду всеми силами пытаться не подставить твоих парней. Они не виноваты в том, что у меня ещё живо сердце. И оно болит за вас. Мне жаль, что тебе придётся понести убытки из-за меня, но решение своё я не изменю.

– Это глупо, – говорит он, качая головой, и мы вместе делаем глоток алкоголя.

– Пусть, – пожимаю плечами.

Повисает молчание, в котором я просто сдаюсь.

– Я бы, вообще, хотела, чтобы ты отдал меня ему. – Бросаю на Лазарро взгляд и вижу, как он крепко сжимает зубы, зло двигая челюстью.

– Ты не думал о том, что, отпустив меня к нему, сможешь поймать его? И не важно, убьёт он меня или нет, ведь это проще, чем тратить деньги на моё содержание, своё время и силы, когда это не даст никаких плодов.

– Что за хрень ты несёшь, Белоснежка?

– Почему ты так говоришь? Это разумно. Если ты проследишь за мной, то есть большая вероятность, что выйдешь на работорговца моментально. Он не упустит возможности сам прийти за мной. Я помню его. Ему нравится наслаждаться мучениями своей жертвы. Он получает удовольствие, когда она сдаётся. Так почему бы всё это не прекратить? Ты явно уже сходишь с ума из-за того, что происходит, а я… просто знаю, что наши дороги разошлись в ту ночь. Так отпусти меня по этой дороге, Лазарро. Отпусти, и всё решится быстрее, чем если ты вновь потянешь меня за собой.

Лазарро потирает переносицу и хмыкает.

– Ты думаешь, я не разрабатывал эту схему? – цокает он.

– Я не знаю, что ты разрабатывал. Ты никогда этим не делился со мной, поэтому мне пришлось приехать самой. Так что дальше? Ты отпустишь меня?

Лазарро медленно поворачивает ко мне голову.

– Ты хочешь уйти?

– Если это поможет, то да. Я уже высказала свои мысли насчёт работорговца, как и вариант его поимки, – уверенно киваю.

– Что ж, хорошо. У меня есть предложение для тебя, Белоснежка. Я отпущу тебя, но при одном условии: ты не обернёшься, когда будешь уходить.

Хмуро сдвигаю брови.

– Не понимаю. То есть, я не должна смотреть назад? Или это какая-то аббревиатура?

– Именно она. Я дам тебе свободу, хотя ты и до этого была свободна. Ты пойдёшь туда, куда глаза глядят. Никто тебя не остановит. Но главное условие – не оборачиваться назад. Ни при каких обстоятельствах. Сможешь уйти без оглядки – делай что знаешь и проверяй свою идею. Ты согласна? – На его губах играет гадкая улыбка. Что ещё он задумал?

– Идёт. Я согласна.

Лазарро ударяет по моему бокалу своим и приподнимает его.

– Тогда нас ждёт незабываемая ночь.

Только от одного его взгляда мурашки бегут по моей коже, а кровь вспыхивает от адреналина. Лишь бы это не было очередной уловкой Лазарро. С его фантазией и неадекватными поступками я опасаюсь, что он приготовит мне сотню ловушек.

Глава 3

Испытания, наверное, никогда не закончатся в моей жизни. Я с этим смирилась, как и с тем, что она больше не будет прежней. Даже если мне и удастся вернуться в Англию, то я больше никогда не смогу вести привычный образ жизни. Лазарро подсадил меня на адреналин. Я понимаю это и пытаюсь бороться, но всё безуспешно. Он был прав, это хуже наркотика. Ломка, похожая на волнение от незнания вначале проявляется слабо. Затем она становится сильнее, усугублённая привезённым для меня полупрозрачным чёрным платьем в пол, роскошными туфлями и шёлковым зелёным нижним бельём. Она наполняет разум практически до краёв, когда ночь опускается на город, и Лазарро поправляет галстук-бабочку. Она покалывает в каждом уголке моего тела, когда он касается моих обнажённых плеч, и на шее вместе со словами: «Для моей Белоснежки. Прощальный подарок» оказывается тяжёлое изумрудное колье. Она вынуждает кровь нестись всё быстрее, когда Лазарро сам опускается на колени и подхватывает мою ногу, обувая на неё туфельку. Она взрывается, точно попкорн, в моих венах, когда он оглядывает меня, и его глаза горят ярче от наслаждения.

– Я голая, – провожу пальцем по тонкой материи платья на своём бедре. – Насколько я помню, раньше ты рычал и ругался из-за этого.

– Всё в этой жизни меняется, Белоснежка, – усмехаясь, Лазарро ведёт меня по полуразрушенному пентхаусу, и мы спускаемся вниз. Укол боли от его безразличия пронзает моё сердце. Адреналин бушует, вызывая злость и обиду. Он остыл ко мне. Перегорел. Его интерес погас. Но я чувствую какую-то особую перчинку в своих мыслях. Пытаюсь разочароваться в себе или в нём. Не могу. Что-то, определённо, не даёт мне это сделать. Может быть, то, что он прижимается всем телом ко мне, стоя позади, и его дыхание теряется в моих волосах. Может быть, то, что он так медленно и даже машинально водит пальцем по моей ладони, вынуждая моё тело отвечать пиком возбуждения. Может быть, то, что его глаза напоминают звериные, как только мы выходим на парковку, а все мужчины быстро опускают глаза в пол. Может быть, то, что он останавливает меня и сам помогает сесть в машину, словно невзначай проводя по моей пояснице пальцами и оставляя обжигающий мазок возбуждения.

– Итак, я хочу уточнить: ты даёшь мне шанс уйти от тебя и свободно передвигаться по городу, чтобы стать приманкой для работорговца? – нарушая тишину, замечаю, что мой голос понизился до хрипоты.

– Всё верно, Белоснежка, – кивает Лазарро.

– Хорошо, но зачем всё это? Куда мы едем? – спрашиваю его.

– Я должен убедиться, что ты не врёшь мне. С каких-то пор я перестал понимать реакцию твоего тела и ход твоих мыслей. Поэтому это всё лишь для меня. Я хочу быть спокоен, зная, что ты не настолько привязалась ко мне и к моему миру, чтобы вернуться к нам.

– То есть ты не понимаешь? – удивляюсь я. – Неужели, я могу обмануть знаменитого «стрелка» Лазаря Михея Ромариса?

Он бросает на меня резкий взгляд, обдавая моё тело горячей волной удовольствия.

– Повернись, – приказывает он.

Подавляя победную улыбку, подчиняюсь ему. Мне на глаза ложится повязка, и я сразу же хватаю запястья Лазарро.

– Это испытание, Белоснежка. Ты на него согласилась.

– Ты не рассказал мне обо всех условиях. На это я не соглашалась, – возмущаюсь и чувствую, как он придвигается ближе.

– Надо было уточнять сразу. Первая ошибка, но она не столь важна. Белоснежка, не лишай меня шанса в последний раз увидеть тебя порабощённой мной, – шепчет Лазарро мне в ухо, и я ломаюсь. Моё тело изнывает без него, но разум помнит, что этот мужчина изменщик и никогда в верности мне не клялся.

– Что ж, ладно. Лелей своё эго до поры до времени, Босс, потому что я собираюсь нанести сокрушительный удар по нему, – едко фыркая, закрываю глаза.

– Я жду этого, Белоснежка. Я сумасшедший в своём желании увидеть твою спину и поохотиться за ней. – Лазарро неожиданно кусает мочку моего уха, отчего я подпрыгиваю на месте. Он смеётся низким, бархатным тембром и завязывает повязку.

– Но сейчас отодвинься. Ты сам уехал, тебе не привыкать демонстрировать своё отвращение ко мне. – Дёргаю плечами, сбрасывая его руки. Да, я ревную. Сильно. Лазарро каждым своим действием намекает на ту связь, которая была между нами, но он сам виноват. Остался бы и высказал свои претензии в ту ночь, было бы всё иначе. А так…

Лазарро смеётся, и тепло его тела отдаляется от меня. Сглатываю горечь разочарования.

– Я никогда не давал тебе обетов, Белоснежка. Ты насколько оскорблена дюжиной минетов?

Чувствую его ладонь, ложащуюся мне на бедро. Резко снимаю её и отбрасываю от себя, поджимая зло губы.

– Ты ревнива, а когда-то обещала, что не будешь закатывать мне сцен, – нагло припоминает Лазарро.

– А ты обещал, что будешь рядом и не заставишь меня снова бояться своей тени. Так что мы оба не сдержали своих слов, – дерзко парирую.

– Думаешь, что справишься с моим заданием, Белоснежка? Осмелела? – рычит он мне на ухо.

– Я не думаю, а знаю это наверняка. Ничто и никто не заставит меня обернуться. Никогда. И это не смелость, а желание поскорее забыть тебя и то, что ты сделал со мной, – цежу я.

– Ты так сильно обижена. Я, конечно, знал, что внутри тебя скрыт небывалый темперамент, но чтобы настолько… Видимо, я сделал ошибку, оставив тебя, Белоснежка, надо было трахать тебя до тех пор, пока ты не начала бы молить о пощаде за свою выходку. Впредь буду знать, насколько ты выносливая на самом деле.

Мою щёку обдаёт его дыханием. Лазарро едва касается моей кожи губами, а я уже чувствую его рот на себе. Он специально это делает. Возбуждает меня. Играет со мной. Сбивает с поставленной цели. Пусть алкогольные пары ещё не выветрились, а моё состояние из-за смерти старушки ещё не восстановилось, но я, чисто из принципа, выиграю эту гонку. Утру ему нос, чтобы не задирал его и понял, насколько я устала от смены его настроений.

Машина останавливается. Лазарро помогает мне выйти из неё и ведёт за собой. Я чувствую аромат зелени и прохладу. Мы на улице. Затем останавливаемся на пару мгновений, пока громкая музыка и смех не начинают разрывать мои барабанные перепонки. Ладонь Лазарро скользит по моей талии, и он ведёт меня рядом с собой. Не знаю, куда мы идём и где находимся, но подозреваю, что эта та самая вечеринка, куда его пригласили ранее развлечься. Порнография в его извращённом мире боли. Стараюсь сконцентрироваться на шагах, но мы постоянно с кем-то сталкиваемся. Я путаюсь. Мы идём направо, затем останавливаемся и разворачиваемся. Потом вновь направо. Поднимаемся по лестнице и снова останавливаемся. Лазарро специально меня путает, чтобы я не поняла, каким путём вернуться. Я знаю, что он задумал. По крайней мере, догадываюсь. Он выпустит меня в этом мире и будет наблюдать за тем, как я миную каждую, установленную на моём пути, ловушку в виде похотливых козлов. Ничего. Я справлюсь. Я так зла. Внутри меня так много адреналина, что я готова на многое, только бы выиграть.

Музыка стихает, я слышу голоса. Их много. Смех. Звон бокалов. Стук дверей. Звуки сменяются на более чувственные, шум стихает, и вокруг становится практически спокойно. Мои шаги разносятся эхом в пространстве. Лазарро продолжает плутать, но я уже не считаю шагов, это бессмысленно. Он умнее меня и хитрее, это я признала уже давно. А его извращённая фантазия куда хуже, чем у самого дьявола.

Лазарро останавливается и несколько раз поворачивает меня вокруг своей оси. Козёл. Голова немного кружится, я оступаюсь и нахожу опору в его груди.

– Ты долбанный ублюдок, – шиплю я.

Его смех. Его ладони. Его дыхание. Мои рецепторы становятся чересчур чувствительными.

– Итак, Белоснежка, благодарю за комплименты, но перейдём к делу. Условия следующие: оглядываться назад запрещено, смотреть назад запрещено, шагать назад запрещено. В общем, всё, что связано со словом «назад», для тебя табу. В каждой комнате есть сквозная дверь, и любая из них ведёт к параллельным коридорам. В этом месте нет ограничений. Сюда приводят лишний груз, если ты понимаешь, о чём я…

– Прости? – поперхнувшись от его слов, переспрашиваю.

– То есть тех, от кого хотят избавиться. Бывших парней, партнёров или любовников для того, чтобы все могли найти себе развлечения и забыть друг о друге безболезненно. Лишний груз, – нахально поясняет он.

– Выходит, так ты меня видишь, – шиплю я.

– О-о-о, совсем наоборот. Это ты меня так видишь. Ведь именно ты решила уйти от меня, Белоснежка, я лишь пытаюсь отпустить тебя. Условия поняла?

– Прекрасно запомнила, – зло цежу.

– Дам тебе фору в десять секунд, а затем буду наблюдать. Задержишься здесь, я тебя поймаю. Сможешь добраться до выхода – отойду в сторону.

– Клянёшься?

– Клянусь.

– Тогда приступим. Я хочу скорее сбросить лишний груз, – буквально выплёвываю слова. Надеюсь, ему так же противно, как было мне, когда я узнала о его похождениях.

Лазарро грубо разворачивает меня и медленно стягивает с глаз повязку. Неожиданно свет словно ослепляет меня. Несколько раз моргаю и охаю, с ужасом смотря на сотню зеркал, расположенных вокруг нас.

– Какого чёрта? – шепчу, оглядываясь по сторонам. Это зеркальный лабиринт.

– Одно из развлечений. И я не удерживаю тебя. Вперёд, Белоснежка, гномы заждались. – Лазарро хлопает меня по ягодице, и я с вызовом смотрю на него.

– Уже попалась. Ты обернулась. Назад. Ко мне, – самодовольно ухмыляется.

– Игра ещё не началась. Считай и увидишь, как сильно я тебя презираю, неуравновешенный мудак, – цежу я.

– Ты сегодня крайне красноречива, а мне это так нравится. Раз, – выдыхает он.

Отворачиваюсь и иду вперёд, как сразу же натыкаюсь на зеркало. За спиной раздаётся смех.

– Два.

Чертыхаясь про себя, быстро иду вбок и вожу ладонями по зеркалам, ища выход. Везде отражается Лазарро, наблюдающий за мной с ехидством. Терпеть его не могу.

– Четыре.

Хватаюсь за край зеркала и юркаю в коридор. Быстро иду по нему.

– Шесть.

Снова натыкаюсь на зеркало.

– Девять.

Мой пульс подскакивает, и я срываюсь вместе с ним на бег. Нельзя оборачиваться.

– Моя Белоснежка, ты ещё здесь?

Вскрикиваю, когда Лазарро появляется в отражении. Несусь вдоль зеркал, постоянно сворачивая в разные стороны, слыша звук его размеренных шагов.

– Ты обещал не мешать! – выкрикиваю, прижимаясь к зеркальной стене.

– Ошибаешься, никогда не обещал такого. Наоборот, я буду тебе мешать.

Мне кажется его голос везде.

– Это нечестно! – возмущаясь, иду дальше.

– А мир, вообще, дерьмо, Белоснежка. Он одна огромная тюремная камера.

Хочется обернуться, но я упрямо двигаюсь дальше, натыкаясь снова и снова на зеркала. Моё собственное отражение уже вызывает тошноту.

– Мы заключённые.

Вздрагиваю, когда шёпот Лазарро раздаётся прямо за спиной.

– Не смей, – цежу, плутая по коридорам. Он идёт следом. Я вижу его. Если мои шаги быстрые, то его скучающие и спокойные. Но выражение его глаз, как у зверя, вышедшего на охоту, меня подавляет. Я знала, что испытание не могло быть лёгким, но в действительности оно оказалось безумно сложным. Ненавижу зеркала. Ненавижу это ощущение беспомощности. Оно лишает сил. Но я упрямо иду вперёд.

– Мы оба закованы в цепи, и тебе нравятся мои цепи, – летит в спину.

Сцепляю зубы. Меня раздражает то, что выхода отсюда нет. Краем глаза замечаю отпечатки своих рук, и меня пронзает догадкой. Я буду помечать зеркала. Облизываю палец и прикладываю его на стекло, проводя им по каждому зеркалу.

– Браво, Белоснежка! – Смеясь, Лазарро издевательски хлопает. Но я стараюсь абстрагироваться от его голоса, утягивающего назад. Никакого назад. Я закончу всё это сегодня.

Мы ходим по кругу, пока я не сворачиваю в разные стороны и не проверяю каждый проход. Победно улыбаюсь, замечая чёрную ткань в отражении. Выход.

Добегаю до неё и распахиваю. Горячий воздух из тёмного коридора сразу же ударяет по лицу. Свет здесь приглушён, и есть люди. Практически голые женщины стоят у стен, а их зажимают мужчины, либо сами женщины.

– Я даже не удивлена. Очередное место под стать тебе, Босс. Такое же грязное, как ты сам, – фыркаю, чувствуя его за своей спиной.

– Будь проще, Белоснежка, – усмехается он.

– Да пошёл ты. – Иду дальше по коридору, не смотря на людей. Замираю, понимая, что не слышу шагов у себя за спиной. Мне хочется обернуться, чтобы проверить, где Лазарро. Позади раздаётся женский стон и рычание Лазарро. Сукин сын. Сцепив зубы, сразу же догадываюсь, что он уже увлёкся кем-то. Ненавижу. Ревность меня изводит. Но кто я такая, чтобы ревновать его? Вот и нужно помнить об этом, а не тешить себя иллюзиями.

Мне навстречу идёт высокий мужчина. Он не сводит с меня глаз и плотоядно облизывается. Нельзя делать шаг назад. Лазарро сказал, что везде есть сквозные проходы. Резко толкаю дверь справа от себя и юркаю внутрь. Быстро закрываю дверь и, шокированная, замираю. На огромной кровати сплетены мужские и женские тела. Они оборачиваются ко мне. Хочется бежать отсюда. Я чувствую, как ручка под моей рукой опускается вниз, и как ошпаренная, пряча взгляд от обнажённых тел, прохожу мимо кровати и толкаю ещё одну дверь.

– Чёрт возьми, – шепчу я. Полностью чёрная комната, и в ней всего один фонарь, к которому привязан мужчина. Женщина в чёрном белье ударяет его ремнём по бедру, и его член дёргается.

– Красавица, можешь попробовать, – шёпот незнакомца пробирает до костей.

Я просто иду вперёд, поражённая увиденным. Они ничего не стесняются. Хотя чему я удивляюсь. Это ведь стихия Лазарро. И, кстати, где он сам? Неужели, так просто сдался, и секс его привлёк быстрее, чем итог нашей игры? Козёл.

Нахожу дверь и открываю её. Лучи света сразу же падают мне на лицо. Вижу несколько шестов, на которых крутятся девушки, и сидящих напротив их мужчин. Чёрт, я не хочу проходить мимо них и их плотоядных взглядов. Страх пробирает меня до мурашек, когда один из них, одетый в классический костюм, поднимается и направляется ко мне. Срываюсь на бег и несусь к другой двери. Уже не представляю, что меня может ждать за ней. Хлопаю дверью у себя за спиной и оказываюсь в очередной спальне, но здесь тихо. Слишком тихо. Прохожу мимо кровати и слышу из темноты угла рычание. Дёргаюсь в сторону, а на свет выползает мужчина в наморднике.

– Цербер, сидеть! – В темноте щёлкает плеть, и мужчина скулит.

– Милая, хочешь поиграть с моим мальчиком?

Охаю от предложения.

– Благодарю, но мне это неинтересно, – цежу я.

Боже мой!

Вылетаю в коридор и натыкаюсь на девушку. Она обнажена. Её тёмные волосы спутаны, а губы блестят, как и глаза.

– Отвали, – рычу, отталкивая её от себя, и иду дальше по коридору. Нахожу лестницу, видимо, ту, по которой мы шли вместе с Лазарро. Быстро спускаюсь, придерживая платье. Музыка становится ритмичней и быстрее, как и моё дыхание. Я попадаю в коридор, в котором нет света, а только клубные огни и множество людей. Почему у мужчин столько привилегий? Они здесь в основном одеты нормально, а вот женщины голые. Меня кто-то щиплет за ягодицу, и только я порываюсь обернуться, как одёргиваю себя. Прорываюсь сквозь толпу, но это так сложно. Они все двигаются и не желают облегчить мне задачу.

Неожиданно над головой гремят выстрелы. Испуганно замираю, и меня несёт вместе с толпой влево. Я не могу двинуться. Люди кричат и, зажав меня между собой, тащат в сторону. Выстрелы остаются за спиной, а я цепляюсь за людей, не заботясь о воспитании, и настойчиво прорываюсь вперёд до тех пор, пока не нахожу дверь и, открыв её, врываюсь в нечто, похожее на цирковую комнату. Здесь идёт представление. Стоят несколько стульев, и все они заняты. На сцене находится женщина, привязанная к крутящемуся деревянному кругу. В центр сцены выходит мужчина в маске, подбрасывающий в руке нож. Он швыряет его в девушку, и я, охая, закрываю рот рукой от ужаса и страха. Нож попадает куда-то рядом с её бедром, вызывая этим бурную реакцию у присутствующих. Дёргаю головой, сбрасывая наваждение. Медленно иду вдоль стены и затем вперёд. На меня никто не обращает внимания, я без затруднений нахожу ещё одну дверь.

С облегчением прижимаюсь к ней спиной, тяжело дыша. Аромат сигарет наполняет воздух. Впереди вижу крест с распятой на нём девушкой. Рядом стоит мужчина, изо рта которого вырывается сигаретный дым. Он бросает на меня взгляд, его грудь быстро поднимается, а ладонь скользит по алым ягодицам девушки. Сглатываю от воспоминаний. Я была в такой же ситуации. Мужчина отходит немного в сторону и с силой ударяет девушку ремнём. Она визжит, но её не слышно из-за кляпа. Моё сердце дерёт.

– Простите, – шепчу, быстро проходя вперёд. Нет, я не буду это вспоминать. Не буду.

Открываю дверь в следующую комнату. Шокированная видом, оглядываю поистине королевский зал. Здесь так светло и богато. В центре вижу пару, вальсирующую по всему пространству. Это что, какая-то шутка? Мужчина специально наступает девушке на ногу, и она кривится от боли. Заторможенная от всех впечатлений иду дальше, наблюдая, как пара борется, и сразу же отворачиваюсь. Распахиваю следующую дверь и оказываюсь в салоне самолёта. Вижу девушку, связанную и лежащую на одном из кресел. Она бросает на меня взгляд, умоляя о помощи. Сглатываю. Мою кожу покрывают мурашки. Что за чертовщина? Медленно двигаюсь дальше и открываю шторку. Мой рот открывается при виде мужчины, трахающего в рот стюардессу. Поднимаю взгляд на его лицо, и он улыбается, приоткрыв губы. Дёргаюсь от этого зрелища в сторону. Он сильнее стискивает женские волосы, а я быстро толкаю дверь и хлопаю ей за собой. Мой слух сразу же привлекает звук цикад и шум прибоя, в лицо откуда-то дует влажный ветер. Оглядываясь, понимаю, что обстановка комнаты очень похожа на ту, в которой я была на вилле. Какого чёрта? Подхожу к кровати и вижу девушку, она мирно спит, но хлопает дверь, и я дёргаюсь в сторону. Мужчина медленно приближается к ней и хватает её за лодыжки. Она кричит от страха. Нет… нет…

Срываюсь на бег и буквально влетаю в следующую комнату. Это мой персональный ад. Звучит музыка, и я вижу пару, танцующую в центре пустого зала. Они полностью поглощены друг другом. Она отворачивается от него, отпивающего что-то из бокала, и сбрасывает пеньюар. Опускаясь на колени, она ползёт к нему. Мотаю головой. Что происходит? Это всё не может быть простым совпадением, не так ли? Но как Лазарро удалось всё это разыграть? Он словно показал мне прошлое. Зачем?

Оказываюсь в очередной комнате, в которой нет ничего примечательного. Голые серые стены. Матрас на полу и разбросанная одежда. Замираю, осознавая, что это очень похоже на то, что сейчас представляет собой комната Лазарро. Подхожу к матрасу и поднимаю знакомые чёрные трусики. Клянусь, что сегодня я была в таких же. Не знаю, что здесь происходит, и не хочу знать, но это мои трусики. Мои!

Дверь за спиной хлопает, и я слышу, как щёлкает замок. Нельзя оборачиваться. Нельзя двигаться назад. Только вперёд.

Глава 4

– Это ты, – шепчу, поверхностно дыша.

– Ты уже чувствуешь меня даже на расстоянии, Белоснежка, – приглушённо отвечает Лазарро.

– Что это всё значит? Наказания. Банкет. Самолёт. Стюардесса. Вилла. Пентхаус. Я ничего не забыла? Это были мои трусики? – Напрягаясь, облизываю губы. За спиной раздаются шаги.

– Ты увидела мои любимые моменты наших встреч. Хотя их было куда больше, но эти самые изысканные. Ночь наказания. Когда ты начала меняться. Ты так боролась сама с собой, что мне было крайне интересно узнать, что же ты решишь дальше. Облегчение моих яиц. Они всегда рядом с тобой полны спермы. Они ждут, чтобы выстрелить в твой рот, в тебя, на твою кожу. Пропитать всю тебя собой. Танец. Хар�