С первого взгляда

Глава 1. Алия

– Алия Дмитриевна, у нас проблемы.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула моя помощь и опора, мой секретарь – Катерина.

– Что еще у нас случилось? – устало выдохнула я, прикидывая в уме, когда уже это все закончится.

Ах, да! Никогда. Это же я. Жизнь у меня такая: пестрит и сияет.

– Группа «Холодный декабрь» устроила скандал в гримерной. Якобы не все условия райдера соблюдены.

– Что на этот раз не устраивает? Цвет занавесок не тот или официантки не улыбнулись? – пробурчала я, скидывая в сумку мобильный и подхватывая ключи от машины.

– Вода, – усмехнулась девушка, покручивая ручку в длинных наманикюренных пальчиках, – производитель не тот.

– Ясно. Позвони Димке и скажи, пусть делает что хочет, но эти ребята сегодня обязаны выступить в клубе. Иначе неустойку спишу с него.

Я с грохотом задвинула ящик и схватила висящее на вешалке пальто.

Время медленно, но верно подбиралось к шести, а я еще даже не выдвинулась в сад за своей егозой.

Предчувствуя, что соберу все пробки по дороге, поспешила к беленькой Audi, припаркованной у соседнего бизнес-центра. Кровь из носу нужно успеть до закрытия садика, а то какая же я буду мать!

***

– Муся моя! – услышала я звонкий голосок своей малышки, выскакивая из машины. Маленькие ножки в желтых сапожках семенили ко мне, катастрофически уверенно топая по лужам.

– Привет, мышка! – расплылась я в улыбке, подхватывая на руки дочурку. Буйные темные, почти черные, кудряшки выбивались из-под забавной шапки с ушками, а большие глаза цвета малахита озорно сверкали в обрамлении густых ресниц.

Эх, вот с чем всегда без ложной скромности соглашалась, так это с тем, что она у меня кукольная красотка. От своего биологического отца и от меня эта принцесса взяла только самое лучшее. Тут и там по чуть-чуть «откусила».

– Куда мы поедем? – защебетала любопытная, пока я пристегивала ее на заднем сидении, – к деду с булей?

– Нет, зайчик, сегодня поедем домой. Мама очень устала и смертельно хочет завалиться с тобой на кровать и посмотреть мультик, – подмигнула я мышке и, чмокнув в лобик, утроилась на водительском сидении.

Мобильный завибрировал, намекая, что неплохо бы наконец-то прочитать смс от матери. Боже, храни эту функцию повторных уведомлений.

Пристраиваю свою мерно рычащую «девочку» в основной поток и тут же попадаю на красный. Пробки. Вечный бич больших мегаполисов.

«Привет, родная! До тебя сегодня не дозвониться, даже в офисе поймать не удалось. Позвони, как будет время! Как наша мышка? Как дела в саду? Завтра отец хочет устроить небольшие семейные посиделки, поэтому все бросаешь и к нам. Ватсон уже скучает».

Видимо, у любимого папиного лабрадора уже зажили боевые ранения, которые неаккуратная Майя нанесла в прошлый раз.

– Завтра едем к деду с булей, – говорю доченьке, быстро набирая маме лаконичное «хорошо» и «наберу позже».

Бросила взгляд в зеркало заднего вида, слегка оборачиваясь. Мышка сама себе что-то копошилась в рюкзачке и балякала себе под курносый носик. Абсолютно меня не замечая.

Я улыбнулась этой детской непосредственности и прикрыла глаза.

Тяжелая неделя выдалась. Знакомый под шумок скинул на меня еще одну концертную площадку, и пришлось знатно побегать, чтобы договориться с капризной звездой на выступление. Чем дальше, тем больше начинаю сомневаться в выборе профессии. А на кой черт оно мне надо вообще?

Могла бы сейчас спокойно просиживать штаны в фирме отца, да еще и на должности ведущего специалиста. Ну, нет же! Гордость моя всегда идет впереди. Не могу позволить себе сесть на шею родителям, да еще и вместе с Майей.

Хоть мои родители души в своей внучке не чают, конечно, но не оставляют отчаянных попыток узнать, кто отец нашей принцессы. Я же упорно молчу.

Далекие пять лет назад пообещала себе: никто не узнает о нашей ночи. Он был старше меня, серьезней. Я тогда была наивной девчонкой, которая все две недели отпуска поглядывала «исподтишка». Он же был взрослым мужчиной, который даже и не замечал миниатюрную блондиночку с голубыми глазами. До ночи моего отлета, когда потеря девственности обернулась неожиданной беременностью…

Глава 2. Стельмах

– Ау-у, Тёма, ты меня слышишь? – помахала рукой перед глазами Жанна.

Девушка крутилась перед зеркалом, одергивая подол платья. Я отвлекся от такого интересного созерцания стеклянного потолка и посмотрел на любовницу.

Брюнетка со спортивной фигуркой и длинными ножками. Типичная современная красотка, повернутая на своей персоне. Упругая задница и большая грудь – однозначно мой типаж.

– Завтра, говорю, встречаемся?

– Нет, – объяснять, почему, желания нет. – Занят.

– Ясно, ну хорошо. Звони, как освободишься.

Вот что мне в ней нравилось – прямолинейность. Никаких тебе соплей и обид. Добавляем в этот коктейль выдающиеся постельные таланты и отсутствие мании «трахать» мозг. Получаем идеальную любовницу. Действительно, «подруга» из Жанки хоть куда, а отношений и всех этих заморочек ни ей, ни мне не надо. Девчонке тридцать два, и хер знает, почему, но замуж она не стремится. За меня так точно, слава богу. Не готов я рушить свой уклад ради хорошего секса. Я точно знаю, что помимо меня у нее есть кто-то еще. Она же в курсе, что я не брезгую встречами на одну ночь, и любовниц у меня достаточно. Чувством собственности никогда не страдал, а интим всегда защищенный. Так что полная свобода действий идеально вписывается в мой ритм жизни.

Пока девушка собирает остатки своего гардероба, я нехотя поднимаю тело с кровати и как был, в чем мать родила, плетусь на кухню.

Холодильник пустой. Зато виски всегда в запасе. Наливаю горячительного в стакан и закидываю пару кубиков льда. Тело ломит приятная усталость, что аж двигаться неохота. Давно было пора «разрядиться», а то с этим новым проектом и расширением забегался совсем. Скоро дым из ушей повалит.

– Стельмах, у тебя мобильный разрывается, – появилась в поле зрения Жанка, впихивая в руки телефон и пробегая глазами по моей фигуре. Скромностью, надо сказать, тоже не наделён. А к таким плотоядным взглядам уже давно привык. Все в этой жизни рано или поздно приедается.

– Ну как? – усмехаюсь я, покручивая в пальцах бокал.

Звонящий подождет, интересней пронаблюдать реакцию любовницы.

– Раунд два? – вздёргивает идеальную бровь девушка. Жанка машет изящными запястьями, эротично прикусывая пальчик. На автомате подмечаю, что маникюр снова кроваво-красный. Ее любимый цвет, но так раздражающий меня.

– Или уже четыре-пять. Ты, кажется, опаздывала куда-то, – ухмыльнулся я, залпом осушая алкоголь в бокале.

– Я вполне могу задержаться…

Любовница пробегает по моему торсу длинными ноготками, слегка оцарапывая, оставляя едва заметные красные полосы. Член мгновенно реагирует на ласку, объявляя полную готовность к новому заходу. На красивом лице блуждает победная улыбка.

– Жанна…

Подруга предпочитает проигнорировать мое вялое предупреждение. Медленно оседает на пол, пробегая ладошками вдоль тела. Запредельно короткое платье задирается, оголяя аппетитную задницу. Устраиваясь на коленях, укладывает ладони на мои ягодицы и обводит языком головку члена, вышибая из груди сдавленный стон. Сука, эти движения языка и пошлый взгляд из-под опущенных ресниц заводят круче, чем сами действия.

– Расслабься Стельмах, – смеется Жанка, пробегая языком по всей длине. – Мы быстро…

Я запускаю ладонь в пышную копну волос и с силой сдавливаю затылок девушки. Жанна покорно обхватывает губами член и начинает плавные, идеально выверенные движения. Пробегая влажным ротиком, дразня и играя на натянутых до предела нервах, посасывая и прикусывая нежную плоть. Лаская умелым языком, она определенно знает, как удовлетворить мужика. Если бы не эти ее навыки, вряд ли бы наши "встречи" продолжались почти три, мать его…

– Жанна! – вышибает рык из груди.

…года.

В паху тяжелеет, и мне становится мало этих простых движений. Я снова сдаюсь во власть похоти. Хватаю девушку за предплечья, заставляя подняться, и толкаю к столу.

Похоже, мы опять надолго «зависли».

***

– Стельмах, привет! Как посадка?

– Плавно. Привет, Димыч.

Отправил-таки Жанку, но пришлось и самому тащить зад в офис. Хотя время было уже начало седьмого, но кого это волнует, правда?

Одна из причин, почему не хотел возвращаться на родину – пробки. Они, блин, здесь всегда и везде. В одной я сейчас и подвис.

– Работы в офисе почти закончили, со дня на день организуем тебе кабинет, и в бой.

– Знаю, Димыч. Позвонили уже. Сейчас мчу туда, какие-то подписи им с меня надо. Правда, мчу – это с натяжкой… – усмехнулся я, вдавливая клаксон. Лезут тут всякие подрезалы.

– Вот поэтому мы с Верой и уехали из центра. За десять лет жизни все нервы вытрепали себе, – засмеялся своим низким басом партнер.

Серганов Дмитрий Михайлович – давний друг. Человек, фактически благодаря которому я и вернулся в Россию. Бросил свое насиженное место в Штатах и примчался ради общего бизнес-проекта. Головняков добавилось знатно, но я уже давно планировал зайти со своей компанией на российский рынок. Мелкие филиалы в расчет не беру. Выхлопа с них мало. А тут Димыч со своим "заманчивым предложением".

– В общем, я что звоню-то. Завтра жду тебя у себя на даче. Отметим партнерство. Посидим, потрещим. Банька, все дела. Вера моя вкусностей наготовит, да и Лия подъедет, а то тоже все работа да работа. Познакомлю вас хоть.

Пауза. Во время которой я соображаю, как бы деликатней, что называется, «съехать».

– Отказы не принимаются, – отрезают мне пути к отступлению.

В работе мы предпочитали не задевать личную жизнь. Поэтому я, конечно, знал, что дочь у Димки есть, души он в ней не чает. Только удивительно, но за почти двадцать лет знакомства с ним я ее ни разу не видел. Не считая короткого эпизода, когда она была еще ребенком. Признаю, было любопытно. Наверняка с таким «залюбившим» батей там выросла крайне избалованная особа.

Веру я видел пару раз, до отъезда из страны. А было это ни много, ни мало почти пятнадцать лет назад.

– Понял тебя. Хорошо, буду. Банька – это святое. Надо что-то с собой привезти?

Достал завалявшуюся в бардачке пачку сигарет и закурил, приспуская тонированное стекло и выдыхая дым в серое октябрьское небо. Раз уж «железная очередь» двигаться не желает, надо было чем-то себя занять.

– Да ну, брось. Все есть, себя только.

– Может Вере с Лией цветы? Женщины все-таки.

– Не любят они у меня эти веники. Ругаются.

– Да все они говорят, что не любят. А потом мозг сожрать готовы за то, что ты без букета пришел, – усмехнулся я, припоминая, какой этикет-урок устроила мне Жанка, когда я в ресторан приперся без «веника».

– Короче, на твое усмотрение, – выдает Димыч и тут же пускается в рабочие дебри.

Делаю крепкую затяжку и медленно жму педаль газа. В час по метру, твою мать.

В пол-уха слушая друга, бросил взгляд в зеркало заднего вида. За мной пристроилась какая-то белоснежная Audi. Не пойму, какого хера вообще потянуло рассматривать водителя этой тачки. Обычно я к соседним водилам был безразличен, пока это напрямую не касалось моих интересов. Возможно, сыграло то, что это была девушка. А на них я, как любой нормальный мужик, любил залипать. Тем более если они были такие утонченные, как она. Видел я только ее длинные вьющиеся локоны и тонкие запястья на баранке руля, потому что автоледи отвернулась. Не знаю, какого лешего я все еще на нее смотрел. Хотел уже психануть и нарушить к чертям правила, пересекая двойную сплошную. Собирался надавить на газ, но незнакомка в последний момент обернулась, устремляя взгляд в лобовое стекло.

Внутренности скрутились в тугой узел, а руки непроизвольно сжались в кулаки, когда я увидел этот взгляд. Та, которую я вижу сейчас, либо плод моей больной фантазии, либо…

– Стельмах, ты там? – походу, десятый раз повторил Димыч, а я, черт возьми, завис. Ни слова, ни вздоха.

В груди саданула тупая боль. А в голове, сметая все мысли, пролетел ураганом образ голубоглазой «знакомой», который за пять лет так и не пожелал стереться из памяти.

Глава 3. Алия

– Алия Дмитриевна, у нас проблемы с завтрашним концертом в «Модис».

Вот вам и доброе утро. Слово «проблема» скоро будет вызывать у меня нервный тик. Час назад только открыла глаза. Единственное, что успела сделать – принять душ и запустить кофе-машину. Пока работа снова о себе не напомнила.

– Да что же такое! У меня когда-нибудь будут нормальные выходные? – прошипела я, с грохотом приземляя кружку на гранитную столешницу.

– Честно пытались все решить без вас, но там конфликт интересов, – извиняющимся тоном тараторит Катерина.

– И в чем заключается этот конфликт?

Попутно сменила телефон на AirPods и заскочила в гардеробную. После обеда отец с матерю будут ждать у себя на даче, а это значит, надо что-то попроще. Но твою ж, и в трениках в элитном ночном клубе я появиться тоже не могу.

– Группу не устраивают звуковые установки, они привезли свои.

– Ну?

Остановила выбор на джинсах и свитере. Стильно и максимально комфортно. Стащила с полки, едва не повалив гору одежды, бубня себе под нос проклятья. Руки все не дойдут от лишних вещей избавиться.

– Директор клуба отказывается менять аппаратуру.

– Гаевский совсем охренел?!

– Это плохое слово… – округлила глазки Майя, потирая румяные щечки кулачками. – Добаба юта, – пролепетала малышка. Я даже не заметила, как она подкралась. – Мы к деде едем, муся?

– Мышка, не слушай маму… – подмигнула дочурке. Да так засмотрелась на своего сонного гномика, тянущего ко мне ручки, что на секунду выпала из разговора. А может, и не на секунду…

– Лия, ты здесь? – услышала настойчивое в ухе. Кажется, Катерина уже несколько раз что-то повторила.

– Здесь. Так, давай в клуб. И позвони Гаевскому и менеджеру группы, пусть подъезжают. Будем что-то решать.

– Поняла. Выдвигаюсь.

Я вытащила из уха наушник и присела. Мышка заулыбалась и подскочила ко мне, волоча за уши по полу своего любимого розового зайца. Боевой товарищ за время жизни уже и глаза, и нос терял.

Майя крепко сцепила свои ручки у меня на шее и уткнулась курносым носиком в волосы. Я прижала к себе изумительно пахнущую клубничкой дочурку и чмокнула в румяненькую щёчку.

– Доброе утро, сладкая. Да, мы с тобой сейчас заедем к Максу, а оттуда сразу к деду с бабулей.

Майя вмиг приободрилась и заулыбалась:

– Я тогда пойду люкзачёк собилать, – припустила от меня хитрюга.

– Сначала умываться, малыш! – крикнула вслед, не питая особых надежд на покорное повиновение дочери.

В общем-то, наверное, я была бы идеальной женой.

На сборы себя и ребенка у меня стабильно уходило не более получаса. Жизнь научила. Как там говорят: хочешь жить – умей вертеться. Вот и вертимся.

Работы море, даже выдохнуть времени нет. Телефон не замолкает практически никогда, но я к этому уже привыкла. Главное, что у моей принцессы есть все и даже больше. Остальное ерунда.

Подумаешь, личная жизнь? Есть у меня «друг для здоровья», как говорит моя лучшая подруга Тася. Большего мне не надо. Мы с Егором знакомы уже почти три года и почти столько же спим ради удовлетворения потребностей. Ни ему, ни мне не нужны обязательства. По крайней мере, я так думаю. Хотя вот Тася не согласна. Уверяет, что парень с прицелом на будущее метит.

Зря.

К сожалению для него, в моей голове уже слишком много лет живет образ идеального мужчины – отца Майи. И дело даже не в той памятной ночи, которая изменила всю жизнь. Знала я его гораздо дольше. Артём всегда был для меня воплощением понятия «настоящий мужчина». Хотя уверена, многие бы с этим не согласились. Но, как говорят, любовь зла…

Поэтому, каким бы сладким и милым Егор не был, вот как раз под этот типаж он совершенно не попадал. Просто промах по всем пунктам.

***

– Доброе утро, Алия Дмитриевна.

– Добрее не бывает.

Я зашла в «Модис». В клубе царила тишина. Оно и понятно, рабочее время здесь наступает с девяти вечера. У бара меня уже ждала Катерина, как всегда, предельно собранная и серьезная.

– Настя, останься с Майей, пожалуйста, – кивнула я девушке за баром.

– Конечно.

– А ты меня к Масе не возьмешь? – заканючила дочурка.

– Нам с Максом надо поговорить, солнышко. Поэтому тебе придется остаться с Настей.

– Майя, давай ты мне поможешь, – подмигнула упомянутая бармен, ненавязчиво увлекая мышку за собой.

Стоило только поманить ее вкусняшкой, девчушка заскочила в бар и мгновенно забыла про мать. Пару лет назад Гаевский поставил в клубе автомат для молочных коктейлей. Зачем? Он и сам не знает. Сдвиг по фазе у него тогда был – о детях мечтал. Недолго правда – месяцок. Пока новую любовницу не нашел. Запал пропал, а автомат остался. Вот, пригодился.

Я двинулась напрямик к директорскому кабинету, собрав за собой целую делегацию. Мать-наседка с цыплятами, ни дать ни взять. Именно так, всей оравой, по цепочке мы заявились к Максу в кабинет. Увидев меня в качестве тяжелой артиллерии, мужчина закатил глаза и выдохнул.

Папины сынки – вечно все усложняют, честное слово.

– Сейчас будет битва… – прошептала Катерина у меня за спиной и тут же прикусила язык.

Собрание затянулось дольше, чем я планировала. Отчего-то в этот раз Максим Гаевский – директор клуба «Модис» – уперся рогами и ни в какую не хотел "давать заднюю". Пришлось прибегать к уговорам и даже шантажу.

– Твою мать, Лия. Я тебе это припомню, – покачал головой мужчина, когда мы остались в кабинете тет-а-тет.

– Угу. В следующий раз, когда задница будет гореть, даже не вздумай мне звонить,– пожала я плечами, присаживаясь на краешек рабочего стола.

– Ой, да это было-то всего пару раз!

– Угу. И это только в этом месяце, когда ты со своей любовницей застрял в Испании. Это, между прочим, неуважительная причина срывать переговоры с инвесторами.

– Вредина. Просто я не представляю, как буду оправдываться перед соучредителем. Там мужик серьезный, и вот эту молодежную шелупонь терпеть не может.

– Это ты группу тридцатипятилетних бородатых мужиков шелупонью назвал?

Блин, я скоро достигну совершенства в умении выгибать бровь. Так смешно, но Майя тоже время от времени пытается повторить этот мимический жест, да пока не выходит. Только забавно морщит лобик и надувает губки.

– Ты песни их слышала? – усмехнулся парень, затягиваясь и выпуская облачко дыма. Я нечаянно вдохнула эту гадость и закашлялась, размахивая руками.

– Гаевский, ты можешь хоть в кабинете не курить? Ты уже насквозь провонял табаком. А вместе с тобой и я.

– Мужика тебе надо нормального.

Раздражала меня его похабная улыбка. Вот прямо ударить всегда руки чесались. Но друзей вроде как не бьют. Или я ошибаюсь?

– Это, по-твоему, бухающего, курящего и трахающего все, что двигается? Нет уж. Увольте, – усмехнулась я.

– Нет, с деньгами и статусом.

– Понимаешь, если сложить сказанное тобой и мной, получаешься ты.

– Ну, так, а я о чем? – спросил котяра, подмигивая.

– Да боже упаси… – засмеялась я, легко соскакивая со столешницы. Сгребаю с дивана папку с документами и походкой от бедра к дверям. Задержалась и так уже. Пора и честь знать.

– Куда?

– На выходные. А ты давай, деньги зарабатывай. Вдруг однажды передумаю, – улыбнулась я самой дерзкой улыбочкой из своего арсенала, подмигнула и захлопнула дверь.

Кого я обманываю? Близко, но тоже не то.

Глава 4. Алия

Еще на подъезде к даче родителей заметила внушительный внедорожник. Предки, видимо, решили не просто семейные посиделки утроить.

– Башая масына, – захлопала ресничками мышка, восхищенно выглядывая с заднего сидения.

Да, новенький Infiniti цвета мокрый асфальт даже меня впечатлил. Интересно, кто водитель такого зверя. Что-то из всех знакомых отца я на такой машине никого не припоминаю. Неужели решил очередного жениха подсунуть? Когда, интересно, им уже надоест фигней страдать. Ну, не выйду я замуж! За кого хочу – не возьмет, а других не надо.

Заезжая в открытые ворота и паркуя свою «девочку» рядом с «танком», заметила, что у беседки отец стоит не один. Действительно, рядом с ним спиной к нам стоит мужчина. В сердце что-то странно кольнуло, когда пробежала взглядом по фигуре гостя. Слишком знакомой она показалась.

Кольнуло и исчезло, разливаясь странным предчувствием в груди.

– Давай, я помогу тебе отстегнуть ремни, зайчик.

– Не котю, я сама! – закапризничала дочь. Чувствую, вырастет и будет такой же до невозможности самостоятельной, как я.

– Ладно. Сама так сама. Догоняй.

Я натянула на руки перчатки, а то ветер сегодня был кусачий, и выскочила из машины. Майя справится с ремнями, это уже не впервой. Приподняв воротник бежевого пальто, я направилась к отцу, который, естественно, меня уже заметил и улыбался.

Шаг за шагом подходя к мужчине в черной кожаной косухе, я все тяжелее передвигаю ноги. В голове начали всплывать яркие картинки прошлого. Маленькие вспышки: из детства, из юношества и из моего памятного отпуска. И когда в моей голове четко сформировалось понимание того, кто этот гость, я искренне пожалела, что вообще приехала.

Он – моя любовь с первого взгляда.

Высокий, почти на голову выше меня. С мощным разворотом плеч и идеально ровной осанкой. Спортивная фигура, отлично сочетающаяся с его хищной грациозностью и размеренностью движений. Он завораживал своей уверенностью, еще когда я была ребенком. Сейчас я выросла, но мало что поменялось. От таких, как он, веет «опасностью и сексом» – как сказала бы моя лучшая подруга. Женщины всегда стелились перед ним пачками, ему даже особых усилий прикладывать не приходилось. Поэтому боюсь представить число девушек, побывавших в его постели. Постоянством он никогда не отличался. Но самое страшное, что и я, дура малолетняя, попала однажды в плен бешеного мужского магнетизма. Однажды и до сих пор.

Расслабленная поза гостя – руки в карманах дорогих брюк и опущенные плечи – говорит о том, что меня он пока не заметил. Фора мне. А вот для него будет шок, когда обернется.

Возликовать бы, да не получается. Меня слегка потряхивает. Непонятно, какой можно ожидать от мужчины реакции. Да и теперь у меня есть что скрывать, помимо своей многолетней тихой любви.

– Вчера был на объекте, по срокам к декабрю должны открыться.

Этот голос, с низкими рокочущими нотками, доносившийся до моих ушей, обволакивал и разгонял волны мурашек по коже. Тело до сих пор помнит его тихий шепот: волнующий и до одури проникновенный.

– Отлично, можно кинуть в отдел рекламы идею: плюшки для снимающих номера и залы на корпоративы, – кивает отец.

– Можно попробовать. Вдруг что годное выйдет.

Когда до гостя с отцом остается уже пару метров, цокот моих каблучков отчетливо слышен по брусчатке. Папа радостно стучит друга по плечу и басит:

– А вот и мои, – улыбаясь родной улыбкой. – Наконец-то познакомлю вас.

Я с тоской думаю, что он может и не знакомить. Я уже и так знаю, кто этот гость.

Последнее мгновение на то, чтобы взять себя в руки и натянуть маску холодной вежливости. Сжимаю ладошки в кулачки и мысленно приказываю сердцу биться ровнее. Как школьница, вытягиваю спинку по струнке, замирая в шаге от мужчин.

Словно в замедленной съемке, под завывание ветра, гость оборачивается. Его черные, как ночь, волосы выбились из стильной укладки и развиваются на ветру. Руки в прямом смысле начинают чесаться от желания прикоснуться, но я боюсь даже дышать рядом с ним. В тот момент, когда оценивающий, тяжелый мужской взгляд пробежал по мне от самых ботинок и сфокусировался глаза в глаза, меня бросило в жар.

На его лице изумление.

Не изменился – промелькнуло в голове. Он такой же, каким я его и запомнила. Мужчина, смотрящий свысока своим глубоким зеленым взглядом. Лоб прорезали мелкие морщины, которые ничуть не портили его красивое лицо с постоянно немного нахмуренными бровями и упрямыми, тонкими губами в обрамлении густой щетины.

Мужчина замер в пол-оборота, не моргая в легком прищуре, словно изучая и, несомненно, вспоминая молоденькую голубоглазую девчонку. Так дерзко воспользовавшуюся моментом и мимолетной симпатией мужчины гораздо старше ее. Он смотрел на меня пристально, заглядывая в самую душу. Выворачивая наизнанку все упорно подавляемые чувства и страхи. Улавливая, казалось, мельчайшее движение.

Стельмах Артем Валерьевич, собственной персоной.

Отец моей дочери, о чем он пока не знает. Мой первый мужчина и по совместительству хороший друг отца. И, надо полагать, именно Артем с недавнего времени тот самый новый бизнес-партнер папы.

Ну что же, возвращаемся к тому, от чего ушли.

Я же говорила, что моя жизнь пестрит красками?

Глава 5. Стельмах

– А вот и мои, – посматривая мне за спину и расплываясь в улыбке, сказал Димыч. – Наконец-то познакомлю вас.

Друг похлопал меня по плечу и гордо зыркнул, ожидая одобрения. Я повернулся, не испытывая особых надежд на то, чтобы впечатляться. Пробежал взглядом по тонкой фигурке в бежевом пальто, неожиданно вспоминая про белые розы. Букет, который все же купил, да так и оставил лежать в машине. Однако все мысли улетучилась, когда я встретился взглядом с той самой дочерью.

– Твою… – вылетает, когда я понимаю, кто стоит передо мной.

Вот это сюрприз!

Эти глаза на долю секунды вышибают меня из колеи. Сказать, что я удивлен – ничего не сказать. Ощущение, словно мне только что дали под дых. Сильно и со вкусом впечатывая правду по ребрам.

– Темыч, знакомься, это моя горячо любимая дочь – Алия. Лия, это Артем, я тебе про него рассказывал, мой новый бизнес-партнер.

Изменилась – промелькнуло в голове.

Гордо вскинутый подбородок, вытянутая по струнке спина и прямой взгляд невозможно голубых глаз – повзрослела. Нет больше той маленькой девчонки. На меня смотрела девушка, знающая себе цену. Взгляд умный, холодный, оценивающий. Длинные до лопаток локоны свободно колыхались на ветру. Мягкость этих волос преследовала меня еще несколько месяцев, а сладкие, жадные до поцелуев губы снились и того дольше. Не знаю, какого черта, но из всех именно она впечаталась в память слишком ярко. Всплывала в моей голове слишком часто и слишком навязчиво. И на тебе, Стельмах, получай.

Хоть я и был в ту памятную ночь зол, но выкинуть воспоминания о ней так и не смог. Тогда, пять лет назад, эта дерзкая малышка развела меня, как дурака, не сказав, что девственница. Даже подумать смешно, но эта утонченная леди использовала меня, взрослого мужика, и исчезла.

Сейчас она стоит, смотрит своими ледяными глазами и будоражит все внутри своим равнодушием.

Всего ночь. Одна ночь, и надо же было так конкретно залипнуть. Да еще на ком? На девчонке, которая младше меня едва ли не вдвое, да к тому же дочь хорошего друга. Да уж, жизнь – юмористка, чтоб ее!

Кидаю быстрый взгляд на парковку. Думал, вчера словил больной глюк – померещилась. Нет. Машина, припаркованная рядом с моей, говорит о том, что пока в своем уме. Не двинулся. Ее я видел вчера в центре.

– Ну что вы замерли, – засмеялся Димыч.

Ох, лучше бы тебе, дружище, не знать причину. А то пиздец и мне, и твоей прекрасной дочурке.

Алия приходит в себя первая.

– Да, папуль, помню-помню, говорил. Все уши прожужжал.

Голос мягкий, приятный, словно обволакивал своей «сладостью». Беспринципное сознание подкидывало совсем другие звуки, издаваемые эти милым ротиком.

Девушка протянула аккуратную ладошку, обтянутую кожаной перчаткой и приподняла уголки губ в мягкой улыбке. Холодная маска вежливости на миг слетела, обдавая теплом голубого взгляда.

– Рада знакомству, Артём.

Не знакомы, значит? Хорошо, умная девочка.

Я усмехнулся и пожал протянутую руку, задержав в своей ладони на мгновение дольше, чем требовали приличия и, сжав слегка сильнее, чем надо было. Пробегая в едва уловимом жесте большим пальцем по оголённому запястью, от чего неприступная блондиночка вздрагивает и практически вырывает свою руку.

– Взаимно, Алия Дмитриевна.

Девушку слегка коробит мое обращение по имени-отчеству. Но, надо отдать должное: Лия быстро взяла себя в руки. Владеть собой она научилась прекрасно. На место легкого удивления вернулась улыбка, хотя взгляд голубых глаз снова сделался холодным и отстраненным. Ровно до того момента, пока из дорогой белой Audi не выскочила ее миниатюрная копия, заставляя меня потерять контроль над собой. Уже второй раз за короткий промежуток времени.

Нетрудно догадаться, кем они друг другу приходятся.

Значит, мать.

Интересно получается, а с мужем тоже познакомят? Хотелось бы мне увидеть, на ком в итоге остановила свой выбор та дерзкая девчонка из клуба. Что-то мне подсказывает, на нищебродов она явно размениваться не стала бы.

– Деда! – через весь участок слышится звонкий голосок ребенка.

– Вот, а эта принцесса – моя внученька, Майя.

Гордости друга не было предела, когда мелочь со всего ходу заскочила к нему на руки и крепко сжала своими миниатюрными ладошками. Этот жесткий во всех смыслах мужик буквально растекался на моих глазах.

– Принцесса, поздоровайся с дядей Артемом, – прощебетал, по-другому и не скажешь, Димыч. А я только сейчас понял, что стою и откровенно пялюсь на ребенка, в попытках сложить в голове два и два. Поразительно, насколько малышка похожа на мать. Пухленькие губы, овал лица, тонкий и аккуратный слегка вздернутый носик – вылитая Алия. Вот только черные, как смоль волосы, совершенно не ее, и невероятные глаза, цвет радужки которых даже не поддавался определению.

В голове щёлкнуло, когда мелочь повернулась ко мне. Мысль, что помимо матери, она еще на кого-то похожа. Отец? Возможно, я его знаю.

– Здласти, дядь Алтем, – картаво поздоровалась малышка, расплываясь в искренней улыбке. Так умеют только дети. Им фиолетово, кто ты: злодей или добряк. Улыбаются, ожидая, что ты улыбнешься в ответ.

Мысленно даю себе подзатыльник, приказывая взять себя в руки.

– Привет, принцесса, – попытался выдавить из себя мягкую улыбку. Хотя она была больше похожа на оскал. Но ребенка, кажется, это нисколько не задело.

Откровенно говоря, как-то не клеились обычно у меня отношения с детьми. Поэтому и женщин выбирал всегда одиноких, незачем парить себе мозг ненужными вещами. Есть отношения, а есть секс. Я предпочитал второе.

– Давай, мышка, – натянуто улыбнулась Алия. Невольно отметил, что с момента появления дочери девушка подобралась, словно медведица, защищающая своего медвежонка. Даже в какой-то степени вид был недовольный.

– Идем в дом, там бабушка уже заждалась.

Девушка махнула головой, косо посматривая в мою сторону. Выражение на красивом лице такое, слово я какая-то потенциальная угроза для ее чада. Появилось ребяческое желание поднять руки в жесте «сдаюсь», пока она во мне дыру недовольную взглядом не прожгла.

– Дядь Алтем, а ты снезную бабу лепить умеешь? – не замечала обеспокоенную мать малышка.

– Майя, ну какая баба, снега еще мало. Давай, сладкая, – махнула девушка рукой, разворачиваясь в сторону дома. – Дядя Артем с дедом поговорить хотят, а мы мешаем.

– Беги, занимай дедуле место.

Димыч поставил внучку на ноги, заботливо одергивая куртку, и та покорно пошла за матерью, вложила свою миниатюрную ладошку в ладонь Алии и продолжила что-то рассказывать на ходу. Мы провожали их взглядом до самого дома. Не знаю, что крутилось в голове друга, но я был в странной прострации.

Задела.

Ее неожиданное появление садануло, бередя старые раны, которые я слишком долго загонял вглубь своей циничной души. Я, черт возьми, иногда сомневался, что она у меня вообще есть. Однако что-то же упрямо ныло, сука, в такие моменты.

– Хорошая у тебя внучка, – махнул я головой, прогоняя странные мысли.

– Да, в один момент нежданно-негаданно обрадовала дочурка новостью.

Димыч, сколько его помню, всегда был мужик кремень: жесткий, прямолинейный, рубил с плеча. В лихие девяностые сколотил нехилый бизнес, который процветал и по сей день. В те годы, я хоть и был еще уличным пацаном, но уже тогда понял, к чьему образу стремлюсь. По чьему подобию хочу жить. Я искренне считал, что мы с ним похожи: характер, принципы, понятия и отношения к некоторым вещам. Для молодого Серганова не существовало никого – законченный эгоист. До поры до времени. Я не рассчитал, что есть такая вещь – любовь. И этого догнала однажды – влюбился Дмитрий по самые… кхм… в свою Верочку. С тех пор все, что касалось семьи, было для него на первом месте: святым и непреложным. Мне на своем веку с такой ерундой не везло. Все-таки, может, оно и к лучшему, одному проще. Нет семьи – нет ответственности. Моногамия – это не про меня. Отец и муж из меня явно вышел бы так себе.

– А отец кто? Из наших кругов кто-то? – не сдержал я своего любопытства. Димыч усмехнулся и предложил сигаретку.

– А хер знает.

Эффект был, как будто меня по голове битой приложили. Я закашлялся, убирая изо рта несчастный сгусток никотина. Посмотрел на друга, но тот явно не шутил.

– Это как? ЭКО?

– Нет, – уверенно помотал головой Димыч. – Хотя… голову мы уже всю с матерью ее сломали и язык тоже. Не говорит, поганка.

– А муж тогда кто?

– С чего ты взял, что она замужем? – усмехнулся Серганов.

– Так… – даже не знаю, что сказать. Махнул рукой в сторону однозначно дорогой Q7, да и образ у нее был такой, похожий на замужних – в хорошем смысле этого слова.

– Нет, – рассмеялся друг, – замуж, она сказала, не пойдет ни за какие баранки. Я уже устал ей кандидатов подсовывать, – Димыч понизил тон до шёпота, – хотя она, надеюсь, меня в этой шалости не заподозрила. Видные парни, из наших с тобой кругов. Все ее ровесники, при деньгах и при мозгах. Она девчонка у меня красивая…

Я чисто рефлекторно кивнул, соглашаясь. Еще бы. Ее эта красота, на которую повелся однажды, теперь «поперек» стоит.

– Но нос воротит, не хочу, говорит. Так все устраивает. Ты не смотри, что тачка дорогая и шмотки брендовые. У нас с матерью Лия перестала брать деньги еще на первом курсе универа. Все сама. Крутится, работает чуть ли не как ты, день и ночь, разрываясь между офисами и клубами.

– Клубами? – последний раз затягиваюсь и выкидываю бычок в урну. Ветер сегодня до самых костей продувает. Уйти бы уже с него и, желательно, не в дом. Потому что там неожиданно материализовавшаяся из моих воспоминаний блондиночка.

– Работа у нее такая. Менеджер она. Занимается организацией выступлений всяких звездунов. Ведет три клуба, концертный зал и спортивную арену, новую тут у нас открыли. Так что… – пожимает плечами друг, – гордая.

– Действительно. Деньги есть, дочь есть. Зачем ей муж? Может, и права.

– Это ты как прожжённый холостяк рассуждаешь, только тебе сколько? Сорок?

– В следующем будет.

– А ей двадцать пять, и у нее вся жизнь впереди.

– То есть, на мне ты уже крест поставил?

Да, ситуация дерьмо, конечно. Блядь, как теперь в глаза другу смотреть? Зная, что я вытворял с ее милой дочуркой, которую он лелеет, как цветок в оранжерее.

– Честно, Стельмах? Ебанёт однажды и тебя. Только вот боюсь, с твоим непринятием многих вещей и принципом игры в одни ворота, не сможешь ты стать человеком семейным. Не умеешь ты отдавать взамен.

– Это с какой из моих обиженных любовниц ты пообщался?

Вроде все уходили достаточно удовлетворенными. Правда, далеко не все дожидались обещанного звонка.

– Я не про секс говорю, там-то я даже не сомневаюсь в тебе, – ржет Серганов, – доходили до меня слушки о твоих подругах. А об отношениях, – тяжко вздыхает мужик. – Знаешь, сколько мы за свои годы ругались с женой? Если бы не чувства и не взаимные шаги друг к другу, мы бы развелись еще до появления Лии. Однако быть такими эгоистами для мужиков, тем более твоего полета, это нормально. Хорошей бабе же надо быть при муже, да желательно при таком, который не будет сопли на кулак наматывать. Который как шарахнет по столу, сказав свое веское я.

– Мужским шовинизмом попахивает. Загадка, как твоя Вера терпит тебя столько лет, – усмехаюсь я его СССРовскому домострою. – Только на дворе уже двадцать первый век, уже давно преобладает равноправие.

Тем более, наблюдая за его дочерью, точно могу сказать: тут просто шарахнуть по столу не получится. Этот же стол потом встретится с твоим лбом, попробуй ей только слово сказать.

– Верунчик у меня по характеру мягче, чем дочь. А ты, со своими такими размышлениями, быстро с Алией общий язык найдешь, – качает головой Димыч, похлопывая меня по плечу и увлекая за собой в дом. – Ей бы такого, как ты, только лет на пятнадцать помоложе и баб на сотню за плечами поменьше.

Смешно. Только, сука, не смеется.

– И все-таки? – свернул с опасной темы. Пока мы с моими бабами до признаний не дошли. – Даже предположений нет, кто отец? Как она вам объяснила-то беременность?

Какого чёрта я так к этому вопросу прицепился, и сам не понимал. Спишу на банальное любопытство.

– Да как? Пришла в один день с пузом до подбородка. Рожать, говорит, буду. Мол, кто отец, не спрашивайте, не скажу, но мужчина хороший и генофонд отличный.

Удивительно, какая смелая и дерзкая до невозможности девчонка.

– Только вот хороший мужик хер бы свою кровиночку бросил, – подытожил Серганов, открывая дверь и пропуская в свои родные пенаты.

– Согласен. Дел наделал и в кусты.

Ох, не знал я тогда, кто по этим самым кустам пять лет скакал.

Глава 6. Алия

Возьми себя в руки, Лия. Хватит мандражировать. Он ничего не знает, ничего не заподозрит. А секс? Это просто интрижка на одну ночь, каких у него много.

Я уже час повторяла себе это, как священную мантру. Да только что-то не спасало. Хотя, спасибо университетскому драмкружку, лицо держать научили. Периодически посматривая то на дочурку, то на «гостя», тихо удивлялась, как никто не замечает этого поразительного сходства между ними! Похоже, я просто стала мнительным параноиком.

Мы сидели за обеденным столом, и с наслаждением уничтожали вкуснейшие мамины блюда. Майя носилась по гостиной за любимым отцовским лабрадором Ватсоном, заливисто хохоча и дергая бедную псину за хвост и уши. Терпения у собаки – вагон. И даже несмотря на то, что маленький монстр по имени Майя его как надо гоняет, он при виде нее всегда задорно виляет хвостом и чуть ли не скачет от радости. В нашей квартире запрет на животных, поэтому мышка и отрывается здесь по полной.

Загородный дом родителей после душного мегаполиса был для нас с малышкой глотком свежего воздуха. Двухэтажный коттедж из сруба, окруженный соснами, зимой утопал в пушистых сугробах. Вообще я любила зиму. Есть в ней что-то волшебное. Особенно, когда утром выходного дня напяливаешь на себя кучу теплых вещей, предвкушая долгое пребывание на щиплющем щеки морозе. Укутываешься так, что видно только глаза, и идешь лепить снежную бабу. Любимое развлечение мышки. Пока октябрь снегом не радовал, что неимоверно огорчало дочурку.

– Лия, ты меня слышишь? – шепчет мама на ушко. А я так залюбовалась пейзажем за окном, что ушла в себя. Обернулась и встретилась с задумчиво изучающим взглядом Артёма.

– Задумалась, прости, – нехотя перевела взгляд на мать.

– Я говорю, может, завтра мышку у нас оставишь?

– А в сад?

– Пропустит денек. Сейчас вирус гуляет, да и мы с отцом по ней скучаем жутко.

Виновница разговора как раз маленьким ураганчиком следом за псом залетела в кухню. Крутанулась около Стельмаха и, потеряв равновесие, едва не устроила встречу пола со своим любопытным носиком.

– Майя! – подскочила я с места, рванув в ее сторону. Но она уже радостно дрыгала ногами, подхваченная Артемом под мышки. Вот это реакция!

– Пасиб, дядь Алтем! – стремительно вырываясь из рук и заскакивая к деду на колени.

– Иногда в ней просыпается юла, и ее не угомонить. Извини, – улыбаюсь. Он только молча кивает, и снова включает режим «Алия – стена»: упорно игнорирует мое присутствие. Бесит это неимоверно. Хотя мне бы радоваться этому факту, но сердцу-то не прикажешь. Быть пустым местом для человека, к которому у тебя есть чувства, очень не хочется.

– Мы в том году поехали на собачьих упряжках кататься, – начал вещать отец свою любимую историю. – Так такой ветрюган поднялся. Дороги замело, и мы на горнолыжной базе с мышкой почти на двое суток застряли. Да, принцесса?

Майя кивнула и продолжила увлеченно пачкать руки, возя в ладошках шоколадную конфету.

– Так мы пока там в снежном плену торчали, я вспомнил, что значит молодость. Эта егоза меня загоняла по полной. То снежки, то догонялки, то снеговики… – засмеялся дедуля, погладив внучку по голове. – Любим мы зиму.

Вообще у Майи с дедом была какая-то особая связь. Хоть мышка никогда не была обделена мужским вниманием, но дедуля стоял во главе угла.

– Я как-то предпочитаю отсиживаться зиму в теплых краях, – ухмыльнулся Артем. Держался он учтиво и вежливо, но ему явно было некомфортно в нашей небольшой компании. Я даже могу сказать, кто был главным его триггером здесь.

– Да ты и снег- то, наверное, забыл уже, как выглядит в своих Штатах.

– Ну почему же, прошлой зимой Чикаго неплохо так засыпало, – пожала я плечами, поднимая бокал с вином.

– Ты была в Чикаго? – едва ли не впервые за весь вечер обратился ко мне Артём, снова переводя на мою скромную персону цепкий, заглядывающий в самую душу взгляд.

– Была, по работе, – вежливо улыбнулась, прикладывая бокал к губам.

– Мы ездили на форум в прошлом году. С Селивановым… – отец снова пустился в рабочие истории, хотя, кажется, гость его совершенно не слушал. Я смотрю в окно и тщательно делаю вид полного безразличия к происходящему вокруг, а в голове созревает хитрый план. Когда понимаю, что Стельмах слишком внимательно наблюдает за мной, становится любопытно проверить: этот его подчеркнутый игнор – результат злости, потому что фактически инициатором нашей единственной ночи была я, или это все-таки результат безразличия к моей персоне. Надеюсь, первое. Отрицательные эмоции – это тоже эмоции. Понимаю, что провоцирую мужчину своим поведением, но остановиться не могу. Наблюдая за ним краем глаза, я отпиваю терпкий ароматный напиток, медленно и с наслаждением прикладывая губы к бокалу, пачкая розовой помадой хрусталь. Вместе с ароматными нотками ежевики по венам разливается удовлетворение от стремительно темнеющего взгляда мужчины. Каюсь, не могу сдержаться – добиваю. Провожу кончиком языка по губе, слизывая капельку красного полусладкого. И моя маленькая коварная игра достигает цели – его цепляет. Впервые за весь вечер маска неприступности дает слабину. Брови хмурятся, а рука у лица сжимается в кулак. Это дает мне повод возликовать. Дурочка, конечно, сама себе проблемы создаю, но клянусь, готова была скакать от радости, увидев реакцию мужчины на мои нехитрые манипуляции. Значит, не такой уж он железный и равнодушный, каким хочет казаться.

– Может, перекурим? – перебивает он друга. Тон резкий, движения нетерпеливые. Кажется, даже если папа откажется идти, Артём все равно выскочит из-за стола. Но отец, естественно, соглашается, и мужчины спешно покидают нашу компанию.

Напоследок успеваю кинуть взгляд на спину гостя, ненароком залюбовавшись на идеальные подкачанные ягодицы. Да вовремя отворачиваюсь, чуть не напоровшись на злой взгляд обладателя спортивных форм. На спине у него тоже глаза, что ли.

– Муся, а когда приедет Тася в гости? – возвращает в реальный мир дочурка, едва входная дверь закрывается.

– Не знаю, мышка. У нее работы много, молчит пока.

Мордашка скисла, губки надулись.

– Не грусти. Думаю, скоро, – подмигнула я проказнице, легонько потрепав задорные кудряшки.

– Буся, а можно мы с Васаном погуляем?

Манипуляторша маленькая. Тихонько смеюсь тому, как эта проказница умело играет на эмоциях. Знает же, что с псом гулять нельзя, но когда она дует губки и хлюпает носом, добрая буся плавится и все разрешает.

– Иди, только под присмотром деда.

– Хорошо. Деда… – накинув куртку и сапожки, Майя убежала на улицу.

– Ох, Лия, она просто по характеру вылитая ты. Твоя маленькая зеленоглазая копия, – вздыхает родительница умиленно.

Вот смотрю на нее, на маму, и понимаю: идеальная. Идеальная женщина, жена и мать: кроткая, спокойная, уравновешенная, любящая до потери пульса. И красивая до умопомрачения. Даже старела она у меня красиво. Каждая морщинка, как лучик солнышка. Не удивлена, что в свое время отец голову потерял от любви. Сколько себя помню, она всю себя отдавала только мужу и семье. Мне такой стать никогда не светит. Мало того, что характер у меня от бати, так еще и, в отличие от ма, не умею молчать и не смогу тихонько следовать за мужем. Равноправие – мое все. А еще провокатор я по жизни, и мне это нравится. Кайфую, когда вывожу людей на эмоции. Единственный человек, которого пока не удалось зацепить в глобальном смысле – Стельмах. Наверное, для него я все еще та мелкая девчонка, только теперь с осложняющими обстоятельствами в виде отца-друга.

– Как тебе Артем? – прошептала ма, улыбаясь уголками губ.

– Артем Валерьевич, ты имела в виду? – ухмыльнулась я, поднимаясь из-за стола и сгружая грязную посуду.

– Что так официально? Хороший же мужчина.

– Так это ваша попытка очередной раз замуж меня выдать?

– Нет, Алия, ни в коем случае. Отец бы и рад пристроить тебя в руки человеку «его круга», но только не Артему, – засуетилась родительница.

– Почему?

Интересно, чем Стельмах им так не угодил.

Я даже остановилась с горой грязных тарелок, чтобы посмотреть на реакцию матери. Врать и юлить она у меня совершенно не умела. Все было написано на лице.

– Потому что такие, как Стельмах, по мнению твоего отца, не любят и не меняются. Ну, не в сорок лет, точно.

– Ты сказала, по мнению отца. А ты, значит, так не считаешь?

Мама предпочла молча улыбнуться одними уголками губ и скрыться на кухне.

– Бред, – думала, что прошептала, но вышло гораздо громче.

– Бред не бред, но постарайся свести ваши контакты до минимума. Он очень видный и статный мужчина. От такого можно потерять голову…

Ох, мама, мама. Твои слова да мне бы в уши лет в пятнадцать. В тот момент, когда все одноклассница сохли по ровесникам, я теряла сон из-за мужчины на, прости господи, четырнадцать лет старше меня.

– Вот только это запретные чувства, Лия.

– Мы живем в двадцать первом веке, – возразила я матери. – Уже давно прошло время свадеб по договоренности и необходимость в благословении.

– То есть, если бы встал такой выбор, надо понимать, что мнением отца ты бы не интересовалась? – замерла она, складывая руки на груди.

– Отчего такие вопросы, мам? – выгнула я бровь, искренне не понимая, почему ее это так заботит. Разве не видит, что Артем и так подчеркнуто игнорирует мое присутствие.

– Ты бы смогла пойти против воли и желания отца?

– Мы сейчас вообще о Стельмахе говорим или в общем, на перспективу? – начинала я злиться. Терпеть не могла никогда неудобные разговоры, а тем более с мамой. Она со своей интуицией словно наперед заглядывала всегда. У тебя еще мыслей таких может не быть, а она уже все знает.

– Просто ответь, пожалуйста.

– Честно? Если бы любила до безумия и знала, что это мой человек, то да. Вероятней всего, да, мам. Я отца люблю, но ты же знаешь, каким упрямым он может быть. Почему тебя это сейчас так волнует?

– Просто неспокойно мне. Предчувствие нехорошее. А вы с отцом оба два упрямца. Не хотелось бы и мне однажды из-за вас встать перед выбором.

Мама покачала головой и скрылась в гостиной. Я же так и замерла с посудой. Не знаю, какие там у нее предчувствия, но я дальнейшего развития чего-то между мной и другом отца не вижу абсолютно. Где он, а где я. И от осознания этого вдвойне больнее.

Зря он вернулся.

Глава 7. Стельмах

– В следующую субботу устроим прием. Отпразднуем новый совместный проект. Да и презентацию отеля устроим заодно. Погудим слегка, – махнул рукой Димыч.

Я нахмурился от мысли присутствовать на очередном корпорате. Не люблю я все это: лживые улыбки и расшаркивания.

– Может, без этого обойдемся?

Димыч разлил по рюмкам «горячительное». Мы чокнулись и опрокинули беленькую внутрь. Водка и настоящая русская баня – вещи, по которым я определенно скучал в Штатах.

– Я так же сказал дочери. Мне тонко намекнули, что я в данном вопросе крайне некомпетентен, и пообещали разобраться без меня.

– Действительно, мы как-то больше по финансовой части, все эти алаверды для меня темный лес.

– Вот-вот. А она у меня во всей этой теме: кто кому и что должен – разбирается хорошо. Нашла уже организатора, поэтому отвертеться не получится.

Да уж, мысли снова уносятся не в ту сторону. Хочется засмеяться и махнуть еще рюмку, а лучше сразу стакан водки. Когда ехал сюда, всего ожидал. Встретить избалованную особу, типичную дочь богатых родителей. Но никак не голубоглазую блондинку. Давнюю мимолетную знакомую, которая засела в голове, выросла и отрастила зубки. Имя, кстати, очень ей подходит. Мягкая, летящая внешне и абсолютно неприступная внутри.

– Значит, слиться не получится? – спросил я, не теша себя напрасными надеждами.

Димыч усмехнулся и помахал головой.

– Засиделся ты в своем забугорном особняке, Стельмах. Людей, как чертей, боишься.

– Бояться и не любить – разные вещи, – хлопнул друга по плечу и ощутил острую необходимость проветрить мозги. – Пойду, переварю эту мысль на свежем воздухе.

– Давай, а я пошёл в парилку. Верка у меня ругается, когда голый с бани шастаю. Потом планомерно выносит мозг.

Усмехнулся, в красках представляя себе эту картину.

– Женишься, поймешь меня, – пробасил Димыч и с веником наперевес скрылся за деревянной дверью.

Я вышел на веранду, затягиваясь крепким табаком, устроился, опираясь локтями о перила.

«Каблук» сказал бы. Да язык не поворачивается. Мужику почти пятьдесят лет, взрослая дочь есть, а она на свою жену до сих пор смотрит до одури влюбленными глазами.

Женишься – поймешь. Да хер я когда женюсь! Прав он был, когда сказал, что я сраный эгоист. Нет у меня в сердце места никому. Если я и решу однажды связать себя узами брака, то только когда разум окончательно перекроет. Пока что не было в моей долгой жизни таких женщин, чтобы цепляли настолько.

Правда, почему-то воображение упрямо подкидывает образ дочери друга. Чем она так меня зацепила, не пойму. Вроде такая же, каких много. Да, красивая, молодая и далеко не дура. Но опять же, повторюсь, таких много. Однако щёлкает что-то в мозгу именно на ней. Еще и ее намеренная провокация с бокалом вина остроты добавила конкретно. И дураку понятно, что эта «игра» была направлена на меня. В случайности я не верю, а тем более в такие откровенно-эротичные. Думал, сгорю на месте.

Нет, так не дело. Пора заканчивать с этими постоянными мыслями о ней, отпустить приклеившийся образ. Позвонить уже Жанке, что ли. Хоть она и говорила, что сегодня у нее съемка для журнала, но, думаю, час найдет. Всегда находила и сейчас никуда не денется.

Дверь дома скрипнула, и в моем поле зрения появилась Алия. Словно само, мать его, проведение шутки с нами шутит.

Девушка в накинутом на плечи огромном кителе отца смотрелась так несуразно и от того еще соблазнительней. Она стремительно шла к парковке, где, по иронии, рядом примостились наши машины. А я, как зачарованный, жадно ловил каждый шаг стройных ножек, обтянутых в синие джинсы. По телу пробежал жар, хоть я и стоял в одном повязанном на бедрах полотенце под колючим ветром. Мне стало отчаянно мало воздуха от воспоминаний о ее податливом теле. Даже спустя пять лет я помнил ту ночь до мелочей. Какого хера, и сам не могу себе объяснить. В паху моментально становится тесно. Полотенце натянулось, предательски выдавая меня.

Неожиданный порыв холодного, октябрьского ветра разметал светлые локоны девушки. Руки зачесались, напоминая об их шелковистости и легкости. Тактильная память, сука, упрямая вещь.

Алия что-то тихонько пробурчала и собрала пышную копну в небрежный пучок. Уже у самой машины, хватаясь за дверцу, она обернулась. Словно почувствовав меня, замершего в позе истукана с поднесенной к губам сигаретой и направленным в упор на нее взглядом. Хорошо, хоть перила высокие. Не увидит мой гигантский стояк.

Быстро пробегая взглядом по моему голому торсу и зажжённой в руках сигарете, девушка приподнимает уголки губ в улыбке:

– Не холодно? – доносит до меня ветер ее брошенные небрежным тоном слова.

– Хочешь согреть?

Стельмах, ты придурок. Если Димыч услышит, яйца оторвет. Но каюсь, не сдержался. Уж слишком самоуверенный и неприступный вид у девчонки.

– Это была одноразовая акция, Артем Валерьевич.

Не растерялась. Удар держать умеет.

Девушка щёлкнула брелоком сигнализации и занырнула в салон. Пока Алия копошилась в бардачке авто, я успел уже насквозь продрогнуть под ледяным колючим ветром. Но вот девчонка вылезает из машины, громко захлопнув дверцу, идет в мою сторону. Дожидаюсь, когда она окажется ближе, чтобы не выяснять отношения на всю обширную территорию дачного участка.

– С какой радости я налетел на эту акцию? Не просветишь? – спрашиваю, когда девушка уже в паре шагов. Взгляд блуждает по голому торсу, и вижу неприкрытый интерес в ее глазах.

– А есть претензии? – ответ вопросом на вопрос. Голос ровный, взгляд холодный. Определённо, юлить и извиваться она не умеет. Как в прямом, так и в переносном смысле.

– Хотелось бы знать…

Дверные петли за моей спиной скрипнули, сообщая, что мы уже не одни. Как по команде, оборачиваемся. На веранде с накинутым на плечи пледом появился Серганов.

– Пап, твой телефон, – протягивает девушка дорогой гаджет. Легкая дежурная улыбка растягивает нежные пухлые губки.

– Старею, похоже, забываю его постоянно, – сетует ее отец и машет мне головой.

Продолжать наш «пикантный» разговор опасно. Поэтому выкидываю бычок в пепельницу и, мазнув взглядом по лицу голубоглазой красотки, словив напоследок подмигивание, скрываюсь за дверью бани. Какого черта эта девчонка творит? Если вздумала проверить на прочность мою выдержку, так могу сказать, что после ее появления сегодня с ней явно проблемы. И она доиграется однажды.

Захожу в парилку и прикрываю глаза. Димыч что-то рассказывает, но я, как и за столом, слушаю в пол-уха, потому что в голове творится какая-то хуйня. В подсознании упрямо всплывает наше первое с его дочерью знакомство…

Глава 8. Пять лет назад…

Весь томный вечер эти двое переглядываются, словно разговаривают взглядами. Мужчина не в силах оторвать взор своих зеленых глаз от смелой блондиночки, танцующей в самой гуще танцпола. Софиты то и дело замирают, делая акцент на ее тонкой фигурке. Ее смелые па – чаруют. Она словно отдаёт всю себя танцу, ритму, музыке. Словно гипнотизирует замершего за столиком мужчину гораздо старше ее.

Артем Стельмах никогда не любил жару танцполов, но сейчас ему отчаянно хотелось к ней прижаться. Затащить в кольцо своих сильных рук и впиться губами в жёстком поцелуе.

Эту девушку он заметил давно. Весь отпуск личико незнакомки мелькало перед ним. Неделю назад блондинистая голубоглазая красотка привлекла его внимание своим чарующим смехом. Его никогда так не тянуло к конкретным особям женского пола. Обычно все было обоюдно и с представительницами постарше, чем она. Не девочка уже и не женщина еще. На вид лет двадцать-двадцать два. Пару дней назад сила магнетизма достигла