Мой огненный мужчина
* * *
Глава первая
Кассандра Гранина
– Все равно догоним, и тогда мало тебе не покажется! Лучше сама отдай!
Голос Линда, одного из мальчишек, устроивших мне веселье, раздался совсем близко. Я как раз миновала заросли неизвестных фиолетовых кустарников и спряталась за небольшим скалистым выступом. Мне было необходимо отдышаться, чтобы двигаться дальше.
Сердце бешено билось, спина вспотела, длинные волосы, которые я тысячу раз прокляла и собиралась при первой же возможности обрезать, спутались. Вся в грязи, потому что до этого несколько раз поскользнулась и упала, с многочисленными ноющими ссадинами и местами сильно кровоточащими порезами, сейчас я была легкой добычей.
Космический комбинезон болотного цвета с серыми вставками оказался сильно порван. Все же попытка спастись в кустах не прошла даром. Жалеть о выданной мне в приемнике планеты Таир одежде, абсолютно неудобной и натирающей все, что можно, я не стала. Пожалуй, цвет – ее единственное достоинство. Он спокойно позволял прятаться.
Только что делать дальше? Как отсюда выбраться и не попасться злым мальчишкам, считающим себя центром Вселенной только потому, что сильнее?
– Эй, Дантар, она вроде влево сворачивала, – вновь послышался голос Линда, преследовавшего меня. – Ай!
Кажется, он все же решился полезть в колючие заросли. И эта идея ему не понравилась.
– Ну погоди, белобрысая! Поймаем, я тебе такое устрою!
Я сжалась в комок, словно надеялась, что так смогу себя защитить. Над головой пролетели два черных флаера. Их крылья сверкнули в лучах звезды АР-3019, но обольщаться, что меня заметят и спасут, смысла не было. На Таире, где я живу уже неделю, флаеры кружат постоянно. В основном следят, чтобы за защитный купол, когда-то искусственно созданный землянами, первыми открывшими эту планету, не проникали хищники.
За границей начиналась заповедная зона, и, попади я туда, шансы выжить равны нулю. В подтверждение моих слов неподалеку раздался сильный рык, и я вздрогнула. Неужели подобралась к куполу совсем близко?
– Линд, может ну ее, эту девчонку?
– Нет уж! Я не отступлюсь. Она мне кулаком в глаз засадила, – послышался гневный голос.
А о том, что он пытался отобрать дорогую для меня вещь, единственную память о семье, конечно, не обмолвился ни словом!
На глаза набежали злые слезы. Мало того, что я ничего не помнила о себе, – воспоминания будто кто-то стер, и никакие целительские процедуры не смогли снять блок – так еще и постоянно приходится выживать и прятаться от оравы семерых мальчишек. Они были не намерены отступать, любой ценой желали получить мое единственное сокровище.
Я стиснула зубы и лишь на мгновение разжала покрасневшую ладонь, рассматривая последний подарок отца – прозрачную подвеску с голубой искрой внутри. Она крепилась на цепочке, обвивавшей мое запястье.
Я дорожила этим украшением больше всего на свете. Подвеска согревала меня каждое мгновение, когда я касалась ее. Словно погибший отец все еще находился рядом. Иллюзия, конечно. И, когда тебе двенадцать лет, и уже знаешь, как может повернуться жизнь, на чудо надеяться точно не стоит.
Мальчишки были совсем рядом, я слышала их ругань и, вдохнув, осторожно перебралась за скалу. Кусты с этой стороны росли гуще, колючки на них выглядели совсем устрашающе. Я оглянулась, решая, лезть ли по острым скалам, рискуя сорваться и упасть, или все же выбрать густые заросли.
– Линд, вон она! – крикнул Дантар, и я, уже не думая, бросилась в кусты.
– Ты что, сумасшедшая? – раздался голос Линда.
– Лезем? – как-то обреченно спросил его приятель.
– Да зачем? Все равно она никуда от нас не денется. За кустами есть лаз в катакомбы, но если сунется туда, то после общения с огненным зверем станет шелковой. Если, разумеется, выживет.
Это он о чем? Вернее, о ком? От боли у меня катились слезы. Я не просто порезала руки, но и сильно ушибла ногу, так что идти могла с трудом. О том, чтобы теперь бежать, не шло и речи. Я изо всех сил старалась не дать мальчишкам понять, насколько сейчас беззащитна.
– Эй, белобрысая, может, повернешь назад? Все же мы лучше огненного монстра! – прокричал Дантар.
Я не ответила. Лишь еще сильнее сжала в ладони подвеску. Умру, а не отдам ее.
– Да брось. Говорю же, вернется. Да еще представь, в каком виде…
Мальчишки захохотали, а я в очередной раз сглотнула горькие слезы. Комбинезон превратился практически в лохмотья. Боюсь и представить, что Линд и его компания сделают со мной, если попадусь им в руки почти раздетая.
За спиной опять послышались голоса, но я пробиралась вперед, не оглядываясь. Надеялась, смогу дойти до границы и пройти вдоль нее. Крюк до жилого модуля, конечно, сделаю, но куда деваться?
Еще бы на глаза какому-то огненному монстру, о котором говорили мальчишки, не попасться. Но с моим-то везением… А может, они меня просто пугали?
– Вот же… – почему-то совсем близко раздался голос, и я дернулась и обернулась.
Выбритая макушка Дантара мелькнула метрах в десяти от меня. Коротко стриженный Линд, улыбаясь так, что кожа покрывалась морозом, шел следом.
Все-таки не стали ждать. Видимо, их слова были отвлекающим маневром.
Я рванула через кусты, уже не обращая внимания на боль, сосредотачиваясь только на том, чтобы не упасть и не потерять подвеску.
Наконец заросли закончились, и метрах в тридцати от меня засветилось, словно тонкая мембрана, магнитное поле, определявшее границу. Эта хрупкость – обманчивое впечатление. Защита ничем не пробиваема, снять ее можно лишь с помощью специального кода.
Огляделась, ища место, чтобы спрятаться, но кроме чахлых кустов и жухлой травы по колено вокруг ничего не было.
– Лови ее, Дантар!
Эти слова послужили для меня спусковым крючком, и я бросилась в сторону. Правда, далеко не убежала: боль прострелила ногу, и я упала. Прокатилась по траве и с трудом поднялась. От слез, застилавших глаза, не было ничего видно. Кололо в боку, а царапины, оставленные травой, нещадно жгло.
– Вон она!
Голос Линда заставил прийти в себя.
Нет уж, не сдамся! Хотя что я могла противопоставить двум сильным гиаштам?
Раса змееподобных с одноименной планеты, расположенной в одной из звездных систем, – та еще напасть. Самые сильные из гиаштов могли обращаться в змеев с человеческий рост, а в остальных гены пробуждались только частично, даря острый нюх, когти и защищавшую кожу чешую. Еще гиашты отличались хладнокровием, сильной стрессоустойчивостью и мстительностью. Особенно резко эти черты проявлялись в подростковом возрасте, когда начинались внешние изменения и пробуждались расовые особенности.
Рассчитывать, что они от меня отстанут, раз уж начали свою охоту, не стоило. Эти ни за что не пощадят.
Вдруг среди кустов я заметила то ли нору, то ли лаз. Не думая, подползла к проему и заглянула внутрь. Темнота такая, что сердце уходит в пятки. Глубоко ли там? И не здесь ли прячется тот самый огненный монстр?
В спину ударил камень, в этот раз защититься от удара я не успела. Вскрикнула, обернулась. Гиашты были в нескольких шагах от меня, им оставалось преодолеть лишь небольшую полоску колючек. Черные зрачки сузились, напоминали змеиные, на щеках появилась чешуя. Они пугали меня до жути. До темноты в глазах и комка в горле.
От второго камня я увернулась, и он упал в лаз. Прогремел и вскоре затих. Значит, до дна не так уж и далеко.
Будь что будет!
Я закрыла глаза, вдохнула и рывком нырнула внутрь темного колодца.
От страха из легких вышибло воздух, но падение продлилось всего ничего. Я оказалась на гладкой поверхности, по инерции прокатилась несколько метров и замерла.
В нос тут же ударили запахи сырости и металла, и на какие-то считаные мгновения от этих резких и непривычных ароматов я забыла обо всем на свете.
Все тело болело так, будто по мне потоптался невиданный сильный зверь. Я осторожно приподнялась, села и ощупала себя. Надо же, ничего не сломала. Нога, правда, по-прежнему беспощадно ныла, а порезы жгло. Но это мелочи, ведь я все еще жива и не попалась гиаштам.
– Ты как хочешь, Линд, но я туда не полезу, – неожиданно наверху прозвучал голос Дантара.
Я вздрогнула и испуганно замерла, готовясь к очередному рывку.
– Пожалуй, я тоже не рискну связаться… сам знаешь с кем.
– Уходим?
– И в приемнике никому ни слова о том, где находится белобрысая!
– Идет!
То ли мне вздохнуть от облегчения, что оставили в покое, то ли начать переживать, что оказалась в логове огненного монстра, о котором говорили мальчишки. Кто страшнее? Неведомый зверь или гиашты? Первого я никогда не видела, все еще считала выдумкой, а вторые… загнали меня, двенадцатилетнюю девчонку, в заброшенный лаз и оставили на волю судьбы. И вот кто из них настоящий монстр?
Наверное, другая на моем месте давно бы сдалась, но я четко помнила, что обещала отцу быть смелой и двигаться вперед. Эти его слова – единственное крошечное воспоминание, которое удалось вернуть целителям. Для меня бесценное. Кем бы он ни был, отец любил меня. О маме я почему-то не помнила совсем ничего.
Хотя все это время, находясь на Таире, ждала, что откроется дверь целительского отсека и мне сообщат, что прилетели мои родственники, и вскоре я окажусь дома. Но с каждым днем эта надежда таяла, как снег после зимы. Теперь в невероятное почти не верилось. Что-то внутри говорило: родственников у меня не осталось, иначе бы они уже дали о себе знать. Возвращаться мне некуда.
Информация о поиске пропавших подается быстро и попадает в Межгалактическую сеть почти мгновенно.
Я вытерла слезы и попыталась хоть что-то разглядеть в темноте. Увы, это не удалось. Выбраться из лаза тем же путем, что попала сюда, не получится, а значит, придется искать другой выход.
Я с трудом поднялась, ощупала стену, возле которой оказалась.
Хм… Местами каменная, местами обитая каким-то металлом. Куда я попала? В какой-то заброшенный ход?
Надо выбираться.
Надо…
Как бы ни было страшно.
Вспомнив, что отец однажды рассказывал про лабиринты и как в них не заблудиться, решила держаться рукой за одну стену и при малейшем признаке опасности замирать.
Я шла долго, или мне так показалось. Хотелось есть и пить, от потери крови накатывала слабость. Спину тянуло, будто к ней привязали тяжелые мешки с камнями и их приходилось волочить.
В какой-то момент, когда я брела по коридору, вспыхнула одна из ламп, озарила металлическую поверхность, и я мельком увидела в ней свое отражение. Дернулась от неожиданности, потому что за плечами вились непонятные всполохи, чем-то напоминающие крылья.
Звездочки чистые! Неужели здесь, под землей, имеются какие-то вредные для организма испарения, вызывающие галлюцинации? Только этого не хватало!
Я зажмурилась и глубоко задышала, чувствуя, как сердце уходит в пятки. А когда успокоилась и открыла глаза, лампа уже погасла. Дрожащими руками ощупала, насколько это можно, спину и плечи и ничего не обнаружила. Принюхалась. Но кроме запахов сырости и металла других не почувствовала.
Значит, показалось. От перенапряжения и усталости и не такое привидится.
Я немного постояла, окончательно успокаиваясь, и побрела дальше. Всхлипывая от боли в ноге, старательно не думая, что ждет впереди, просто шла. Словно если бы остановилась, то уже бы не поднялась и здесь сгинула.
Но в какой-то момент я настолько устала, что просто прислонилась к стене и соскользнула вниз, закрывая глаза. Сил, чтобы бороться за свою жизнь, больше не было.
Мир погрузился в непроглядную темноту.
* * *
– И что ты тут делаешь? – услышала я сквозь сон и тут же, словно по щелчку, открыла глаза.
Вокруг по-прежнему царила темнота.
Может, этот голос почудился?
– Эй, ты слышишь меня?
– Слышу, – отозвалась я, радуясь, что голос хоть и мальчишечий, но не принадлежит никому из той оравы, что гонялась за мной.
Те были с легкими шипящими интонациями, а этот – звонкий, чистый, пусть и немного сердитый.
– Ну раз слышишь, так отвечай! Кто разрешил тебе забраться в мое убежище?
– Никто. Я сама… случайно.
– Случайно упала в лаз?
– Да.
– И, надо полагать, случайно оказалась на границе и точно так же случайно пробиралась сквозь кусты?
Я всхлипнула. Что я ему скажу?
Тот, кто находился рядом со мной, сначала замер, потом медленно присел неподалеку. Я на каком-то бессознательном уровне почувствовала его напряжение.
– За мной гиашты гнались. Хотели отнять подарок отца. У меня больше ничего не осталось. Я… даже не помню, как папа выглядел.
Иногда сказать правду – лучшее, что можно сделать.
– Ты новенькая? Что-то я не видел тебя в приемнике.
– Я почти всю неделю, что прожила на Таире, находилась у целителей. Мне пытались вернуть память.
По щекам опять потекли слезы, и я торопливо их вытерла. А потом все же не выдержала, наощупь нашла руку мальчишки, что сидел рядом, ухватилась за нее.
Шершавая. Горячая. И такая сильная и надежная.
Он вздрогнул от моего прикосновения. Я снова всхлипнула, притянула его к себе, крепко обняла и расплакалась, уткнувшись в крепкое плечо. Одежда незнакомца пропахла дымом и пеплом, но сейчас он был единственным якорем в этом чужом и таком жестоком мире. Мне было так страшно! И так хотелось поделиться этим ощущением с кем-то еще, чтобы оно взяло и сошло на нет!
Я теперь никому не доверяла, но ему… Словно что-то забытое и родное оказалось близко. И ничего, что спина у паренька будто каменная, а плечи напряжены так, будто готов сбежать. Главное, он рядом. Такой нерушимый и сильный.
– Не реви. Я все решу и помогу тебе, – вдруг сказал он.
Я потерлась носом о его плечо, и паренек вздохнул. Завертелся, скидывая куртку, накинул ее на меня, решив согреть.
– Что там с гиаштами? Совсем достали? – спросил тихо.
– Я им сразу не понравилась.
– Змееподобным вообще мало кто нравится.
Это верно. А если в который раз вспомнить, что в подростковом возрасте у них просыпаются инстинкты хищников, – гиашты так и норовят найти жертву и поохотиться за ней – о чем тут говорить.
– Они живут на Таире второй месяц, никак из приемника не отправят в приют на Гиашту.
– Таир ведь далеко от их планеты, – всхлипнула я. – Зачем змееподобных вообще сюда привезли?
– Моя планета тоже далеко, но приемник для тех, кто остался без родителей, на этот звездный сектор один.
– А ты… откуда? И у тебя нет родителей? Они умерли?
Парень вдруг зашипел, оттолкнул меня и шумно выдохнул.
Потеряв в темноте своей единственный ориентир, я запаниковала и тут же снова ухватилась за его руку.
– Не бросай меня одну, пожалуйста, – попросила тихо.
В конце концов, если он так сильно не хочет рассказывать о своих родителях и планете, я не буду расспрашивать.
Незнакомец не ответил, на некоторое время будто закаменел. Напряглись мышцы, у него сбилось дыхание, но руки он не отнял и через несколько минут наконец все же немного расслабился. Второй поправил куртку, что набросил на меня, и снова позволил прижаться к себе.
Сразу стало теплее и спокойнее.
– Так кто конкретно из гиаштов оказался столь нелюбезен, что тебе пришлось лезть через терновник и угодить сюда?
Так вот как эти кусты называются! До чего же ужасные!
– Линд и Дантар, имен остальных пятерых я не знаю. Впрочем, гнались за мной эти двое, другие не рискнули. Гиашты, видимо, почувствовали, что я слабая, потому и решились напасть… – вздохнула, вытирая слезы.
– Слабая? – в голосе паренька проскользнуло явное удивление. – Ты, судя по твоим словам, продержалась уже неделю против банды змееподобных, а это не каждому удается.
– Я везучая.
– И смелая до безрассудства, раз сунулась сюда, на одну из первых, заброшенных землянами баз.
Значит, вот куда вел этот лаз.
– Ты про огненного монстра? – уточнила я, решившись. – Линд и Дантар говорили, что тут живет какой-то зверь.
– Какой-то… – зло процедил незнакомец, и я, чувствуя, как он в очередной раз напрягся, обняла еще крепче и ласково, пытаясь успокоить, провела рукой по его спине.
– Он действительно существует? И опасен? Ты его видел? – все же не выдержала спустя время.
Я любопытная, что тут поделать.
– Ну как тебе сказать… Я и есть тот монстр.
Я замерла и, не удержавшись, хихикнула.
– Не веришь?
– Ты совсем не похож на монстра. Ты вообще единственный, кто меня защищает.
– Я? Защищаю? – поразился он.
– Куртку вон дал, согреваешь и не пытаешься отнять подарок отца.
– Ну, если с этой стороны посмотреть… Да сравнить с гиаштами… И все же огненный зверь или монстр – это про меня, тут ничего не изменишь.
Мальчишка убрал руку с моего плеча, сжал ее, и в его ладони тут же вспыхнул сгусток пламени. Он чуть напрягся и швырнул его в стену. Я мельком успела заметить там множество других подпалин. Судя по всему, паренек швырял огненные снаряды сюда не раз и не два.
– Ух ты! – выдохнула я. – Это у тебя такая способность?
– Мутация, – поправил он. – Ты, вообще-то, должна меня бояться и бежать отсюда без оглядки.
Я дотянулась до его лица, провела кончиками пальцев по щеке.
Он вздрогнул и моментально откинул мою руку, словно испугался, что этим прикосновением создаст между нами что-то большее.
Что с ним произошло? Имею ли я право расспрашивать?
– Я не боюсь, – сказала тихо.
– А зря. Огонь опасен, а я вспыхиваю почти моментально. Могу тут все превратить в пепел. Так что… опасен и я. Для всех.
Я поправила сползшую с моего плеча куртку, запрокинула голову. И пусть не увидела его лица, но почувствовала дыхание возле моей щеки.
– Ты не монстр, я уже сказала. Любая способность может быть опасна и непредсказуема, если не учиться ее контролировать. А ты… учишься.
Он недоверчиво хмыкнул.
– И у огня есть множество плюсов, – заметила я.
– Да неужели?
– Он согревает.
– Спалит все к черной бездне.
– Он дарит свет.
– Ненадолго.
– Ты ошибаешься!
– Ну да, конечно! – ехидно отозвался паренек.
– Ты просто не пробовал!
– Послушай, из-за огня я потерял все. Семью, дом, возможных друзей. У тебя нет дара, и поэтому на тебя не смотрят, как на урода!
Он выпутался из моих объятий, поднялся, зашипел и… в стену один за другим полетели огненные шары. Они осветили высокую сильную фигурку паренька, одетого в черные штаны и обычную футболку. Короткие волосы во всполохах пламени казались красными. Или это их естественный цвет? Способность часто меняет внешность.
Я точно была в этом уверена. Даже несмотря на потерянную память, мои знания о мире никуда не делись.
В стену ударил столб пламени, через пару минут угас, и я поднялась. Паренек все еще стоял и теперь тяжело, будто после стремительного, отчаянного бега, дышал.
– Не подходи! – велел глухо и запустил в стену еще один огненный шар.
Да разве меня уже остановишь?
– А какого цвета у тебя глаза? – не утерпела я.
Он замер и громко выдохнул.
– Вот откуда ты такая взялась?
– Свалилась на твою голову, ты хотел сказать, да?
– Не без этого.
– И все же… ты бы попробовал создать шарик света.
– Да не могу я. Что ты ко мне привязалась!
Я сделала шаг и застонала от боли. Нога так некстати дала о себе знать.
– Ты что, ранена?
Паренек, забыв обо всем на свете, тут же оказался рядом, позволяя ухватиться за его плечо.
– Ногу ушибла, – созналась, кусая губы.
Как же больно-то!
– Садись, я попробую посмотреть.
– Нащупать, ты хотел сказать.
– Я прекрасно вижу в темноте. Хоть какой-то плюс от мутации.
Я с облегчением выдохнула. Раз незнакомец меня разглядел и нормально реагирует, значит, никаких крыльев не видит. И их точно не было. Почудились… Сейчас я даже не знала, огорчиться этому или наоборот обрадоваться тому, что не случилось.
Но боль не давала нормально думать. Я старалась не стонать и не плакать. На это и уходили почти все мои силы.
Паренек же практически сразу нашел мою ногу, осторожно надавил в нескольких местах. Я не удержалась и всхлипнула.
– Все плохо? – уточнила, вытирая слезы.
– Вывиха и перелома нет, но имеется опухоль. Знатно ты ушиблась. Космическая бездна побери этих гиаштов!
– Это я должна на них ругаться, а не ты.
Кажется, он усмехнулся.
– Раньше рассвета мы отсюда не выберемся. Выход, через который я пришел, спрятан в пещере на берегу озера. Ночью его затапливает. Как ни создавай защитный купол, а влияние двух лун и отливы с приливами земляне так и не отрегулировали. То ли тогда знаний не хватило, то ли опыта. Поспи пока. Ты же наверняка устала.
Это верно. Да и потревоженная нога нещадно ныла.
Я снова закуталась в куртку, прижалась к пареньку, а затем, решившись, забралась к нему на колени. Пусть думает что хочет. Так явно теплее. В то, что он причинит мне зло, я не верила. Хотел бы, действовал бы сразу.
– Я даже отказываюсь это комментировать, – ехидно заметил мой незнакомец.
– Угу.
– И все же…
– Да, я – нахалка. И да, я испугана. И еще…
– Вообще-то я хотел сказать, что ты…
– Еще и странная, согласна.
– Удивительная, – выдал он и почему-то взъерошил мои волосы.
Я не ответила. Лишь потерлась щекой о его плечо. По-прежнему сильное и надежное. Усталость брала свое, и мне безумно хотелось спать.
– Ты не уйдешь?
– Ты мне и шанса не оставила, чтобы сбежать.
– Это хорошо, – прошептала я.
Он фыркнул и немного развернулся, устраиваясь поудобнее.
– Спасибо, что не бросил меня.
– Спи уже, – пробурчал в ответ.
– Ты правда не монстр, кто бы что ни говорил. Не позволяй им убедить тебя в обратном! Ты сильный, смелый, добрый и…
– Ну все! Мое терпение на исходе.
– Опять будешь кидать огненные шарики? – встрепенулась я.
– Ты невыносима, знаешь об этом?
– Догадываюсь.
Несколько мгновений мы молчали, а потом вместе рассмеялись. Смех эхом отозвался от стен и, как ни странно, сделал пространство вокруг уютнее.
– Тебе нужен отдых. Совсем же из сил выбилась.
– Угу. Только обещай, что останешься со мной.
– Обещаю.
Я улыбнулась и положила голову ему на плечо, закрывая глаза. Впервые за последние дни мне было так хорошо и спокойно.
Шархат Антар
Злость полыхала внутри, и, как я ни пытался ее приглушить, кожа горела, от нее шел жар, и изредка на кончиках пальцев вспыхивало пламя. Я слишком хорошо знал, что будет, если его не выпустить. В последний раз, даже несмотря на быструю регенерацию, которая, на мое счастье, прилагалась к способности, ожоги заживали почти сутки.
По-хорошему, мне по-прежнему нужен наставник. Тот, кто научит справляться с огнем, который горит внутри так, что порой кажется, будто там плавятся все внутренности. Но надежды, что однажды он появится, не имелось совсем.
В первый раз, когда я попал в приемник на Таир, помочь попытались двое энитейцев. Эта раса имеет высокое развитие, мгновенно усваивает любой язык и весьма дружелюбна. Их знания и умения постоянно совершенствуются и растут, поэтому шанс, что они справятся, тогда был.
Энитейцы сбежали на четвертый день, когда я шквалом огня разнес половину тренировочного полигона. Я умел сдерживаться и слушать объяснения, старательно учился контролю, но не мог заставить их не бояться меня.
Были еще попытки, но безуспешные. Остальные желающие продержались и того меньше.
Когда меня в очередной раз вернула на Таир одна из приемных семей, я случайно набрел на заброшенную землянами станцию и нашел себе отличное место для тренировок. Раз за разом, пересиливая боль от ожогов, справляясь с откатом, который всегда приходил после всплеска силы, покрывая все внутри льдом, я обретал контроль над огнем.
А учитывая, с какой частотой я оказывался на Таире, я почти начал считать эту планету своим домом. Череду приемных семей и приютов я в расчет не брал. Чужие, незнакомые лица. Все они сначала пытались достучаться до меня, помочь и сделать вид, что станут моей семьей. Но стоило показать свою способность, эти желания и чувства затмевало одно-единственное – страх.
В этот раз на Таире я жил уже полгода. И каждый день ходил тренироваться. Сейчас пробирался к лазу почти бегом, потому что пламя билось внутри и в любой момент грозило вырваться. О чем думают эти энитейцы, когда все еще пытаются найти для меня семью? Я уже в ней не нуждаюсь!
Злость так и рвалась наружу, и я сорвался на бег, невольно отмечая, что часть кустов в этот раз поломана, будто кто-то блуждал по терновым зарослям. Наверняка сумасшедший. Пробраться за купол ни у одного хищника нет возможности. За этим следят. Значит, в колючки зачем-то полез кто-то из тех, кто попал в приемник.
Я нырнул в темный лаз, запетлял по коридорам. Наконец вышел на площадку, где проводил тренировки, и глазам своим не поверил! На полу возле одной из стен лежала девчонка.
Подошел ближе.
Маленькая. Хрупкая. Длинные волосы грязные и спутанные, космический комбинезон превратился в клочья.
Сопит во сне и временами вздрагивает.
Что она тут вообще забыла?
Я с трудом удержал огонь. Несколько минут глубоко вдыхал и выдыхал, чтобы не сорваться. И только потом ее разбудил.
Злость почему-то практически сразу сошла на нет. Сложно злиться на того, кто нуждается в защите и ищет ее… в тебе. Когда она коснулась моей руки, я вздрогнул от неожиданности.
И не поверил, что на пальцах не вспыхнул огонь. И не вспыхнул я весь.
Уже даже не надеялся, что подобное возможно.
Пока я думал об этом, обнаружил, что девчонка ревет, уткнувшись в мое плечо.
Ну твою ж…
А огня нет. Вот совсем нет. Ни искры!
Темная, непроглядная бездна! Как это вообще возможно?
И почему я не чувствую ни жара, ни боли, лишь какое-то странное тепло? Оно выворачивало душу наизнанку. И я не знал, что делать. Замер, прислушиваясь к неизвестным ощущениям. Осторожно коснулся волос девчонки. Я так отвык от этого! Просто кого-то касаться и не оставлять ожоги, не срываться, не видеть после ужас в чужих глазах, когда искал надежду.
Что она со мной сделала? Как ей это удалось?
Хрупкая и доверчивая. Только мне нельзя к ней привыкать. Она ранит сильнее всех, когда поймет, кто я.
– Не реви. Я все решу и помогу тебе, – вдруг сказал, сам не ожидая от себя подобного.
Надо выяснить, что там произошло с гиаштами. И разобраться. Давно пора поставить их на место.
Слушал ее историю про змееподобных и щурил глаза. Ко мне они не лезли, хватило одной стычки, чтобы проверить, кто чего стоит, а вот на девчонке отыгрывались. Придется решать эту проблему.
Незнакомка дрожала, и я отдал ей свою куртку. Мне не грозило замерзнуть. А на нее в этом рванье даже смотреть холодно. Кожа у нее была теплой.
Теперь понятно, что так раззадорило змееподобных. Вовсе не какая-то подвеска им была нужна, а сама девчонка. Подвеска – это так, этап игры.
Доберусь я до них, мало не покажется!
Только что делать с девчонкой сейчас?
Не стоило ей спрашивать меня о родителях и доме. Огонь чуть не вырвался, а я едва не сорвался. Но девчонка усмирила пламя одной-единственной фразой.
– Не бросай меня одну, пожалуйста.
Хотел бы я знать, как ей это удается. Раз за разом уничтожать броню, которую я создал. Только надо сразу разрушить ее иллюзии и дать понять, кто я. Обрубать недосказанность немедленно, так боль резанет, уйдет и затаится, а не будет мучить.
Разговор вполне удачно зашел об огненном монстре. Вот, значит, как меня окрестили.
Только почему же эта ненормальная меня не боится? От слов, что я ее защищаю, даже опешил.
И не сдержался. Пламя ведь только затаилось внутри, и, как ни крути, сюда я шел его выплеснуть.
Огненные снаряды полетели в стену. И, пока я не выдохся, не отступил. На мгновение замер, уверенный, что услышу гулкие шаги сбегающей от меня девчонки.
Вот же бездна! Почему она до сих рядом? Почему ее пальцы цепляются за меня?
И почему в этот момент пламя покорно спит, словно лис в норе? Как это понимать?
Одно ее прикосновение что-то делало со мной, ломало изнутри, заставляло огонь слушаться!
Очнулся я лишь тогда, когда она застонала от боли. И как не додумался, что могла быть ранена! Я успел осмотреть ее, прежде чем пришел откат. Сопротивляться тому, что она забралась ко мне на колени, уже не мог.
Вскоре девчонка заснула, а я все сидел и пытался справиться с тем холодом, что обжигал легкие. Время от времени с пальцев все еще слетали искры, но тут же гасли. Лихорадки в этот раз не было. Я обнял девчонку, и на губы полезла улыбка. Вспомнилось, что недавно я смеялся, когда уже давно забыл, что способен на подобное.
Убрал руку и вдруг почувствовал, как пальцы пылают не жаром, а теплом. Сосредоточился, позволил энергии потечь по руке и… на ладони вспыхнул шарик света.
Я даже зажмурился, потому что не верил в случившееся. Но, когда открыл глаза, свет все еще оплетал мои пальцы.
Я просидел почти час, смотря на него и прижимая к себе девчонку.
Если не отпущу, то сломаю ей жизнь. Кто она и кто я? В ладонях вспыхнуло пламя. Монстр. Как есть монстр. Огненный шар с шипением врезался в стену, а я бережно подхватил девчонку и поднялся.
Она устала настолько, что не проснулась даже тогда, когда я принес ее в целительский отсек.
Дежуривший энитеец молча пропустил меня к лечебной капсуле, куда я осторожно положил девчонку.
Повернулся к нему.
– Это сделал не я.
Тот посмотрел на незнакомку, не увидел на ней следов от ожогов, кивнул.
Я вышел из целительского отсека и, глубоко вдохнув, направился к начальнице приемника – Анритаре Дан.
Несмотря на ранее утро, она не спала, когда я, дождавшись разрешения, вошел внутрь ее кабинета.
Энитейка, одетая в темно-синюю форму, с собранными в узел светло-русыми волосами, сверкнула ярко-зелеными глазами и уставилась на меня.
– Гиашты напали на новенькую, – сказал я, старательно сохраняя спокойствие. – Я нашел ее и отнес в целительский отсек.
Анритара недоверчиво посмотрела на меня, тут же щелкнула по лиару – тонкому серебряному браслету, усыпанному десятком разноцветных камней, выполняющих самые разные функции, и связалась с целителем.
Я никогда и никому не лгал, но понимал, что в первую очередь подозрения падут на меня. Ждал. Терпеливо. И сдерживал огонь. Он просыпался внутри, отзываясь на мои малейшие эмоции.
Во время короткого разговора, который я не слышал, – была у лиара и такая функция – целитель, похоже, подтвердил мои слова, и начальница приемника успокоилась.
Наши взгляды снова пересеклись, но мои мысли были заняты лишь незнакомкой, с которой провел почти всю ночь.
Что-то изменилось во мне после этой встречи с девчонкой. Изменилось навсегда и безвозвратно.
– Спасибо, – тихо сказала Анритара, но в интонации ее голоса крылось что-то еще, пока мне непонятное. – С гиаштами я разберусь.
– Когда они покинут Таир? – не удержался я от вопроса.
– Странно, что ты не спрашиваешь, когда его покинешь ты, Шархат, – задумчиво сказала она и, поставив локти на стол, в очередной раз посмотрела в глаза.
– Девчонка… Новенькая… беззащитна перед ними. И я не всегда смогу быть рядом.
Анритара не ответила, лишь по-прежнему внимательно и изучающе смотрела на меня. Так, будто впервые увидела.
– Либо они, либо она должна покинуть Таир. Я знаю, вы можете это устроить.
– Могу, – не стала скрывать начальница приемника правды. – Гиаштов заберут лишь через месяц, но девчонку готов принять один из приютов на планете из соседнего сектора хоть завтра.
– И это будет хороший приют, – отрезал я.
Начальница склонила голову, взгляд стал острее, пронзительнее.
Меня таким не прошибешь, если честно. Готов поспорить, в моих зрачках сейчас бьется пламя, и она это видит. Как и осознает, что я намеренно сдерживаюсь.
– И вы отправите ее в ближайшие пару часов.
Анритара поднялась, оперлась руками о стол и смерила меня прожигающим душу взглядом.
– Что ты готов предложить взамен, Шархат?
Значит, она согласна пойти на уступку.
– Год без срывов. Я буду использовать свою способность только на тренировках, – я предполагал, в какую сторону повернет разговор, ответ придумал еще по пути в ее кабинет.
Анритара вернулась в кресло, задумчиво постучала пальцами по столу.
– И еще ты встретишься с одним мужчиной, – наконец, когда я уже начал опасаться отказа, добавила она.
– Зачем?
– Он с Ариаты. Его заинтересовали твои способности.
– Просто встретиться?
– Да. И поговорить. А дальше… решай сам.
Хм… Сейчас это вообще не имело значения. Лишь бы девчонка оказалась подальше от гиаштов. Я обещал ей разобраться. Я себе обещал. И не отступлюсь от цели. Цена меня практически не интересовала.
– Согласен.
Анритара кивнула. На ее лиаре вдруг вспыхнула голограмма. Она щелкнула, внимательно прочитала сообщение.
– Девчонка цела и невредима. Ближайший корабль отходит от станции через сорок минут. Ты еще успеешь зайти с ней попрощаться. Если хочешь. Встреча с ариатом состоится через час.
Я встал, коротко кивнул в ответ и покинул ее кабинет.
Целительское крыло находилось на пятом уровне, отвечающем за жизнеобеспечение станции. Я поймал свободную гравитационную платформу и уверенно вскочил на небольшой золотистый диск. Он поднялся на максимальную высоту, и я, нажав в настройках нужный отсек, понесся по коридорам.
В третьем отсеке коридор перегородили гиашты. Их было семеро. Оскаленные лица, частично покрытые чешуей, вздыбленные волосы, напоминающие гребень.
– Ты не смел вмешиваться. Девчонка наша, – вышел вперед Линд.
Зрачки узкие, змеиные, отчего лицо становится хищным. В таком состоянии, да к тому же уверенный в собственной правоте, он не будет даже слушать. Для змееподобного все сейчас решает сила. И почему-то он считает, что уже переплюнул меня по мощи.
Только Линд всего лишь решил отомстить, а у меня есть кого защищать, и это определяет все.
Я ступил с диска, отпустив тот и дальше двигаться по коридору в выбранном направлении. Да, я обещал Анритаре, что обойдусь без срывов и не буду применять способности, но вовсе не обещал не лезть в драку. Кулаки по-прежнему остались при мне. И спускать историю с девчонкой, которая перевернула мою жизнь, не стану.
– Кто ты такой, чтобы я спрашивал разрешения?
Шагнул к гиашту ближе. Линд зарычал и бросился на меня. Их было больше, они были сильнее, и я держал слово и не применял огонь. Когда драка закончилась, гиашты уползали по коридору и шипели. Больше всего досталось Линду и Дантару, их я щадить не стал. И в отличие от меня усиленной регенерацией гиашты не обладали, так что как минимум сутки им предстоит провести в целительском отсеке.
Я свернул в коридор, нырнул в узкий проход и вышел к небольшой площадке с панорамными окнами. Из них открывался вид на космопорт. Молча смотрел, как в фиолетово-розовое небо поднимается космический корабль. Там, на нем, в безопасности, находится девчонка, поверившая в меня. Поверившая в то, что я могу создать свет.
Разбитые губы все еще саднило и пекло, ныли сбитые костяшки пальцев и горело огнем сломанное запястье. Через час все раны заживут и следа от них не останется.
Космический корабль набрал скорость и рванул ввысь. Я оглянулся, опасаясь, что кто-то меня увидит, и прикрыл глаза. На ладонях засветился световой шар. Погасил его, глубоко вдохнул.
– Смотрю, Анритара не ошиблась, сказав, что я найду тебя здесь, – раздался за спиной мужской голос.
Я обернулся. Незнакомец средних лет. Волосы короткие, белые. Черты лица заостренные. Глаза пронзительные и черные, как космическая бездна. Во взгляде прятались властность и надменность, ее от меня скрыть не удалось. Но любопытства и заинтересованности было больше.
– Меня зовут Наарат. Поговорим?
Глава вторая
10 лет спустя
Кассандра Гранина
– Касс, ты – моя последняя надежда! Выручи!
– Нет!
– Касс! Ну пожалуйста!
В голосе Лиссы Залеской прозвучали капризные нотки. Она привыкла получать все по первому требованию. Ее родители владели достаточно большим месторождением космических опалов, – камней с удивительными свойствами, способными аккумулировать любую энергию – и в средствах Лисса не нуждалась. В отличие от меня.
После того как мне исполнилось восемнадцать и я покинула приют, вопрос, как жить дальше, стал главным. Можно было пойти по пути наименьшего сопротивления и поступить на льготных условиях в один из предоставленных для выбора университетов на той же Шиасе, где я провела шесть лет, но… Да, у меня имелось это самое «но». Второй уровень способностей и желание стать космическим алхимиком. В университетах Шиасы нужного факультета не оказалось, и я перебралась на Луандру, одну из планет в звездной системе Ситара.
Обучение, разумеется, было платным. И денег, выделенных правительством по программе для сирот, мне хватило на оплату четырех лет из пяти требуемых. Помимо учебы я все время подрабатывала, выполняла разные лабораторные работы для других студентов и… выживала, как могла.
Лисса набрала меня по лиару как раз тогда, когда я терла переносицу и думала, где бы раздобыть денег на оплату последнего года учебы.
– Я хорошо заплачу, Касс! Ты же знаешь!
В этом я не сомневалась, потому-то и соглашалась выполнять за нее домашние и лабораторные задания. Проблем с составлением формул у меня не имелось. Чаще всего в работе Лиссы требовалось опираться именно на них, лишь изредка проводить опыты.
Но основная моя способность второго уровня – это работа с энергией. Я могла видеть ее потоки в любом веществе или предмете, а также использовать и изменять по своему усмотрению. Отголоском дара служила возможность различать состав и формулы большинства вещей.
Мутация проснулась во мне в подростковом возрасте и лишила всех возможных друзей. В приюте на Шиасе с подобным отклонением я была единственной.
Сначала меня пытались задирать, потом, поняв, что никак на это не реагирую, ночью устроили драку. Я смутно помнила, как все произошло, отбивалась отчаянно и не сдавалась до последнего. В какой-то момент силуэты ребят стали казаться мне подсвеченными. Понимая, что могу не выжить, ухватилась пальцами за свечение одного из мальчишек и дернула его. Дальше все потонуло в тумане. Наш совместный крик, дикая боль, холод и наступившая темнота.
В целительском корпусе я тогда провела почти неделю. Видимых повреждений на мне не обнаружили, но сил самостоятельно подняться даже с постели не было. Так жестко проявил себя откат после использования способности. Мальчишка, дерзнувший столкнуться с моей мутацией, находился в соседней палате в лечебной капсуле больше месяца.
После этого случая от меня не отстали, сыпали вслед обидными словами, среди которых «уродка» и «мутантка» были самыми милыми, шарахались, но связываться не решались. Боялись.
Я и сама страшилась той силы, что проснулась во мне. И долгое время не решалась опробовать дар на живых существах, помнила, чем все закончилось в прошлый раз. Но и сдерживать его не представлялось возможным. Все равно прорывался, ранил и лишал сил.
С этим пришлось мириться и что-то делать. И, так как наставника для единственной одаренной в приюте никто не искал, через четыре года, скрываясь, я начала тренироваться сама. Пробуя, ошибаясь, принимая окончательно себя такой, какая есть.
– Касс, я пропаду, если ты не поможешь!
Я вынырнула из непрошеных мыслей и глянула на чуть подрагивающую голограмму на лиаре. Модель была самой простой, не особо мощной, и изображение оставляло желать лучшего.
Но даже при таких условиях Лисса выглядела красивой. Длинные светлые волосы землянки уложены в сложную прическу, открывающую плавный изгиб шеи и ключицы. Зеленые, немного раскосые глаза и нежная светлая кожа придают хрупкости и беззащитности.
– Что значит «пропадешь»? Ты же переходила как-то с одного курса на другой, – заметила я.
– Ты, я так полагаю, не знаешь, что у нас, в Космической Академии Луандры, сменился преподавательский состав.
Хм… Кажется, я недавно что-то об этом слышала, но особого значения не придала.
– И?
– И ректором стал порядочный и честный человек! – возмутилась Лисса, и мне захотелось рассмеяться.
Значит, взяток этот мужчина не берет. Наверняка теперь еще и отслеживает, чтобы этого не делали и другие.
– Касс, так что? Возьмешься помочь?
– Нет, Лисса. То, что ты предлагаешь, незаконно. Я не могу выдать себя за тебя и слетать на практику на Тирун-на-тар.
– Касс, я готова заплатить сумму, которая покроет все твои расходы на учебу за последний год. Преподаватели меня не знают в лицо.
Надо полагать, потому что на занятиях Лисса почти не появлялась.
– Но они знают меня!
– Вовсе нет. Взяли двух новых энитейцев, они не запомнили никого из нашего курса. Проверили только две лекции и одну практику. Ты ничем не рискуешь.
– И что, интересно, энитейцы забыли на Луандре? – поинтересовалась я, проигнорировав последнее замечание Лиссы.
– Понятия не имею, – отозвалась Лисса. – Да и если бы даже на практику отправляли с нашим курсом не их, а прежних, – тут землянка поморщилась, старательно пытаясь вспомнить имена и фамилии преподавателей, но сделать этого ей не удалось, – то все равно шанс имелся бы. У нас пусть специальности совсем разные, но направление одно.
Это верно. И я, и Лисса учились на химико-биологическом факультете, но если землянка выбрала своей специальностью биологию с направленностью «разведение цветников», то я пошла в космическую алхимию. Тем не менее большая часть дисциплин у нас совпадала.
– И к тому же мы похожи внешне. Обе светловолосые, зеленоглазые!
О да! На этом, собственно, сходство и заканчивалось. Куда мне до хрупкой изящной землянки с самыми обычными, пусть и миловидными, чертами лица.
– Касс, там даже не будут считывать генетическую информацию. И на недельной практике всего-то и нужно – собрать небольшой гербарий и пройти тест на выявление ядовитых веществ в растениях. С твоим-то талантом и уровнем способностей все должно получиться легко.
– Легко? Лисса, опомнись! Ты знаешь, что у нас полагается за мошенничество? Мне это грозит не только общественными работами и огромным штрафом, но еще и отчислением и запретом заниматься космоалхимией на ближайшие три-четыре года. Как думаешь, при таком послужном списке будут желающие взять меня на работу?
О том, на что я буду жить все это время в случае неудачи, даже думать не хотелось.
– Касс, по-моему, ты преувеличиваешь.
– Я преуменьшаю.
Но куда этой девочке, никогда не знавшей материальных проблем, услышать меня и понять, чем я рискую?
– И все же…
– Нет, Лисса.
– Подумай. У тебя есть время до вечера.
Связь прервалась, и голограмма погасла. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, возвращая себе утраченное равновесие.
Поднялась и выглянула из окна жилого модуля. Над территорией Космической Академии Луандры кружили флаеры. Видимо, у пилотов снова шли учения. Один из них снизился до сверкающей серебром крыши соседнего здания и резко ушел вверх. Вскоре он появился снова и чуть не зацепил крылом шпиль главного административного корпуса, возвышающегося над желто-фиолетовыми кронами деревьев.
Виски прострелило болью, от которой я иногда мучилась, и я прислонилась лбом к стеклу. На миг закрыла глаза, но тревожные мысли о том, как добыть денег на последний год обучения, меня не покидали. Да даже если на учебу я и наскребу, делая рефераты и подрабатывая в академической лаборатории, то что стану делать после получения диплома? Сомневаюсь, что легко и просто найду работу. Выпускников без опыта редко берут на хорошие должности в крупные компании, какими бы талантливыми они ни были.
От очередных невеселых раздумий меня отвлек звук лиара. Я нажала на камень, немного подождала, пока загрузится официальная информация и появится голограмма.
Новости оказались совсем не утешительными. Списки необходимых реактивов для лабораторных тестов и исследований на занятиях влетят мне в копеечку, а оплата за учебу поднималась почти в два раза.
Я вздохнула. Убрала голограммы и прикусила губу.
У меня не оставалось выбора. Последний год обучения самый тяжелый и затратный по времени. Я могу совместить учебу и подработку в лаборатории, иногда браться за чужие рефераты, но не пойти работать.
Моя главная цель – получить диплом с отличием и хорошие результаты на тестировании на уровень способностей. Только эти два фактора и позволят найти работу с нормальной оплатой.
Во мне, несмотря ни на что, все еще жила надежда найти родных. Без средств и связей подобное невозможно.
Признаться, в первое время я все еще верила, что вспомню хоть что-то о своем прошлом, но память так и не вернулась. И каждый раз, когда я сосредотачивалась на этом, приходила лишь головная боль. Только я не могла оставить попытки и сдаться.
Я хочу найти родных. Я хочу узнать, кто я. И как оказалась в приемнике Таира десять лет назад. Единственное, что я знала наверняка: там меня оставил мужчина. Кем он был? И откуда? Нет ответа. Да и кто станет слушать вопросы двенадцатилетнего ребенка? В приюте на Шиасе таких, как я, было столько… Дети, спасенные с космических кораблей после нападения пиратов, оставшиеся без родственников после техногенных или природных катастроф, просто брошенные…
Хорошая работа – мой единственный шанс выяснить правду. И я не готова его терять. А значит… значит, придется рискнуть всем.
Я нажала на камень на лиаре и дождалась, когда на голограмме высветится Лисса.
– Касс, ты передумала? Правда? – тут же радостно улыбнулась она, не дав мне вставить и слова.
– Я согласна на твое предложение, – ответила спокойно, хотя сердце от страха забилось как бешеное. – Скидывай информацию на лиар и половину обговоренной суммы.
– Сейчас все сделаю. Жди!
Лисса отключилась, а я попыталась успокоиться. Решение принято, отступать поздно. Но предчувствие опасности лишь усилилось и холодком обдало спину.
* * *
Волна сильного ветра, взявшегося из ниоткуда, сшибла с ног и швырнула меня в сторону. Я не успела даже вскрикнуть, лишь застонала, когда, прокатившись по инерции несколько метров, замерла у огромного раскидистого дерева. Алые листья с золотистыми прожилками почти закрывали непривычное, огненного цвета небо над Тирун-на-таром. Планетой, на которой я оказалась на студенческой практике вместо Лиссы.
С трудом села, потирая ушибленные места и радуясь, что отделалась лишь синяками. Хорошо, что из-за способностей обладаю быстрой регенерацией. Она постоянно меня спасает.
Подниматься не спешила, прислушивалась к внезапно пришедшей тишине и гадала, откуда взялся этот странный ураган. Он прошелся по той части леса, где я собирала последние образцы для гербария, осыпал все вокруг красными листьями и исчез, словно его и не бывало.
Я встала на ноги, отряхнулась и направилась к реке, шумевшей неподалеку, чтобы вымыть руки и лицо. Вода серебрилась среди крутых скалистых берегов. Старательно обходя острые скалы, я присела, и практически сразу же волна принесла мне в ладони металлический осколок.
Вскочила, забыв обо всем на свете, оглядываясь и прислушиваясь. Но ничего, кроме шума реки и легкого шелеста ветра, не было.
Покрутив находку, откинула ее подальше и снова наклонилась к воде. И тут вдруг увидела, как в нескольких метрах от меня плывет что-то черное. Вытаращила глаза, отступила и… охнула, осознав, что там, в воде, едва удерживаясь за обломок гравитационной платформы, находится человек!
Бурные потоки несли его к той части, где начинались пороги, и выжить там мужчина бы не смог. У него просто не хватит сил бороться с водной стихией.
Он не видел меня, даже не почувствовал моего присутствия. Я не успела его и окликнуть, как он соскользнул с платформы в воду и исчез с поверхности. Видимо, потерял сознание!
Я не думала о том, что творю. Сгруппировалась и прыгнула в реку. Вода оказалась ледяной и обожгла до костей. Забилась в нос, уши и легкие. Я вынырнула лишь на мгновение, чтобы вдохнуть побольше воздуха, а затем снова ушла в темную бездну. Нельзя было терять время.
Незнакомец нашелся почти сразу, река увлекла его недалеко, и я с большим трудом, мысленно обещая тренироваться себе еще больше и лучше, вытянула мужчину на поверхность.
Река несла нас, пока я пыталась отдышаться и не отпустить незнакомца. Его красные спутанные волосы холодили мою шею, а какой он был тяжелый! Только разве я могу бросить его здесь одного?
Незнакомец вдруг пришел в себя и закашлялся, выплевывая воду, цепляясь за мои плечи и не отпуская. Мужчина тяжело дышал, явно приходя в себя. Неожиданно он поднял голову и уставился на меня.
Радужку его глаз затопил живой огонь. Он обжег меня, накрыл жаркой волной и, казалось, пронзил насквозь. Я забыла о том, где я и с кем. Как зачарованная, не могла отвести глаз.
Раздавшийся треск вернул в реальность. Я вздрогнула и поняла, что обломки гравитационной платформы, плывшие в потоках вместе с нами, разлетелись вдребезги об острые скалы.
– Пороги! – выдохнула я. – Ты сможешь плыть или совсем без сил?
– Смогу, – хрипло отозвался мужчина. – Хотя лучше бы оставила меня здесь.
– Ты с ума сошел! – вспылила я. – Даже не думай, что я тебя брошу в реке.
Я сделала рывок, все еще удерживая мужчину. Он немного передвинулся, пытаясь облегчить свой вес, но это ему не особо удалось.
Я с трудом преодолевала течение реки, моих сил не хватало. Захлебываясь в воде и не позволяя незнакомцу утонуть, решительно отказывалась сдаваться. В какой-то момент мужчина опять потерял сознание, и мне пришлось совсем несладко. Я задыхалась от тяжести и воды, гнала прочь пагубные мысли и метр за метром продвигалась к берегу.
Мне повезло, что камней здесь было немного и они оказались не слишком острые. Дотащила мужчину до ближайшего дерева и прислонилась к стволу, пытаясь отдышаться. Горло и легкие так и жгло, а тело после ледяной воды била крупная дрожь.
Незнакомец застонал, приходя в себя, поймал мой взгляд. И очередная сладкая, обжигающая волна коснулась кожи. Как можно согреться просто от того, что кто-то на тебя смотрит? До этого я не представляла.
Сейчас же жар расходился внутри меня, оплетал и заставлял… смущаться.
Это все адреналин, не иначе. Всплеск гормонов и эмоций.
Надо отвлечься. Совсем скоро начнет темнеть, поэтому стоит развести костер, высушить одежду и попытаться как можно раньше добраться до студенческого лагеря.
– Беги! – вдруг ни с того ни с сего велел мужчина, и я вздрогнула и посмотрела на него, поднимающегося с земли.
Он опирался о ствол дерева, все еще тяжело дышал, но порезы и синяки на нем заживали на глазах. Значит, тоже со способностями? Но регенерация лучше моей, мгновенная.
– Беги, сказал! – рыкнул он, обрывая все мои мысли.
Я на всякий случай огляделась, пытаясь найти опасность. Озадачилась, когда ничего угрожающего нашим жизням не обнаружила.
– Вам плохо? – уточнила, не удержавшись.
– Да уходи же! Я не смогу сдержаться!
Эти слова отозвались во мне дрожью, никак не связанной с холодом, тело вспыхнуло жаром, и дикое, ненормальное желание, которое я испытала впервые, заставило остаться на месте.
Мужчина поднял на меня глаза, и на этот взгляд внутри отозвалось пламя и накрыло с головой. Даже воздух, показалось, на какие-то мгновения закончился.
Смазанное движение, неожиданная тяжесть мужского тела, прижимающего меня к стволу. Хриплое, сбившееся дыхание. И запредельное, до ненормального сильное ощущение правильности происходящего.
Губы обожгло поцелуем. Проникающим, совсем не ласковым, скорее, заявляющим свои права. В глазах потемнело от чувства чужих губ на моих, расплавило меня всю. Я подалась вперед, запустила руку в спутанные волосы мужчины и потеряла себя.
Мы целовались, будто вот-вот наступит конец света, задыхались, но были не в силах остановиться хоть на мгновение.
Наконец мужчина оторвался от моих губ, перехватил одной рукой запястья и вскинул их над моей головой. Рваный выдох в губы – и он поцелуями, больше напоминающими укусы, спустился по шее к груди. Я позволила ему это, забыв про стыд и сходя с ума от поглаживаний горячей ладони. Чуть шершавой, такой бесстыдной и уверенной.
Щелчок застежки на комбинезоне я услышала мельком, потому что сразу же рука мужчины скользнула ниже, и реальность в который раз за вечер стала исчезать.
От жара его рук и губ, близости сильного тела никуда нельзя было деться. В янтарных глазах мужчины плясали искры, и это сводило с ума.
Я пылала, словно костер, стонала и цеплялась за сильные плечи, не готовая отпустить, лишиться этой единственной опоры, отказаться от того, что чувствую. Ни страха, ни сожаления, ни единой мысли о том, что же я творю, даже когда поцелуи стали совсем жесткими и почти болезненными.
А потом, когда я уже не была готова отпускать, он вдруг замер. Понял за какое-то мгновение до слияния, что у меня еще не случалось близости с мужчиной, он первый, но остановиться не смог. Лишь вновь нашел мои губы и опалил невероятной нежностью. Этим едва ли не напугал до смерти. Так непривычно после сумасшедшей страсти было подобное. И первое проникновение вышло ненормально медленным, бережным и ласковым. Я застонала в его губы, цепляясь за плечи. Неведомое ранее чувство обожгло до кончиков пальцев.
Глаза в глаза. И не разобрать: это по-прежнему бьется пламя в его зрачках или в них уже отражается мое?
– Моя, – властно и уверенно заявил он.
Эти слова ударили в меня, позвоночник пронзил жар, и я вскрикнула от следующего плавного движения и подалась ему навстречу, целуя губы, лицо, скользя руками по спине и вжимаясь в мужчину.
Будто ждала его всю жизнь.
Будто он единственный во всей холодной Вселенной.
Будто предназначен лишь для меня.
От сильных движений и ненормального желания я сходила с ума. Он ловил губами мои стоны. И, сдается, чувствовал то же самое.
А затем вокруг нас вспыхнул огонь. Расплескался лентами, обвил и проник еще глубже, в самое сердце. И я растворилась в нем. В этом огненном мужчине. Меня выгнуло дугой в кольце его рук, мир перевернулся и рассыпался на звезды.
Хриплый мужской стон пришел следом за моим наслаждением. И жадные губы в который раз нашли уже опухшие от поцелуев мои и выпили остаток огня.
После этой вспышки удовольствия, такой невероятной и сладкой, я все еще цеплялась за мужчину. Чувствовала его, казалось, каждой своей клеточкой. Тянулась к нему душой. Не желала отпускать и горела, переполненная чем-то светлым и легким. Тело по-прежнему плавилось, полнилось огнем. А сердце, наверное, чудом не выскочило из груди. Так эта близость была прекрасна.
Я оторвалась от его губ, тяжело дыша, и только тогда заметила, что мы оба стоим в самом настоящем огне. Пламя касалось кожи, дышало жаром, но не причиняло боли.
Вскинула глаза и уставилась на мужчину. Хотела спросить про огонь, но мысли моментально вылетели из головы. И вовсе не янтарные у него глаза, а карие. Цвета горячего шоколада. Теплые.
Огонь вспыхнул снова и обернулся мягким золотым сиянием. Свет озарил уже беспечно наступившую ночь, подсветил и позволил рассмотреть моего мужчину.
Темно-алые волосы, напоминающие живое пламя, спутаны. Короткие пряди падают на лоб, прикрывая едва заметный шрам. Нос с горбинкой, чувственные алые губы.
И сам он, казалось, состоял из одних твердых мышц и силы. Тело натренированное, мощное и такое… изученное моими пальцами и губами. Там, куда я смогла дотянуться.
Мужчина выпустил меня из объятий, уперся руками в ствол и закрыл глаза. Сквозь сияние пробивались огненные ленты, но они гасли, как исчезал и золотой свет.
Я отступила от незнакомца на пару шагов, и он никак не отреагировал.
Наклонилась к комбинезону, радуясь, что он чудом уцелел, быстро надела его, тревожно вглядываясь в наступившую ночь. Где-то выли хищники, кричали незнакомые птицы. Сейчас здесь безумно опасно находиться. Лес непредсказуем.
Глянула на мужчину. Пламя на нем совсем погасло, мягкий свет рассеивался медленно, но верно. Я осознала, что сейчас он обернется, и нам не избежать объяснений, и окончательно вернулась в реальность.
Осторожно попятилась, а затем развернулась и бросилась через лес. Какой тут страх перед дикими зверями и напастями, когда только сейчас дошел смысл произошедшего. И как я могла с незнакомым мужчиной… как…
– Постой! – раздался крик, но я не послушалась.
Через мгновение споткнулась, полетела в овраг, и спину пронзила острая боль. Мир перед глазами поплыл, рассыпался и пошел пятнами.
Позвоночник будто ломался, трещала ткань комбинезона, меня несколько раз перевернуло словно от невидимой магии, даже привиделись чьи-то мерцающие крылья, и накрыла тишина.
Какое-то время я просто лежала, боясь пошевелиться и прислушиваясь к ощущениям. Тело болело, будто меня пожевали и выплюнули, но следом за этим пришла странная легкость.
Я поднялась, тут же пошатнулась и чуть не упала. Возникло ощущение, что мне за спину повесили тяжелый рюкзак с камнями. Хихикнув от этой ненормальной мысли, попробовала расправить плечи и увидела слева мерцающее серебром крыло.
Резко обернулась, ожидая столкнуться с какой-то птицей, готовясь к смерти от ее крыльев и когтей, но вот странность: крыло повернулось вместе со мной.
Все еще не веря, потянулась к нему, тронула пальцем, и по позвоночнику прошлась волна тепла.
В этой Вселенной, хранящей немало тайн, наверное, если постараться, можно объяснить очень многое, но не крылья, которые торчали у меня из спины. Откуда они взялись? Что пробудил во мне Тирун-на-тар? Или… что пробудил во мне незнакомый мужчина, с которым случилась нечаянная первая близость?
Или это какая-то очередная мутация? И что мне с ней делать?
Вдали послышался рык какого-то хищника, и я вздрогнула, вспомнив, как по-глупому, поддавшись эмоциям, сбежала в лес. Надо возвращаться.
Может, есть шанс, что крылья как появились, так и исчезнут?
Я прислушалась, надеясь найти среди лесных звуков знакомый шум реки. И, когда это удалось, стала пробираться между деревьев. Крылья какое-то время замедляли передвижение, но вскоре я почувствовала, как они просто-напросто исчезли.
Было бы лучше, если бы они просто почудились. Но теперь я точно знаю: крылья у меня есть.
Я вышла к реке, оглядела ее, прикидывая, как далеко ушла от того места, где нашла мужчину, и разглядела среди деревьев огни. И все бы ничего, но поселение, рядом с которым был наш лагерь, находилось сейчас на другом берегу.
Растерянно замерла и тут же высветила голограмму на лиаре, и мои предположения подтвердились.
Уставшая, растерянная, одна посреди леса на едва знакомой планете…
Я обхватила себя руками, спешно пытаясь согреться, ощущая ненормальное одиночество и тоску. Мысли снова попытались вернуться к незнакомцу, но я прогнала их. Не время сейчас об