S-T-I-K-S. Богиня смерти-II
1. Прошлое. Кали
Битый час она сидела в кустах за обочиной. Время в колючем придорожном кустарнике тянулось безумно медленно, рыхлая мягкая почва вытягивала остатки тепла из тела, упавшего в её холодные объятия. Даже организм здорового иммунного в таких условиях будет стремительно сдавать, что уж говорить про её истощённое и израненное тело. От бессонных ночей зрение начинало «плавать» и терять остроту, рассудок мутнел, и приходилось чуть ли не по щекам себя бить, чтобы не погрузиться в забытье прямо на жёстких ветвях кустарника. Усилием воли Кали заставила себя ещё с десять минут понаблюдать за грузовой фурой – холодный расчёт в ней всё ещё заглушал потребности изнывающего от усталости тела. Она должна была убедиться…
Но всё было тихо. Ни звука, ни движения, ни даже случайного хруста веток. Только воронья стая оглашала всю округу резким карканьем, особенно оглушительно звучащим на фоне общей тишины.
На дороге валялись два человеческих трупа, их конечности были неестественно раскинуты в разные стороны. Мужчины. Кажется, европейцы. Вороны уже начали подбираться к ним со всех сторон, щелкая клювами от нетерпения. Если бы тут были заражённые, то уже сбрелись бы сюда поживиться свежей человеческой плотью.
Но Кали опасалась не заражённых, а тех, кто разумней их. И она уже неплохо изучила их пристрастия, повадки и привычки. Атомиты. Многие из них обладают дьявольским терпением и звериной выносливостью и способны несколько часов кряду без всякого движения наблюдать из засады. От одного их образа в голове все нутро начинало дрожать. Стоит лишь поддаться своему голоду и потерять осторожность, как эти «красавчики» тут же схватят за горло.
Кали не нравилась перспектива быть забитой, как скот, и съеденной за обедом. К тому же, спину то и дело царапали сухие обломки ветвей, напоминая о том, что ей не то что защититься, но и прикрыться было нечем. А рисковать, будучи не только безоружной, но и раздетой, знаете ли, такое себе дело.
Шёл третий день, как Кали сбежала из концентрационного лагеря, где муры сортировали людей. Одних они обрабатывали и ломали, чтобы те присоединились к ним. Других просто ломали, принуждая работать и обслуживать их прихоти. Ну а с третьими было всё просто – их либо разделывали на органы сами, либо продавали внешникам. Замороженным человеческим мясом приторговывали с большими до него охотниками – атомитами. Кали ещё несказанно повезло, что смогла прикинуться свежачкой, да так удачно, что даже проверять не стали. А дальше она просто применила свой Дар и удрала.
Затеряться на огромных кластерах Северо-Восточного региона Улья не представляется такой уж невыполнимой задачей. Вот задача по выживанию – это уже совсем другая история.
Третий день без живуна и нормальной еды вымотали её. Метаболизм иммунного разогнан паразитом, которого все получают при перемещении в этот мир. Он даёт регенерацию лучше, чем у ящерицы, а также омолаживает организм. Даже отрезанные конечности могут заново отрасти.
Но и побочные эффекты имеются. Самые очевидные – потребность в живуне и калорийной пище. Сейчас организм Кали уже переработал весь небольшой подкожный жирок и принялся за мышцы. И, чтоб не отбросить копыта, ей нужно срочно поесть, восстановить споровый баланс организма и дать отдых опухшим босым ногам, сбитым в кровь ещё в первый день пути.
Кали ужом выползла из кустов и замерла, готовая дать дёру, если вдруг услышит хоть один подозрительный звук. Однако всё было спокойно, и она, пригибаясь, побежала к фуре.
Тела даже не успели пойти трупными пятнами, что говорило в пользу предположения, что на грузовик напали недавно. Те, кто потрошил фуру, видимо, больше интересовались содержимым рефрижератора, который тянул грузовик, так как вокруг кабины были, конечно, разбросаны личные вещи водителей, но так… без фанатизма. Всё кричало о том, что разбойники вообще поработали наспех. Куда бы не ехали бедолаги-дальнобойщики, им было суждено стать ещё одной жертвой этого жестокого мира.
Но Кали-то ещё была жива. Правда, если она проявит брезгливость и не разживётся жизненно необходимыми вещами убитых, то это ненадолго.
Дверь в кабину грузовика была открыта. Не раздумывая, раздетая Кали нырнула внутрь. Многие знают, что грузовики дальнобойщиков оборудованы для дальних рейсов, но не многие задумываются, что это настоящий небольшой дом на колёсах. Увы, этот конкретный грузовик не был оборудован ни душем, ни туалетом. Но не это сейчас её интересовало.
Первым делом Кали распахнула холодильник, к ее восторгу – работающий, потому что аккумулятор грузовика ещё не сел. И едва не завопила от счастья, увидев привычную человеческую пищу – пару бутербродов с чуть затвердевшим по краям хлебом. Жадно схватила один и впилась зубами, до мельчайших оттенков чувствуя вкус этой незамысловатой еды. В валяющемся тут же неподалеку термосе оказался едва теплый кофе.
Снаружи снова донеслось резкое рваное карканье.
– Бестолковые твари… – тихо выругалась Кали.
Чутко, вслушиваясь в окружение, она за пару минут проглотила съестное. Кажется, стало легче…
Интересно, а почему атомиты не изуродовали трупы по своему обыкновению? Может, потому, что дальнобойщики – свежаки? Вроде как атомиты предпочитают плоть потоптавших кластеры рейдеров? Чем дольше будущий «обед» прожил в Улье, тем он ценней для мутантов, искорёженных радиацией. Такая трапеза для них равносильна приёму раствора гороха и живуна одновременно.
Кали, к счастью, человечинкой не увлекалась. Но, если долго будет оставаться на этом кластере, то тоже рискует стать атомиткой.
Был, правда, у неё один козырь в рукаве. Дар, выводящий из организма любые токсины и радиоактивные вещества. Кали к этому Дару относилась скептически, считая его не самым полезным, и не особо старалась развивать. Но в данной ситуации именно этот Дар вдруг оказался самым нужным.
Был, правда, и нюанс – с обычными радиоактивными кластерами Дар справится без проблем. Но тут…
В нескольких сотнях километров отсюда прилетает раз в два месяца атомная электростанция, и у неё стабильно взрываются один или два энергоблока. Понятно, что фон в результате становится не просто высокий, а экстремальный.
Естественно, в Улье некому бороться с радиацией и возводить вокруг повреждённых блоков саркофаги. Ветер разносит радиоактивную пыль, как ему вздумается, и общая зона поражения насчитывает порядка пяти-шести тысяч квадратных километров. Но выхода нет. Ей придётся рисковать. Зато муры вряд ли сунутся за ней на этот кластер, пользующийся крайне плохой репутацией.
Следующее, что её интересовало – аптечка. В любой машине есть аптечка, а у дальнобойщиков она бывает ещё и очень богатой. Кали вымыла разбитые ноги водой из пятилитровой бутылки. Матерясь, как сапожник, обработала перекисью водорода и перебинтовала. Обтёрлась влажным полотенцем. Нашла кроссовки на четыре размера больше нужного – не самая удобная обувь, но лучше такая, чем никакой. К её удивлению, ноги так распухли, что кроссовки оказались почти как раз. Поначалу чувствовалось некоторое неудобство, но вскоре она притерпелась.
Улей ломает всё. Стереотипы, ожидания и даже принципы.
В той жизни на Земле она никогда не надела бы на себя одежду с плеча чужого, незнакомого ей мужика. А сейчас с удовольствием влезла в найденные футболку, трусы и носки. Рукава и штанины черного спортивного костюма подвернула, прихватив несколькими стежками, чтобы не размотались в ответственный момент – иголка и нитки нашлись тут же, среди пожитков.
Теперь она ощутила себя гораздо лучше. Не было бы спорового голодания, она бы, пожалуй, даже вздремнула на кровати, расположенной позади водительского сиденья, но склизкий холодный ком, ворочавшийся в желудке, и головная боль, стучащая в висках, толкали Кали на свершения
2. Настоящее. Пумба
Пумба смотреть на Кали, пока она спать. Хотеть наброситься, но запретить себе. Кали не такая, Кали не простит, если Пумба сделать так, как привык. Кали другая, совсем–совсем другая…
И поэтому могучий воин Пумба терпеть. Хотеть и терпеть. И жрать, чтоб отвлечься. Нет, не людей. Консервы. Тушёнку. Главный генеральный директор господин Пат строго-настрого запрещать своим атомитам жрать себе подобных, пока есть обычная человеческая еда. Пумба быть послушным, Пумба стараться быть, как и все, и даже лучше. Поэтому Пумба всегда слушать главного генерального директора. Слушать, даже когда считать иначе.
И теперь Пумба тут. Главный генеральный господин Пат проверить Пумба в деле и остаться довольным, когда Кали прийти к ним в стаб давным-давно, много лет назад. Пумба не подвести, Пумба взрослый мужчина и воин, Пумба доказать это. И тогда главный генеральный директор господин Пат доверить Пумба дело. Настоящее дело.
Примерно так происходил мысленный процесс у Пумбы. Трёхлетний атомит был прост и незамысловат в той же степени, что и его манера выражать мысли. Он любил сладко спать, вкусно есть и красивых женщин. И совершенно искренне считал себя самым что ни на есть самым. Сильным, умным и красивым. И, главное, достаточно взрослым, несмотря на свой реальный возраст. Ну а как ещё он мог считать, если тело атомита выросло уже к двум годам жизни, а мозг как был детским, так и остался.
Тем не менее, Пумба владел таким важным умением, как сдержанность в отношении женщин. Нет, не все удостаивались его применения на практике, но Кали… Кали для Пумбы была совершенно особенной, и её он трогать без разрешения не смел.
Главный генеральный директор господин Пат обеспечивал недоразвитому умом атомиту, рождённому в Улье, вполне благополучное бытие в родном стабе. Но не проходило и дня, чтоб он не задумывался о том, как избавить свой стаб от проблем, которые так же ежедневно обеспечивал атомитам Пумба.
И в тот момент, когда в стабе впервые появилась Кали, решение, удовлетворяющее всех, было найдено…
В штанах у Пумбы становилось всё теснее. Блондинка, беспомощно раскинувшаяся на траве и укрытая куском крыла параплана, манила Пумбу со страшной силой, сопротивляться которой Пумбе становилось всё труднее. Пришлось отвернуться, но это тоже не сильно помогло.
Наконец, Кали зашевелилась и шумно вздохнула. Пумба обернулся и радостно оскалился.
Глаза Кали, осоловелые после сна, сфокусировались на атомите, превратились в злые щёлочки и тут же округлились, как блюдца.
– Йопта… Пумба? Ты как тут оказался?
– Пумба спасать Кали, – продолжая скалиться, выдал Пумба. – Кали хорошая, Пумба она нравиться…
Кали продолжала сидеть. Наконец, подняла руки, потёрла пальцами виски.
– Нет, погоди. Ты же был на Северо-Востоке. Какого чёрта…
– Пумба не давай умереть своя крутой подружка-блондинка. Кали дальше жить! Теперь Кали могучий Пумба нравится? Кали надо благодарить великая воин Пумба! Кали теперь делай Пумба приятно!
Кали схватилась за голову. Пумба недоумённо замер.
Истерика продолжалась недолго – иногда Кали была склонна к эмоциональным взрывам, но долго они у неё не длились.
– Напугал, чтоб тебя!
– Пумба ничего такого не делать! – возмутился атомит. – Пумба спасать Кали!
– Да знаю, знаю, – отмахнулась блондинка, чем повергла атомита в ещё большее непонимание. – Спасибо тебе за это. Я просто… не ожидала. Карьерный далеко, и я не думала, что главный генеральный господин…
– Пумба могучий воин! – возмущённо взревел Пумба. – Пумба доказать это, сопровождая Кали в охоте за мошенниками. И главный генеральный господин Пат доверить Пумба важное дело. Он сказать, Кали тоже великий воин. Но Кали – женщина и подвергаться многим опасностям, с которыми может справиться только мужчина. Главный генеральный директор господин Пат сказал, Пумба идти за Кали и защищать её. Но не вмешиваться, пока Кали может сама себя защитить. Пумба так и делал. А сегодня Кали не защитить себя, и Пумба спасти её. Кали ведь теперь делать приятно могучий воин Пумба? Прямо сдеся!
– Пумба, у меня нога сломана, – вздохнула Кали, на всякий случай отодвигаясь от атомита. – Меня сегодня чуть не сожрали. Вот как ты думаешь, охота мне думать о сексе?
– Да! – совершенно искренне выдал атомит. – Пумба горяч, он заставить Кали забывать…
– Нет! – хмуро отрезала Кали. – И вообще – у тебя есть что-нибудь пожрать? Кроме сушёной человечинки.
– Пумба не есть людей без необходимость, – обиделся атомит. – Пумба взять тушёнка, вот. И спораны. Кали обязательно нужно их.
– А чего ж ты тогда сидишь? – взвилась блондинка. – Тащи и то, и другое!
Спустя минуту она уже с аппетитом наворачивала тушняк, забыв даже удостовериться, что он не просрочен – вероятность помереть от ботулизма казалась ей совершенно незначительной в сравнении с голодом. К тому же, для Пумбы её голод был, пожалуй, самой весомой причиной, чтоб на некоторое – недолгое! – время перестать спрашивать, когда же она сделает ему «приятно».
Спораны у Пумбы были только в, так сказать, чистом виде, благо, для Кали это проблем не представляло – умела их и так употреблять. Закинув за щёку одну штуку, блондинка блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как начинает улучшаться самочувствие, и…
– Пумба! А почему мы в этом лесу сидим до сих пор? Тут же эти, как ты их назвал, дикие бегают! Надо валить!
Атомит гордо приосанился, что, с учётом его внешности и манеры изъясняться, выглядело одновременно комично и страшно.
– Кали недооценивать Пумба! Пумба могучий и умный воин. Пумба убить всех, кто гнался за Кали, и ещё некоторых, которые лишние. А потом взять Кали и унести её далеко-далеко, где безопасно. Кали нечего бояться, никто её не обидит, пока рядом великий Пумба! Хочешь посмотреть, какой Пумба великий?
– Поверю на слово, – быстро сказала Кали, когда атомит потянулся к штанам, намереваясь продемонстрировать ей всё своё «величие». – И вообще, раненых женщин нельзя трогать, ты же в курсе, да?
– Пумба надо ждать? – абсолютно по-детски расстроился атомит.
– Да, – безжалостно подтвердила Кали. – Но Пумбе это несложно, правда? Ведь он же великий и могучий воин…
Такая формулировка вопроса пришлась крокодилоподобному атомиту по душе. Он просиял.
– Пумба ждать. Пумба не просить Кали делать ему приятно, пока она больна. Кали выздороветь и тогда делать Пумба приятно. А потом Пумба делать приятно Кали, да-да.
Кали вздохнула. Вопрос с домогательствами половозрелого, но скорбного умишком атомита на какое-то время был решён. Потом, когда кость срастётся, придётся придумать что-то ещё, чтоб держать Пумбу на расстоянии. Однако, несмотря ни на что, Кали была рада Пумбе. Во-первых, он её спас. А во-вторых, Пумба был ей знаком от и до, ходили они вдвоём и в рейды, выполняя задания главного генерального как его там господина Пата – главы атомитского стаба Карьерный, куда Кали заносило несколько лет назад после побега с фермы внешников.
Пумба, насколько успела понять блондинка, Пату был дорог, но стабу доставлял своим поведением немало проблем. Поэтому глава стаба спал и видел, как бы атомита с разумом, остановившимся в развитии на уровне трёхлетнего ребёнка, куда-нибудь сбагрить. Да так, чтоб ещё и все стороны остались довольны. И, кажется, нашёл решение.
Это ж сколько лет Пумба незримо присутствует в её жизни? Много. Все годы, прожитые в Зимнем, и время, проведённое в пути на запад. И ни разу умудрился не попасться ей на глаза!
Кали почувствовала к атомиту неподдельное уважение. Каким бы недоразвитым умишком он не обладал, но навыки у него были развиты на «отлично». И приказы, если Кали не ошиблась в поиске причинно-следственных связей, предваряющих сегодняшнее появление Пумбы, выполнять умел.
Что ж, с этим можно и нужно жить. Главное – всё время находить весомые причины, почему прямо сейчас Кали не сможет сделать ему «приятно».
3. Прошлое. Кали
Закончив с одеванием, она приступила к тщательному обыску недр подкроватного рундука. В процессе постоянно оглядывалась, пользуясь зеркалами заднего вида, однако в округе, как и час назад, не было ни души.
Следующая замечательная находка дожидалась её на самом дне рундука: нож с наборной ручкой из оргстекла. Настоящая жиганская финка из закаленной стали! Вещица, которую, прямо говоря, найти в грузовике Кали не надеялась.
Ремешок ножен она закрепила на шее, чтобы наборная рукоятка оказалась на груди. В обнаруженный там же, в рундуке, рюкзак бросила пару бутылок с водой, кусок сала, пачку овсяного печенья и половинку чёрного хлеба.
Ещё в прежней жизни Кали привыкла заботиться о себе сама. Её всегда удивляли высказывания женщин, которые жаловались на то, что, мол, летать приходится на метле из-за того, что им не повезло с мужчиной. А вот если бы повезло, то порхали бы эти женщины на крылышках, аки феи волшебные.
Но правда заключается в том, что если кто-то летает на метле, то, скорей всего, это ведьма по призванию, а не по принуждению. И это её выбор, к которому никто третий не причастен. Всегда проще в своих бедах винить кого угодно, но только не себя.
Кали без угрызений совести забрала найденные вещи двух покойников и не увидела в этом ничего зазорного. Ни к ведьмам, ни к феям, она себя не причисляла. Просто устраивалась в этой нелёгкой жизни, как могла.
Больше мародёрить было нечего, и Кали начала соображать, куда же двигаться дальше. Пока туго скрипящие от спорового голодания мозги разогревались, она вылезла из машины и накрыла покойников найденными в кабине грузовика одеялами.
– Спасибо, ребята, – сказала она и сама поразилась хрипоте в голосе. – Вы отмучались быстро, хоть в тварей не превратились. Извините, что не хороню по обычаям, но здесь такое не принято. Покойтесь с миром.
Через минуту уставшая Кали уже целеустремлённо шагала по дороге. У неё не было плана, только самые общие представления, что делать дальше. Перво-наперво необходимо было разжиться хотя бы одним спораном, чтобы справиться со споровым голоданием. Потом – добраться до стаба. Ближайший тут Тридцать Второй, он что-то в порядке ста с лишним километров, но это не будет иметь никакого значения, если она в ближайшее время не добудет споран.
Сколько ходило среди рейдеров леденящих кровь баек и страшилок о тех, кто слишком долго был жертвой спорового голодания. Если не употреблять живун долгое время, начнутся обмороки. Затем впадёшь в кому. И, в конце концов, очнёшься урчащим заражённым без проблеска сознания. Та же смерть, только хуже.
При некотором везении от недостатка спорового раствора также можно было мутировать в кваза, но в жалкого и дрыщеватого, больше похожего на бегуна, чем на лотерейщика.
Насколько помнила Кали, в этот кластер должен прилетать какой-то областной северный российский город. Вот туда и имеет смысл пройтись в поисках спорана, удобной одежды и оружия. Скорее всего, там уже всё выгребли, но, может быть, что-нибудь полезное и завалялось…
Не успела она отойти от машины и на пару километров, как начало вечереть. Уже почти в пригороде Кали решила сойти с дороги на обочину, чтобы, в случае чего, можно было укрыться, но тут произошла внезапная встреча. Посреди бетонной дороги на фоне закатывающегося светила чётко нарисовалась фигурка стоящего ребенка.
Это был мальчик лет так девяти-десяти. Лохматый, даже взъерошенный, худенький. Яркая куртка испачкана. Кали почти стопроцентно была уверена, что это заражённый, но характерные признаки вроде покачивания с пяток на носки или полных штанов отсутствовали. Потихоньку вытащила из ножен финку, положила большой палец в упор, но…
Нет. Сколько бы не прошла она сотен километров по кластерам, сколько бы бесчеловечных кошмаров не повидала, не поднималась у неё рука вот так просто взять и превентивно убить того, кто может оказаться обычным ребёнком в шоковом состоянии.
Кружило вороньë, наполняя округу отвратительным карканьем – как будто в этом мире никаких приличных птиц не осталось, только эти падальщики. Закатывающееся светило окрашивало горизонт во все цвета от оранжевого до красного. По обочинам стояли машины с открытыми дверями. Немногочисленные деревья начали уже желтеть.От всей этой картины веяло замогильной жутью.
А на дороге метрах в двухста от неё неподвижно стоял мальчик.
Кали сделала несколько шагов по направлению к ребёнку. Инстинкт самосохранения уже даже не кричал, а вопил в голос. Сердце давно сорвалось в галоп и бухало в груди африканским там-тамом. Ближе, чем на сто пятьдесят метров, она подойти не решилась. Тут явно было что-то не так, но сомнений добавил звук тихих всхлипов, будто ребёнок плакал.
– Эй! Мальчик! – окликнула Кали, представляя как выглядит со стороны – растрёпанная тётка в чёрном спортивном костюме с чужого плеча, да ещё и с ножом в руке.
– Мальчик!
И он повернулся. Резко. Всем телом. С птичьей моторикой. Улыбнулся, показав огромную, почти от уха до уха, пасть, полную треугольных хищных зубов. В черных без радужки глазах застыло выражение нечеловеческого голода. Ну а прыгнул он подобно кузнечику или блохе, обнаруживая суставы, сгибавшиеся в обратную от нормальной сторону. Это был уже не человек. Голодная тварь Улья, сохранившая черты ребёнка и умело под него маскировавшаяся.
Сначала внутри всё похолодело, а потом Кали разозлилась на саму себя. Да, это жутко, когда на твоих глазах тихий ребёнок вдруг превращается в кровожадного монстра, но в нем всего-то килограмм тридцать-тридцать пять…
Додумать не успела. Пришлось действовать. Прыгучий монстр налетел на неё подобно урагану. До слуха донеслось голодное урчание.
А вот это очень скверно. Заражённые этот сигнал слышат очень далеко и торопятся на него. Ведь он означает приглашение к трапезе.
От первого наскока удалось увернуться, полоснув монстра по болезненно тонкой когтистой лапе. Тональность урчания изменилась, но тварь проскочила мимо, вынуждая Кали повернуться.
– Больно? – осведомилась она у противника. – Извини. Не дёргайся, и я тебя быстро убью.
Тварь снова кинулась в атаку, спружинив на своих кенгуриных лапах и буквально распластавшись над землёй. На этот раз монстр не пытался рвать наглый корм когтями, а решил отхватить кусок вожделенной плоти зубищами. Кали прервала полёт, встретив его ударом ноги. Хорошо, что она занималась в той жизни не бальными танцами, а биатлоном и карате.
Глухой звук удара прервал голодное урчание. Заражённый закувыркался по дороге. Улучив момент, Кали подскочила к монстру, нанесла несколько молниеносных колющих ударов и отскочила. Тварь прыжком вернула себя на лапы, постояла, пошатываясь, и упала. Финка из грузовика показала себя прекрасно.
Кали облизала пересохшие губы. Этот бой неожиданно тяжело ей дался. Голова разламывалась, перед глазами плыли чёрные круги, подташнивало. На одних морально-волевых она заставила себя искать споровый мешок.
С этим монстром всё было не так. Даже такой важный для заражённых мешок оказался утопленным внутрь затылочной кости, снаружи проявляясь чем-то вроде бородавки. Однако стоило поддеть один из сухих лепестков, как на неё пахнуло запахом грибов, как это бывает, когда вскрываешь споровый мешок тварей побольше. Кали запустила пятерню внутрь, выгребла оттуда всё и ахнула.
На ладони, помимо клочьев чёрной паутины, лежало семь споранов и одна горошина, но выглядели они, как и сам заражённый, необычно. То, что это рад-заражённый, было очевидно почти с самого начала, но вот то, что он успел развиться аж до горошника, при этом не увеличившись в размерах, оказалось необычно.
Спораны были крупные и ярко-зеленые, размером со спелую вишню. Рад-горошина – необычного белого цвета и тоже больше обычных. Кали слышала, что рад-спораны идеально использовать при реабилитации тяжелораненых, так как можно применять большие дозы без опаски мутации в квазизаражённого или отравления. Про рад-горох говорили, что он лучше развивает способности, но проверить ни первое, ни второе утверждение случая пока не представлялось.
Кали тщательно очистила один из рад-споранов, осторожно, преодолевая отвращение, взяла в рот и начала рассасывать, словно леденец. Рад-споран растворятся не желал и во рту ощущался как камешек. Это известный способ употребления споранов, когда не удаётся найти алкоголь, тут главное – вовремя остановиться и выплюнуть ядовитый остаток, концентрирующийся в сердцевине – те самые серые хлопья, которые нужно отфильтровать перед употреблением живуна.
Осмотревшись, блондинка решила, что заляжет на ночь где-нибудь здесь, в сонном частном секторе. Судя по пожелтевшим листьям, перенос тут случился неделю назад или около того. Скорее всего, все самые страшные события по обращению уже позади.
Приметив двухэтажный дом из красного кирпича и с забором, пошла к нему. Чужое жилище встретило распахнутыми металлическими воротами. Створки глухие, забор двухметровый. Для серьёзных тварей не преграда, но от обычных бегунов спасёт. Кали тщательно закрыла за собой ворота, через распахнутую металлическую дверь осторожно вошла в дом, встретивший её гробовой тишиной.
4. Настоящее. Кали
К утру Кали смогла кое-как опереться на ногу. Щиколотка болела и ощутимо болталась, несмотря на плотную перевязку, но Пумба решил проблему, сломав две достаточно крепких полуметровых ветки.
Кали привязала их к ноге в качестве импровизированной шины. Удобства это не добавило, но зато дало какую-никакую надежду, что блондинка, бродя по камням, не сломает ногу повторно. В качестве костыля пришлось приспособить любимую «Волгу», которую амбал Пумба заботливо унёс от того места, где взорвал диких атомитов, вместе с самой Кали.
– Ну вот, я готова.
– Может, Пумба лучше понести Кали? Пумба правда-правда не будет тяжело, Пумба могучий…
– Воин и неутомимый любовник, знаю, – перебила его Кали. – Нет, Пумба будет идти налегке и смотреть в оба, чтоб убить любого, кто попытается меня обидеть. А если Пумба меня понесёт, то не сможет быстро догнать обидчика и при этом не навредить мне. Это ясно?
– Пумба понимать, да! – потрясая своей монструозной пушкой, в которой Кали с некоторым трудом опознала ПКМ, воскликнул атомит и изобразил улыбку всеми своими бесчисленными зубами.
– Вот так и улыбайся, когда на врагов побежишь, – едва сдержавшись, чтоб не отшатнуться, посоветовала Кали. – Помрут от сердечного приступа – патроны сэкономим.
– Пумба не беречь патроны! – возмутился здоровяк. – Пумба все их стрелять во врагов, а потом бить топором!
– Ну а Кали – беречь! – поставила жирную точку в споре блондинка. – Всё, пошли, хватит болтать!
Вчерашняя благодарность за спасение сегодня утром обернулась глухим раздражением. Пумба за прошедшие годы, конечно, слегка поумнел, но именно что слегка. А ещё – стал упрям уже не как баран, а хуже, и без контроля со стороны Пата всё время пытался занять в их с блондинкой отношениях лидирующую позицию. Проспорив с умственно-отсталым бугаём всё утро, Кали умудрилась-таки добиться своего, но успела много раз пожалеть, что вчера так и не размозжила себе голову.
Тяжёлый был денёк, да-а. Смерти Сивача и Рэма никак не укладывались в сознании, казались дурным сном. Да и появление Пумбы, буквально свалившегося на неё с неба, тоже выглядело неким не особо реальным чудом. Скорее всего, это включилась защитная реакция, уберегающая психику Кали от протекания.
Как бы то ни было, расслабляться было рано. Здоровяк-атомит, пусть и зачистил территорию, унёс её не так уж и далеко. Ещё вполне могут встретиться какие-нибудь охотничьи отряды дикарей, так что надо выбираться.
«Волга» оказалась хороша даже в роли костыля. Приклад вполне надёжно упирался в землю, ствол служил опорой, за которую Кали держалась обеими руками. Но скорость передвижения, как блондинка не старалась, оказалась черепашьей. Её всё время приходилось обходить большие груды торчащих из-под земли валунов и тщательно смотреть под ноги, чтоб не споткнуться о корни и камни поменьше.
Энергичный Пумба раздражённо сопел, носился кругами вокруг блондинки, всё время забегал вперёд и возвращался, с нетерпением глядя на Кали – вдруг она уже выздоровела? Но хотя бы помалкивал. Наверное, чувствовал, что если скажет хоть слово, то тут же огребёт прикладом «Волги».
Кали была раздражена. Нога болела, организм настойчиво требовал отдыха и ещё порцию живца, а сосновый бор всё не кончался и не кончался. Небо, хоть и перестало изливаться дождём, оставалось затянутым облаками, так что невозможно было даже примерно определить направление, в котором они с Пумбой двигались. Вдруг здоровяк-атомит всё перепутал и ведёт её прямиком обратно к той злосчастной дороге, где попал в тщательно организованную засаду караван Колобка.
Часов через шесть стало ясно, что это направление всё-таки можно исключить из предполагаемых. Даже с учётом того, что вчера Кали бежала, а сегодня едва плетётся, они с Пумбой уже должны были добраться хотя бы злосчастного оврага. Кали внутренне страшилась увидеть место гибели Сивача и Рэма и облегчённо выдохнула, когда поняла, что движутся они куда угодно, но только не туда.
А вот куда именно – пока оставалось загадкой.
Ближе к вечеру сосны всё-таки расступились, не сумев перебраться через границу двух состыкованных друг с другом кластеров. Теперь перед путниками простиралось безграничное перепаханное поле, хорошенько размоченное недавним ливнем.
Кали не сдержалась. Выругалась, зло отбросила винтовку и плюхнулась задом на ближайший камень.
– Стоп, машина. Поезд дальше не идёт.
– Какой поезд? – не понял Пумба. – Что такое поезд?
Кали, как могла, объяснила, не забыв для порядка упомянуть и рельсы. Атомит наморщил лоб и некоторое время натужно обдумывал сказанное. А потом выдал неожиданно логичную и в то же время абсолютно дурацкую мысль:
– Пумба могуч, как локомотив… Но тут нет рельсав…
– Рельсов, – на автомате поправила его Кали. – Конечно, нет. Это же аллегория. Ал-ле-го-ри-я. Понимаешь?
Пумба отрицательно покачал головой.
Кали оставалось только вздохнуть и порадоваться, что винтовка валяется достаточно далеко – иначе точно бы треснула недоумка по его тупой башке.
– Короче, – успокоив себя парой вдохов и выдохов, решила блондинка. – Перевожу с русского на русский – я устала, у меня болит нога, и идти по вот этому я не смогу.
– Пумба нести, – тут же обрадовался амбал.
– Нести, – ещё раз вздохнув, согласилась Кали. – Тронешь задницу – убью.
– Пумба ничего не делать! Пумба беречь Кали.
– И держать свои руки при себе, верно? – задала наводящий вопрос блондинка.
– Да, да, Пумба… – обрадовавшийся было атомит разом сник и обречённо добавил, – держать руки…
– Свои руки. При себе. А не на заднице у Кали, – додавила своё Кали.
– При себе… – вынужден был согласиться вконец погрустневший Пумба.
Не особо доверяя атомиту, Кали предпочла взгромоздиться Пумбе на шею. Здоровяк, словно и не заметив веса миниатюрной блондинки, попёр через поле, как образцовый бульдозер, а Кали, наконец, облегчённо выдохнула от того, что больше не нужно ковылять на сломанной ноге.
Ближе к вечеру на окраине поля показалась крохотная деревенька. Выглядела она так, словно перенеслась сюда прямиком из позапрошлого века – приземистые, почерневшие от времени срубы, крытые дёрном и соломой крыши, двери, сбитые из досок, и крохотные окошки. Вокруг громоздились изгороди из жердей, на некоторых ещё висели глиняные и чугунные горшки, явно предназначенные для использования в печи. Вокруг царила тишина и запустение.
Пумба, увидев дома, прибавил скорости, и Кали вновь пришлось проявить всю свою смекалку и взять командование на себя. В итоге она осталась на окраине вместе со своей «Волгой» и монструозной пушкой атомита, а сам он с топором наперевес отправился проверять дома на наличие заражённых. Шума он при этом производил столько, что в результативности проверки можно было не сомневаться – сам не найдёт, так на него выйдут. Заражённые, как известно, обладают тончайшим слухом, а не услышать этого пыхтящего, топающего и громогласного здоровяка может разве что мёртвый.
Когда Пумба вернулся, обойдя всю деревню, Кали уже успела самостоятельно осмотреть пару близлежащих домов, выбрать относительно чистый и даже затащить туда пушку атомита.
– Пумба проверить – чисто! – заорал Пумба прямо с улицы. – Где Кали?
– Здесь я, – отозвалась блондинка, осматривая жилище, в котором им предстояло заночевать.
Деревня действительно прилетела из прошлого, но не из такого дальнего, как вначале показалась блондинке. Наверное, годов так из семидесятых или восьмидесятых богатого на потрясения двадцатого века. Так что внутри дома было даже в некоторой степени уютно. На стенах красовались модные в те времена гобелены с оленями, в углу напротив входа висела полочка с покрывшимися пылью иконами и давно погасшей лампадой перед ними. В другом углу на тумбочке стоял древний ламповый телевизор с выпуклым экраном и ручным переключателем каналов. В третьем громоздилась самая настоящая русская печь с застеленной стёганым одеялом полкой. Ещё тут имелась кушетка, деревянный стол с парой колченогих табуреток и умывальник с тазиком.
Кали, недолго думая, заняла кушетку. Очень хотелось на печку, но, во-первых, со сломанной ногой особо не налазишься, а во-вторых, какой смысл спать на холодном кирпиче.
– Пумба дежурить. И не мешать Кали выздоравливать, – безапеляционно заявила она, завернулась в дырявое одеяло и закрыла глаза, всеми силами демонстрируя, что приказы начальства не обсуждаются.
Бедному атомиту оставалось только смириться с текущим положением вещей.
5. Прошлое. Кали
До того как Кали попала в Улей, её звали Динарой. Имя куда как странное для голубоглазой блондинки европейской наружности. Родилась она в глухой деревне под Омском. И всё могло бы быть хорошо, но мать умерла от болезни, когда девочке исполнилось десять. Отец же погиб ещё раньше, во время исполнения интернационального долга в одной горной и солнечной, но несчастной стране.
И её взяла к себе сварливая тётка. Так бывает. Нормальных отношений у них не сложилось. Сестра матери жила в Крыму, на самом побережье Чёрного моря, в обычном для тех мест рыбацком посёлке. Вместе с тёткой-рыбачкой они вместе выходили в море на катере и ловили рыбу. Поначалу Динара уставала, но потом втянулась в рабочую рутину, кое-как совмещая её с учёбой в школе. Незаметно для себя она повзрослела и похорошела. Но чем старше она становилась, тем очевидней была мысль, что в рыбацком посёлке перспектив для неё никаких нет. Нужно куда-то поступать на учёбу, чтобы не просидеть всю оставшуюся жизнь в глуши. И в один прекрасный день девушка просто и без затей сбежала, оставив и рыбный промысел, и сварливую тётку–рыбачку в прошлом.
Почему-то ей казалось, что в родной деревне будет намного лучше житься. Но дом за время её отсутствия обветшал, а друзья детства в поисках лучшей жизни разъехались, кто куда. Динаре едва удалось продать наследство родителей. Зато у неё появились свободные деньги, на которые она сняла комнату на окраине города и поступила в Омский Государственный Технологический Университет на факультет генетики и вирусологии растений. Параллельно она перебивалась случайными подработками – курьером, уборщицей и даже лепильщицей пельменей.
На последнем месте работы она и познакомилась со своей ровесницей, которая тоже время от времени подрабатывала. Немногословная, даже нелюдимая, темноволосая, с большими чёрными глазами, вытянутым лицом и молочной кожей, Полина Негина была словно полной противоположностью голубоглазой блондинке. Но девушки, вопреки всему, быстро сдружились.
Зачем Негина подрабатывала – так и осталось загадкой. Она была приёмной дочерью самого богатого, если верить сплетням, человека в Омске, и в деньгах не нуждалась. Но именно она и привела Динару впервые в секцию биатлона.
Постепенно жизнь вошла в нормальное русло. Учёба, работа, биатлон.
Динара и до секции была сильной, выносливой и упрямой девушкой, а биатлон только добавил ей крепости и упорства. Уже через год девушки поехали на соревнования вместе.
В Улье, правда, умение бегать на лыжах не было востребовано. Зато те, кто хорошо обращался с винтовкой, жили заметно лучше остальных. Так что биатлон будущей снайперше «Джокеров» так или иначе пригодился.
***
Ночёвка в пустом частном доме не принесла новых приобретений. В доме когда-то жили крупные мужчины. Вероятно, во время перезагрузки все они то ли оказались вне дома, а то ли покинули его, заразившись паразитом Улья – отчего-то инстинкт всегда тянет только что заразившихся на улицу.
На заднем дворе дома стоял собачий вольер. Огромная дыра в клетке, растащенные кости бобика и застарелые пятна крови красноречиво говорили о незавидной судьбе питомца. Кали только грустно вздохнула, увидев эту картину. Собак она не то чтобы любила, но относилась к ним спокойно и дружелюбно.
Одежду поудобнее той, что была на Кали, найти не удалось, все шмотки были таких размеров, что она могла бы обмотаться ими несколько раз. Не удалось разжиться и удобной обувью или оружием. Но и новых приключений тоже не обнаружилось, и это было к лучшему. Куда они ей в таком измотанном состоянии?
В баре удалось найти алкоголь и сделать себе живуна, а на кухне нашлась эссенция уксуса, прекрасно растворившая рад-горошину. В холодильник Кали даже заглядывать не стала, но в кухонных тумбочках она нашла несколько банок готовой фасоли и тушёнки, которые смешала в первой подвернувшейся плошке и половину под живун съела сразу.
Даже выспаться получилось, спрятавшись предварительно в подвале, где обнаружилась сауна. Вот на одной из полок Кали, завернувшись в два одеяла, и проспала до самого утра, никем и ничем не потревоженная. Просыпалась ночью несколько раз, чтобы хлебнуть живуна и съесть немного коктейля из консервных банок. Делала это всё почти на автомате – организм иммунного обладает невероятной способностью к регенерации, но и требует больше ресурсов. Таких, как еда, например.
Проснулась она поздним утром, если верить всё ещё идущим электронным часам. Повернувшись на другой бок, решила продолжить давить на массу, чтобы восстановление измученного несколькими днями бегства организма завершилось окончательно, но что-то заставило её передумать. Какое-то невнятное чувство опасности, свойственное каждому, кто прожил в Улье больше месяца.
Кали села на полке и натянула кроссовки. Проверила нож и рюкзак – всё на месте. Тихо приоткрыла дверь.
Так и есть. В доме кто-то был. До слуха донеслись приглушённые мужские голоса. Несколько шагов по коридору, и ей стало слышно, о чём говорят.
– Я вот только одно понять не могу, – просипел первый голос. – Как так?
– Чего «как так»? – ответили приглушённым басом.
– Вот, смотри, – снова заговорил сиплый. – Предположим, кластер накрыло облаком радиоактивным из Билибино. Есть у нас на этом кластере заражённые, они, ясное дело, становятся рад-джамперами и рад-спидерами при удачном стечении обстоятельств. Если старшие заражённые их не схарчили.
– Ну? Всё так. До кучи может перезагрузка случиться не вовремя, и нужно будет успеть доплестись на соседний кластер. Жизнь пустыша, хоть обычного, хоть заражённого – беспросветная тоска и нескончаемая боль, – поторопил басовитый. – А чего спросить-то хотел?
– Рад-джамперы, рад-спидеры, рад-лотерейщики и рад-кусачи постоянно шныряют даже по обычным кластерам. Говорят, что даже в рад-кусачах может быть жемчуг. Но откуда?
– В смысле «откуда»? – басовитый начал злиться. – Чудак ты печальный, Болт. Он у них в споровом мешке растёт. Я же тебе говорил уже.
Кали вся обратилась в слух. То, что она подслушивает разговор рейдеров, уже ясно. Обычный трёп менее опытного с более опытным. Но кто они? Её преследователи? Или просто случайные «мимокрокодилы». Если случайные, это хорошо, хотя и этих нужно сторониться. Два незнакомых рейдера с неизвестными Дарами и одна женщина. Мало ли…
– Так, я это помню, Тролль, но я спросить хотел другое, – просипел Болт. – Лотерейщики и кусачи, они же везде носятся по округе, и это понятно. Жрать им ого-го сколько нужно. Непонятно только то, что в эту перезагрузку город чистый. И в прошлую, когда тут проходили, он тоже был без фона.
– Ну? Это атомитам нужна радиация. Это они без неё не могут, а заражённые нормально без радиации обходятся долгое время, хотя и далеко от радиоактивных кластеров всё равно не уходят, – раздражённо ответил Тролль. – В чём вопрос-то, что ты кота тянешь за причиндалы?
– Если рад-заражённые нормальную пищу жрут и на чистых кластерах живут, откуда рад-жемчуг?
Раздалось сопение. Кали напряглась, стоя за дверью, и стиснула рукоять финки.
– Грустный клоун ты, Болт, – ехидно усмехнулся Тролль. – Что же тут непонятного? Хоть бы не позорился…
– А чего тут такого?
– Для тебя ничего, конечно, – заметил Тролль. – Репутации гения у тебя никогда не было…
– Да хорош гнать-то на меня, – в сиплом голосе Болта скользнула нотка обиды. – Расскажи лучше, что не так.
– По твоей колхозной логике потомственного дегенерата, тогда и рад-горох, и рад-жемчуг должны быть невозможны в Улье…
– Почему? – засуетился Болт.
– Так твари могут начать мигрировать на любом этапе своего развития, – отрезал Тролль и продолжил. – Понимаешь, мой гениальный друг, грибы – это очень древние организмы. Даже когда они растут в заражённом радиацией месте, они прекрасно себя чувствуют. Некоторые из грибов накапливают и усваивают радиацию. Уж не знаю, насколько она им полезна, институтов не кончал…
– Да ну?
– Ну да! – усмехнулся Тролль. – Эта эволюционная находка у наших «земных» грибов известна со времён окаменелой древности, когда пропал магнитный щит, и на планету хлынули потоки радиации. Тогда вымерло очень много организмов, а грибы приспособились, научились с этим жить и процветать. Естественно, что при дозе радиации они меняются внешне. Становятся такими, знае-е-ешь…
– Какими? – заинтересованно переспросил Болт.
– Страшными! – рявкнул Тролль.
Болт по-бабьи взвизгнул, а его собеседник рассмеялся. Какое-то время рейдеры молчали, и Кали начала уже беспокоиться, но тут до её ноздрей донёсся приятный запах кофе и разогревавшейся на горелке консервы.
– Я так ничего и не понял, – признался, наконец, Болт. – Ну, приспособились земные грибы, но ведь здесь-то не совсем грибы…
– … И совсем не Земля, – продолжил фразу Тролль и шумно подул на свою кружку с кофе. – Куда тебе понять? И зачем я с тобой столько вожусь, Болт? Учу, учу тебя, а толку ноль.
Раздалось обиженное сопение. Какое-то время длилось молчание.
– Ладно, не строй Клару Целкин… Расскажу… А то сложил бровки домиком, а губки в куриную попку… – хамовато-снисходительно сказал Тролль и тут же продолжил:
– Ну, да… Не гриб, но схожесть имеется. Если предположить, что паразит Стикса имеет общее с нашими грибами происхождение, то может, однажды и он получил эволюционную приспособу, как у земных грибов? А получив полезную с точки зрения эволюции мутацию, он просто меняет биологическую программу и к исходному состоянию вернуться не спешит. Ты слышал, чтобы на Земле мутанты обратно нормальными становились?
– Не знаю я…
– Изменившийся гриб, если из радиоактивной Зоны пересадить его на чистую от радиации местность, к исходному состоянию же не вернётся? Верно?
– Ну… Наверное…
– От осинки не родятся апельсинки, Болт, – раздражённо проговорил Тролль. – Изменившийся под действием радиации заражённый будет, где бы он не бродил, чтобы он не делал, всегда производить рад-сопраны и рад-горох.
– А рад-жемчуг? – жадно спросил сиплый.
– А рад-жемчуг штука или редкая, или совсем уж невозможная, – задумчиво сообщил Тролль. – Я только байки слышал о рад-элите и рад-жемчуге, но ни разу не встречал того, кто бы видел эти две мифические вещи.
Повисло молчание, прерываемое лишь сопением да стуком ложек о консервные банки. Рейдеры обедали. От запахов и звуков в животе у Кали непроизвольно заурчало. Да так громко, что Тролль тут же насторожился.
– Что это было? – напряжённым шёпотом спросил он.
– Где? – громко и невпопад ответил сиплый.
– В Караганде! – шёпотом прикрикнул на напарника Тролль. – Выходи! Иначе выстрелю сквозь дверь…
Дослушивать Кали не стала, как и не стала дожидаться, пока нервный рейдер исполнит свою угрозу, а просто применила свой Дар и шагнула сквозь стену. Только не через ту, что отделяла её от рейдеров.
Шаг получился коротким. Полметра всего, но она тут же почувствовала острое недомогание и склизкий холодный шар в желудке. Отхлебнула из пластиковой бутылки живуна, восстанавливая свой споровый баланс, и тихо вышла через гараж во двор. На соседний участок она снова шагнула сквозь забор. И только оказавшись в соседнем недостроенном доме, перевела дух и снова приложилась к бутылке.
Засев на чердаке соседнего дома, проследила за тем, как парочка рейтеров ушла. Только убедившись в том, что Болт и Тролль окончательно скрылись из виду, вышла на улицу со всеми предосторожностями и отправилась в противоположную сторону.
Город встретил Кали молчанием и давящей атмосферой смерти. Разодранные когтями заражённых машины стояли в пробках, которым уже было не суждено рассосаться. Под ногами на тротуарах и проезжей части скрипело стеклянное крошево. Лужи крови красноречиво заявляли о произошедшей в городе беде.
Однако вокруг было тихо. Основная масса заражённых уже ушла, хоть это и не означало, что их тут нет совсем. Есть ещё не успевшие эволюционировать. Есть по какой-либо причине задержавшиеся, а есть такая разновидность заражённых, как хуторяне. Так их рейдеры прозвали за то, что держаться они по необъяснимой причине за свой кластер и раз за разом возвращаются на него после перезагрузки, съедают всех, а потом не отходят далеко, чтобы вновь вернуться и повторить всё сначала. Кроме заражённых, кластер могут потрошить рейдеры, и тут тоже богатое разнообразие от одиночек вроде неё до организованных полувоенных формирований больших группировок. Ни с кем из перечисленных встречаться женщине не то чтоб нежелательно, а смертельно опасно. Если мужчину-конкурента в большинстве случаев просто и без затей убьют, то у женщины всегда есть варианты поинтереснее. Нет, в этих вариантах тоже не так много разнообразия, но в том, что перед смертью придётся помучаться, можно не сомневаться.
Хоть на кластере и царил мёртвый сезон, двигалась Кали так, словно улицы простреливались снайперами. Пристально вглядывалась и вслушивалась, и только убедившись, что дальше безопасно, продолжала красться или перебегала. Как бы не старалась, всё равно нарвалась на двух матёрых бегунов. Бегун не то чтобы очень серьёзный противник. Но когда у тебя только нож, опасность возрастает, ведь на стороне заражённых их сила, выносливость и скорость. Потому Кали пришлось несколько раз использовать Дар, чтобы окончательно от них оторваться. Отдышавшись и подняв глаза на ближайшее здание, она увидела вывеску и сбилась с дыхания, осознав что там написано.
– Похоже, джекпот… – Устало улыбнулась Кали и через минуту вошла в неприметное здание с неброской вывеской «Мир Охоты».
Однако сразу стало ясно – она тут не первый после перезагрузки посетитель. Расстроиться Кали и не подумала, так как тот товар, который её интересовал, у рейдеров был не в чести. Первое, что выносили из таких магазинов – полуавтоматические охотничьи карабины крупных калибров, чья убойная сила против заражённых бесспорна. Но, увы, эти все «Тигры», «Сайги» и «Бенелли» обладали и одним существенным минусом – очень громким выстрелом. А в её ситуации лучший друг – тишина и незаметность.
Подобрать себе походную одежду, рюкзак и обувь также не составило труда. В основном в первые дни после переноса в Улей выживают те, кто может за себя постоять. То есть мужчины, как привило, специфических профессий. Иммунных женщин в Улье очень мало, а потому и размеры женские популярностью не пользуются.
Кали придирчиво осмотрела несколько болтовых винтовок под патрон 5,6 мм. И остановила свой выбор на компактном карабине «Соболь-141». Практически без переделок винтовка для биатлона, с которой она умела обращаться едва ли не лучше, чем со всеми остальными.
К сто сорок первому нашёлся солидный запас патронов, магазинов и даже саундмодераторы. Если вы не знаете, что за термин такой «саундмодератор», то его ввели барыги только для того, чтобы не светиться со страшным термином «глушитель».
Свой нехитрый шопинг Кали завершила тем, что зарядила «Соболь», накрутила на него саундмодератор и установила оптический прицел. Тут же, не покидая магазин, пристреляла карабин, найдя его исключительно хорошим. Почему-то многие не любят болтовые винтовки, но не Кали. Ведь в таком мелкокалиберном карабине важна вся энергия выстрела, а в полуавтомате часть энергии дёргает затвор. Прибавьте к этому точность боя, тихий выстрел и умножьте на меткость стрелка. В результате уравнения получится, что даже тяжёлая, мягкая, свинцовая пуля будет эффективна против низших заражённых, ещё не слишком физиологически отличающихся от человека.
После двенадцатого выстрела Кали осталась довольна точностью боя и направилась на выход, но здесь чуть нос к носу не столкнулась с выходящими из ЗиЛ-а крепкими парнями в камуфляже.
По внешнему виду стало ясно, что это тоже рейдеры. Грузовик был переделан под реалии Улья. Обвешан листами самодельной стальной брони с наваренными на неё косами и шипами, оборудован бульдозерным отвалом и башней для пулемёта на крыше. Но самой примечательной деталью была эмблема. В белый круг на радикально чёрной краске был вписан значок карточной пиковой масти. Кали выругалась и тихо отступила в темноту торгового зала.
6. Настоящее. Кали
Проснулась Кали от громогласного храпа Пумбы. Атомит развалился на коврике на полу и, нежно обняв свою пушку, мало того, что бессовестно дрых, так ещё и привлекал своим храпом всех заражённых в округе. Кали схватила подушку и швырнула её в атомита.
– Враг! Убить! – заорал тот, подскакивая.
– Рядовой, смирно! – гаркнула Кали.
Как ни странно, это подействовало. Пумба заткнулся на полуслове и действительно встал по стойке «смирно», при этом едва не задев висящую под потолком люстру с пластмассовыми висюльками.
– Кали говорить, Пумба слушать и молчать, – позёвывая, развила инициативу блондинка. – Ты какого чёрта на дежурстве спишь, а?! А если заражённые явятся?! А они явятся, потому что твой храп в радиусе трёх километров не услышит разве что глухой!
– Пумба не спать, – почему-то громким шёпотом выдал здоровяк. – И не храпеть. Честно-честно. Пумба охранять…
– Так охранять, что аж уставшая до смерти больная женщина – и та проснулась! Ты вообще пони…
Издалека донеслось едва слышимое:
– Ур-р-р!
Кали, так и не договорив, молча схватилась за винтовку и тут же её отбросила, вспомнив, что патронов у неё нет. Тихо процедила сквозь зубы:
– Дохрапелся, кусок идиота.
– Пумба убить заражённых! – взревел атомит.
– Пумба заткнуться и не отсвечивать, – весомо поправила Кали. – Может, мимо пройдут, если ещё не унюхали.
Заставив атомита водрузить его огромную Пушку на подоконник, Кали принялась напряжённо вглядываться в ночную темноту. Заражённых было, судя по редким урканьям, двое или трое. Скорее всего, какие-нибудь медляки, так и не сумевшие разожраться в пустой деревне. Стрелять по таким – только патроны переводить. Будь Кали полностью здорова, разделалась бы с ними даже голыми руками, но…
– Пумба? – позвала блондинка. – Встань-ка у двери. И пошуми. Нет, орать не надо. Потопочи там, постучи топором по стене легонько. Пусть прямо к тебе идут.
– А когда придут, Пумба их всех убить? – обрадовался атомит.
– Да, – вздохнула Кали. – Убить, но только тихо. Топором. Понял?
Пумба понятливо закивал, подошёл к двери и принялся колотить в стену обухом топора. Наверное, ему казалось, что он делает это, как и приказала Кали, легонько, но от каждого удара дом сотрясался, а с потолка на блондинку и атомита сыпались пыль и мелкий мусор.
Заражённые не остались равнодушными к такому явному призыву. Урчание стало приближаться и приобрело предвкушающую интонацию.
«Ну точно мелкота, – подумала Кали. – Даже у лотерейщика хватит мозгов, чтоб заподозрить неладное».
На всякий случай блондинка отломала ножку у одной из табуреток и вооружилась ею. Решив, что окна в доме слишком маленькие, чтоб заражённые смогли в них пролезть, встала в паре метров за спиной у Пумбы. Ближе не решилась – суммарный размах рук громилы и зажатого в них топора был ого-го. Да и силушкой его Стикс не обидел, заденет и не заметит ведь.
Побарабанив минут пять, Пумба остановился и вопросительно глянул на блондинку.
– Достаточно, – кивнула та. – Теперь сидим тихо и ждём. Как войдут – мочи. Кого с одного удара не добьёшь, оставляй в покое, я с ними сама справлюсь.
– Пумба любит мочить, – ухмыльнулся своей зловещей ухмылкой здоровяк. – Пумба могучий…
– Воин, знаю, – оборвала его Кали. – Только помолчи.
Заражённые были уже близко, блондинка слышала, как они шебуршились у изгороди и гремели надетыми на неё горшками. Вскоре шаги и шебуршение стали ближе, по брёвнам стены заскрипели когти, прямо за дверью послышался осторожный «ур-р-р» – твари унюхали добычу и теперь напряжённо думали, как до неё добраться.
Мозги у неразвитых заражённых – орган практически бесполезный и функционировать начнёт только по мере отжора носителей в тварей покрупнее. Пока же эту мелкоту ведут лишь инстинкты и безумный голод, который, сколько не жри, не утолишь. И он постоянно будет гнать безмозглую мелкоту на поиск еды, даже если та вдруг окажется вооружённой и опасной.
Какой-то инстинкт самосохранения у заражённых всё-таки был – дверь в дом они открывали медленно и не спешили высовываться из-за неё. Пумба, выжидая момент, сдерживался из последних сил и даже, кажется, перестал дышать. Кали тоже замерла, поудобнее перехватив отломанную ножку.
Наконец, из-за двери высунулась голова первого заражённого. Зыркнув по сторонам и увидев добычу, он радостно уркнул и потерял последние остатки осторожности.
«Бегун как максимум», – быстро оценила опасность Кали.
Пумба взревел, как приведённый на случку бык, и с размаху опустил на голову заражённого топор. Хрустнул череп, разваливаясь напополам вместе с лицом, мокро шлёпнулись об деревянный пол половинки серого вещества. А бугай-атомит, отпихнув ногой первую свою жертву, уже крушил вторую.
Кали в дело вступать так и не пришлось. Заражённых оказалось четверо, а не трое, но Пумба справился с ними играючи. Закончив, хозяйственно выпотрошил споровые мешки и протянул блондинке единственный споран.
– Для Кали. Кали нужнее.
Пнув одного из заражённых, атомит наморщил лоб и добавил:
– Плохие заражённые. Слабые.
– Им тут негде было откармливаться, – пожала плечами Кали. – Но оно, может, и к лучшему. Нам тут только развитых тварей не хватало.
– Пумба убить любых, – обиделся на блондинку здоровяк. – Кали не верить…
– Кали очень даже верить, – сочла за лучшее успокоить атомита блондинка. – Просто Кали тоже иногда хочет убивать, но сейчас не может. И ей было бы обидно, если б Пумба один убивал сильных заражённых.
Такая постановка вопроса здоровяка удовлетворила полностью. Отставив окровавленный топор, он перетащил трупы в соседний дом и вернулся. А Кали, кое-как доковылявшая до кушетки, вдруг задумалась об одной важной вещи.
– Пумба, ты ж атомит, – встретила она амбала вопросом. – Тебе радиация нужна.
– Тут есть радиация, – расплылся в крокодильей улыбке Пумба. – Меньше, чем у дороги, где засада, но есть.
– Нет, я не об этом. Ты столько времени следовал за мной… Как ты справился с её отсутствием? Она ведь тебе жизненно необходима.
– Пумба взрослый и умный, Пумба подготовиться, – ещё шире и на этот раз самодовольно улыбнулся атомит. – Главный генеральный директор господин Пат давать ему вот это, и Пумба никогда с ним не расставаться.
С этими словами он вытащил из кармана штанов небольшой металлический цилиндрик и протянул его блондинке.
– Главный генеральный директор господин Пат сказать, Кали он не вредит. А Пумба от него здоровеет и становится силён, как бык. Хочешь, Пумба покажет, какой он здоровый.
– Кали ранена, – отодвинулась подальше блондинка и на всякий случай добавила. – Потом. Когда-нибудь. Может быть.
– Пумба потерпит, – обречённо согласился атомит.
О том, чтоб снова завалиться спать, Кали даже и не думала. Сунула за щёку добытый Пумбой споран и уставилась в тёмное окно. Накатили воспоминания: падающий Сивач, воющий от боли Рэм. Сами собой навернулись слёзы, но погружённая в кошмарные картины недавнего прошлого блондинка заметила их только тогда, когда непривычно молчаливый Пумба вновь подал голос.
– Кали расстроиться? Пумба утешать?
– Не надо меня утешать, – грубо отрезала Кали и, не выдержав, зарыдала в голос. – Меня Гранит крестил в честь одной богини. Богини смерти. Я тогда думала, что это круто, а потом… Все, кто рядом со мной, умирают, понимаешь? Все, кто мне дороги! Я несу смерть не