Чудовищный секрет Авроры 2, или Магистра не гладить!

Глава 1. О вреде спешки в гадании на суженого

Дорогие читатели! Эта книга – продолжение истории. Начинать знакомство с героями нужно с первой книги – «Чудовищный» секрет Авроры, или Магистра не дразнить!».

***

– Ава, ты снимаешь? – одернула меня Софи.

Я потрясла головой и окинула растерянным взглядом гостиную Пункта Связи магов-миротворцев. Или, если по-свойски, – дома бабушки Джулс и дедушки Артура. Не сразу вспомнила, где я. И с кем. Но не так важно где, главное, что не там. И не с тем.

Сама не заметила, как провалилась в тягучие размышления, в которых, как и всегда, фигурировал лохматый волк в черной маске… Ехидно что-то рычащий в мое ухо и повсеместно распускающий наглые загребущие лапы.

– И о чем ты опять замечталась, не поделишься?

– Скорее, о ком, – меланхолично поправила Джил, присаживаясь к нам на ковер и ставя перед камином увесистый тазик с зефиром.

Я скорчила подругам рожицу, намекающую, что даже если и «о ком», то это личное и совершенно секретное. Не поделюсь. И сняла, наконец, колоду влево.

Потрепанные временем карты мы обнаружили на чердаке, а бабушка Джулс, замешивая тесто на пирог, рассказала, как их использовать. Я рискнула стать первой подопытной. Софи только училась гадать, поэтому делала все медленно и неуверенно.

– Зря вы затеяли это сейчас, – флегматично заявила Джиллиан, протыкая длинной шпажкой зефир и засовывая в пламя камина. – Могли бы и потерпеть до Рождества. Зачем дергать Судьбу по пустякам? Да еще раньше положенного времени…

– До Рождества? Полтора месяца? Я не выдержу, – пользуясь замешательством Джил, я отобрала у подруги шпажку с дымящейся и шипящей на все лады зефириной и, обжигаясь, надкусила лакомство. – Ай! Боги, горячо-то как!

– Это потому, что ты торопишься. Как, впрочем, и всегда, – занудно уведомила меня подруга, отхлебывая пряный чай и нанизывая на шпажку новую порцию.

– Жизнь бывает очень короткой, – я важно задрала нос. – А я должна все успеть. Так что пускай Судьба откроет мне свои карты сегодня. Софи… Ну что там?

– Ну… вот, – юная волчица смущенно кашлянула, махнула жезлом и на ковер передо мной опустились три карточки. Они изображали мужчин, якобы обязанных появиться в моей жизни.

Так себе варианты, надо сказать. Тролль меня вообще дернул гадать на суженого? Меня ведь совершенно не тянуло к размножению! Вроде как.

Хотя последний месяц внес в ситуацию некоторые коррективы. Но я старалась о них не думать.

Так сильно старалась, что на гладком лбу вторая мимическая морщинка появилась. Если так и дальше пойдет, к маг-совершеннолетию я подойду скукожившейся изюминкой.

Карты. Карты…

Первый кандидат был уставший, лохматый и израненный в лоскуты. Второй, в серебряных латах, имел на лице столь пафосное выражение, будто только что одолел дракона и притащил его голову Прекрасной даме. Словом, подарки выбирать он не умел.

Третий, закутанный в длинный черный плащ, размахивал перед моим носом мечом. А еще у него на надменной темноволосой головушке как влитая сидела корона.

– И это все? – недоверчиво поглядела я на Софи. – А нет кого-нибудь попроще? Без корон, ран и драконов?

– Есть, да не про вашу… – мстительно промычала Джил, уплетая горячий зефир. – Давайте заканчивать с гаданиями. У меня какое-то нехорошее предчувствие из-за всей этой затеи.

– Ава, ты что, снова заснула? – хихикнула Софи. А я продолжила завороженно пялиться на нарисованных мужчин.

Я знала, что нужно подманить к себе выпавшие карты и дождаться, пока истинный суженый прилетит в руки. Но я зачем-то тянула. В животе волнительно скручивался комок, сердце начинало биться чаще приличного… Вот что за ерунда со мной творится?

– Очень интересно, – протянула бабушка, отряхивая руки от муки и вытирая их о фартук. – Такой расклад я уже видела однажды. У твоей матери, Аврора.

– Похоже, Судьба решила подшутить, – сделала вывод Джил и скептически уточнила: – Ба… Вот неужели ты тоже во все это веришь?

– Как же не верить, когда оно сбывается? – удивилась бабушка, возвращаясь на кухню к тесту. И по пути добавила: – У Дженивьевы до сих пор никак не прекратит…

– Что не прекратит? – переспросила подруга.

– Сбываться, – рассмеялась хозяйка дома и ткнула пальцем в окно. – Воин не воин, фермер не фермер… А ведь целая корзина уродилась. Как и было обещано.

По саду носились два рыжих оболтуса – братья Джил. Их мать, старшая леди Кавендиш, ворчливо отчитывала негодников, стащивших садовые инструменты и превративших их в щиты и мечи. Затем безуспешно пыталась занять балбесов делом. Но через минуту, признавая поражение, закатывала глаза. Ничего нового.

Дэнни в этом году поступил на первый курс, а одиннадцатилетний Бо ему отчаянно завидовал. И оттого с утроенным азартом провоцировал на драки. Так уж вышло, что Бо, несмотря на разницу в годах, вышел покрепче худощавого и мечтательного Дэна.

Правда, в присутствии брата старшего словно подменяли. И мечтательность рассасывалась. Эти двое могли в четыре руки перевернуть Пункт Связи вверх дном, поэтому бабушка выдворяла их в сад на целый день. Впрочем, они и там находили, чему нанести ущерб.

Слава троллям, Бо в Академию еще только через два года. Авось мы с девочками успеем доучиться в ее целых стенах… Если, конечно, я сама их каким-нибудь неудачным экспериментом не разрушу.

Единственный, в чьем присутствии два балбеса вели себя спокойнее, был Арт. Но сегодня мой доблестный брат отсутствовал. Он вообще частенько стал пропадать из виду по вечерам.

– Надеюсь, следующей будет девочка, – тяжело вздыхая, Джил через стекло разглядывала приличных размеров живот своей матери. Пополнение семейки опальных лордов-фермеров ожидалось в конце декабря. – Со мной у родителей не было никаких проблем. А эти «парнокопытные» каждый сезон по весне половину наших грядок вытаптывают. Хуже камнехвостов!

– Девочки тоже бывают разными… – усмехнулась бабушка Джулс и покосилась почему-то на меня.

А я что? Я грядки не вытаптываю. Напротив, с большим трепетом отношусь к магическим растениям. А то, что зелья временами взрываю и тигрицам эпиляцию устраиваю, – так это ведь максимум моих вредительских способностей. Сажель меня уже простила, и шмырлы оттаяли.

Я даже магистру на голову старалась падать пореже! Все еще испытывала жгучую неловкость после произошедшего в Индии. Правда, Салливан компенсировал мои старания тем, что сам постоянно возникал на пути. И, как правило, там, где его совершенно не ждали!

К примеру, он начал появляться в Пункте Связи. Как раз в те дни, когда там бывала и я. И это озадачивало.

Моя рука настойчиво просилась к темному принцу на дальней карте. Словно ее манило что-то, родное и неизвестное одновременно.

Нестерпимо захотелось вдруг погладить мужественное лицо, поправить разметавшиеся по лбу волосы, потрепать развевающийся плащ, оценить остроту меча. Нетерпеливо закусив губу, я протянула ладонь к заветному мужчине.

– Ай! – вскрикнула, получив весьма болезненный хлопок по пальцам.

– Так нельзя, – возмущенно засопела Софи. – По правилам приманивают жезлом, а не хватают того, кто больше понравился.

– Дурацкие правила, – проворчала я, морща нос.

Сейчас, глядя в темный лик мужика с короной, мне было не по себе. А что, если выпадет кто-то другой? Бабушка Джулс говорит, что гадание на суженого всегда сбывается.

Смогу ли я смириться с судьбой, если ко мне прилетит вот этот смешной юноша в серебряных латах с пафосным выражением лица? У его глаз и кожи имелся подозрительный зеленоватый отлив. Это как-то нервировало. Может, конечно, свет от камина неудачно падал или у меня от ошпаренного зефира галлюцинации начались, но…

– Уж какие есть, Ава, – насмешливо «объяснила» зануда Джил, запекая новую порцию зефира. – Правила заведены самой Судьбой. Или ты играешь по ним, или лучше вообще не лезть в дебри предсказаний. Это не шутка.

– Это гадание! – я закатила глаза, покручивая жезл в руке. – Что может случиться?

– Она щелкнет тебя по носу так, что мало не покажется.

– Я просто хочу прикоснуться! Потрогать. Не знаю, почему. Мне надо.

Я просительно посмотрела на подруг, не зная, как еще объяснить странный зуд во всем теле, подталкивавший меня к загадочному принцу в черном. Хмурому и такому строгому, что хотелось выписать ему шурхов повсеместно. И это… волновало.

Интересно стало вдруг послушать, как он будет меня отчитывать за очередную глупость. Первые признаки врожденного мазохизма? Возможно, возможно.

– Нельзя!

– Я только посмотрю, какой у него цвет глаз, и верну на место. Отсюда не видно. А мы потом Софи погадаем. По правильно-правильным правилам, – азартно пообещала я, протягивая загребущие пальчики к карте. И снова получила по ним деревянной шпажкой. – Ай!

– Я, пожалуй, Рождества дождусь. Джил права, – смущенно пробормотала волчица. Интересно, кто выпал бы ей? – И тебе не стоило, но раз уж начали…

– Мне не терпелось.

– Тебе всегда не терпится.

– Потому что неугомонная, – вздохнула Джиллиан, ставя печальный диагноз. – Судьба делает все вовремя, не стоит ее торопить.

– Это слишком философски для меня. Я еще не так мудра, – фыркнула и, пользуясь тем, что Джил отвлеклась на зефир, схватила заветную карту. – Вот так. Видишь: все нормально.

– Положи на место, – зашептала Софи и обеспокоенно посмотрела на потолок. Словно оттуда должна была ударить молния или что-то в этом роде.

Но ничего не случилось. В гостиной все так же трещал камин. За окном завывал ветер, пригибая к земле деревья и срывая с оголенных ветвей последние листья. Похоже, Судьба-богиня отвлеклась на более интересные события и проморгала трех нарушительниц ее незыблемых правил.

Не произошло совершенно ничего. Разве что гадкий принц прикрыл глаза, стоило мне поднести карту к лицу. То ли отказывался на меня смотреть, всем видом осуждая вопиюще наглый поступок. То ли просто вредничал.

Я недовольно зарычала и вернула карту на ковер. Джил хрюкнула в кулачок, но ничего не сказала. И слава троллям.

– Ладно, как там… по правилам… – побежденно пробормотала я, раскрывая ладонь и прикладывая к ней именной жезл. – Суженый, ниспосланный мне богиней Судьбой, приди.

Карты не шелохнулись. Я нахмурилась.

– Приди! – велела погромче, раскрывая ладонь пошире.

Все три слегка дернулись, но от ковра не оторвались. Намекали, что жизнь я окончу в одиночестве в компании пятнадцати шмырлов и пяти саберов. Сильная и независимая.

– Ну… Эй! – я нетерпеливо тряхнула в воздухе рукой, и все три карты взметнулись вверх. Закружились, завертелись в причудливом танце в полуметре над полом.

Джил нервно забормотала, мол, говорила она: не к добру. Софи прикрыла рот ладошкой. А я, потеряв остатки терпения (откуда оно вообще во мне взялось? Отродясь же не было!), дернула ладонью сильнее.

– Приди! А не то я сама за тобой пойду, хуже будет… Я знаешь, какая упрямая? – буравила глазами зависшую в воздухе карту с черным принцем. Прочие две парили там же и с опаской посматривали на мою ладонь. И долго мы еще в гляделки будем играть?

Наконец, все снова пришло в движение. И к моей руке, закрутившись, направилась одна из карт. Из-за мельтешащих рубашек было не разглядеть, которая. Сердце тренькнуло взволнованно и замерло… Пальцы дрогнули, едва их коснулся край нарядно украшенной картонки… Но ухватить я не успела.

Вихрь, воздушным торнадо прокатившийся по гостиной, разметал все.

Вообще все!

Карты полетели в одну сторону, тазик с зефиром – в другую. Полено, тлевшее в камине, резко вспыхнуло и совсем погасло.

На мгновение в доме стало темно, но потом кто-то менее растерянный, чем я, щелкнул выключателем на кухне, и очертания перепуганных насмерть подруг выплыли из мрака.

– Какого тро-о-о…

Из бабушкиного сундука, испуганно взвизгнув, выпрыгнул Бойз. Боги, надеюсь, он там не шурхов вылавливал. Второго нашествия я не переживу.

Сабер подскочил ко мне и прижался к боку пушистым телом. То ли защищал, то ли думал, что рядом со мной безопаснее. Наивный.

– Салливан, – проворчали вдруг папиным голосом из столовой. – И снова без стука…

– Кто бы говорил, – фыркнула бабушка Джулс, зажигая свет и в гостиной тоже.

– Так быстрее, Андрей Владимирович. Судя по теле-маго-грамме, вопрос был срочным.

От последнего голоса сердце ушло к пяткам, и я съежилась рядом с Бойзом. Может, за полным песцом меня не заметят?

– Добрый вечер, юные леди. Прошу прощения за беспорядок, никак не приноровлюсь к этим координатам. Курс то и дело сбивается.

– Добрый вечер, магистр, – первой взяла себя в руки Джил. – Это неудивительно, сэр: на доме сотня защитных чар.

– Здрассьте… – прошептала перепуганная Софи, подгребая к себе близлежащие карты.

Я молчала, старательно мимикрируя под песца.

– Не рановато вы затеяли гадания? – насмешливым тоном спросили у моей спины, и она сгорбилась ниже, практически распластавшись по ковру. Че-е-е-ерт.

– Есть тут у нас одна нетерпеливая, – флегматично выдала меня Джил, возвращая на место корыто с зефиром.

В поле зрения возникла лапа шурхового тролля: она поднимала с ковра карту, приземлившуюся рядом со мной.

– Положите немедленно! – нервно вскрикнула. И добавила шепотом, сглатывая неловкость: – Н-нельзя… Т-трогать… Гадание еще не завершилось. Правила такие.

Да-да, разумеется, дело было именно в правилах. В чем же еще?

Не в том же, что я до смущающей дрожи боялась, кого именно мужчина увидит, перевернув карту картинкой вверх?

Хотя я, тролль свидетель, все себе нафантазировала. Во-первых, этот нарисованный вредный принц был совершенно непохож на… Ни на кого он не был похож, в общем. А во-вторых, он до меня даже не долетел.

– Похоже, гадание все-таки завершилось, княжна.

Мне продемонстрировали поднятую карту: с обеих сторон на ней была одинаковая «рубашка». Кто бы там ни был до этого – надменный принц, потрепанный воин или пафосный рыцарь, – он сбежал. Подальше от лапок Авы-катастрофы. В отличие от безрассудного Бойза, «суженый» быстро сообразил, что со мной лучше не связываться.

– Вот вечно вы все!.. – я решительно подняла глаза, с разгона врезаясь в насмешливый серый взгляд. И слово «портите» застряло в горле. Ни туда, ни обратно.

– Сочувствую, что лишил вас столь бесценной информации, – без единой сочувствующей нотки в голосе выдал шурхов тролль. – Я не намеренно.

– Еще бы вы намеренно меня ее лишили! – фыркнула, запуская подрагивавшие пальцы в шерсть полного песца, который всегда тут как тут, когда надо. – Информации… в смысле.

Что магистр вообще забыл в Пункте Связи миротворцев? Неужто папе больше пообщаться не с кем, кроме как с Салливаном, в вечер выходного дня, который еще минуту назад был таким чудесным? У нас тут, между прочим, свой «клуб по интересам». И некоторым троллям бывать здесь совершенно необязательно.

На мой взгляд, отцу с Салливаном вообще общаться противопоказано. Они могут научить друг друга плохому.

Я растерянно посмотрела на хаотично разметавшиеся по полу карты Судьбы. Мое будущее снова скрывалось от меня, не желая дать даже намека.

– А можно заново погадать? – уже предвкушая ответ, жалобно спросила у Джил.

– Нет, Ава, следующий раз – не раньше Рождества. Запрещено взывать к богине слишком часто.

– Бла-бла-бла…

– Я серьезно!

Ну вот! Богиня снова показала мне свою роскошную филейную часть. Почти синхронно с Бойзом, расслабленно развалившимся на ковре. Магистр внушал ему доверие, и сабер перестал разводить панику.

– Но я не получила ответ, – возмутилась я, исподлобья косясь на виновника моей беды. Не на сабера, конечно, а на Салливана. – А значит, услуга не может считаться оказанной, и вообще…

– Не гневи Судьбу, Ава, – Софи погладила меня по плечу, с тоской поглядывая на лес, окружавший Пункт Связи. – Не всегда все происходит так, как нам хочется…

Завтра очередное полнолуние, а мы так и не уговорили волчицу перебраться в академические угодья. Но она скучала по питерским просторам, это чувствовалось. И не только по ним.

– Соф… А может, завтра все же?..

– Нет. Даже не переубеждайте, – отрезала подруга, решительно поджимая губки. – Не представляю, что должно случиться, чтобы я согласилась снова пройти… через это.

Глава 2. О малыше Джадди и неловкой беседе

– Это ведь ваше, княжна? – Салливан оторвал меня от мыслей о секрете Софи, который она нам так и не раскрыла.

Магистр играл с картой, перекатывая ее между пальцев. С моей картой.

Я подскочила с пола так шустро, что запуталась в длинной шерстяной юбке, пошатнулась и чуть не влетела в ухмылявшегося мужчину. Его опасно приблизившаяся грудь в белой рубашке напугала меня сильнее орды плотоядных шурхов! И я торопливо отшатнулась.

Знаю я этих троллей… вкусно пахнущих… Разок вляпаешься вот так носом, и потом весь день запах держишь в памяти, перебирая в голове сотни волшебных трав и прогоняя подальше стыдные воспоминания.

– Мое, – я выдернула карту из его нахальной лапы и сунула в карман.

Может, она мне еще откроется? В любом случае, до Рождества гадать никто больше не рискнет, и неполная колода никого не удивит. Придержу пока… поблизости. В надежном месте.

Салливан смотрел на меня так прямо и неотрывно, что хотелось постоянно моргать. Не припомню, чтобы у меня раньше возникала потребность прятать глаза. А теперь не покидало желание скрыться от наглых серых, покрытых равнодушной ледяной корочкой и будто бы что-то знающих. Хоть правда в шкаф лезь или под сабера мимикрируй.

Совершенно нездорово он на меня влиял. Ненормально. И потому дико раздражающе!

Мне нужно было об экспериментах думать. Творческих. О моих шмырлах, вдруг всерьез начавших помышлять о размножении и лежать в сторону друг друга. А где лежат, там завтра и поползти могут! А уж как они строили глазки, обе пары разом…

Еще неплохо было подумать о поиске общего языка с новой главной целительницей Заповедника. О даре, о будущем, о предназначении. О том, чтобы не опозорить, а прославить имя великого рода Карповских… Да хоть бы даже о шурховых кудряшках господина Хайва. И то – хлеб!

Лишь бы не вот об этом вот… смущающем одним взглядом. До дрожащих коленок, до жара в грудной клетке, до сердечного сальто.

Все эти «спецэффекты» можно было списать на очередное отравление (хоть я и сомневалась, что Мика готова была так сразу повторить подвиг, чуть не стоивший ей учебы). Но мама уже трижды провела магическую диагностику! И ничего опасного не обнаружила. Только поглядывать на меня стала странно – то ли с интересом, то ли с подозрением.

А я что? Едва ли я сама могла понять хоть что-то. Кроме того, что вечно не к месту падающий мне на голову Салливан ужасно нервирует и заставляет сердечную мышцу сжиматься в ритме бодрой польки.

За последний месяц я успела смириться с этим прискорбным фактом. И просто избегала компании нудного магистра всякий раз, когда могла себе это позволить. Даже на спаррингах «Магического противостояния» становилась в заднем ряду, хотя обычно вытаскивала Софи в самый центр.

А порой меня одолевали совсем уж неприличные мысли. После которых я вынужденно признавалась себе в том, что, похоже, была бы не против, если бы магистр нарушил данное в Индии обещание.

Но сдержанно-отстраненный вид нудного тролля намекал, что сам он ничего нарушать не планировал. И поцелуй – это «всего лишь поцелуй». Чепуха, которой придают значение только глупые, неопытные девушки, невинные до глубины души.

Тщательно проморгавшись, но так и не позволив себе отвести взгляд, я воинственно сощурилась и сдвинула брови. Нечего на меня глазеть, как на выставочный образец современного искусства!

– Салливан… – густой, низкий голос моего папеньки забрался под кожу всем, включая меня, заставив волосы на затылке зашевелиться. – Вы так торопились сюда попасть, что разнесли половину гостиной, но до сих пор не смогли добраться до столовой. Боюсь спрашивать, что за напасть вас так задержала на полпути? Полчище троллей? Арканы? Камнехвосты? Шурхи? Восставший Блэр?

Губы магистра дрогнули в едва заметной, нахальной такой улыбке. Примерял описания под свалившуюся на него «напасть». Хотя, видит тролль, в этот раз он сам на меня свалился!

Высокий папин силуэт черной тенью показался в дверном проеме. Пытливые глаза поскребли сначала по сопящей бешеным паровозом и воинственно настроенной мне. Затем по совершенно спокойному Салливану. Снова по мне.

Придя к каким-то неутешительным и явно не в мою пользу сделанным выводам, папа устало потер лицо. Так и читалось на нем мрачное: «Ах, эта напасть… Сам страдаю».

– Еще раз прошу прощения за сотворенный беспорядок, юные леди, – выдал магистр, хладнокровно снося отцовский рентген.

Феноменальная выдержка. Другой бы на его месте уже летел воздушным телепортом куда-нибудь в Индийскую пустошь и прятался в гнезде иглохвостов.

Еле сдержалась, чтобы не показать Салливану язык. И не пнуть по коленке. Улыбается он тут, тролль нестриженный!

***

Дождавшись, пока фигура магистра, как-то уж очень органично вписанная в мой родной Пункт Связи, скроется в столовой, я вышла на застекленную террасу и приоткрыла окно. Пышный фикус, разросшийся до неприличных размеров и занявший весь угол от пола до потолка, недовольно поежился.

Начало ноября выдалось морозным, и сад бабушки Джулс успел покрыться тонким снежным палантином. Изнеженным обитателям террасы климат за окном был не по нраву, но мне нужен был глоток свежего воздуха. Да похолоднее. Жар в груди никак не желал проходить, и сокровенная карта прожигала карман.

Но прохлада осеннего вечера не помогла. И мысли не прояснились. Раздраженная прискорбным фактом, что богиня снова надо мной подшутила, так и не раскрыв своего замысла, я захлопнула окно.

Раз гадать больше нельзя, я найду другой способ узнать свою судьбу! Надоело томиться в неизвестности. Дар, не спешивший раскрыться, начинал беспокоить все сильнее.

Да и что дурного в том, чтобы выяснить, каково твое истинное предназначение? Ведь тогда можно будет не тратить время понапрасну на всякую ерунду и с головой уйти в то, что станет делом всей жизни.

Найти бы где-нибудь рецепт запрещенного зелья Судьбы, о котором рассказывал Эйнар! Его секрет веками оберегают лесные нимфы Румынских Дебрей. Вряд ли они легко им делятся, но личная библиотека ректора хранит много древних книг, считающихся утраченными…

Вдохновленная новой идеей, я направилась наверх, в нашу с Джил комнату. Раз с суженым я пока не знакомлюсь и дар не пробуждаю, самое время навестить моего кроху в горшке. Рано или поздно саженец маго-древа обретет голос и расскажет, кто его подарил. И хоть что-то тайное станет явным.

Возбужденно сопя, я вошла в спальню, бросилась к окну и одернула штору. Фух! Горшок был на месте. Хоть кто-то от меня сбежать не мог. Потому как был вкопан на треть в питательный грунт, щедро сдобренный магическим бульоном.

С нашего визита в Индию прошло больше месяца. Единственное поистине важное событие, которое случилось за это время и которым, как назло, я не могла ни с кем поделиться, – появление на черенке крошечного листочка. Почка проснулась.

Я любовно прозвала его «Джадди». Ведь у всякого живого существа должно быть имя, даже если оно и выглядит, как кусок сухой ветки. Рискованно было выносить его за пределы Академии: маго-древо требовало сильный фон, и в Пункте Связи его голубые вены-прожилки тускнели. Но я боялась оставлять бесценное Джааду на все выходные без присмотра.

К тому же, малышу не хватало света, и здесь, в доме бабушки Джулс, я могла организовать ему круглосуточную подсветку. Голубой шар парил в полуметре над Джадди, наполняя комнату бледным сиянием даже ночью. Джил мои ботанические эксперименты особо не интересовали. В волшебных травах она не разбиралась и даже фермерством увлекалась постольку-поскольку.

Единственное, что волновало подругу, – чтобы мое экспериментально-горшочное «Нечто» не сожрало нас спящих среди ночи. Но я заверила умницу, что Джадик будет вести себя хорошо. Он ведь еще маленький.

Одинокий листочек возмущенно заворочался. Пока что эти его колыхания и подрагивания были нашим единственным способом коммуникации. Судя по шелесту, капризный малыш был снова чем-то недоволен. Нет сомнений, вырастет он ворчуном похуже Арчи.

– Не ворчи. Самое безопасное место – рядом со мной, – убедительно заверила палку в горшке.

– Я бы не был в этом так уверен, – донеслось сзади, и мы с Джадди одновременно замерли, надеясь сойти за каменные статуи. Вдруг не заметит?

Но шурхов магистр оказался глазастым.

– Что вы там снова прячете, княжна?

– Я у себя дома. Снова, – язвительно напомнила мужчине. Потому что в этих стенах Салливан уж точно был гостем, а я пребывала на личной территории. Являющейся, к слову, нашей с Джил спальней. – Что хочу, то и прячу. А вы, между прочим, вторглись…

– Пока никуда не вторгался, – «удивленно» поднял брови этот невыносимый тролль. – Если не ждете гостей, учитесь запирать двери. Я искал кабинет, ваш отец позволил исследовать его коллекцию карт магических территорий.

– Вы не первый раз в доме. Могли бы уже выучить, что дверь в кабинет – напротив, – фыркнула недоверчиво.

Не похож он на случайно заплутавшего! Хотя вполне возможно, что на второй этаж до этого и не поднимался. И все равно: не похож.

– Это то, о чем я думаю? – он кивнул на побледневший листок, дрожавший на сухом саженце. – Вы снова нарушаете правила и похищаете растения?

– Я не сама! – вспыхнула смущением, сглотнула соленую слюну и поставила горшок на подоконник. Вот только проблем в лице нудного тролля нам с Джадди и не хватало! – Кто-то другой нарушил. И похитил.

– И кто же оказался столь безрассуден, что посмел пойти против законов Индийского университета, не страшась жестокого наказания? – с ехидным блеском в серых глазах уточнил Салливан.

– Не знаю. Подарок не был подписан, – я неуверенно повела плечом. – Но было бы огромной глупостью не попытаться оживить, и я…

– Поставили его на окно в девичьей спальне, – хмуро договорил за меня магистр, косясь почему-то на мою постель.

Именно на мою, а не на ту, что занимала обычно Джил. Вероятно, опознал ее по любимому голубому свитеру, повешенному на деревянное изголовье.

– Да где ж мне еще его хранить? – прошипела, ища ответ во взгляде, искрящемся новой вызревающей нотацией. – После того, что случилось с Милли, я уже вообще не знаю, кому доверять!

– Если у вас это найдут и сообщат в Индию, доктор Сингх потребует вернуть его «имущество».

– Я не отдам им Джадди, он там не выживет! – я возмущенно топнула ножкой. И закрыла саженец спиной.

Нечего моего малыша пугать своими страшными предположениями. Вон, трясется весь. Зря. Целый месяц мне удавалось растить его втайне ото всех. Даже папенька не заподозрил, куда пропадает грунт из-под монстроглаза.

– «Джадди»? – ухмыльнулся этот тролль, подходя ближе и нахально заглядывая за мое плечо. – Похоже, с подарком вам угодили?

Я промолчала. Покусала губу, потерла щеки. Смущение, будь оно неладно!

Как-то нездорово действовал на меня шурхов магистр. Особенно когда приближался на расстояние, далекое от приличного. И очень близкое ко мне.

– Прячьте своего «Джадди» получше, – хрипло прошептал Салливан в мои волосы. – Иначе проблемы будут у всей делегации.

Ах, вот что его заботит…

– Без вашего совета я бы его спрятать, конечно, не догадалась! – я нервно отвернулась, задернула штору и закрыла тканью обзор. – Не думаете же вы, что мне его подарили нарочно, чтобы бросить тень и…

– Нет, княжна. Так я не думаю, – успокоил Салливан.

Ну как успокоил? Еще больше разволновал, если быть честной. Этот его шурхов голос с хрипотцой, пробирающийся за мой воротник… И взгляд, ощущающийся кожей так ярко, словно к ней прикасалось что-то холодное и горячее одновременно…

Я передернула плечами, намекая, что Салливану пора отчаливать на поиски кабинета. Но мужчина не двинулся. Словно позабыл, что шел изучать какие-то карты. И вместо них теперь с упоением изучал мой напряженный затылок. Куда более интересный, конечно же.

Я тяжело вздохнула. Вот что с ним делать? И сам не уходит, и прогонять, Судьба свидетель, не хочется. Но продолжать принимать в спальне взрослого, холостого, якобы заплутавшего мужчину было катастрофически неприлично.

В любую минуту сюда может подняться Джил или Софи. Или отец отправится на поиски магистра, отправившегося на поиски карт… Тут-то сказочке и конец. Вместе с планами, нераскрытыми дарами, неопознанными сужеными, невыращенными саженцами и неизвестными предназначениями.

– Слушайте, я…

– Ммм?

– Спрячу Джадди получше. Обещаю. Честное гоблинское.

Я закатила глаза, хоть тролль меня и не видел. Но зато мог услышать показательно покладистый тон. Пускай уверует, что я умею быть послушной, и уходит к морфовой бабушке.

Покрытый ледяной корочкой взгляд недоверчиво пощекотал мой затылок. Как бы намекая, что покорность получилась неправдоподобной. Ненатуральной.

– Больше ничего мне рассказать не хотите?

Свет вокруг на секунду померк. Кажется, я впервые в жизни была недалека от потери чувств. Говорила же, нездорово он на меня действует!

Я пошатнулась, ухватилась за штору и с мольбой поглядела на Джадди. Вот почему он до сих пор не обрел голос? Мог бы рассказать забавный иномирский анекдот и разрядить обстановку.

– О чем? – севшим голосом уточнила у Салливана.

– Ну мало ли… У меня возникло странное чувство, что в последнее время вы меня избегаете.

– Глупости какие.

– Могу предположить, что тот неловкий эпизод до сих пор не дает вам покоя и заставляет смущаться. Но я ведь пообещал. У вас нет поводов для волнений, княжна.

О да. Совершенно никаких поводов. Маринованных шурхов ему на первое, второе и компот!

– Я вовсе не избегаю… С чего вы это взяли? – фыркнула, гордо задрав нос.

– На голову стали реже сваливаться. Происшествий в Академии не устраиваете. Ничего не взрываете, никого спонтанно не размножаете. Вы точно хорошо себя чувствуете, Карпова?

– Превосходно!

– И даже встать с вами в пару на спаррингах больше не предлагаете, позволяя, как вы тогда выразились, «измываться над бедным мальчиком», – задумчиво перебирал Рандор, вгоняя в краску все глубже. – А я уже готов был согласиться. Хотел убедиться на личном опыте, что вы ого-го какая сильная, смелая и любого магистра способны уложить на лопатки.

Издевался! Судьба свидетель, этот тролль надо мной издевался!

– Я стою в паре с Софи. Что до остального… Вы вообще знаете, сколько у меня дел? – затараторила, нервно комкая в кулаке ткань шторы. – В Заповеднике новая главная целительница. Она еще плохо ориентируется на местности и оттого нуждается в моих подсказках. А еще шмырлов определили в открытый вольерчик. И я постоянно бегаю проверять, не навредили ли малышам ловушки господина Макферсона. Сажелька, опять же, нуждается в моральной подготовке к визиту… Ну… Вы поняли, кого. А кто, как не я?..

В мой затылок прилетел смешок. Громкий такой, заразительный.

Похоже, магистр сомневался в моих талантах оказывать моральную поддержку саблезубым тигрицам. Особенно по теме, в которой я и сама «плавала». Там, на лестнице Индийского университета, я так растерялась, что выдала себя с потрохами.

Чувствуя острую потребность поменять тему, раз от наглого вторженца в мою спальню избавиться не получается, я хорошенько откашлялась. Поискала поддержки у задернутой шторы. Не нашла. И, прочистив горло, уверенно завела:

– Раз уж вы так волнуетесь за делегацию, вам следует знать о еще одной… «проблеме».

Похоже, внимание я его привлекла. Ехидное хмыканье за моей спиной поутихло.

– Стая ламбикуров из Индии наконец добралась до нашего Заповедника, – призналась негромко, но твердо. – Тех самых ламбикуров. Их я спрятать точно не смогу.

– Вы сами их сюда пригласили, княжна.

– Я надеялась, что они смешаются с другой стаей! Но Аарон, ее вожак, имеет столь сложный нрав… Шурхова копия моего папеньки. Не знаю, как они до сих пор друг друга не заклевали…

– Ближе к теме, Карпова, – нетерпеливо поторопил мужчина.

– В общем, гости не рискнули напрашиваться. Молодые и пугливые еще.

– И где они обосновались?

Салливан завел руку за мое плечо, захватил двумя пальцами штору и чуть отодвинул, создавая крошечную щель. Выдохнул восторженно. Первый лист Джааду за многие десятилетия и нудного магистра не оставил равнодушным.

Но уж само собой, он никогда бы не похвалил меня за успех, все-таки немножко незаконный. Точнее «множко», но к чему об этом сейчас? Главное ведь результат.

– Вторая стая поселилась недалеко от оврага, где вы меня… тогда… Можете прогуляться там, кстати, – милостиво разрешила, утопая в смущении.

Боги, Ава! Тролль тебя укуси!

Хотя нет, лучше не надо. Тролль троллю рознь. Некоторые неправильные, лондонские, вполне могут запутаться и вместо укусов начать целовать. А этот подоконник ни в чем не проигрывает тому каменному выступу с темной лестницы… Ни в ширине, ни в высоте, ни в твердости…

Но он ведь обещал. Дал слово, да. Что никогда, совсем никогда.

И у меня «нет поводов для волнений». Совсем никаких. Тогда отчего же я так волнуюсь?

В какую дыру я все норовлю свалиться? И что меня в ней ждет?

Я цеплялась за края воображаемого обрыва, но чувствовала, что бездна тянет меня вниз. Бездна, облаченная в маску из черной шерсти. С глазами шурхового магистра. Дышавшего сейчас в мой затылок.

– Боюсь, Карпова, я там уже нагулялся…

– И все-таки сходите. Некоторые ламбикуры достигли своего птичьего совершеннолетия и могут выбрать сюза. И они не забыли, кто их освободил из клетки, – пробормотала, поглядывая на заинтересованный листик Джадди. Сто процентов, негодник подслушивал. – Я помню, вы говорили, что в юности мечтали…

– Я давно вырос, княжна. И явно не подойду ламбикуру в качестве сюза, – резче, чем я ожидала, бросил Салливан.

– Вы сильный маг, и ваша кровь…

– Мои мысли закрыты, Карпова, – хмуро пояснил магистр. – Ото всех и всегда. Это еще один побочный эффект от сломанного дара.

– Ну и что? Чтобы узнать человека, необязательно копаться у него в голове, – я помотала собственной.

– Ни один ламбикур не станет брать в сюзы «кота в мешке». На этом, если вы не против, мы тему закроем, – строго заявил Салливан. – И если против – тоже.

– Но…

– Кроме того, вы, похоже, забыли про еще одно обязательное условие заключения «контракта преданности», – перебил непокорную меня магистр.

– Ничего я не забыла! – возразила, отчаянно пытаясь припомнить все, что читала о ламбикурах. – Я прекрасно разбираюсь в магических существах.

Учебники, посвященные волшебным тварям, я всегда читала от корки до корки. Может такое быть, что чего-то в них не упомянули?

– Тогда вы, похоже, принимаете меня за кого-то другого, княжна, – в мой затылок опять прилетел смех, приправленный горчинкой. – Я уже упоминал, что не монах и не ангел.

– О чем вы вообще?

– Я давно не невинный мальчик, Карпова. Уж простите за такую откровенность, – заявил этот тролль совершенно непростительным насмешливым тоном. – А вот у вас, если я все правильно понял, еще есть шанс испортить жизнь какому-нибудь неопытному и наивному птенцу…

– А знаете, что? Давайте и правда закроем тему, – нервно спохватилась я. – Вот прямо сейчас. Совершенно никаких возражений!

– А мне только стало интересно, – «обиженно» выдохнул Салливан.

Собрав в кулачок растрепанные чувства (будь они неладны!), я развернулась и посмотрела прямо на магистра. Потому что со слов брата давно знала, что лучшая защита – это нападение.

Жаль, что отец с ним не соглашался и атакующим чарам меня обучал без особого энтузиазма. Парочка крепких заклятий «для троллей» мне бы сейчас не помешала. А лучше десяток.

Сердце издало предсмертный всхлип и затихло. Вот зачем он на меня так смотрит? В серых глазах плясали веселые, озорные серебристые искры. Сейчас они если и напоминали ледяную корочку, то согретую солнечными лучами и оттого еще сильнее сияющую.

– Если вам интересно, зачем ректор позвал меня… – сменил вдруг тему Салливан.

– Мне не интересно! – торопливо соврала я, растирая предательски розовеющее лицо.

Чем скорее магистр избавит меня от своего мучительного присутствия, тем лучше. Хоть голова работать начнет. Она мне свежая нужна. Для чего-то. Уже и не помню, для чего.

– Ваш отец пригласил меня, чтобы обсудить ситуацию с господином Ланге, – негромко продолжил Салливан, с щекотным любопытством разглядывая мои пунцовые щеки. – Мальчик не справляется с программой, для него это может плохо кончиться.

Я растерянно поморгала. Как мы вообще с ламбикуров, «неангельской» сущности магистра и моей невинности на Эмиля перескочили? Похоже, Рандор понял, в какую пучину смущения меня погрузил этими своими… ну, допустим, «предположениями».

– Почему вы не могли обсудить его ситуацию в Академии? – фыркнула, раздраженно дергая плечом.

– Много лишних глаз, – спокойно ответил Салливан. – Вы верно заметили: сейчас не понять, кто враг, а кто друг. Никто не желает давать комиссии очередной козырь.

– Ну вот и идите… Обсуждайте… – махнула рукой в сторону двери.

– Княгиня Карповская задерживается. Решение принимать ей.

– Ясно, – я понимающе кивнула и шумно набрала воздух в грудь. – Дверь в кабинет – напротив. Постарайтесь больше не путать.

Магистр задержался взглядом на моих губах и медленно кивнул в ответ. Развернулся и вышел прочь.

Вот и славно: меньше троллей – больше кислорода. А то я, Судьба свидетель, так вообще дышать разучусь. Снова спасать придется.

Глава 3. О рычагах, ловушках и неполноценных каплях

Судя по самодовольному виду, Джадди подслушал весь наш с магистром разговор. Может, и славно, что он нем, как дерево, и никому о нем не расскажет? Пощекотав листик чудо-ветки, я присела на кровать и натянула любимый свитер. Пока по дому бродил тролль, все труднее было находить здесь «зону комфорта».

От свитера крепко пахло лавандой: вчера я помогала тете Мэл вычесывать колтуны из волчьей шкуры декана Осворта. Шампунь с хвойной отдушкой закончился, и нашему одомашненному вервольфу пришлось немного пострадать. Я его видела сегодня за завтраком: Ромул до сих пор морщил нос, фыркал и демонстративно отплевывался.

Декан давно принял свою волчью суть и любил «особые ночи», которые мог провести в лесу наедине с мыслями и наглыми зайцами. Мне же высовывать нос наружу нравилось все меньше. Дни становились холодней, зато в доме бесперебойно работал камин и система магического отопления.

Хотелось постоянно кутаться в свитера, пить пряный цветочный сбор и жарить зефир. Чем мы и занималась с подругами каждые выходные. Из-за вечного присутствия в Академии господина Бехтерева и лысого инспектора пока не получалось считать ее домом. Вот мы и сбегали к бабушке Джулс и дедушке Артуру.

С поездки в Индийский университет прошло больше месяца, а комиссия никак не желала уезжать. Что до моих мыслей… Мои мысли никак не желали отпускать шурхов поцелуй.

Он все внутри взбаламутил. Взорвал новыми эмоциями и диковинными желаниями. Смутил, сбил с толку. Выдрал нагло из привычных забот. Даже шмырлы поглядывали на меня с подозрением, словно не узнавали типичную Аву-катастрофу в задумчивой барышне, строгающей салат.

Эти напористые, умелые губы мне даже снились, хотя их об этом никто не просил! И еще руки… Знающие, что хватать и где сжимать… Наглые, по-хозяйски уверенные. Словно я дала ему какое-то разрешение! Но я не давала. Ведь нет?

И больше всего смущало присутствие этого мужчины в Пункте Связи. Поскольку у комиссии уши были повсюду, Малый Совет и единомышленники перенесли собрания в место, хорошо защищенное от чужих органов слуха. Теперь преподаватели заседали прямо тут, в столовой. Декан Осворт с женой, степенная Ксения Игоревна, вечно куда-то торопившаяся госпожа Пруэтт, отстраненная, вся какая-то неземная красавица-дриада…

Как-то раз вместе с госпожой Дороховой на собрание заглянул незнакомый светловолосый мужчина с красивыми зелеными глазами. Но после того, как мама в радостном порыве повисла на его крепкой шее, а папа так многообещающе зыркнул, что даже у меня горло свело, захаживать перестал.

Это он, конечно, правильно: уверена, мама по молодости многих поклонников не досчиталась. Зато грунт под Монстроглазом нынче потрясающе питательный, это и Джадди подтвердит.

А вот на Салливана папенька, к прискорбию, так не зыркал. Выяснилось, что перед нашим отбытием в Индию магистр успел рассказать отцу об отравлении пыльцой горянки, обратив папино внимание на мое припухшее запястье. И поделился подозрениями насчет виновника.

На Приветственном балу этот тролль глаз с меня не спускал! И видел, как ко мне прикасались Глэдис, Эйнар, Микаэлла, Энджела и Бехтерев. Так что ректор не из мести отправил Вяземскую на тестирование: ему нужно было время, чтобы обследовать комнаты «подозреваемых». Девенпорт тем же утром вызвали на практику в библиотечный архив, а Бехтерева отвлекли заседанием Малого Совета, на котором комиссии вдруг разрешили поприсутствовать.

Пыльцу нашли, ректор получил рычаг давления – проштрафившуюся до угрозы отчисления Микаэллу – и смог выдвигать встречные требования графу. И с тех пор отношения Салливана с отцом стали выглядеть до противного нормальными, почти приятельскими и временами даже теплыми. Гадство несусветное!

А однажды я слышала, как они вдвоем – мой папа и лондонский тролль – смеялись на кухне, споря о чем-то с дедушкой Артуром. Это уже ни в какие ворота не шло!

Так дело дойдет до того, что шурхового магистра начнут на рождественские ужины приглашать. Бабушке Джулс только дай кого-нибудь пирогами накормить. Желательно одинокого, холостого и вечно хмурого.

А между прочим, у магистра и собственный дом имеется. Да-да. И я там даже бывала при весьма неловких обстоятельствах, которые не хочется вспоминать.

«Рычаг» оказался на диво действенным. Так, из комиссии в Академии остались только Бехтерев и лысый инспектор. И те – в качестве наблюдателей. Самого же Вяземского не особо вежливо попросили удалиться до конца расследования.

А оно продолжалось. Однако, попытки Рейны Шо и Энди Макферсона найти сообщника Милли быстро зашли в тупик. Подтвердилось, что у Карла тоже брали кровь, правда, в небольшом количестве. Поэтому никто, кроме моей погибшей начальницы, нового нападения не заметил.

Сделать это мог любой, кто имел доступ в ветеринарный пункт. Даже ученик во время практики в Заповеднике. Кому-то флакон крови шмырла покажется ерундой, а кому-то позволит оплатить целый год обучения.

Я никак не могла понять слов Милли и ее желания уничтожить последних представителей вымирающего вида. Даже полистала несколько трактатов о том, для чего используется их кровь. Но ничего такого уж страшного, несущего зло не обнаружила.

Обычные древние зелья, которые в современном мире вообще мало кому пригодятся, потому что эффект кратковременный, а цена за жидкую унцию выходит невероятная. Что лишний раз доказывало, что мы не ради ингредиентов сохраняем виды, а просто для того, чтобы эти фантастически прекрасные существа продолжали жить среди нас. (И не надо мне напоминать про перепончатые крылья, острые зубки и глаза на задн… на лучшей половине. Пре-кра-сны-е).

На одном из совещаний было решено оснастить вольеры магическими ловушками и следящими артефактами. Рейна надеялась поймать преступника «на живца». Мне не нравилась идея сделать из крошечных шмырлов приманку, но мои возражения никого не заинтересовали.

Впрочем, за три недели ловушка сработала лишь однажды. Мой скользкий полный песец решил протиснуться сквозь сетку вольера, но не рассчитал габаритов и позорно застрял. Чем вернул меня к мысли, что идея с диетой была не так уж плоха. Что до охотника за ценными ингредиентами, то он стал осторожнее и пока никак себя не проявил.

Были и хорошие новости – Хумбл пошел на поправку. Правда, они тут же сменились плохими: едва очнулся, профессор тут же написал заявление на увольнение. Из чего последовали совершенно удручающие выводы: шурхов магистр у нас задержится.

Положенное возмущение от этой новости у меня прошло неоправданно быстро. И теперь внутри, где-то в области живота, приятно грелся теплый комок, напоминая урчащего пушистого кота.

Где-то очень глубоко я была рада, что Салливан никуда не уезжает. Но магистру об этом знать было совсем необязательно.

От Кесслера больше не было вестей. Едва вернулась из Индии, я рассказала папе обо всем, что успела прочитать в тайном послании. Но он лишь сдвинул брови и наморщил лоб. И молча телепортировался из ректорского кабинета тролль знает куда. Вот вечно он сам ничем не делится, а от нас с мамой ждет откровенности!

На место погибшей Милли приехала новая целительница. Мы пока присматривались друг к другу, но от помощи моей она не отказывалась, и практика при Заповеднике возобновилась.

Шмырлы выздоровели и были выпущены в вольерчик близ лаборатории. Пострадавший даркен-сабер потихоньку начал обрастать шерстью и сейчас выглядел очень стильно, с этаким коротким «ежиком» на верхней половине туловища.

Сажелька тоже вернулась в лес. Со дня на день должен был прибыть обещанный «кавалер почтой». Это волновало и тревожило не только «невесту». Работники Заповедника вторую неделю готовили адаптационный вольер для гостя, набрасывая на него многослойные чары, и проверяли новое оборудование. Все-таки держать такого дикаря на территории опасно.

Новенькие – Эйнар и Расков – как-то незаметно прибились к нашей компании. На фоне вечно болтающего Дорохова синеглазый Алекс казался тихоней. Мы часто занимались вместе в библиотеке, засиживаясь допоздна.

Джил саркастично высмеивала идеи гоблина-полукровки, не оставляя от стройных теорий камня на камне. А Софи великодушно согласилась помогать Алексу с хромающей теорией – при строгом условии, что тот не станет за ней ухаживать. Якобы отношения ее не интересовали.

Что до меня… Я старалась отвлечься от чепухи. Медитации, магическая йога, вычесывание шмырлов, чтение монотонных трактатов по древним чарам, дрессировка Бойза… Чем я только ни занималась, надеясь выгнать из головы шурхового магистра.

Даже пыталась вновь вдохновиться заветными кудряшками, появлявшимися на горизонте вперед Главного Мастера. Но чувствовала лишь сентиментальную грусть. Тоску о чем-то не случившемся, но уже утраченном.

В течение месяца мужчина в маске волка возникал в моей голове в сотню раз чаще, чем кудрявый бравый воин. Как я от них ни отбивалась, а мысли все равно приводили меня обратно. В запретную секцию Дворцовой оранжереи. В чужую спальню, в которой меня чуть не покусала Эвер. На темный лестничный пролет…

И, наконец, под сень высоких деревьев, иссушенных индийской жарой. На тропинку, где Салливан пообещал больше никогда меня не целовать. А гордость никогда бы мне не позволила попросить его забрать слова обратно.

***

Из гостиной донеслись звуки спора, и я волей-неволей прислушалась. Сердце беспардонно екнуло, едва уши распознали нудный тон лондонского тролля.

Сейчас он, впрочем, был другим – азартным, убедительным. У Салливана имелась теория о том, как можно помочь Эмилю, совсем поплохевшему после испытания двумя телепортами и хеккаровым бешенством. Но моей матери она по какой-то причине не нравилась.

Я сползла с постели и прокралась на лестницу. Присела на верхних ступенях, не рискуя высовывать нос: ушей достаточно.

– Со мной ведь получилось… – взволнованно бормотала миссис Осворт, вставая на сторону магистра.

– Твоя капля не была сломана! – возражала мама. – И тогда со мной был не только венец, но и Аврора-младшая. Без нее я бы не справилась.

Я прикусила губу: не припомню, чтобы участвовала с мамой в каком-то мероприятии и играла в нем важную роль. Ну, кроме убиения Блэра. Но ведь вряд ли они про «тот неловкий момент».

Венец мне, кстати, ни разу в руки не давали. Прятали где-то от греха (точнее, от Авы-катастрофы) подальше. Но мне глупая эльфийская игрушка была без надобности: она помогала концентрировать дар, которого я пока не имела. Пока.

Я слышала легенды о том, как Аврора Мудрая, моя именитая тезка, с помощью венца творила величайшие чудеса – исцеляла от психических хворей, возвращала и укрепляла заплутавшее сознание, распечатывала магию, а однажды даже заперла дух внутри тела… Но мысль об этом только расстраивала. Я по сравнению с ней была сущей бездарностью.

– Причем тут княжна? – недоуменно уточнил Салливан, тоже, верно, считавший меня неумехой. Всесторонней, разноплановой. Даже в смысле шурховых поцелуев, в которых у меня тоже совершенно не оказалось опыта. Не на шмырлах же тренироваться?

– Со мной была ее раскрытая капля. Вот тут, – пояснила мама, и я как-то вдруг догадалась, что показывает она на живот. – Я не уверена, что смогу повторить то, что сделала с Мелиссой. Особенно… в нынешнем положении вещей.

Точно! Я ведь слышала историю, как в тете Мэл раскрыли дремавшую магию.

Что не так с маминым положением вещей, я не узнала, потому что вклинился голос папеньки.

– Я видел его после портала, Ани, – мрачно выдал отец. – Мальчишка едва мог стоять. Если так продолжится, Эмиля постигнет та же участь, что и…

– Мою младшую сестру, – договорила севшим голосом миссис Осворт. – Ани, пожалуйста. Магическая хирургия бессильна. И я знаю, что вы с Андреем уже попробовали все, кроме… Ну ладно, ладно, допустим, раскрыть ты ее не сможешь. Но тогда удали ее к морфовой бабушке! Пусть станет пустышкой. Даже больше: пусть станет обычным человеком. Как Артур.

– Это очень большой риск, – прошептала мама. – Моя магия сейчас нестабильна. Любое неверное движение – и… А мой крестный, лишившись капли, едва не умер! Если бы не кровь Артемиуса…

– Ланге и с каплей умрет, – вклинился Салливан, позволяя себе достаточно строгий тон. Но это и правильно – кто-то должен мыслить трезво, не поддаваясь эмоциям. – Тренировки почти неэффективны, княгиня. Скоро сломанная капля начнет отравлять ему жизнь. В прямом смысле.

– Если настанет критический момент, я рискну, – шмыгнув носом, согласилась мама. – Но не раньше. И после всех манипуляций Эмиль будет очень нестабилен. Очень. Не знаю, как долго. Месяц, два… Я вызову Мари из отпуска. Если кто и сможет выходить мальчика после операции…

– В одном из английских переизданий, посвященных древней целительской магии, я читал о ментальной сфере, укрепляющей дух, – рассказал Салливан.

Похоже, судьба Эмиля его и впрямь беспокоила. Видел ли он в мальчике себя, неуверенного в своем будущем и не ждущего помощи уже ниоткуда?

– Из Сияющей материи?

– Возможно. Не знаю, – магистр растерянно выдохнул. – Само заклятье звалось «Анима Ренатус». Не уверен, что вы владеете чем-то подобным… Но при ухудшении состояния Ланге я бы…

– Графиня Воронцова владела, – взволнованно перебила его моя мать.

– Ани… – миссис Осворт судорожно всхлипнула.

– Возможно, где-то в отголосках ее воспоминаний, унаследованных мной со всем прочим багажом, найдется нужное заклинание. Я попробую восстановить его в памяти, Мэл. Попробую.

– Отложим панику до времени, когда подойдет срок. Ланге пока помирать не собирается, – гулко скомандовал отец и зашумел доисторической деревянной кофемолкой. – А моей жене нервничать нежелательно.

– Я в порядке, Андрей.

– Тебе нужно отдохнуть, пигалица, – в не терпящем возращений тоне проскользнула нежность. – Прямо сейчас.

Глава 4. О незаконном вторжении в чужую спальню

В кабинете магической медитации было так шумно, что я не слышала собственных мыслей, от которых надеялась абстрагироваться с помощью вечерней релаксации. То есть эффекта я, с одной стороны, достигла. Но совсем не тем методом, каким планировала.

Гвалт стоял несусветный: Арчи хлопал крыльями, Джил пытала Софи, юная волчица убегала от нее по кабинету, как ужаленная в «лучшую половину». Квит пытался навести порядок, но в итоге сердито махнул лапой и с возмущенным хлопком удалился, затянув кабинет черной сажевой пеленой.

Розовый дымок нервно подрагивал над ароматическими свечами, которыми я обставила свой лежак. Какое уж тут спокойствие? Чтобы достигнуть умиротворения, надо сначала всех прочих, оголтело шумящих, «умиротворить».

Я битый час сидела на мягком черном мате в сложносочиненной позе и пыталась заглянуть внутрь себя. Обнаружить там если и не ответы, то хоть намеки. В кои-то веки прислушалась к совету нудного тролля и никуда не бежала, не торопилась! Замерла в моменте, желая распахнуть внутреннее око навстречу Судьбе.

Но благие намерения разбились о ментальный поединок вервольфа-полукровки и опальной леди Кавендиш. И вместо ответов я обнаружила перед носом только собственную коленку, обтянутую темно-синей эластичной тканью гимнастического костюма.

Поправив лямку на топе, я распрямилась. Прокряхтела заковыристое ругательство в сторону Джил и Софи и закатила глаза, заметив пялящегося на меня Арчи. Навесила ментальный барьер покрепче: нечего лезть, куда не звали.

– Ну и каша у тебя в голове, – деловито отметил мамин ламбикур.

Интересно, он рассказывает ей то, что умудрился урывками прочитать в моей головушке несмотря на усиленную защиту и работающий медальон? Или в нашем с ним случае действует какая-нибудь «тайна исповеди»?

– Нормальная у меня там каша. Фирменная, наследственная, – отфыркалась от пернато-лохматого мерзавца, к двадцати годам достигшего размеров приличной такой дыньки-«торпеды». А ведь я помнила его еще подростком, обожавшим ночевать в моей кроватке.

– Не хочешь рассказать, что за волчья морда терзает твое и без того беспокойное сознание, Аврора?

– Ты удивишься.

– Мм?

– Вот совершенно не хочу, – я показала язык маминому шпиону, убедившись, что барьер сидит крепко.

Это ж надо было так подставиться во время медитации? И ведь каков негодник: нашел идеальный момент, чтобы занырнуть в мысли. Нездоровые, глупые и совершенно ненужные.

Думала я о Рандоре. Снова. То есть о магистре Салливане, разумеется. Точнее, старалась не думать.

Всеми способами я выпихивала наглую черную морду из сознания и запрещала (строго-настрого!) искать дорогу обратно. Но до тех пор, пока Софи и Джил не устроили гонки с препятствиями (в виде сидевшей на мате меня), думалось мне о нем очень и очень хорошо.

Как-то раз мне удалось подслушать разговор Салливана с отцом, из чего я сделала вывод, что никуда тролль из Пункта Связи не исчезнет. И редкими встречами Малого Совета дело не ограничится.

Выяснилось, что магистр в молодости входил в «Арку памяти» – дружественную МОСу тайную организацию магического контроля с филиалами в Лондоне, Дели и Париже. У них с отцом нашлось много общих тем. Оба искренне удивлялись, что не были до сих пор знакомы.

Как по мне, так могли бы и дальше сильно близко не знакомиться! Но кто ж спрашивал мое мнение?

Как и наша организация сопротивления, «Арка памяти» едва функционировала после смерти Великого и Бесштанного. Десять лет ее участники преследовали выживших арканов. Приглядывали за особо интересными персонами, чье раскаяние не выглядело правдоподобным.

Наблюдали за магами, совершающими подозрительные действия: от покупки бесценных ингредиентов до розыска древних книг и артефактов… Но, в конце концов, убедившись в отсутствии «темных мыслей», оставили бывших «брать